### Валентин Рунов
1942 год. Работа над ошибками

1941—1945. Великая и неизвестная война

© Рунов В.А., 2022

© ООО «Издательство «Вече», 2022

### Введение

Завершился 1941 год, первые шесть месяцев Великой Отечественной войны. За это время страна потеряла огромные территории, самые развитые промышленные районы, многие миллионы своих граждан. Ошибки предвоенных политических, военно-стратегических и кадровых теорий были налицо. Не оправдало себя назначение наркомом обороны С.К. Тимошенко, начальником Генерального штаба Г.К. Жукова, начальником Главного разведывательного управления Ф.И. Голикова, ни одного из командующих западными военными округами, подавляющего количества командующих армиями… В государственном масштабе это была не просто ошибка, это было катастрофа, равной которой страна не знала с времен Смутного времени начала XVII века. Впору было задуматься об эффективности созданной советской властью системы управления сверху донизу, которая в вопросах обеспечения безопасности страны явно оказалась неэффективной.

Но И.В. Сталин не был склонен критически оценивать свою работу, признавать ошибки и, каясь, посыпать пеплом голову. Самолюбивый грузин, сваливший Л.Д. Троцкого, мощную оппозицию и правивший огромной страной около 20 лет, не обращал внимание на такие «мелочи». Он упорно шел к намеченной цели, и на этом пути люди всегда были только расходным материалом, а любые события – только очередной ступенькой к созданию и укреплению культа собственной личности. И.В. Сталин был очень волевым, целенаправленным человеком и искушенным интриганом. Благодаря этому он смог на основе Политбюро ЦК РКП(б) собрать вокруг себя небольшую группу людей, полностью послушных его воле, и распределил между ними обязанности по управлению различными направлениями развития государства и строительства Вооруженных Сил. При этом члены Политбюро ЦК РКП(б), с одной стороны, были беспрекословными исполнителями воли И.В. Сталина, с другой – ответственными за порученные им дела работниками.

Эта система управления продолжала действовать и в течение всей Великой Отечественной войны. Позже М.В. Василевский писал: «На протяжении всей войны стратегические решения, направляемые в войска в виде директив Ставки, рассматривались Политбюро ЦК нашей партии и Государственным Комитетом Обороны, всецело осуществлявшими руководство вооруженной борьбой и деятельностью тыла страны, с привлечением в каждом отдельном случае необходимых для данной цели ответственных военных и гражданских работников».

При этом И.В. Сталин хорошо понимал, что собственными силами СССР будет очень трудно справиться с фашистской Германией и ее сателлитами. Поэтому важнейшую роль в Политбюро ЦК РКП(б) играл нарком иностранных дел В.М. Молотов, который в 1941 году делал все возможное, чтобы найти для СССР союзников, даже несмотря на наличие принципиальных идеологических противоречий, существовавших между ними после Великой Октябрьской социалистической революции. Положительную роль в этом процессе играло то, что ослабление Германии и Советского Союза, завоевание европейских рынков и их сырьевых источников для Великобритании и США оказались важнее всяких идеологических принципов. Поэтому целенаправленная работа Наркомата иностранных дел СССР давала положительные результаты.

Но для того, чтобы вдохновить собственный народ и «подстегнуть» союзников, И.В. Сталину нужны были победы, которых он постоянно и жестко требовал от своих войск. Причем нужны были победы, не считаясь с их ценой. Поэтому приказы до последнего человека удерживать занимаемые рубежи и наносить контрудары, несмотря на превосходство противника в силах и средствах, следовали один за другим. Позже советские историки каждый такой эпизод обороны или наступления опишут как подвиг советского воина. Но при этом они «скромно» умолчат о том, что эти бои не были увязаны с общими планами оперативной и стратегической обороны, которые должны были составлять Генеральный штаб РККА и штабы фронтов. На военном языке это значит, что все эти боевые действия имели только местное значение. Безусловно, они препятствовали продвижению противника, но при этом соотношение потерь в пользу врага было огромным. Миллионы неопознанных могил советских воинов до сих пор поисковиками обнаруживаются на полях боев Великой Отечественной войны, и это тоже результат управленческой деятельности И.В. Сталина и его ближайших помощников.

И.В. Сталин, став Верховным главнокомандующим, тем самым возложил на себя полную ответственность за действия Красной армии на всех фронтах. Высшим органом военного управления стала Ставка Верховного главнокомандующего. С 10 июля 1941 года ее членами были Маршалы Советского Союза С.М. Буденный, К.Е. Ворошилов, С.К. Тимошенко, Б.М. Шапошников, генерал армии Г.К. Жуков, адмирал Н.Г. Кузнецов и единственный «гражданский» человек – первый заместитель председателя Совета народных комиссаров В.М. Молотов. Данный состав был настолько удобен И.В. Сталину, что не менялся до 17 февраля 1945 года.

Рабочим органом Ставки РГК был Генеральный штаб РККА. Накануне и в начале Великой Отечественной войны его начальником был Г.К. Жуков, который уже 29 июля 1941 года был освобожден от этой должности. Новым начальником Генерального штаба РККА был назначен Б.М. Шапошников. Это было уже третье его назначение на данную должность, что говорит не столько о выдающихся стратегических способностях Бориса Михайловича, сколько о кадровом «голоде» в Красной армии. Безусловной заслугой Генерального штаба в период руководства им Б.М. Шапошниковым стали оборона Москвы и создание условий для контрнаступления на московском направлении в декабре 1941 года. В то же время нужно признать, что общее наступление под Москвой в начале 1942 года и другие наступательные операции того периода не смогли достичь поставленных целей.

В середине мая 1942 года Б.М. Шапошников по состоянию здоровья был освобожден от должности начальника Генерального штаба РККА, которую вначале временно, а с 26 июня и официально занял его первый заместитель генерал-полковник А.М. Василевский. Он возглавлял этот ведущий орган военного управления по февраль 1945 года, став организатором коренного перелома и ряда последующих крупных стратегических побед Красной армии. Но именно 1942 год стал периодом утверждения личности А.М. Василевского как выдающегося организатора и руководителя Генерального штаба РККА во время Великой Отечественной войны.

В 1942 году произошли большие кадровые перемены среди высшего начальствующего состава РККА. Заместитель наркома обороны Маршал Советского Союза Г.И. Кулик был обвинен в воинском должностном преступлении, лишен звания Героя Советского Союза, всех правительственных наград и разжалован до генерал-майора. Не оправдал себя в качестве заместителя наркома обороны СССР начальник Главного политического управления РККА Л.З. Мехлис. Лишились своих должностей ряд командующих фронтами и армиями, не говоря уже о командирах корпусов и дивизий. Таким образом, война в свой первый период сквозь тонкое сито военных неудач просеивала кадры, оставляя на поверхности не только самых талантливых, но и умеющих приспособиться к требованиям высшего руководства.

##### * * *

В течение многих лет своей научной и преподавательской деятельности мне довелось тесно общаться как с курсантами военных училищ, так и со слушателями Военной академии имени М.В. Фрунзе (Общевойсковой академии) и даже Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации. Все они были воспитаны на победах советского народа и его Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне, в числе которых – разгром фашистских войск в битве под Москвой и Сталинградом. Правда, в военных академиях также проводилось несколько занятий по операциям начального периода войны с точки зрения выявления и анализа причин неудачного их завершения для войск Красной армии. Но неудачные операции 1942 года не изучаются, хотя отдельные из них были не менее трагичны, чем операции 1941 года. И только наиболее активные слушатели, узнав из художественной литературы или других источников о некоторых из них, пытаются разобраться в причинах имевших место неудач. Но без системного подхода к этому явления получить полноценные ответы на возникшие вопросы крайне сложно.

Еще сложнее обстоит дело с личностями военачальников 1942 года. Многие путают временные рамки руководящей работы начальников Генерального штаба Б.М. Шапошникова и А.М. Василевского, командующих фронтами и, тем более, командующих армиями. В отечественной военно-исторической литературе практически отсутствует описание работы Генерального штаба, фронтовых и армейских штабов при выработке решений в этот период. Авторы, увлекшись ходом операций, очень мало места уделяют рассуждениям по поводу решений, возникавших уже в процессе боевых действий. Также в отечественной литературе недостаточно описаний военных действий со стороны противника. Это приводит к одностороннему познанию отдельных событий и не создает общей картины происходившего.

В то же время интерес отечественных читателей к событиям Великой Отечественной войны со временем не только не угас, но и обострился. Современному читателю уже недостаточно рассказать о героизме отдельных объединений, соединений и воинов. Он хочет глубже понять природу происходивших событий, заглянуть в их истоки, получить полную информацию для того, чтобы сделать более объективные оценки. При этом он, на основе документально подтвержденных фактов, стремится максимально вскрыть историческую правду во всем ее многогранном проявлении, невзирая на должности, чины и другие заслуги основных действующих лиц. В результате многие знаковые фигуры 1941 года постепенно начинают заслоняться другми.

Процессы управления всегда были крайне сложным делом, справляться с которым удавалось не многим. Военное управление, связанное с большим числом человеческих жизней, огромными материальными и территориальными затратами – дело сложное вдвойне. И сегодня, в период наличия в человеческом обществе огромной массы управленцев различных уровней, прямой зависимости развития этого общества от эффективности управленческих процессов, данная тема особенно актуальна.

В данной книге я не берусь учить тому, как нужно управлять войсками и другими силами в случае войны – это слишком сложная и многогранная наука, над которой постоянно трудятся тысячи военных ученых. Я хочу довести до читателя в хронологической последовательности основные операции 1942 года, их результаты, и на этой основе попросить его выявить взаимосвязи такого сложного явления, как вооруженная борьба, заставить задуматься о ее основных движущих силах. Искренне надеюсь, что размышления на эту тему помогут любому человеку глубже осознать все сложности войны с тем, чтобы еще более ценить одержанную Победу и всех тех, причастных к этому великому неоспоримому факту в истории нашей Родины.

### Часть первая
Повторение пройденного

### Обстановка на начало 1942 года

Новый 1942 год для Гитлера начался с неприятного сообщения. Разведка доложила, что 1 января в Вашингтоне страны так называемой «Большой четверки» – СССР (М.М. Литвинов), США (Ф.Д. Рузвельт), Великобритании (У. Черчилль) и Китая (Цзы-вень) – подписали декларацию, в которой заявили о своей готовности вести совместную борьбу «против диких и зверских сил, стремящихся покорить мир… для защиты жизни, свободы, независимости и религиозной свободы и для сохранения человеческих прав и справедливости…». Они обязались использовать все свои военные и экономические ресурсы против находившихся с ними в войне участников Тройственного пакта и примкнувших к ним государств, сотрудничать друг с другом и не заключать сепаратного перемирия или мира с врагами.

2 января под этим документом поставили свои подписи представители других государств: стран Британского содружества (Австралии, Индии, Канады, Новой Зеландии, Южно-Африканского Союза), ряда государств Южной и Центральной Америки (Гаити, Гватемалы, Гондураса, Доминиканской Республики, Коста-Рики, Кубы, Никарагуа, Панамы, Сальвадора), а также правительств в изгнании (Бельгии, Греции, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Польши, Чехословакии и Югославии).

В целом вашингтонская декларация была подписана 26 государствами. Но также было указано, что к ней могут присоединиться другие нации, которые оказывают или могут оказать материальную помощь и содействие в борьбе за победу над Германией и ее союзниками.

После появления этого документа Гитлер хорошо понимал, что положение Германии и ее союзников сильно усложнится, по крайней мере в политическом отношении. Для того, чтобы кризис не распространился на военную область, нужны были новые победы, но их катастрофически не хватало.

Из «Военного дневника» начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковника Ф. Гальдера:

«1 января 1942 года

а) Наступление против северного фланга 6-й армии, а также заметное сосредоточение сил противника перед остальным фронтом 6-й армии.

б) Начало крупного наступления противника в районе Тугода на фронте группы армий «Север».

В Крыму по-прежнему обстановка напряженная, без ввода новых сил восстановить положение невозможно.

Южный фланг группы армий «Центр» снова потеснен наступающими войсками противника… 3-я и 4-я танковые группы отражают наступление русских войск. Фронт 9-й армии прорван по обе стороны разрушенной Старицы…

2 января 1942 года

Весь день ожесточенные бои. В Крыму наступление противника приостановлено активными действиями нашей авиации. На остальной южной половине фронта, несмотря на довольно упорные бои на северном фланге 6-й армии и на южном фланге 2-й армии, никакой существенной оперативной угрозы не возникло даже в районе прорыва на Оке, куда противник продолжает вводить крупные силы. Более того, наметились признаки локализации прорыва на Оке. В то же время на фронте 4-й и 9-й армий возник тяжелый кризис.

Прорыв противника севернее Малоярославца превратился в оперативный, и в настоящий момент трудно даже сказать, каким образом можно восстановить положение. Фронт 9-й армии прорван войсками, наступающими от Старицы. Управление войсками здесь, по всей вероятности, полностью нарушилось, причем губительную роль сыграли расчеты на тыловую позицию «Кенигсберг-штеллунг», которой в действительности не существует. Войска пришлось отвести на новую позицию, которая сейчас, по-видимому, тоже прорвана.

Сложившаяся обстановка побудила фельдмаршала фон Клюге запросить разрешения на отвод войск на соседних участках. У меня произошло бурное объяснение с фюрером, который продолжает настаивать на своем. Таким образом, линия фронта останется без изменений, невзирая на последствия.

Отход на фронте 9-й армии, вопреки воле высшего руководства (Гитлера), явился на утреннем совещании причиной бурных сцен, во время которых в адрес ОКХ был брошен упрек в том, что оно управляет армией парламентскими методами, не проявляя достаточной твердости…

3 января 1942 года

В связи с очень глубоким прорывом противника между Малоярославцем и Боровском обстановка на фронте группы армий «Центр» чрезвычайно осложнилась. Кюблер и фон Клюге очень обеспокоены. Последний требует отвода войск на соседнем северном участке.

В Ставке фюрера снова разыгралась драматическая сцена. Он высказал сомнение в мужестве и решительности генералов. В действительности же все дело в том, что войска просто-напросто не могут больше выдерживать морозы, превышающие 30 °С…

4 января 1942 года

День, который не принес значительных изменений. Обстановка в Крыму и на фронте 9-й армии обостряется…

5 января 1942 года

Группа армий «Юг». Высадка десанта в Евпатории является, по всей вероятности, операцией местного значения. В районе Феодосии противник подтягивает подкрепления. На северном фланге 6-й армии оборона наших войск прорвана. Сюда по железным дорогам перебрасываются подкрепления.

Группа армий «Центр». В излучине Оки обстановка чрезвычайно напряженная! Есть опасность расширения прорыва. К западу от Ржева – прорыв крупных сил противника.

Группа армий «Север». Противник продолжает наступление…»[1]

Таким образом, характеризуя обстановку на советско-германском фронте в начале января 1942 года, начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта вынужден отмечать наступательные действия войск Красной армии, которые вызывали сильную обеспокоенность и даже раздражение у немецкого руководства. Характеризуя обстановку начала 1942 года, генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель писал:

«Я бы погрешил против истины, если бы не отметил, что полной катастрофы удалось избежать только благодаря силе воли фюрера, его настойчивости и не знающей снисхождения безжалостности. Если бы Гитлер не перечеркнул своей твердой рукой планы поэтапного отступления группы армий «Центр» – действительно оказавшейся в крайне сложном положении, но руководствовавшейся исключительно своими узкими эгоистичными интересами, а не беспокойством о судьбе всего Восточного фронта в целом, – то последствия были бы непредсказуемыми, а немецкой армии уже в 1941-м пришлось бы повторить судьбу своих французских «предшественников». Заявляю об этом со всей определенностью как живой свидетель и непосредственный участник событий тех страшных для немецкой армии недель: оставив на поле боя тяжелое вооружение, бронетехнику, мототранспортные средства и орудия, войска превратились бы в неуправляемое стадо, движимое только одним желанием – спасти свою жизнь, а безжалостный преследователь методично уничтожал бы одну немецкую дивизию за другой…

Только в начале января 1942 г. удалось изменить декабрьскую диспозицию и добиться относительной стабилизации оборонительного фронта. Однако не могло быть и речи ни о какой зимней передышке: русские проявляли необыкновенную активность на многих направлениях. Наши измотанные войска несли тяжелые потери в кровопролитных оборонительных боях. Инициатива полностью перешла к противнику»[2].

Мемуары генерал-фельдмаршала В. Кейтеля также подтверждают сложность военно-политической обстановки начала января 1942 года и попытки А. Гитлера волевыми методами найти выход из создавшегося положения.

##### * * *

В это самое время в Кремле настроения царили несколько иные. И.В. Сталин по обыкновению приехал в Кремль около 21 часа. К тому времени его приема уже ждали Булганин и Г.К. Жуков. Последний доложил о ходе контрнаступления войск Западного фронта под Москвой.

В 21 час 20 минут в кабинет вождя вошел Маленков, в 21 час 40 минут – Воронов и Белов, а через 15 минут – временно (из-за болезни Б.М. Шапошникова) исполняющий должность начальника Генерального штаба А.М. Василевский с последними сводками с фронтов.

К тому времени И.В. Сталин из телеграммы, полученной из Вашингтона, уже знал об успехах советской дипломатии, а из сводок Генерального штаба – об успехах войск Красной армии на различных участках советско-германского фронта. Несмотря на это, он терпеливо выслушал доклады всех приглашенных, а затем сказал: «Обстановка складывается так, что необходимо максимально нарастить наше наступление по всем фронтам. Я особо повторяю это слово – «МАКСИМАЛЬНО».

Совещание закончилось в 23 часа 50 минут, и все его участники разъехались по своим рабочим местам выполнять полученные указания. И только И.В. Сталин, оставшись один, еще некоторое время ходил по своему просторному кабинету, дымя трубкой и о чем-то усиленно размышляя. Думать было о чем – после подписания декларации в Вашингтоне обстановка в мире серьезно менялась. Нужно было вовремя и правильно отреагировать на эти перемены с максимальной выгодой для Советского Союза и его личного авторитета.

2 января И.В. Сталин отдыхал, приема в Кремле не было. 3 и 4 января он, как обычно, находился на своем рабочем месте, В эти дни в вечерние часы в его кабинет приглашались некоторые члены Политбюро, правительства СССР, военачальники. Но среди последних нет фамилий Б.М. Шапошникова, А.М. Василевского – Генеральный штаб довольствовался представлением оперативных сводок о положении на фронтах.

5 января И.В. Сталин провел расширенное совещание членов Ставки Верховного главнокомандования, на которое были приглашены отдельные военачальники. На этом совещании он подвел итоги контрнаступления советских войск под Москвой и определил задачи на ближайшее будущее. В частности, он заявил:

«Немцы в растерянности от поражения под Москвой, они плохо подготовились к зиме. Надо наступать. Заставить немцев израсходовать свои резервы еще до весны… Главный удар нанести по группе «Центр». Разгром осуществить силами левого крыла Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов путем двустороннего охвата с последующим окружением и уничтожением главных сил в районе Ржева, Вязьмы и Смоленска. Войска Юго-Западного и Южного фронтов – разгромить группу армий «Юг» и освободить Донбасс. Кавказский фронт во взаимодействии с Черноморским флотом – освободить Крым».

Затем Иосиф Виссарионович остановился на вопросах военного искусства. Он определил два основных условия, которые необходимо соблюдать для того, чтобы достичь успеха в проводимых операциях:

«Первое. Действия ударными группами. Наши войска наступают обычно отдельными дивизиями или бригадами, расположенными по фронту в виде цепочки. Понятно, что такая организация наступления не может дать эффекта, так как не дает нам перевеса сил на каком-либо участке. Такое наступление обречено на провал. Необходимо, чтобы в каждой армии, ставящей себе задачу прорыва обороны противника, была создана ударная группа в виде трех или четырех дивизий, сосредоточенных для удара на определенном участке фронта. В этом первейшая задача командования армии, ибо только таким образом можно обеспечить решительный перевес сил и успех прорыва обороны противника на определенном участке фронта.

Второе. У нас нередко бросают пехоту в наступление против оборонительной линии противника без артиллерии, без какой-либо поддержки со стороны артиллерии, а потом жалуются, что пехота не идет против обороняющегося и окопавшегося противника. Понятно, что такое «наступление» не может дать желательного эффекта. Это не наступление, а преступление – преступление против Родины, против войск, вынужденных нести бессмысленные жертвы. Это означает, во-первых, что артиллерия не может ограничиваться разовыми действиями в течение часа или двух часов перед наступлением, а должна наступать вместе с пехотой, должна вести огонь при небольших перерывах за все время наступления, пока не будет взломана оборонительная линия противника на всю ее глубину.

Это означает, во-вторых, что пехота должна наступать не после прекращения артиллерийского огня, как это имеет место при так называемой «артиллерийской подготовке», а вместе с наступлением артиллерии, под гром артиллерийского огня. Это означает, в-третьих, что артиллерия должна действовать не вразброс, а сосредоточенно, и она должна быть сосредоточена не в любом месте фронта, а в районе действия ударной группы армии, фронта и только в этом районе, ибо без этого условия немыслимо артиллерийское наступление»[3].

Таким образом, в начале января 1942 года фашистские войска на ряде направлений терпели неудачи и вынуждены были отступать под давлением советских войск. В основном это происходило на Московском стратегическом направлении, в полосе, где со стороны противника действовали войска группы армий «Центр», а с советской – Юго-Западного, Западного и Калининского фронтов. Но все эти действия, не объединенные единым стратегическим замыслом, носили частный характер и не могли радикально повлиять на общую обстановку на советско-германском фронте.

Такое положение дел не устраивало ни А. Гитлера, ни И.В. Сталина.

Первый весьма болезненно переживал крушение его плана войны, которую он намеревался победно завершить к концу 1941 года. До того времени непобедимая германская армия безукоризненно выполняла его планы. Теперь же она, к тому же существенно усиленная союзниками, постоянно «буксовала» на отдельных рубежах, а порой даже отступала. При этом постоянно росли людские и материальные потери, восполнять которые становилось все сложнее. Это не могли не заметить народы и правительства как союзных Германии государств, так и ее противников. Военные неудачи конца 1941 года существенно подорвали авторитет Германии в мире, повысив при этом авторитет Советского Союза.

И.В. Сталин, в отличие от А. Гитлера, уже не рассчитывал на быструю победу. Поэтому осенью 1941 года на встрече в Москве он предпринял попытку добиться от Великобритании и США материальной помощи в войне с фашистской Германией, хорошо понимал, что окончательное решение этого вопроса будет зависеть от реальных успехов Красной армии на советско-германском фронте. Контрнаступление советских войск под Москвой стало первым шагов в реализации этого плана. Но теперь нужны были следующие шаги, а точнее – наступательные операции. Именно поэтому он требовал от командующих фронтами решительно переходить в наступление даже несмотря на недостаток сил и средств. Политика как всегда оказывала давление на законы военного искусства, и военачальники были вынуждены подчиняться этому давлению.

Нужно сказать, что призывы И.В. Сталина к активным наступательным действиям были услышаны на всех фронтах.

На Карельском фронте активизировались действия в рамках Медвежьегорской наступательной операции (3—10 января).

7 января Ленинградский и Волховский фронты начали Любаньскую наступательную операцию (7 января – 30 апреля), а Северо-Западный фронт – Демянскую (7 января – 20 мая), два для спустя и Торопецко-Холмскую (9 января – 6 февраля) наступательные операции.

На Московском направлении 8 января Западный и Калининский фронты начали Ржевско-Вяземскую операцию (8 января – 20 апреля), а Брянский фронт – Болховскую операцию (8 января – 20 апреля).

18 января Юго-Западный фронт совместно с Южным фронтом начал Барвенковско-Лозовскую наступательную операцию (18—31 января).

Активизировались боевые действия в Крыму, где с 26 декабря 1941 года по 20 мая 1942 года велась Керченско-Феодосийская десантная операция. На другом конце Крымского полуострова в это время продолжалась героическая оборона Севастополя, как ответ на довоенный призыв И.В. Сталина: «Не сдадим ни одной пяди родной земли!»

С начале 1942 года Красная армия, воодушевленная первыми победами под Москвой, призывами советского руководства, готова была повсеместно наносить удары по врагу, искренне веря в скорую победу.

Но возвращаемся к «Военному дневнику» Ф. Гальдера:

«6 января 1942 года

В Крыму, в районе Евпатории, положение восстанавливается. У Феодосии действия противника стали менее активными. В излучине Оки противник подтягивает крупные силы пехоты в направлении Сухиничей, где сложилась довольно напряженная обстановка (Сухиничи окружены). В остальном завершается создание обороны вокруг большой излучины Оки, для чего на ряде участков предпринимаются наступательные действия. Эти атаки производят отрадное впечатление.

Прорыв в районе Малоярославца пока локализуется с севера войсками Гепнера. Завтра наступление будет продолжено. Под Ржевом обстановка чрезвычайно накалена. К западу от города противник силами четырех дивизий ведет наступление; восточное – три пехотные и три кавалерийские дивизии русских готовятся продолжить наступление.

Группа армий «Север». Никаких существенных изменений.

7 января 1942 года

Продвижение противника в районе Сухиничей, где наши войска находятся в окружении, и севернее. Положение на участке этого прорыва все более обостряется. Командование группы армий «Центр» должно решительнее снимать силы с участков стабильного фронта южнее прорыва и вводить их в сражение с юга, во фланг наступающим войскам противника.

На южном фланге 4-й танковой группы наступающие части противника встретились с нашей наступающей группой. Результаты встречного боя пока еще не ясны.

Положение на фронте 9-й армии к западу от Ржева было сегодня довольно сносным. Завтра прорыв должен быть локализован охватывающими действиями с обеих сторон. К востоку от Ржева ожидается мощное наступление противника с вводом крупных сил.

На севере, согласно показаниям перебежчиков, предстоит наступление противника на Чудово. Русские перебрасывают войска через озеро на ладожский участок фронта.

8 января 1942 года

Очень трудный день!

Развитие прорыва противника у Сухиничей на запад начинает становиться для Клюге невыносимым. В связи с этим раздаются настойчивые требования об отходе 4-й армии, с тем чтобы высвободить силы для прикрытия автострады…

Группе армий разрешается произвести постепенный отход, чтобы высвободить силы для прикрытия автострады. При этом Клюге сообщает, что Гепнер по своей инициативе отдал приказ об отходе, не поставив об этом в известность командование группы армий. Фюрер немедленно отдает свое обычное распоряжение об изгнании Гепнера из армии со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями!

В районе Ржева – затишье. Противник сосредоточивает силы и занимает исходные позиции для наступления.

На фронте группы армий «Север» противник начал крупное наступление на Волхов. Удар наносится южнее озера Ильмень…

9 января 1942 года

Обстановка требует принятия серьезных и срочных решений!

В районе прорыва под Сухиничами противник продолжает развивать наступление в западном направлении…

К западу от Ржева локализовать прорыв противника не удалось. Русские расширили брешь и намереваются предпринять решительные действия…

Группа армий «Север». Прорыв в районе Старой Руссы, который может быть локализован. На волховском участке фронта отбита атака противника…

Неоднократные переговоры с фон Клюге и Йодлем о необходимости сейчас же принять решение на перенос рубежа обороны. Фюрер все еще не готов к этому решению и хочет переговорить с Клюге. Пока идет обсуждение этого жгучего вопроса, уходит драгоценное время…

10 января 1942 года

Из-за весьма неблагоприятной погоды день прошел сравнительно спокойно. В районе прорыва к югу от Калуги постепенно обозначается направление главного удара противника на Брянск. Отрыв 4-й и 4-й танковой армий от противника проходит, по-видимому, гладко. У Медыни обстановка неясная.

Западнее Ржева противник продвинулся на юг…

На фронте 16-й армии противник ведет наступление против наших незначительных сил через озерный район Валдайской возвышенности…

В районе Старой Руссы обстановка все еще остается напряженной. На остальных участках фронта группы армий «Север» спокойно…

11 января 1942 года

Весь день провел на совещании у фюрера, где присутствовал также фельдмаршал фон Клюге. Фюрер настаивает на своем приказе о прочном удержании каждого вершка земли.

Обстановка в районе прорыва под Сухиничами и западнее Ржева складывается весьма неблагоприятно. Положение начинает становиться действительно угрожающим…

12 января 1942 года

Группа армий «Север». На южном фланге группы армий натиск противника усилился в связи с наступлением четырех русских соединений по замерзшим озерам против 123-й пехотной дивизии. Фон Лееб думает о немедленном отходе. Фюрер отвергает его предложение. Повторный разговор фюрера с Леебом. Он вызывает фон Лееба на завтра к себе для объяснений.

Положение в районе Старой Руссы стабилизировалось и, по-видимому, будет вскоре восстановлено. На волховском участке фронта – затишье перед бурей.

Группа армий «Центр». На фронте относительно спокойно…

13 января 1942 года

Наиболее тяжелый день!

Группа армий «Юг» постепенно ликвидирует прорыв на северном фланге 6-й армии. Она ожидает в ближайшее время наступления противника на других участках фронта.

Группа армий «Центр». Командующий группой армий неоднократно в отчаянии звонил по телефону. В то время как линия фронта в южной части мешка под Сухиничами начинает постепенно стабилизироваться, 4-я армия, по-видимому, не в состоянии сдержать натиск противника, который наносит удар с юга на двух участках в направлении автострады. Автострада перерезана. Как это отразится на снабжении 4-й армии, пока сказать трудно. Бои за Медынь настолько обострились, что фон Клюге просил разрешить ему сдать город. Фюрер согласился вопреки своему желанию.

Брешь к северу от Медыни по-прежнему вызывает большие опасения. На участке 5-го армейского корпуса противник в нескольких местах глубоко вклинился в нашу оборону. В районе Ржева крупные силы противника проникли на стыке между 6-м и 23-м армейскими корпусами в наше расположение и наступают на железную дорогу Ржев – Сычевка. В Сычевке идут бои за железнодорожную станцию. Таким образом, мы лишились единственной магистрали для снабжения 9-й и 3-й танковой армий…

Во второй половине дня фон Клюге сообщил, что командование 9-й армии отдало 23-му армейскому корпусу приказ на отход. Таким образом, положение группы армий стало еще более серьезным.

Группа армий «Север»… Фюрер по-прежнему настаивает на своем требовании… во что бы то ни стало удерживать фронт на Валдайской возвышенности. Фон Лееб заявляет, что приложит для этого все усилия, но что успеха не будет, так как невозможно подтянуть достаточное количество войск!

У Волоколамска пехота и танки противника осуществили глубокий, представляющий серьезную опасность прорыв…

14 января 1942 года

Положение в районе к юго-востоку от Курска постепенно улучшается. В районе мешка под Сухиничами – никаких серьезных событий…

В районе Волоколамска – крупное и успешное наступление противника.

К юго-западу от Ржева положение становится все более угрожающим. В нашем тылу находится уже от трех до четырех дивизий противника… По сообщению фон Клюге, для того чтобы его войска смогли выйти из боя под Ржевом, необходимо начать отход. Фюрер хотя и признает необходимость отхода, однако никакого решения не принимает. Подобное руководство ведет к уничтожению сухопутной армии…

15 января 1942 года

На южном участке фронта началось наступление наших войск на Феодосию. Достигнуты первоначальные успехи.

На северном фланге 6-й армии положение продолжает восстанавливаться. В районе мешка под Сухиничами противник усиливается, главный удар он наносит в северном направлении.

К северу от Медыни брешь еще не закрыта. Противник наступает против южного фланга 4-й танковой армии.

Продолжается наступление на Волоколамск. Противник вводит дополнительные силы через брешь у Ржева в южном направлении. Прорыв противника на южном фланге 16-й армии.

Незначительное продвижение в районе Старой Руссы. На Волховском фронте также отмечаются вклинения противника…

Фон Лееб просит освободить его от должности. Генерал-полковник Штраус тоже больше не может оставаться на прежнем месте. У Рейхенау приступ паралича.

16 января 1942 года

Противник развивает наступление через бреши в районе Сухиничей, к северу от Медыни, к западу от Ржева и западнее Осташкова. Тяжелые бои под Волоколамском и на Волхове, где противник наступает на удивительно узком участке фронта. Контрудар под Феодосией в Крыму развивается успешно…

17 января 1942 года

Относительно спокойный день без новых тревожных сообщений…

18 января 1942 года

В районе Феодосии – хорошие успехи.

Началось наступление противника против левого фланга 17-й армии, против 6-й армии, а также в районе Белгорода. 2-я танковая армия успешно продвигается в направлении Сухиничей.

На фронте 4-й армии передвижения войск затруднены сильными снегопадами. Противник начал охват ее северного фланга в направлении Юхнова…

Брешь Осташков, Холм начинает принимать опасные размеры. Противник наносит удары в южном и западном направлениях…

В районе Старой Руссы лишь «заштопаны дыры», но обстановка не улучшилась.

Положение на Волховском фронте очень напряженное.

На остальных участках фронта – затишье…

19 января 1942 года

Наступление в Крыму развивается успешно… На южном участке 2-й армии противник также осуществил крупный прорыв, для ликвидации которого в настоящее время нет сил…

2-я танковая армия продолжает успешное наступление на Сухиничи…

Отход на восточном участке фронта группы армий «Центр» продолжается. Брешь в районе Медыни пока закрыть полностью не удалось…

В районе Ржева противник заметно снизил активность.

На направлении Торопец, Холм образовался весьма нежелательный разрыв в линии фронта в связи с поспешным отходом оборонявшихся здесь войск…

В районе Старой Руссы бои продолжаются…

На волховском участке наиболее ожесточенные бои развернулись в полосе 16-й армии…

20 января 1942 года

Наступление против группы армий «Юг» (17-я армия) привело к тому, что местами создалась довольно напряженная обстановка. Прежде всего плохо то, что танки противника не получают соответствующего отпора с нашей стороны…

Группа армии «Центр». Войска постепенно отводятся на тыловые рубежи. В районе выступа у Сухиничей – затишье. У Медыни положение все еще не восстановлено. Под Ржевом противник продолжает подтягивать силы в южном направлении. У Сычевки напряжение не ослабевает.

Брешь между группами армий «Центр» и «Север». Торопец оставлен. Противник наступает на Холм.

Группа армий «Север». Положение сегодня, по-видимому, стабилизировалось…

24 января 1942 года

Группа армий «Юг». Наступление в Крыму временно приостановлено. В 17-й армии творится безобразие. За три дня боев фронт прорван на двух участках (у Изюма и на стыке с 6-й армией). Оба эти прорыва соединились в одну громадную брешь. Противник поставил под угрозу железнодорожное сообщение между 1-й танковой и 17-й армиями…

Прорыв русской кавалерии в районе Курска, кажется, удалось локализовать.

Южнее Сухиничей обстановка напряженная в связи с наступлением противника на позиции 53-го армейского корпуса. Зато мы нанесли удар в северном направлении и освободили Сухиничи!

Южнее Юхнова натиск противника усиливается.

К северо-западу от Медыни брешь все еще не закрыта…

Коридор у Ржева, который был пробит вчера, сегодня расширен…

В районе Сычевки крупные силы противника проявляют большую активность.

На участке разрыва между группами армий «Центр» и «Север» положение очень серьезное. Две ударные группы противника – около 12 дивизий – прервали нашу оборону и продвигаются в южном направлении…

На фронте группы армий «Север» – ожесточенные бои. Существенных изменений не произошло…

25 января 1942 года

Обстановка существенно не изменилась. Стоят сильные морозы…

26 января 1942 года

Группа армий «Юг». В полосе 17-й армии положение все ухудшается. Противник продвигается через Изюм, постоянно наращивая силы кавалерии… На остальных участках фронта существенных изменений не произошло…

В районе бреши между группами армий «Центр» и «Север» противник вышел на рубеж Великие Луки, северо-восточнее Ильино.

Группа армий «Север». Атаки противника были безуспешны…

Положение с транспортными перебросками, которыми теперь ведает имперский министр путей сообщения, принимает катастрофический характер!..

27 января 1942 года

Обстановка в общем существенно не изменилась.

На фронте группы армий «Север» противник добился тактического успеха на Волхове. Началось наступление противника на ладожском участке…

28 января 1942 года

В обстановке существенных изменений не произошло…

3-я и 4-я ударные армии русских продолжают наступление в районе Велижа. На фронте группы армий «Север» успешные действия противника у Волхова. На ладожском участке атаки противника отбиты…

29 января 1942 года

Существенных изменений в обстановке не произошло. Бои продолжаются на всем фронте. Очень много снега!..

30 января 1942 года

Сегодня снова никаких существенных изменений в обстановке.

Обстановка на фронте группы армий «Центр» характеризуется следующими отрицательными моментами:

1. Через брешь в районе Медыни части противника двигаются на Вязьму.

3. Крупные атаки с севера против отсечной позиции в районе Ржева.

Группа армий «Север». Чрезвычайно напряженная обстановка на волховском участке. На ладожском участке атаки противника успешно отбиваются…

31 января 1942 года

На центральном участке фронта по-прежнему отмечается напряженное положение в 4-й армии. На автостраде у Юхнова – серьезные бои. Через брешь между 4-й танковой и 4-й армиями противник продолжает вводить силы в западном направлении. Наши попытки закрыть брешь перенесены на 3.2…

Противник продолжает высаживать воздушные десанты (западнее Вязьмы). Шоссе и железная дорога Смоленск – Вязьма все еще не очищены от противника. Положение войск 4-й армии очень серьезное! Отмечаются трудности со снабжением. 4-я ударная армия противника продвигается вперед медленными темпами.

На севере, в районе Волхова, обстановка еще более обострилась. Наши контратаки будут продолжены завтра…»

Таким образом, не приходится сомневаться в том, что на начало 1942 года обстановка на советско-германском фронте была достаточно сложной, и обе стороны делали все возможное для того, что бы повернуть ее в свою пользу. Добиться этого было не просто – требовались усилия политического, экономического и, безусловно, военного характера. Советская сторона главный упор делала именно на последнее, проводя одну крупную операцию за другой.

### Ржевско-Вяземская бойня

Благодаря декабрьскому контрнаступлению советских войск к началу января 1942 года советскому командованию удалось отвести огромную опасность, нависшую над советской столицей, и оттеснить немецкие войска от Москвы на 150—250 километров. К этому времени на других участках советско-германского фронта, в частности, под Тихвином и Ростовом советские войска также добился определенного успеха. Это были первые серьезные успехи с начала Великой Отечественной войны, которые в определенной степени у советского руководства порождали иллюзию начала коренного перелома хода военных действий на всем советско-германском фронте.

Правда, так думали не все. В частности, Б.М. Шапошников от лица Генерального штаба пытался донести до И.В. Сталина и других членов Ставки Верховного главнокомандующего мысль о том, что противник еще достаточно силен, и успех контрнаступления под Москвой еще нельзя рассматривать как перелом в ходе всей войны. Об одном из таких эпизодов Г.К. Жуков писал:

«Как член Ставки, я был вызван в Ставку Верховного главнокомандования вечером 5 января для обсуждения проекта плана общего наступления Красной армии. После краткой информации Б.М. Шапошникова о положении на фронтах и изложении им проекта плана И.В. Сталин сказал:

– Немцы в растерянности от поражения под Москвой, они плохо подготовлены к зиме. Сейчас самый подходящий момент для перехода в общее наступление».

Тогда, по воспоминаниям Георгия Константиновича, он высказался только за продолжение наступления на московском направлении, возражая против наступления под Ленинградом и на других направлениях. Также предупреждал Верховного о неготовности к общему наступлению и Н.А. Вознесенский, но Сталин настоял на своем.

А что же Генеральный штаб и лично Б.М. Шапошников – он, как всегда, согласился с И.В. Сталиным, хотя и имел свое мнение.

Выйдя из кабинета И.В. Сталина, Б.М. Шапошников сказал Г.К. Жукову:

– Вы зря спорили: этот вопрос был заранее решен Верховным.

– Так зачем же спрашивали мое мнение? – поинтересовался Жуков.

– Не знаю, не знаю, голубчик! – сказал Борис Михайлович и тяжело вздохнул[4].

Итак, после январского совещания Ставка Верховного главного командования и Генеральный штаб приступили к планированию новых наступательных операций на 1942 год. Замысел состоял в том, чтобы силами Брянского фронта нанести удар в направлении на Орел и обойти противника в районе Болхова с севера. Западному фронту надлежало силами ударной группировки своего левого крыла к 11 января разгромить немецкие соединения в районе Мосальска и Юхнова и тотчас же двигаться в направлении на Вязьму, чтобы соединиться там с наступающими с севера войсками Калининского фронта. В результате должен был образоваться громадный котел, в котором могли быть разгромлены главные силы группы армий «Центр».

Но, принимая данное решение, советское руководство, как позже выяснилось, явно переоценивало возможности своих войск и недооценило силу противника. Ни Б.М. Шапошников, ни тем более И.В. Сталин не прислушались к мнениям командующих фронтами, которые ежедневно вынуждены были отмечать, что противник наращивает силы и сопротивление, и войска вверенных им фронтов испытывают большие проблемы в связи с недостатком людей, оружия, боеприпасов и другого имущества.

Но вскоре Генеральный штаб начал проводить более решительную политику в отношении проведения стратегических операций. После ряда телефонных переговоров с командующими фронтами Б.М. Шапошников понял, что проведение масштабной операции в сложившихся условиях практически невозможно, и начал предлагать И.В. Сталину ограничиться проведением ряда частных операций с ограниченными целями. Но Верховный главнокомандующий был другого мнения.

– Сейчас крайне важно, чтобы весь мир увидел силу Красной армии и понял, с кем нужно иметь дело, – говорил он. – Настал момент для решительных наступательных действий на всем фронте от Ленинграда до Ростова.

– Но, по мнению Генерального штаба, это несколько преждевременно, – пытался возражать Борис Михайлович. – Необходимо время для того, чтобы прочно закрепить успех контрнаступления наших войск под Москвой и более качественно подготовить их к последующим наступательным действиям.

– Какое время? – возмутился Сталин. – У нас нет времени на раскачку, настала пора действовать!

Между тем сопротивление противника усиливалось. Уже в начале января 1942 года командующий группой армий «Центр» Г. фон Клюге отдал приказ 9-й армии не отступать ни шагу назад, даже невзирая на угрозу охвата ее с флангов. В это время соединениям 39-й армии Калининского фронта удалось прорваться западнее Ржева и создать угрозу захвата Сычевки. В связи с этим в войсках противника возникла паника, и командир 27-го армейского корпуса 9-й армии генерал-лейтенант Э. фон Габленц сам подал рапорт об отстранении его от должности.

Для того чтобы остановить наступление советских войск, командующий группой армий «Центр» приказал усилить 4-ю танковую армию 20-я армейским корпусом. Но генерал Гепнер уже не мог остановить отход своих войск. 8 января советские войска, повернув на Верею, перерезали коммуникации 20-го армейского корпуса и создали угрозу его окружения. Гепнер попросил разрешения на отход, но Г. фон Клюге не решился отдать такой приказ и позвонил Ф. Гальдеру. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии в свою очередь решил обратиться с этим вопросом к Гитлеру, но тот медлил с ответом…

Любая нерешительность или умышленное затягивание времени пагубны для дела, а в условиях войны они особенно недопустимы. Все крупные военачальники хорошо знали это, но никто из них не решался напоминать об этом фюреру. В результате складывалась неблагоприятная обстановка, и несли ответственность нижестоящие исполнители.

Так случилось и на этот раз. После того, как Клюге приказал Гепнеру выделить из состава 4-й танковой армии часть сил для переброски их в полосу 4-й армии, действовавшей значительно южнее, тот понял, что вопрос с отходом его танковой армии уже решен положительно. Для того чтобы уточнить это, он попытался лично связаться с Гальдером, но все попытки не увенчались успехом. Тогда Гепнер самостоятельно принял решение вечером начать отход 20-го корпуса с целью сокращения фронта обороны. Но когда об этом узнал Гитлер, он приказал отстранить Гепнера от занимаемой должности. В связи с этим инцидентом Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике» записал: «Клюге сообщает, что Гепнер по своей инициативе отдал приказ об отходе, не поставив об этом в известность командование группы армий. Фюрер немедленно отдает свое обычное распоряжение об изгнании Гепнера из армии со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями!» Новым командующим 4-й танковой армией стал генерал пехоты Рихард Руофф, и уже ему Гитлер разрешил отвести войска 4-й армии на рубеж, который предлагал опальный генерал Гепнер.

##### * * *

Генеральный штаб РККА умело использовал разногласия в стане противника для того, чтобы провести Ржевско-Вяземскую наступательную операцию с целью завершения разгрома всей немецкой группы армий «Центр», в составе которой в то время насчитывалось около 625 тысяч человек личного состава, 11 тысяч орудий и минометов, а также 354 танка. Генеральный штаб планировал осуществить окружение и разгром этой группировки противника охватывающими ударами по сходящимся направлениям силами правого крыла Калининского (командующий И.С. Конев) и левого крыла Западного (командующий Г.К. Жуков) фронтов. Всего для проведения данной операции было привлечено 14 армий, три кавалерийских корпуса, ВВС фронтов, а также соединения резерва ВГК. В своем составе данная группировка советских войск насчитывала 688 тысяч человек личного состава, 10,1 тысяч орудий и минометов, 474 танка.

Таким образом, ставя столь решительные задачи, Генеральный штаб совершенно не учел общее соотношение сил и средств противостоящих сторон. Наступавшие войска лишь немного превосходили противника по численности личного состава и танков, но уступали ему по количеству артиллерии, в том числе и противотанковой. Поэтому, начиная данную операцию, командующие должны были надеяться на решительное массирование сил и средств на направлениях главных ударов, подход резервов главного командования, полководческое мастерство подчиненных командиров и… на чудо.

Наступление советских войск началось 8 января 1942 года. Ударная группа Калининского фронта к 20 января продвинулась на 80 километров и вышла на подступы к Сычевке. 12 января в прорыв были введены еще одна армия и 11-й кавалерийский корпус. Именно этот корпус продвинулся на 110 километров и 26 января вышел к автомагистрали западнее Вязьмы и перерезал ее. В результате Ржев оказался охваченным с запада.

В это время в Ставке ВГК возникает идея овладения Ржевом, и Генеральный штаб поддерживает ее, несмотря на наличие значительного количества немецких войск в этом районе. Командующему Калининским фронтом И.С. Коневу поступает приказ «в течение 11 и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть городом Ржев». Конев, в свою очередь, отдает соответствующий приказ подчиненным войскам. Их командиры поднимают соединения и части в решительные атаки, которые следуют одна за другой. Однако, несмотря на огромные потери, Ржев взять не удалось…

Войска Западного фронта начали наступление в ночь на 10 января 1942 года. Главный удар наносился на вяземском направлении. И хотя наступление развивалось в низких темпах, в первых числах февраля 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора П.А. Белова все таки смог подойти к Вязьме и завязал бои за город.

Для завершения окружения вражеской группировки в рамках общего наступления под Москвой по решению Генерального штаба РККА была проведена Вяземская воздушно-десантная операция силами 4-го воздушно-десантного корпуса. Идея, на первый взгляд, хорошая, соответствовавшая глубокой наступательной операции предвоенного периода. Но, как говорится, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги»…

Уже на этапе подготовки этой операции были допущены серьезные ошибки. Так, план операции был составлен без участия штаба Западного фронта, что привело к просчетам в сроках переброски воздушно-десантного корпуса в Калугу. Не было принято необходимых мер для обеспечения скрытности перевозки. И главное – подготовка воздушно-десантной операции осуществлялась при остром дефиците времени, средств десантирования, авиационного и зенитного прикрытия, а также отсутствии у советского командования опыта такого рода действий. В результате этого не был точно определен район выброски, произведен расчет времени на само десантирование, а также не были заблаговременно продуманы и отработаны действия десантников после приземления, вопросы материально-технического обеспечения операции и многое другое.

Вяземская воздушно-десантная операция началась 27 января 1942 года с выброски воздушного десанта в 30 километрах юго-западнее Вязьмы.

Первым в указанный район был выброшен передовой отряд 8-й воздушно-десантной бригады. В своем составе он насчитывал 452 человека с 38 пулеметами, 11 минометами и 6 противотанковыми ружьями. За ним должна была последовать высадка посадочной группы численностью 1200 человек с 68 разными пулеметами и двумя орудиями 45-мм ПТО[5].

Но ее передовой отряд в результате плохой ориентировки летного состава был выброшен в другом районе и разбросан в радиусе от 20 до 25 километров. В связи с этим сбор личного состава происходил крайне медленно. К утру 28 января из 648 десантников с трудом удалось собрать 476 человек. При этом большую часть вооружения, продовольствия и лыж, сброшенных на парашютах, найти не удалось. Также не удалось установить связь между передовым отрядом и основными силами бригады. Несмотря на это, командиру передового отряда удалось захватить указанный район, куда в ночь на 28 января было выброшено еще более 1500 человек.

В последующем из-за ряда обстоятельств, прежде всего нехватки авиации, десантирование остальных частей корпуса было приостановлено. Сама 8-я воздушно-десантная бригада также не смогла выполнить поставленную перед ней задачу и перешла к действиям по самостоятельному плану: часть десантников были использованы в обороне важных рубежей, другая – для проведения рейдовых действий с целью сбора оружия, боеприпасов и другого имущества, а также добычи средств пропитания. Позже в донесении о действиях бригады указывалось: «В районе действий десанта колхозники временно оккупированной немцами территории оказывают всемерную помощь в поисках и доставке сбрасываемых грузов и боеприпасов. Раненых красноармейцев колхозники берут к себе и обеспечивают им уход. Радостно встречают наших бойцов и командиров, оказывают им помощь по уничтожению гитлеровских бандитов».

Г.К. Жуков, оценивая действия десантников, писал: «10 февраля 8-я воздушно-десантная бригада и отряды партизан заняли район Моршаново – Дягилево, где разгромили штаб 5-й немецкой танковой дивизии, захватив при этом многочисленные трофеи. В тот же день мы поставили об этом в известность генералов П.А. Белова и М.Г. Ефремова. Им было приказано увязать свои действия с командованием этой бригады, штаб которой находился в Дягилеве[6].

Начальник штаба 4-й полевой армии К. Типпельскирх также в то время отмечал:

«Передовые отряды проводившего охват противника достигли района северо-западнее Вязьмы. 9-я полевая и 4-я танковая армии были почти окружены. Снабжение их осуществлялось по железной дороге Смоленск – Вязьма – Ржев – Оленино, которой с юга также угрожал противник. Если бы эта железная дорога была перерезана между Смоленском и Вязьмой, то судьба обеих армий была бы решена. Но даже когда такую опасность удалось предотвратить, положение оставалось довольно отчаянным. Об отступлении теперь не приходилось даже и думать. Падеж лошадей и выход из строя механического транспорта, вызванные предыдущим отступлением, нехваткой фуража и перенапряжением людских усилий, настолько снизили подвижность многих соединений, что дальнейшее отступление, если бы даже Гитлер дал на это согласие, здесь и на многих других участках фронта привело бы к тяжелейшим потерям в технике и соответственно еще больше снизило бы боеспособность войск…»[7]

Во второй половине февраля 4-й воздушно-десантный корпус получил новую боевую задачу. Однако при подготовке операции снова были допущены те же ошибки, что и в прошлый раз.

Операция началось 18 февраля, но из 20 самолетов, вылетевших в первый рейс, ни один не выполнил поставленную задачу, так как на земле оказалось слишком много костров, и трудно было установить, которые из них являются ориентиром. Во второй рейс вылетело 18 самолетов, но только 7 из них выполнили задачу.

Несмотря на проблемы десантирования, германское командование было сильно встревожено появлением советских войск в тылу 4-й полевой армии. Так, 19 января ее штаб в журнале боевых действий отмечал: «Севернее лесничества Богородицкое создалась очень опасная обстановка из-за действий партизан и просочившихся в тыл подразделений русских регулярных войск. Противник продолжает выброску парашютистов. Строительные части и подразделения связи подверглись нападению и были разгромлены. Многие старосты казнены русскими»[8].

Попытки нарастить силы десанта продолжались до 23 февраля, и в итоге в тыл противника было высажено 7373 человека и выброшено 1525 мешка с вооружением, боеприпасами и различным имуществом.

В ночь на 23 февраля в назначенный район десантировались командование и штаб 4-го воздушно-десантного корпуса. Но и данная акция была подготовлена недостаточно хорошо – самолет, на котором находилось командование корпуса, был атакован истребителями противника. Командир корпуса генерал-майор А.Ф. Левашов был убит. Командование принял начальник штаба корпуса полковник А.Ф. Казанкин. Но, как и в прошлый раз, сбор личного состава после десантирования осуществлялся крайне медленно. Через четыре дня удалось собрать всего около половины людей, было утеряно много оружия, боеприпасов и другого имущества.

В ходе этого десантирования в очередной раз выявились серьезные трудности в организации управления и связи. Так, служба связи авиачастей ГВФ, на самолетах которых проводилась основная выброска, имела специфические отличия (правила связи, система кодов, подготовка радистов), затруднявшие взаимодействие со связистами ВВС Красной армии. Скоротечность и упущения при подготовке операции не позволили разработать радиосигнальную таблицу для всех самолетов и переподготовить радистов в экипажах. Кроме того, между транспортными самолетами ПС-84 (имели радиостанции РСБ-бис) и тяжелыми кораблями ТБ-3 (оснащались устаревшими рациями типа 11 СК) поддерживалась устойчивая связь на расстоянии всего 200 км. Сказались и недостатки в подготовке радистов-десантников. Разработанная накануне высадки единая таблица радиосигналов оказалась неудачной, и войска ее не применяли. 21 января штаб ВВС фронта утвердил новую таблицу, вручив ее начальнику штаба 250-го полка, однако самолет, на котором он вылетел за линию фронта, пропал без вести.

Несмотря на трудности десантирования и другие непредвиденные проблемы, в ночь на 24 февраля 4-й воздушно-десантный корпус приступил к выполнению поставленной боевой задачи – расширение захваченного плацдарма с целью завершения окружения группировки противника. Но к тому времени враг уже достаточно точно определил границы района десантирования и силы десанта, подтянул к данному району резервы, создал систему опорных пунктов. Поэтому наступать приходилось на подготовленную оборону врага, а обещанных ударов авиации с воздуха и огня артиллерии не последовало. Вполне понятно, что при такой организации заметных успехов наступления достичь не удалось.

Однако действия десантников сильно озадачили противника. 24 февраля генерал-фельдмаршал фон Клюге докладывал начальнику Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковнику Гальдеру: «Постоянное усиление вражеских частей в тылу фронта группы армий и связанное с этим нарастание партизанского движения во всем тыловом районе принимают столь угрожающий объем, что я с большой серьезностью должен указать на эту опасность. Чтобы своевременно устранить ее, необходимы немедленные меры с привлечением крупных сил… Надежда, что вражеские соединения не выдержат «периода распутицы» из-за плохого снабжения, является ошибочной, так как противник находится чаще всего в районах, наиболее богатых в хозяйственном отношении… Штаб группы армий надеялся устранить партизанскую опасность, как только будет укреплен фронт. Однако события последнего времени делают эту надежду все более несбыточной. На многих участках фронта русские в последние дни проявляли необычную активность, так что все наши силы действовали с полной нагрузкой и нельзя было снять с фронта соединения, находящиеся в подчинении командующего тыловым районом и срочно необходимые ему полицию, части СС, охранные соединения, строительные соединения и т.д.»[9].

Несмотря на возникшие трудности, части 4-го воздушно-десантного корпуса продолжали выполнять поставленные задачи, и в ходе февральских боев смогли достичь рубежа, где должна была произойти их встреча с войсками 50-й армии. Но данная армия не смогла сломить сопротивление противника и вовремя выйти на соединение с корпусом. Поэтому десантники были вынуждены перейти к обороне неподготовленного рубежа, который обороняли более месяца.

12 апреля командующий войсками Западного фронта отдал приказ командиру корпуса о переходе в наступление с целью прорыва на соединение с войсками 50-й армии. Но к тому времени части корпуса уже понесли значительные потери в личном составе, на исходе были боеприпасы, в тылах скопилось большое количество раненых и больных. Поэтому прорыв, который начался 14 апреля, успеха не имел.

24 мая противник сам перешел в наступление, и части корпуса начали отходить, постепенно рассеиваясь по местности. Отдельные его подразделения вступали в бои с противником, неся при этом значительные потери. Другие уходили в глубь территории, занятой врагом, в надежде соединиться с партизанами. Третьи просто всеми возможными способами уклонялись от столкновений с врагом, постоянно перемещаясь с места на место.

30 мая остатки 4-го воздушно-десантного корпуса вышли в расположение 1-го гвардейского кавалерийского корпуса генерала П.А. Белова.

Таким образом, Вяземская воздушно-десантная операция стала первым боевым опытом применения советским командованием оперативного воздушного десанта. К сожалению, он был неудачный. Генеральный штаб поставил перед десантниками непосильную задачу. Десант был высажен, не имея для этого средств и не зная оперативной обстановки и даже замысла наступательной операции Западного фронта. В результате операция не достигла поставленных целей.

Официально Ржевско-Вяземская наступательная операция завершилась 20 апреля 1942 года. В ходе ее проведения войсками Западного и Калининского фронтов были освобождены Московская, Тульская и часть Калининской области. Однако главная цель операции – разгром группы армий «Центр» – достигнута не была.

В ходе операции стороны понесли огромные потери. Группа армий «Центр» с 1 января по 30 марта потеряла более 333 тысяч человек. По записям Ф. Гальдера, «укомплектованность пехоты – 35 % от прежнего уровня». Безвозвратные потери Калининского и Западного фронтов историками оцениваются в 272,3 тысячи человек. Кроме того, эти фронты потеряли еще более 500 тысяч ранеными и больными. Однако потери непосредственно в Ржевско-Вяземской операции пока еще остаются неподсчитанными. В местах ее проведения поисковики до сих пор находят многочисленные останки советских солдат, идентифицировать которые уже невозможно.

Вполне резонно встает вопрос о персональной ответственности за неудачный исход Ржевско-Вяземской операции. Одни историки винят в этом группу офицеров оперативного управления Генерального штаба во главе с полковником К.А. Васильченко, которые разрабатывали замысел операции. Но тогда также нужно винить и начальника Генерального штаба Б.М. Шапошникова, и его заместителя А.М. Василевского, которые утвердили этот план и доложили его И.В. Сталину. Но в это время Б.М. Шапошников болел, и появился в кабинете И.В. Сталина только 20 января. Из записей в книге посетителей И.В. Сталина видно, что начиная со 2 января постоянным докладчиком был А.М. Василевский. Но по какой-то причине сам Александр Михайлович в своих мемуарах упускает этот вопрос.

Другие исследователи в неудачах общего наступления винят командующего Западным фронтом Г.К. Жукова. Но сам Георгий Константинович в своих мемуарах пишет, что сделал все возможное для овладения Вязьмой, но противник оказался сильнее. Он пишет: «Критически оценивая сейчас события (начала. – Авт.) 1942 года, считаю, что нами в то время были допущены ошибки в оценке обстановки в районе Вязьмы. Мы переоценили возможности своих войск и недооценили противника»[10].

Сегодня практически все грамотные военачальники скажут, что нельзя было начинать наступление на столь широком фронте без должного перевеса в силах и средствах, без четкого согласования действий фронтов. Но опыта планирования стратегической наступательной операции такого масштаба у советского командования в то время еще не было. Поэтому командующие фронтами, а тем более армиями, только выполняли указания Ставки ВГК, опасаясь проявлять при этом собственную инициативу. В результате операции распадались на отдельные наступательные бои соединений, которые нередко также не согласовывались по рубежам и времени. Кроме того, командиры соединений нередко излишне увлекались штурмами отдельных населенных пунктов, превращенных противником в мощные узлы сопротивления, что также сильно снижало общие темпы наступления. Именно поэтому английский историк Лиддел Гарт писал: «Поскольку Красной армии не удавалось подорвать оборону городов-бастионов в такой мере, чтобы вызвать их падение, глубокие клинья, вбитые советскими войсками в промежутки между ними, позднее обернулись для Красной армии недостатком… Вклинившимся русским войскам постоянно грозило окружение в результате ударов во фланг». Также авантюрным выглядел план замкнуть кольцо стратегического окружения выброской оперативного десанта, действия которого не могли быть поддержаны другими войсками и обеспечены материально.

### Медвежьегорская наступательная операция

Данная операция проводилась Карельским фронтом по директиве Ставки ВГК, поступившей в декабре 1941 года. Ее целью ставилось снятие угрозы захвата противником Кировской железной дороги, соединявшей Мурманск с центральными районами страны. Специфическими в этой операции были как противник, так и условия местности.

Войскам Карельского фронта противостояли части финской Карельской армии, состоявшей из двух армейских корпусов и отдельной оперативной группы. Командующий армией генерал пехоты А.-Э. Хейнрихс имел прекрасное военное образование, опыт командования армией в период советско-финляндской войны (1939—1940) и последующей работы в должности начальника Генерального штаба финской армии (май 1940 – 29 июня 1941 г.). Поэтому он хорошо знал как войска, так и условия местности на театре военных действий.

Командующий Карельским фронтом генерал-лейтенант В.А. Фролов в Первую мировую войну был унтер-офицером, в Гражданскую войну командовал ротой и батальоном. В 1932 году окончил Военную академию имени И.В. Фрунзе. Затем командовал полком, дивизий, корпусом, участвовал в гражданской войне в Испании (1937—1938). С октября 1939 года – командующий Мурманской армейской группой, преобразованной в 14-ю армию, которая во время советско-финляндской войны действовала в Заполярье.

С началом Великой Отечественной войны 14-я армия обороняла мурманское направление. В ходе Мурманской оборонительной операции во взаимодействии с Северным флотом ее войска смогли остановить наступление немецкой армии «Норвегия» и удержать Мурманск. После этого в сентябре 1941 года В.А. Фролов был назначен командующим Карельским фронтом.

Таким образом, как с финской, так и с советской стороны во главе войск стояли достаточно хорошо подготовленные военачальники, имевшие боевой опыт управления в условиях Карельского театра военных действий. Но при этом нужно учитывать, что, по советским данным, на начало 1942 года финские войска имели превосходство в личном составе и в средствах вооруженной борьбы, к тому же качественно превосходили многих советских воинов и командиров по опыту ведения боев в условиях лесной местности.

Правда, последнее вызывает определенное сомнение. Дело в том, что в соединениях и частях Карельского фронта было достаточно много людей, призванных с началом войны из числа местных жителей Карелии. Кроме того, на комплектование его войск направлялись резервисты – участники советско-финляндской войны. И, наконец, нужно учитывать, что к началу 1942 года войска фронта уже на протяжении шести месяцев вели боевые действия в схожих условиях.

Решение Ставки РГК о проведении наступательной операции в полосе Карельского фронта возникло внезапно после того, как поступили сведения о попытках противника действиями диверсионных групп нарушить движение поездов по Кировской железной дороге. Данное обстоятельство требовало срочного принятия ответных мер или, как тогда было принято говорить, «выполнить задачу любой ценой». Поэтому времени командующему и штаба Карельского фронта на подготовку к операции было выделено крайне мало, дополнительных сил для ее проведения не выделялись, особенно острый характер имел недостаток боеприпасов, прежде всего для артиллерии. Генерал В.А. Фролов пытался доложить об этом начальнику Генерального штаба, но Б.М. Шапошников, после очередного разговора с И.В. Сталиным, ответил, что «Ставка требует наступление начинать безотлагательно, сообразуясь с имеющимися силами».

3 января 1942 года части Масельгской оперативной группы после короткой артиллерийской подготовки перешли в наступление, а части Медвежьегорской оперативной группы начали разведку боем. Но существенных результатов наступления добиться не удалось. Советские войска раз за разом атаковали недостаточно разведанную и плохо подавленную огнем оборону противника на одних и тех же направлениях. Это позволяло финскому командованию постоянно наращивать силы на угрожаемых участках, которые постепенно превращались в мощные опорные пункты.

Кроме того, оборона финских войск носила активный характер. За счет подвода резервов из глубины и переброски сил из неатакованных направлений создавались ударные группы, которые проводили контратаки. Широко применялись скрытные обходы, фланговые удары и огневые засады. В результате наступавшие советские войска несли значительные потери.

Ожесточенные бои продолжались до 10 января. За восемь дней советские войска продвинулись на запад всего на расстояние от 2 до 5 километров, и были остановлены перед тыловой позицией противника. Сил и боеприпасов для ее прорыва уже не было. В этих условиях командующий Карельским фронтом обратился в Ставку Верховного главнокомандования с просьбой разрешить его войскам прекратить наступление. 11 января такое разрешение было получено.

Таким образом, вместо разгрома Медвежьегорской группировки противника войскам Карельского фронта удалось только оттеснить отдельные вражеские части от Кировской железной дороги на незначительное расстояние. О потерях сторон в ходе этой операции точных сведений не имеется.

### Любаньская операция

Зима 1941—1942 гг. стала для защитников Ленинграда временем наиболее тяжелых испытаний, лишений и жертв. Город был отрезан от Большой земли, ежедневно подвергался налетам вражеской авиации и обстрелам его артиллерии. Его жители страдали от голода и холода. Перед советским руководством стояла задача как можно скорее прорвать блокаду для этого, чтобы спасти город.

К началу января 1942 года на ближних подступах к Ленинграду, а также в полосе от Ладожского озера по реке Волхов до Осташкова действовали войска немецкой группы армий «Север», включавшие 18-ю и 16-ю армии. В их составе насчитывалось 26 пехотных, две танковые, три моторизованные и три охранные дивизии. Они располагались в опорных пунктах, которые были оборудованы на всех важных участках местности, на пересечениях дорог, на холмах среди болот и на местах разрушенных деревень. Подступы к этим опорным пунктам минировались и прикрывались несколькими рядами колючей проволоки, а все рокадные дороги патрулировали танки и подразделения пехоты на бронетранспортерах.

Любаньская операция имела целью одновременными ударами войск Волховского фронта (командующий генерал армии К.А. Мерецков) с рубежа реки Волхов и 54-й армии Ленинградского фронта от Погостья (25—36 км южнее Шлиссельбургской губы Ладожского озера) по сходящимся на Любань направлениям окружить и уничтожить противостоявшую вражескую группировку и в дальнейшем выйти в тыл силам, блокировавшим Ленинград с юга. При этом войска Ленинградского фронта, прежде всего 54-я армия генерал-лейтенанта И.И. Федюнинского, должны были наступать в юго-восточном и южном направлениях с целью сковать находившиеся там соединения врага.

Основная задача возлагалась на войска Волховского фронта, которому противостояли семь пехотных, одна танковая, одна моторизованная и одна охранная дивизии 18-й немецкой армии. В состав Волховского фронта входили 21 стрелковая, одна танковая и три кавалерийские дивизии, восемь стрелковых и одна танковая бригады, 12 отдельных лыжных батальонов, пять отдельных танковых батальонов.

Таким образом, Волховский фронт превосходил врага по количеству людей в 2,2 раза, орудий и минометов – в 1,5 и танков – в 3,2 раза. Правда, это превосходство нивелировалось нехваткой боеприпасов.

Правда, качество этих войск было достаточно низким. Так, стрелковые дивизии 4-й и 52-й армий после тяжелых боев насчитывали всего по 3,5—4 тысяч человек вместо штатных 10—12 тысяч. А 2-я ударная и 59-я армии, прибывавшие из резерва, к началу операции еще не успели завершить сосредоточение всех сил и средств в исходном районе для наступления. В частности, в ночь на 7 января генерал армии К.А. Мерецков докладывал в Ставку о том, что еще «не прибыла… артиллерия 2-й ударной армии, не прибыли ее гвардейские дивизионы, не сосредоточилась авиация, не прибыл автотранспорт, не накоплены запасы боеприпасов, не выправлено еще напряженное положение с продфуражом и горючим».

Предназначенная для нанесения удара с севера 54-я армия генерал-майора И.И. Федюнинского объединяла в своем составе пять стрелковых и одну танковую (без танков) дивизии, стрелковую бригаду и бригаду морской пехоты, танковую бригаду и три артиллерийских полка РГК. Всего в ее составе насчитывалось около 65 тысяч человек личного состава, 629 орудий и минометов и 108 танков.

Войска этой армии начали наступление с рубежа Вороново, Малукса, южный берег болота Соколий Мох в общем направлении на Тосно еще 4 января. Однако все их попытки продвинуться вперед, предпринимавшиеся в течение нескольких дней, были безуспешными.

Несмотря на это, 7 января войска Волховского фронта перешли в наступление. Форсировав на ряде участков реку Волхов, советские соединения вступили в бои за прибрежные населенные пункты, неся большие потери. Как оказалось, они были напрасными. Отсутствие вторых эшелонов не позволило советским войсками развить успех в глубину и предоставило возможность противнику выиграть время для наращивания усилий в обороне за счет маневра огнем и резервами.

Будучи не в силах преодолеть вражескую оборону, командование фронта было вынуждено обратиться в Ставку ВГК с просьбой разрешить временно приостановить наступление для перегруппировки войск. Оно снова возобновилось 13 января, после того, как на участках прорыва сосредоточились три стрелковые и одна кавалерийская дивизии 59-й армии, четыре стрелковые бригады и шесть лыжных батальонов 2-й ударной армии и две стрелковые дивизии 52-й армии. Однако и на этот раз многие артиллерийские части 59-й и 2-й ударной армий находились еще в пути и не могли принять участия в огневом поражении противника.

13 января 4-я армия (командующий генерал-лейтенант П.А. Иванов) наносила удар в направлении населенных пунктов Кириши и Тосно, наступая в полосе 25 километров. При этом ее и без того ограниченные силы были равномерно распределены по всей полосе наступления, остро ощущался недостаток боеприпасов. Это привело к тому, что немецкие войска отразили все попытки соединений армии прорвать оборону. По тем же причинам не получило развития и наступление 52-й армии генерал-лейтенанта В.Ф. Яковлева, проводившееся в направлении городов Новгород, Сольцы.

Наибольшего успеха добилась 2-я ударная армия (командующий генерал-лейтенант Н.Е. Клыков). Она при поддержке авиации, совершившей до 1500 самолето-вылетов, форсировала реку Волхов во всей полосе, а после усиления ее четырьмя стрелковыми дивизиями 59-й армии к 20 января смогла продвинуться на глубину до 30 километров. Это позволило командующему Волховским фронтом ввести в сражение в качестве эшелона развития успеха находившийся в его резерве 13-й кавалерийский корпус генерал-майора Н.И. Гусева (две кавалерийские и одна стрелковая дивизии, три лыжных батальона). В ночь на 25 января этот корпус переправился через реку Волхов и утром следующего дня начал наступление на Любань.

Благодаря предпринятым мерам к концу января 1942 года 2-я ударная армия, развивая наступление в северо-западном направлении, продвинулась на глубину до 75 километров. Правда, затем и она была остановлена противником в 10—12 километрах от Любани. К тому времени эта армия представляла собой значительную силу: в ее составе находилось пять стрелковых дивизий, кавалерийский корпус, семь стрелковых бригад, двадцать три лыжных и два танковых батальона. Однако в связи с тем, что другие армии фронта успеха не имели, выдвинувшиеся вперед войска 2-й ударной армии оказались под угрозой фланговых ударов противника. Кроме того, ввиду удлинения коммуникаций и узости коридора прорыва очень скоро они стали ощущать острую нехватку боеприпасов и продовольствия.

Несмотря на столь трудное положение, Ставка ВГК и командование Волховским фронтом продолжало требовать от командования 2-й ударной армии продолжения активных наступательных действий на любаньском направлении. Более того, командующему армией в самой категоричной форме было приказано «не позднее 1 марта 1942 года взять Любань».

В этих условиях командующему армией не оставалось ничего другого, как создать ударную группировку из последних имевшихся в его распоряжении сил и средств. В ее состав вошли 80-я кавалерийская и 327-я стрелковая дивизии, 18-й артиллерийский полк РГК, 7-я гвардейская танковая бригада, дивизион реактивных минометов и несколько лыжных батальонов. Этим войскам с других соединений и частей были переданы основные запасы боеприпасов и продовольствия. Сосредоточение этой ударной группировки происходило у Красной Горки, в 15 километрах от Любани.

Операция началось 18 февраля. Передовые подразделения 80-й кавалерийской дивизии уничтожили врага на насыпи железной дороги и, преследуя его, с ходу овладели Красной Горкой. Вслед за ними в прорыв вошел 1100-й стрелковый полк 327-й стрелковой дивизии. Однако все последующие попытки советских частей атаковать противника пресекались пулеметным огнем из дзотов и ударами авиации. В результате этого наступавшие войска несли большие потери, а особенно – кавалеристы, которые из-за массовой гибели лошадей были вынуждены действовать в пешем порядке.

В течение 27—28 февраля противник нанес удар по сходящимся направлениям на Красную Горку, восстановил утраченное положение и окружил передовой отряд советских войск. Он оказался в очень трудном положении, прежде всего из-за отсутствия боеприпасов и продовольствия. Несмотря на это, его остатки продолжали сражался еще в течение десяти дней, и только в ночь на 9 марта оставшиеся подразделения 80-й кавалерийской дивизии и 1100-го стрелкового полка, предварительно уничтожив все тяжелое вооружение, включая пулеметы, лесными тропами вышли из окружения в расположение своих войск.

В то время, когда войска 2-й ударной армии, истекая кровью и испытывая острый недостаток в материальных средствах, вели боевые действия на подступах к Любани, в Ставке Верховного главнокомандования рождались более грандиозные планы операции войск Волховского фронта. 26 февраля в штаб фронта поступила директива, в соответствии с которой 2-я ударная и 54-я армии должны были начать наступление навстречу друг другу в общем направлении на Любань, окружить и разгромить вначале любанско-чудовскую, а затем мгинскую группировки немецких войск, и тем самым прорвать блокаду Ленинграда. Для решения этих задач 54-я армия была усилена 4-м гвардейским стрелковым корпусом (стрелковая дивизия, четыре стрелковые и одна танковая бригады, три лыжных батальона, артиллерийский полк и дивизион реактивной артиллерии), а 2-й ударной армии было приказано рассчитывать на имевшиеся у нее силы, которых у нее в то время уже практически не было.

Наступление 54-й армии вначале развивалось успешно. Ее соединения и части в результате ожесточенных боев прорвали оборону врага западнее Киришей, к концу марта продвинулись в сторону Любани на 22 километра, выйдя на рубеж Погостье, Кородыня, Посадников Остров. Однако развить достигнутый успех они не смогли. Противник перебросил на угрожаемое направление с других участков группы армий «Север», а также из Западной Европы семь дивизий и одну бригаду, что позволило резко изменить соотношение сил в его пользу.

Еще более неудачными были действия в полосе 2-й ударной армии. Используя оперативную паузу в действиях ее войск, в первой половине марта враг спешно снял из-под Ленинграда четыре пехотные дивизии и сосредоточил их на флангах участка вклинения армии. Была подготовлена наступательная операция, получила кодовое наименование «Дикий зверь». Но ее цель заключалась не в разгроме 2-й ударной армии, а в перехвате ее коммуникаций, что впоследствии обрекало советские войска на окружение и гибель.

Нужно сказать, что данная операция готовилась на самом высоком уровне. Начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта Ф. Гальдер в своем дневнике писал: «Фюрер требует за несколько дней до наступления провести авиационную подготовку (бомбардировка складов и войск в лесах бомбами сверхтяжелого калибра). Завершив прорыв на Волхове, не следует тратить силы на то, чтобы уничтожить противника. Если мы сбросим его в болота, это обречет его на голодную смерть…»

15 марта 1942 года немецко-фашистские войска перешли в наступление с целью перекрыть 12-километровый коридор у Мясного Бора и таким образом окружить 2-ю ударную армию. 20 марта они отрезали 2-ю ударную армию от главных сил Волховского фронта. К концу месяца ценой неимоверных усилий и больших жертв войскам 2-й ударной армии все же удалось пробить коридор, но его ширина не превышала 1,5—2 километра и он круглосуточно простреливался огнем пулеметов, артиллерии и находился под воздействием авиации противника. Поэтому продовольствие и боеприпасы окруженным частям пришлось доставлять самолетами, но этих поставок катастрофически не хватало. В результате пищевой рацион в 13-м кавалерийском корпусе сразу сократился до одного сухаря в день. Дошло до того, что бойцы выкапывали из-под снега и ели трупы убитых и павших лошадей.

Бои за коридор велись вплоть до 2 апреля 1942 года. Несмотря на постоянные ответные удары противника, к началу апреля войска 2-й ударной армии удерживали коридор шириной до 800 метров, а к началу апреля расширили его до 2,5 километра. Но после полумесячного отсутствия коммуникаций ее соединения и части испытывали слишком острую нехватку во всех видах снабжения для того, чтобы вести даже пассивные боевые действия. Несмотря на это, Ставка ВГК и командование фронтом продолжали ставить задачи армии на наступление, которые она, естественно, не могла выполнить.

Неудачи 2-й ударной армии постоянно раздражали не только командование Волховским фронтом, но также Ставку ВГК и лично И.В. Сталина, который основной причиной этого считал человеческий фактор. 16 апреля 1942 года тяжело больной генерал-лейтенант Н.Н. Клыков был отстранен от командования армией и самолетом отправлен в тыл. 20 апреля 1942 года на его место был назначен отличившийся в предыдущих боях генерал-лейтенант А.В. Власов, оставаясь по совместительству также и заместителем командующего Волховского фронта. Оказавшись в столь критической ситуации, он не смог организовать управление подчиненными войсками и вскоре сам оказался в плену у противника.

Вполне понятно, что одна только смена командующего не могла существенно изменить обстановку в полосе 2-й ударной армии. Поэтому К.А. Мерецков неоднократно просил у Ставки ВГК разрешения вывести ее соединения из болот на плацдарм к Волхову. Но вместо этого 21 апреля было принято решение о расформировании Волховского фронта с целью объединения усилий этого и Ленинградского фронтов для разгрома группировки врага под Ленинградом.

Таким образом, Любаньская операция войск Волховского фронта не достигла поставленных целей: не были выполнены ни минимальная задача в виде разгрома группировки немецких войск на Волхове, ни деблокада Ленинграда. Согласно исследованию «Россия и СССР в войнах XX века», безвозвратные потери войск Волховского фронта и 54-й армии Ленинградского фронта во время Любаньской операции с 7 января по 30 апреля 1942 года составили 95 064 человек, санитарные – 213 303 человек, всего – 308 367 человек. О потерях противника данных не обнаружено.

Причины неудач носили как объективный, но и, особенно, субъективный характер.

К объективным причинам относился, прежде всего, значительный перевес врага в технических средствах и обеспеченности боеприпасами, несмотря на многократное преимущество советских войск в личном составе.

К субъективным – ошибки советского командования в организации боевых действий, причем на всех уровнях, начиная от Ставки ВГК и кончая командованием армий. В связи с этим участник боев у Мясного Бора маршал авиации А.П. Силантьев позже писал: «Когда 2-я ударная армия гибла в волховских болотах, мы видели, что это результат просчета и Верховного главнокомандования».

Отрицательную роль сыграли и представители Ставки ВГК Л.З. Мехлис, К.Е. Ворошилов и Г.М. Маленков, направленные по указанию И.В. Сталина в штаб Волховского фронта. Но при этом их задача заключалась не в координации действий Волховского и Ленинградского фронтов в рамках проводимой операции, а в оказании давления на К.А. Мерецкова и командующих армиями, чтобы «любой ценой» выполнить приказы Ставки. На практике такая «помощь» приводила, как правило, к приказам атаковать, несмотря на условия обстановки и понесенные потери.

Безусловно, к субъективным факторам нужно отнести и личные качества командующего Волховским фронтом генерала армии К.А. Мерецкова и командующего 2-й ударной армией генерал-лейтенанта Н.К. Клыкова.

Мы помним, что в июне 1941 года К.А. Мерецков был арестован и некоторое время находился под следствием. В это время ряд высших военачальников за неудачные действия их войск в начале войны и по другим обвинениям по решению И.В. Сталина были осуждены и расстреляны. Практика жестоких наказаний в РККА продолжала иметь место и в последующие месяцы 1941 года. И хотя К.А. Мерецков и был возвращен в строй и назначен на высокую должность, он хорошо понимал, чем чревато сопротивление И.В. Сталину, и предпочитал беспрекословно выполнять его указания.

Н.К. Клыков (1888—1968) был участником Первой мировой и Гражданской войн. Но затем на длительное время был оторван от войск: с 1935 года по болезни находился в распоряжении управления по начсоставу РККА. С августа 1937 года – помощник командующего войсками Московского военного округа по вузам.

В середине июля 1941 года Николай Кузьмич неожиданно для себя был назначен командующим 32-й армии, входившей в состав формируемой Можайской линии обороны. Но еще до вступления в сражение войск Резервного фронта, в конце августа 1941 года он был назначен командующим 52-й отдельной армии, занимавшей оборону на правом берегу реки Волхов. И только в середине ноября 1941 года он принял первое боевое крещение в ходе Тихвинской наступательной операции.

Таким образом, теоретическая подготовка и боевой опыт Н.К. Клыкова в качестве командующего армией были весьма скромными, а здоровье – весьма слабым. Поэтому инициативно решать поставленные задачи в столь экстремальных условиях он не мог. В то же время это был достаточно грамотный генерал, который мог успешно работать на других, менее ответственных должностях. Поэтому после длительного лечения с декабре 1942 года он был назначен на должность помощника командующего Волховским фронтом, в июле 1943 года – заместителем командующего войсками Московского военного округа, в апреле 1944 года – командующим войсками Северо-Кавказского военного округа. С декабря 1945 года – в отставке по болезни.

В результате этих характеристик можно сделать вывод о том, что и командующий Волховским фронтом, и командующий 2-й ударной армией, мягко говоря, не совсем соответствовали занимаемым ими должностям в оперативном плане.

Несмотря на это, операции 2-й ударной, 52-й, и 59-й армий Волховского и 54-й армии Ленинградского фронтов, оттянув на себя более 15 дивизий противника, оказала существенную поддержку защитникам Ленинграда. Существует версия о том, что Ставка ВГК, постоянно требуя высокой активности от войск Волховского фронта, тем самым сорвала планируемое на весну – лето повторное наступление немецких войск на Тихвин с целью их соединения с финскими войсками в районе Свири. Если это так (пока подтверждающих документов обнаружить не удалось), то тогда Любанская фронтовая операция может рассматриваться как часть стратегического замысла советского командования, в результате чего она требует совершенно других оценок.

### Торопецко-Холмская операция

К началу января 1942 года 3-я и 4-я ударные армии левого крыла Северо-Западного фронта (командующий генерал-лейтенант П.А. Курочкин) занимали оборону на рубеже восточного берега озера Селигер, город Осташков, северный берег озера Волго. Противостоявшие им немецкие войска не ожидали здесь активных действий советских войск. Поэтому в полосе около 100 километров они держали всего три пехотные дивизии и одну кавалерийскую бригаду СС из состава 16-й армии группы армий «Север». Оборона противника носила очаговый характер, обеспечивая перекрытие только направлений, наиболее опасных с точки зрения наступления, между которыми существовали значительные разрывы, прикрывавшиеся только огнем артиллерии и разъездами патрулей.

Советское командование решило использовать данную ситуацию в своих интересах. Замыслом операции (директива Ставки ВГК от 18 декабря 1941 года) планировалось ударом 3-й и 4-й ударных армий на стыке групп армий «Север» и «Центр» разгромить противника в озерном районе западнее Осташкова. После этого было предусмотрено развивать успех в юго-западном направлении, обойти ржевско-вяземскую группировку противника с северо-запада и во взаимодействии с войсками Калининского фронта окружить и уничтожить ее[11].

Таким образом, Торопецко-Холмская наступательная операция Северо-Западного фронта представляла собой своего рода связку между наступательными операциями советских войск на московском направлении и наступлением войск правого крыла Северо-Западного фронта на старорусском и демянском направлениях.

Саму операцию планировалось провести в несколько этапов, но наиболее детально был отработан только первый этап. По его замыслу, 3-я ударная армия (командующий генерал-лейтенант М.А. Пуркаев), имея в своем составе три стрелковые дивизии и около восьми отдельных стрелковых бригад, должна была наступать в направлении на Холм и Великие Луки. 4-я ударная армия (командующий генерал-полковник А.И. Еременко) получила задачу наступать в направлении на Торопец и Велиж. Для этого в ее составе имелись пять стрелковых дивизий, три отдельные стрелковые бригады, четыре лыжных батальона, два отдельных танковых батальона и два дивизиона «катюш». Еще одна, 34-я армия должна была обеспечить действия ударной группировки с севера, ведя наступление частью сил в направлении на Вотолино.

Таким образом, прорыв вражеской обороны планировалось осуществить на трех участках общей шириной в 54 километра, где было создано существенное превосходство над противником. В частности, на избранных направлениях советские войска превосходили врага по пехоте и артиллерии в шесть раз, а по танкам имели абсолютное превосходство. Это позволило ударным армиям, кроме сильного первого, создать и второй эшелон. Роль подвижных соединений возлагалась на танковые и лыжные батальоны.

Изначально операцию планировалось начать 26 декабря 1941 года. Но в создавшихся условиях ее подготовить в столь короткие сроки при отсутствии дорог, необходимых для перегруппировки войск и подвоза необходимых материальных средств было невозможно. В связи с плохим развитием железных дорог по ним перевозились только стрелковые бригады, артиллерийские и танковые части (два отдельных танковых батальона, соответственно 35 и 30 танков). Четыре стрелковые дивизии (332, 358, 360 и 334-я) подвозились на фронт из района Москвы автотранспортом, а обозы этих дивизий и лыжные батальоны следовали своим ходом. При этом сильные морозы вынуждали делать частые остановки автоколонн для обогрева солдат, сидевших в неотапливаемых кузовах грузовиков. Почти непрерывные снегопады снижали скорость движения, а изношенность автомашин приводила к поломкам в пути и разрыву автоколонн. Усугублялось положение трудностями и в снабжении горючим. В связи с этими обстоятельствами Б.М. Шапошников убедил И.В. Сталина в необходимости переноса срока начала вначале на конец декабря 1941 года, а затем и на первую декаду января 1942 года.

Растянувшееся по времени и пространству сосредоточение советских войск на направлениях планируемых главных ударов не могло остаться незамеченным воздушной разведкой противника, которая велась достаточно активно. Но в связи с активными наступательными действиями советских войск на московском направлении у командования группы армий «Центр» не было резервов для того, чтобы существенно усилить еще одно направление. Не имелось свободных резервов и у командующего группы армий «Север». Правда, в район Торопца с Запада была переброшена свежая 81-я пехотная дивизия.

9 января 3-я и 4-я ударные армии после полуторачасовой артиллерийской подготовки перешли в наступление. Но при этом войска 3-й ударной армии, не имея опыта прорыва вражеской обороны, сразу же увлеклись борьбой за укрепленные населенные пункты, чем и сковали свои основные силы. Поэтому их продвижение за первый день наступления составило всего 4—5 километров.

Соседняя 4-я ударная армия действовала более успешно, и в первый день наступления продвинулась на 8—15 километров. Но при этом нужно учитывать, что в составе первого эшелона этой армии наступали более укомплектованные стрелковые дивизии, и у нее было едва ли не вдвое больше орудий калибром 76 мм и выше, чем у армии М.А. Пуркаева (790 против 489).

Вследствие всех этих причин на прорыв тактической обороны противника пришлось потратить около четырех дней. К 15 января правофланговые соединения 3-й ударной армии вышли к Ватолино и Молвотицам и ввязались в затяжные бои с вражеской группировкой, оборонявшейся в этом районе. Остальные соединения армии продолжали развивать наступление. К исходу 16 января войска армии растянулись на 90—95 километров по фронту, продвинувшись на правом фланге на 22—40, а в центре и на левом фланге – на 60—70 километров.

Вследствие столь разных темпов наступления и отсутствия четкого управления со стороны командования фронта, к исходу 16 января между 3-й и 4-й ударными армиями образовался разрыв, достигавший 35 километров, который при дальнейшем наступлении еще больше увеличивался. В то же время между 4-й ударной армией Северо-Западного фронта и 22-й армией Калининского фронта также образовался существенный разрыв. Для их заполнения командующим армиями пришлось использовать силы, ранее предназначавшиеся для развития успеха в глубину.

Несмотря на это, наступление 4-й ударной армии продолжалось. 21 января ее войска совместно с партизанами овладели городом Торопец, а передовыми частями перерезали железнодорожную ветку Великие Луки – Ржев. К 22 января войска 3-й ударной армии, продвинувшись до 80 километров, окружили немецкий гарнизон в городе Холм и обошли демянскую группировку 16-й армии врага с юга.

К сожалению, на этом успешный ход операции фактически был прекращен. Негативную роль сыграло наступление армий фронта по расходящимся направлениям, и отсюда – чрезмерное растягивание линии фронта, в результате чего первоначальное превосходство ударных группировок над противником сходило на нет. Ставка ВГК ответила отказом на просьбу командующего фронтом о выделении дополнительно нескольких стрелковых дивизий и бригад, а также танков. А в это время к противнику, напротив, начали поступать свежие дивизии.

22 января Ставка ВГК приняла решение о передаче 3-й и 4-й ударных армий из состава Северо-Западного в состав Калининского фронта (командующий И.С. Конев). После этого эти объединения получили задачу наступать на витебском и смоленском направлениях, нанося удар в глубокий тыл группы армий «Центр». Видными событиями этих наступлений стали тяжелые и безуспешные бои 3-й ударной армии за город Великие Луки. В первых числах февраля 4-я ударная армия прошла с боями еще 110 километров, и ее соединения вышли на подступы к Велижу, Демидову, а одна из дивизий даже прорвалась к Витебску. Но на этом наступательные возможности и этой армии иссякли.

Таким образом, в результате Торопецко-Холмской операции советские войска продвинулись до 250 км, освободили свыше 1000 населенных пунктов и нарушили оперативное взаимодействие между группами армий «Север» и «Центр». Однако в оперативном отношении данная операция имела ряд недостатков. Во-первых, наступление ударных группировок велось по расходящимся направлениям, без тесного взаимодействия друг с другом. Во-вторых, несмотря на глубокоэшелонированное оперативное построение армий, фронтовые резервы для развития успехов отсутствовали. Поэтому резервные соединения и части армий их командующие вынуждены были зачастую использовать не для наращивания сил на направлении главного удара, а для обеспечения флангов и прикрытия стыков. В-третьих, снабжение наступавших войск в условиях зимнего бездорожья было крайне неудовлетворительным, особенно в отношении боеприпасов.

### Курско-Обоянская операция

В ходе контрнаступления под Москвой 3-й и 13-й армии Юго-Западного фронта (командующий генерал-лейтенант Ф.Я. Костенко) в первой половине декабря, в рамках Елецкой наступательной операции, войска смогли несколько потеснить противника. Соседствовавшая с ними с юга 40-я армия (командующий генерал-лейтенант К.П. Полдас) также атаковала противника в направлении Черемисово, но при этом успеха практически не имела, хотя и сковывала значительные силы врага.

В этой обстановке по требованию Ставки ВГК главнокомандующий Юго-Западного стратегического направления Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко 7 января 1942 года приказал перейти в наступление силами армий правого фланга Юго-Западного фронта (40-я и 21-я армии, командующий генерал-майор В.Н. Гордов) с целью овладеть городами Курск и Обоянь. В случае успеха наступления Брянскому фронту было приказано наступать в направлении на Орел с тем, чтобы с севера зайти во фланг и тыл немецкой обороны в районе Болхова, разгромить войска противника, находившиеся к югу от Белева, и тем самым поддержать наступление Западного фронта с юга.

Советским войскам на курско-обоянском направлении противостояли войска левого крыла 6-й немецкой армии (29-й армейский корпус), в командование которой 5 января вступил генерал танковых войск Ф. Паулюс, и 48-й моторизованный корпус правого фланга 2-й немецкой армии (командующий генерал-полковник М. фон Вейхс). К началу января 1942 года ими была создана усиленная система обороны, основанная на создании в населенных пунктах и на господствующих высотах мощных узлов обороны с полностью простреливаемыми промежутками между ними.

Операция советским командованием готовилась наспех, без должной ее подготовки. До начала наступления 40-я армия практически не получила пополнений, а 21-я армия хотя и была введена в сражение из резерва фронта, где пополнялась два месяца, но тоже имела значительный некомплект. По сути, каждая из этих армий представляла собой усиленный стрелковый корпус, артиллерии и снарядов для наступления было явно недостаточно, танков не было вовсе. К началу наступления разведка противостоящего противника в полном объеме произведена не была. На картах командующих армиями и командиров дивизий были обозначены только опорные пункты врага, расположенные на переднем крае. Всё находившееся в глубине предполагалось установить уже в ходе наступления. Поэтому было решено переходить в наступление без сосредоточения сил на избранных направлениях в надежде на то, что маневр ими можно будет совершить уже после того, как обозначится успех какой-либо из дивизий. Вполне понятно, что при таком подходе к военному искусству каждая из армий решала задачи прорыва немецкой обороны самостоятельно, причем на разобщенных направлениях, а основная его тяжесть ложилась на стрелковые дивизии. Взаимодействие между армиями и даже между дивизиями организовано не было.

Любой более-менее грамотный сегодняшний офицер сразу же скажет, что рассчитывать на успех операции при такой подготовке не стоит. Но это было самое начало 1942 года, время, когда советскому руководству любой ценой нужно было продемонстрировать высокую активность его войск на советско-германском фронте. На кону крупной политической игры стояли большие ставки, и «мелочиться» до уровня неоправданных потерь в Кремле не собирались. Не решался возражать И.В. Сталину и главнокомандующий Юго-Западного стратегического направления Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко, который чувствовал за собой вину неудач 1941 года и всячески стремился вернуть благосклонность вождя.

Генерал Ф.Я. Костенко командование Юго-Западным фронтом принял только в середине декабря 1941 года. С лета 1940 года и в начале Великой Отечественной войны он командовал армией, без отрыва от должности весной 1941 года окончил Высшие академические курсы при Академии Генерального штаба РККА. В декабре 1941 года он возглавил оперативную группу войск фронта, которая в период с 6 по 16 декабря успешно провела Елецкую наступательную операцию, освободив этот город и еще около 400 населенных пунктов. Однако опыта проведения фронтовых операций у него не было.

В таких условиях 20 декабря 1941 года 40-я армия перешла в наступление, имея первоначальной задачей выйти на рубеж реки Тим, а затем наступать на Курск. Ведя тяжелые бои, эта армия продвинулась на 10—12 километров, 25 декабря штурмом заняла сильно укрепленный поселок Тим, 28 декабря вышла на рубеж одноименной реки Тим и форсировала ее.

Успех 40-й армии подтолкнул командование Юго-Западного фронта к более решительным действиям. По его приказу 28 декабря на обоянском направлении перешла в наступление 21-я армия, которая на следующий день перерезала железную дорогу Курск – Белгород.

После этого наступательные действия обеих армий стали резко замедляться. Наступление сводилось к выдавливанию противника и медленному «прогрызанию» его обороны. Пехота атаковала противника, наступая по глубокому снегу. Разведка противника практически не велась. Преобладали повторяющиеся лобовые атаки на одних и тех же рубежах, без надлежащего артиллерийского сопровождения и фактически без поддержки авиации.

В то же время немецкое командование, определив направления главных ударов советских войск, оперативно начало перебрасывать на угрожаемые направления резервы и части с неатакованных направлений. Их опорные пункты продолжали вести бой даже в полном окружении. Часто проводились контратаки против открытых флангов. Тем не менее, даже несмотря на повышение упорности и активности обороны противника, соединения ударных групп Юго-Западного фронта продолжали наступление.

5 января советские войска вышли к пригородным селам города Обояни. Развернулись ожесточенные затяжные бои за этот город. Он был блокирован советскими войсками со всех сторон. Но противник, укрепившись в городе, оказывал упорное сопротивление. По всей полосе обеих советских армией развернулись крайне упорные, но безрезультатные бои – фактически войска топтались на одном месте, ведя бои за одни и те же населенные пункты.

В ночь на 7 января советским командованием была предпринята решающая попытка по овладению Обоянью. За этот и последующий дни советским войскам несколько раз удавалось врываться в центр города, но большей частью каждый раз они были оттуда оттеснены. Только некоторым частям удалось закрепиться в городе и они вели бой в окружении.

Для перелома в операции по решению командующего фронтом в полосе 21-й армии в бой была введена 8-я мотострелковая дивизия НКВД. 9 января ее части достигли центра Обояни. Однако надолго закрепиться там не смогли. 10 января, в связи с отсутствием боеприпасов и горючего, было советским войскам приказано оставить этот город.

Между тем противник не ограничился захватом Обояни, а потеснил советские части еще на 20 километров. В результате 11 января они заняли оборону примерно на том же рубеже, откуда началось наступление. Там они вступили в упорные бои с наступавшим противником.

Наступавшая севернее 40-я армия к 8 января вышла в район 28—30 километров южнее и юго-восточнее Курска. Но сил для продолжения наступления на этот город у нее уже не было. Несмотря на это, 15 и 18 января армия вновь пыталась прорвать оборону врага, но достигла только самого незначительного продвижения.

В целом в ходе Курско-Обоянской наступательной операции советские войска не достигли поставленных целей, несмотря на упорные атаки и героизм личного состава. В полосе наступления 40-й армии линия фронта к концу операции была отодвинута на северо-запад на глубину от 15 до 35 километров, в полосе 21-й армии она осталась примерно на том же месте, что и в начале операции. При этом безвозвратные потери советских войск в период с 2 по 26 января 1942 года составили 10,6 тысячи человек, санитарные – около 20 тысяч человек. Потери немецких войск остались неизвестными.

Причины неудачи в Курско-Обоянской наступательной операции был характерны для всех прочих наступательных операций советских войск зимой 1941—1942 годов: отсутствие превосходства над противником, крайне малый срок на подготовку наступления, плохая разведка врага, неправильное планирование наступление (немецкую оборону самостоятельно прорывали не только каждая армия, но и каждая участвующая в наступлении дивизия), отсутствие ударных танковых соединений, острый недостаток артиллерии. В ходе наступления практически отсутствовал маневр силами и средствами. Практиковались постоянные атаки одних и тех же рубежей и населенных пунктов на одних направлениях, несмотря на характер обороны противника и потери своих войск.

### Февральский «Застой»

Немецкое командование в феврале 1942 года крупномасштабных наступательных действий не предпринимало. Его основное внимание было сосредоточено на операциях по отражению ударов советских войск в районе Старой Руссы в полосе группы армий «Север», борьбы с советским воздушным десантом в районе Вязьмы, в районе города Изюм (южнее Харькова), в Крыму. Кроме того, оно было сильно озабочено высокой заболеваемостью личного состава. Так, по докладу начальника медицинской службы вермахта, по состоянию на 5 февраля в войсках Восточного фронта насчитывается около 61 тысячи больных, в том числе около 1 тысячи офицеров. Особую опасность вызывал сыпной тиф (4400 случаев), из которых 729 – со смертельным исходом.

13 февраля А. Гитлер в своей Ставке провел очередное совещание с высшим руководством вермахта, на котором были даны оценки действиям германских войск в последние месяцы. Он потребовал от своих генералов отказаться от тактики «штопанья дыр», переходя к более решительным действиям, прежде всего в районе Старой Руссы. Ф. Гальдер, вернувшись с этого совещания, записал в своем «Военном дневнике»: «Необходимо, чтобы все пехотные части и артиллерия начали действовать из района Старой Руссы, а ВВС использовали все силы, которые они могут сосредоточить. Нужно перебросить сюда дополнительные силы из группы армий «Центр»… Наступление – только при поддержке авиации… Авиационная обработка проводится бомбардировщиками непосредственно перед началом наступления (15—20 мин.). Тесное взаимодействие сухопутных войск и авиации».

Командование вермахта ожидало активизации наступательных действий советских войск 23 февраля по случаю очередной годовщины Красной армии, но этого не произошло. Ф. Гальдер в тот день в своем дневнике отметил, что с 22 июня 1941 года по 20 февраля 1942 года на Восточном фронте убито 8107 офицеров и 198 017 унтер-офицеров и рядовых, пропало без вести – 747 офицеров, 45 019 унтер-офицеров и рядовых, ранено – 21 555 офицеров и 708 455 унтер-офицеров и рядовых. Всего, таким образом, потеряно 30 409 офицеров и 951 491 унтер-офицер и рядовой.

В последний день месяца, 28 февраля, состоялось большое совещание у фюрера, на котором кроме высшего командования вермахта присутствовали командующий группой армий «Центр» и командующие 2, 3 и 4-й танковыми, а также 4-й и 9-й общевойсковыми армиями. Была оценена обстановка на фронтах, уточнены задачи. В завершение этого мероприятия ряду отличившихся генералов были вручены «Дубовые листья» к Железному кресту, а В. Моделю присвоено звание генерал-полковника.

В феврале 1942 года новых операций на советских фронтах Генеральный штаб РККА не планировал. Боевые действия велись в рамках продолжавшихся начатых еще в январе Любанской операции Ленинградского и Волховского фронтов, Демянской операции Северо-Западного фронта, Ржевско-Вяземской операции Калининского и Запададного фронтов, Болховской операции Брянского фронта, Керченско-Феодосийской операции Крымского фронта. Кроме того, в Крыму продолжалась героическая оборона Севастополя.

Генеральный штаб ежедневно направлял в Ставку сводки с фронтов, отмечая положение войск сторон. Его руководители на совещания в Кремль приглашались очень редко. Так, на докладе у И.В. Сталина Б.М. Шапошников был только 20, 21 и 26 февраля, в последнем случае вместе с А.М. Василевским. Затем 27 февраля Б.М. Шапошников был приглашен к И.В. Сталину в 23 часа 30 минут вместе с В.М. Молотовым, А.И. Микояном, Л.М. Кагановичем, Л.П. Берией, Г.М. Маленковым, Н.А. Вознесенским, А.М. Василевским и К.А. Мерецковым. В 0 часов 35 минут Шапошников, Василевский и Мерецков вышли из кабинета Сталина, но через час вернулись туда обратно. Второе совещание продолжалось до 2 часов 15 минут. В важности вопросов, обсуждавшихся на этих совещаниях, сомневаться не приходится.

Дело в том, что в результате предыдущих оборонительных и наступательных действий войска Красной армии понесли значительные людские и материальные потери, остро нуждались в пополнении личным составом, вооружением, боевой техникой, боеприпасами, другим военным имуществом. Тревожные сведения об этом в Генеральный штаб поступали со всех фронтов и в виде итоговых сводок ложились на стол к И.В. Сталину. В связи с этим к февралю 1942 года советскому руководству стал совершенно очевиден тот факт, что рассчитывать на успешное продолжение наступательных операций на всем советско-германском фронте невозможно. Противник еще был слишком силен, война приобретала затяжной характер, и нужно было с учетом этого перестраивать всю экономику страны.

В связи с этим 4, 12 и 16 февраля принимается ряд важных постановлений Государственного Комитета Обороны, в соответствии с которыми ответственность за выполнение решений этого высшего органа военно-стратегического управления возлагается на его членов. В частности, на В.М. Молотова возлагается персональная ответственность за производство танков, на Г.М. Маленкова – за производство самолетов, авиационных моторов и работе ВВС Красной армии, на Л.П. Берию – за производство вооружения, на Н.А. Вознесенского – за производство боеприпасов, черных и цветных металлов, нефти, угля и химикатов, на А.И. Микояна – по снабжению Красной армии (вещевое, продовольственное, горючее, денежное и артиллерийское) и транспорт. Общий контроль за выполнением этих поручений членами Государственного Комитета Обороны брал на себя лично И.В. Сталин со всеми вытекающими из этого последствиями[12].

### Мартовские волнения

1 марта Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике» отмечает, что в полосе группы армий «Север» никаких серьезных перемен не произошло. Но далее пишет о том, что «части противника, вырвавшиеся вперед в направлении Любани, отрезаны нашими войсками». Это стало причиной того, что на следующий день, 2 марта, в отношении планов дальнейших действий группы армий «Север» состоялось совещание у фюрера в присутствии командующего группой армий «Север», командующих армиями и командиров корпусов этой группы армий.

В результате было принято решение о переходе в наступление в районе Холма 5 марта, а в районе Волхова – 7 марта. При этом отмечено, что «фюрер требует за несколько дней до начала наступления провести авиационную подготовку (бомбардировка складов и войск в лесах бомбами сверхтяжелого калибра). Завершив прорыв на Волхове, не следует тратить силы на то, чтобы уничтожить противника. Если мы сбросим его в болота, это обречет его на голодную смерть. И, наконец, в период с 13 по 16 марта планировалось начать наступление в районе Старой Руссы.

Таким образом, в первой половине марта 1942 года немецким командованием планировались активные наступательные действие в полосе группы армий «Север» против войск советского Северо-Западного фронта.

В этот период советские войска все еще продолжали наступательные операции на различных участках советско-германского фронта, которые, в целом, развились довольно вяло. Неблагоприятно складывалась обстановка и в Крыму, в рамках Керченско-Феодосийской операции.

2 марта 1942 года И.В. Сталиным был подписан приказ народного комиссара обороны СССР о наказании заместителя наркома обороны, уполномоченного Ставки Верховного главнокомандования по керченскому направлению Маршала Советского Союза Г.И. Кулика за то, что он «вместо честного и безусловного выполнения приказа Ставки «удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район», самовольно, в нарушение приказа Ставки и своего воинского долга без предупреждения Ставки, отдал 12 ноября 1941 года преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течение двух суток всех войск и оставлении Керченского района противнику, в результате чего и была сдана Керчь 15 ноября 1941 года».

Далее в этом приказе указывалось, что «Кулик, по прибытии 12 ноября 1941 года в город Керчь, не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск… Кроме того, как установлено, Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и заместителя наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства и внося разложение в ряды нашего начсостава».

За данные проступки Г.И. Кулик был отдан под суд, который приговорил лишить его званий Маршала и Героя Советского Союза и всех остальных наград, а Центральный Комитет ВКП(б) принял решение исключить его из состава членов ЦК ВКП(б) и снять с поста заместителя наркома.

Данный приказ был секретный. В то же время И.В. Сталин приказал довести его до военных советов Западного и Юго-Западного направлений, военных советов фронтов, армий и округов.

Нужно отметить, что после приговоров, вынесенных Маршалам Советского Союза М.Н. Тухачевскому, В.К. Блюхеру и А.И. Егорову, это был первый «маршальский» приговор, причем не по обвинению в заговоре или шпионаже, а за преступную халатность в выполнении своих служебных обязанностей.

11 марта в Ставке Гитлера состоялось очередное совещание, на которое были приглашены командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге и командующий 9-й армией генерал-полковник В. Модель. Обсуждался план операций на западном участке фронта 9-й армии. При этом Ф. Гальдер отмечает: «Фюрер снова напрасно дает войскам слишком большую свободу действий в наступлении на Осташков… Клюге живет сегодняшним днем и не думает о будущем; он зависит от более волевых командармов. В докладе не показан ход мыслей при планировании операций».

Начало ранее планируемых наступательных операций на волховском участке фронта в очередной раз было отложено по решению фюрера из-за состояния погоды с тем, «чтобы в полной мере использовать поддержку нашей авиации».

Также с командованием группы Зейдлица прошло обсуждение плана наступления в районе Старой Руссы. Ф. Гальдер высказал опасение, что созданная для этого ударная группировка очень слаба и требует серьезного пополнения резервами.

С 15 по 17 марта Гитлер из своей Ставки в Восточной Пруссии «Волчье логово» выезжал в Берлин, где провел совещание с рядом промышленников и министров. Вернувшись в Ставку, 18 марта он заслушал доклад Ф. Гальдера об общей обстановке и положении на Восточном фронте. После этого доклада начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта в своем дневнике отразил два момента, представляющие особый интерес.

В отношении обстановки на фронте он отметил: «Наступательные действия противника на фронте групп армий «Юг» и «Центр» продолжаются, однако они не связаны между собой и носят местный характер. Никаких новых крупных соединений противник в действие не вводил.

Под Керчью (Керченско-Феодосийская операция. – Авт.) в наступлении противника участвует большое количество танков, преимущественно старых и никуда не годных, взятых из учебных частей.

Группа армий «Север». Наступление наших войск на волховском участке (Любаньская операция. – Авт.), ведущееся западнее шоссейной дороги с севера, развивается с трудом. Войска, наступающие с юга, не могут продвинуться вперед, так как противник ведет здесь сильные контратаки. В районе волховского котла наступательный порыв противника постепенно ослабевает, однако в районе Погостья русские хотя и не быстро, но непрерывно и методически продвигаются вперед, так что обстановку здесь по-прежнему приходится оценивать как довольно напряженную».

Затем он изложил выдержки из донесения финского военного атташе в Анкаре (Турция. – Авт.) от 18 марта 1942 года в отношении поставок СССР по ленд-лизу и формированиях резервов Красной армии. В частности, указывается, что англо-американцы поставили в СССР «500 уже бывших в деле самолетов типа «Харрикейн» и примерно 300 танков (главным образом – для польских воинских формирований в России). Тип III (16 тонн), тип VI «Крейсерский» (18 тонн), тип II «Матильда» (26 тонн), тип ПА-4 (12 тонн). За последние четыре недели, будто бы поставлено дополнительно 100 танков».

В отношении формирования резервных соединений сообщалось, что в районе Уфа, Казань, Астрахань, Оренбург формируется 20—25 стрелковых и кавалерийских дивизий, а в районе Казань, Киров, Вологда, Тамбов и восточнее Москвы – еще 30 дивизий и 10 танковых бригад. Кроме того, восточнее Урала (в Сибири) формировалось от 5 до 10 дивизий. Таким образом, военный атташе делал вывод о том, что к концу весны будет сформировано «50—60 дивизий, сведенных в две резервные армии, одной из которых должен командовать Буденный».

21 марта началось наступление немецких войск в районе Старой Руссы с целью прорыва из кольца окружения в районе Демянска. В последующие дни наступление развивалось успешно, однако перерасти в более значительное не смогло.

28 марта в Ставке Гитлера состоялось совещание, на котором обсуждался план летней наступательной операции. Ф. Гальдер в своем дневнике отметил, что в центре внимания были вопросы, связанные с возможными высадками войск союзников в Северной Норвегии, на западном побережье Франции и дополнительных сил в Северной Африке. В результате этого обсуждения немецкое руководство решило, что эти высадки маловероятны. Поэтому в очередной раз был сделан вывод о том, что «исход войны решается на Востоке», где нужно начать всеобщее наступление, прежде всего на южном крыле советско-германского фронта.

Для этого, прежде всего, планировалось овладеть Изюмом (начало Воронежской операции). Затем наступательную операцию начать в Крыму, против Керчи, так как «против Севастополя требуется массирование боевой техники». Овладев Керчью, перенести боевые действия на Кубань с тем, чтобы к началу сентября выйти на Северный Кавказ. Операции на центральном направлении «будут зависеть от успехов на участках, что южнее».

Таким образом, в марте 1942 года серьезных изменений обстановки на советско-германском фронте не произошло. Войска Красной армии продолжали ранее начатые Любаньскую, Демянскую, Ржевско-Вяземскую, Болховскую, Керченско-Феодосийскую десантную операции и оборону Севастополя, которые развивались весьма вяло. Немецкие войска начали наступление под Старой Руссой, готовились нанести удар в районе Воронежа и под Керчью.

### Апрельское оживление

В начале апреля Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике» констатирует тот факт, что из-за плохой погоды масштабных действий немецких войск на советско-германском фронте не велось. В то же время 5 апреля он отмечает начало наступления советских войск в полосе 9-й армии и 40-го моторизованного корпуса 4-й армии. 10 апреля он указывает, что замечено «чрезвычайно оживленные передвижения войск противника перед фронтом группы Клейста. Обнаружились признаки формирования крупной группировки противника в районе Сухиничей».

11 апреля Ф. Гальдер пишет о том, что «крупные атаки на Керчь снова отбиты. Сорвана попытка противника высадить десант на западное побережье Крыма. К восточному участку фронта группы Клейста противник подтягивает крупные силы, перебрасываются войска с юго-запада в район Сухиничей».

Во второй половине этого дня состоялось совещание у фюрера. Обсуждалось предложение в полосе группы армий «Центр». Предложение о начале наступательных действий войск этой группы на Осташков и Торопец были отклонены. Было принято решение пока никаких наступательных действий не предпринимать, а «провести в соответствии с приказом «рокировку» войск на запад и юг».

16 апреля Ф. Гальдер в своем дневнике отмечает начало крупного наступления советских войск в полосе 40-го моторизованного корпуса группы армий «Центр». Также он сообщает о завершении разгрома 33-й советской армии и о том, что «на северном участке фронта у Волхова трудное положение». Но в последующие дни – относительное затишье.

22 апреля в дневнике начальника Генерального штаба сухопутных войск вермахта иметтся запись: «Передвижения войск перед фронтом Клейста продолжаются. Перед 6-й армией противник перебрасывает войска на юг. Бросается в глаза развертывание крупных сил у противника в районе Ельца».

Но затем следуют за каждый день ничего существенно не значащие записи.

##### * * *

Советское командование, продолжая начатые ранее наступательные операции, на Карельском фронте (командующий генерал-лейтенант В.А. Фролов) провело Кестеньгскую (24 апреля – 11 мая) и Мурманскую (25 апреля – 15 мая) наступательные операции.

Кестеньгская операция проводилась с целью разгромить противостоящие силы противника в районе Кестеньги, выйти на рубеж реки Софьянга и закрепиться на нем, тем самым усилить оборону Кировской железной дороги. Проведение операции было запланировано одновременно с Мурманской наступательной операцией и с наступлением 19-й армии на кандалакшском направлении. Это, по замыслу советского командования, должно было затруднить противнику маневр войсками с одного направления на другое. Проведение операции было возложено на войска 26-й армии (командующий генерал-майор Н.Н. Никишин). В составе этих войск насчитывалось 29,6 тысячи человек личного состава, 110 орудий, 382 миномета всех калибров, 847 пулеметов и 29 танков. Для поддержки с воздуха были выделены 55 самолетов.

Этим силам противостояла 6-я горная дивизия СС «Норд», сводная финская дивизия и ряд отдельных подразделений. Их численность советское командование оценивало в 13,4 тысячи человек, на вооружении которых состояло 48 орудий, 192 миномета, 320 пулеметов, 10 танков.

Таким образом, советская сторона имела более чем двойной перевес в живой силе, почти тройной в артиллерии и танках. Однако при этом имелся острый недостаток боеприпасов.

Наступление двух дивизий на направлении главного удара началось в 6 часов 24 апреля. Поскольку операция началась в условиях сильного снегопада, артиллерийская и авиационная поддержка войск была крайне слабой. Поэтому к исходу второго дня наступления советские войска вклинились в оборону противника на 6—7 километров. При этом противник, используя заранее подготовленные рубежи и узлы обороны, сумел на угрожаемое направление подтянуть резервные части с других участков фронта.

Наступление после перегруппировки продолжилось 3 мая. При этом наступавшие войска, несмотря на медленные темпы продвижения, смогли охватить основные силы кестеньгской группировки с флангов. Но противник, перебросив с ленинградского направления пехотную дивизию, а из-под Ухты до трех полков финнов, нанес удар и отрезал западнее Кестеньги лыжную бригаду и стрелковый полк, которым затем пришлось с большими потерями выходить из окружения.

Несмотря на эту неудачу, 10 мая советские войска продолжили наступление, но успеха не достигли. 11 мая они получили приказ Ставки Верховного главнокомандования о переходе к обороне на достигнутом рубеже.

Таким образом, линию фронта на северном фланге 26-й армии удалось отодвинуть всего на 4—5 километров. При этом потери противника советской стороной были оценены примерно в 5 тысяч солдат и офицеров только убитыми. Сами же советские войска потеряли 12,6 тысячи человек, из которых 3145 убитыми, 8906 ранеными и 598 пропавшими без вести. В то же время это наступление настолько истощило имевшуюся в данном районе группировку противника, что вынудило его отказаться от операций в Карелии, запланированных на лето 1942 года.

В качестве основных причин неудачи Кестеньгской операции военные специалисты считают крайне недостаточную ее подготовленность по времени (две недели) и плохое материальное обеспечение. Также негативно сказался недостаток в оснащенности войск инженерно-саперными подразделениями в условиях бездорожья и пересеченной местности. Кроме того, имели место шаблонные действия советских войск на тактическом уровне. В их числе – многочисленные атаки одних и тех же позиций с одного и того же рубежа, также неумение организовать обходы и просачивание в глубь вражеской обороны. Негативно сказывалось и то, что артиллерия 26-й армии не имела опыта борьбы с вражескими позициями в лесной местности, ведя огонь по площадям, что значительно снижало его эффективность и по существу бесцельно разбрасывала остродефицитные снаряды. Не увенчалась успехом и попытка советского командования использовать имевшиеся танки – почти все они увязли в болоте перед вражескими укреплениями, став хорошей целью для вражеской артиллерии.

Мурманская операция. На Мурманском направлении действовала со стороны противника армия «Лапландия», перед которой была поставлена задача в ходе летней кампании провести операцию с целью захвата Мурманска. Данная операция носила кодовое наименование «Ловля лосося».

Советское командование, узнав о планах противника, решило нанести упреждающий удар. 27 марта Ставка ВГК приказала командующему Карельским фронтом генерал-лейтенанту В.А. Фролову подготовить и не позднее 15 апреля начать наступательную операцию на Мурманском направлении «с целью усиления обороны порта Мурманск и Кировской железной дороги». Для этого ставилась задача разгрома основной группировки противника в районе губы Большая Западная Лица.

Но командующий фронтом усложнил эту задачу. По его замыслу командования фронтом, войска 14-й армии во взаимодействии с морским десантом должны были одновременными ударами с фронта и тыла окружить и уничтожить западнолицкую группировку противника и, развивая успех, разгромить ее и к исходу 10 суток операции выйти на границу с Финляндией.

Выполнение этой задачи возлагалось на 14-ю армию (командующий генерал-майор В.И. Щербаков), которая обороняла Мурманск. При этом нужно отметить, что необходимого превосходства в силах создано не было. Более того, противник имел численное превосходство и опирался на хорошо подготовленную оборону. На всех господствующих высотах были созданы мощные опорные пункты-крепости из камня и железобетона, являющиеся составными частями единой системы обороны. Для снабжения войск были построены многочисленные автомобильные дороги, а на сложных участках – и канатные.

28 апреля после трехчасовой артиллерийской подготовки войска 14-й армии перешли в наступление. В этот же день в губе Большая Западная Лица кораблями Северного флота (командующий вице-адмирал А.Г. Головко) был высажен морской десант – 12-я бригада морской пехоты, более 6200 человек).

В первый день операции войска 14-й армии, несмотря на большие потери, смогли вклиниться в оборону противника всего на 6 километров. За это время десантники заняли плацдарм глубиной до 5 километров и по фронту до 7 километров.

В последующие дни ударная группировка 14-й армии практически не продвинулась вперед. Выявилась неспособность артиллерии и авиации разрушить капитальные укрепления врага. Движение на узких дорогах сразу оказалось затруднено, а зачастую парализовано. Немецкая авиация, хотя и не имела численного превосходства, действовала очень активно и обеспечила надежное прикрытие своих войск, а также максимально затруднила снабжение и атаки советских войск. За это время продвижение десантников составило до 11 километров, но они также не смогли выполнить основную задачу и перерезать основную магистраль снабжения противника – автодорогу Мишуково – Титовка.

Для продолжения наступления было решено усилить ударную группировку 14-й армии еще одной – 152-й стрелковой дивизией. Однако 3 мая начался сильный дождь, который вскоре перешел в пургу, бушевавшую трое суток. Погодное бедствие застало не экипированную для действий на Севере 152-ю стрелковую дивизию на марше к линии фронта по дороге в тундре, где не было каких-либо укрытий и топлива для обогрева. В результате 484 бойца замерзли насмерть и еще 1683 человека получили сильные обморожения.

Похожая ситуация сложилась и на плацдарме, где действовали подразделения морской пехоты. Личный состав не был обеспечен теплой одеждой, отсутствовали палатки и печки для обогрева. В результате советское наступление на Мурманском направлении оказалось полностью парализованным, и все попытки возобновить его после улучшения погоды также не привели к успеху.

10 мая 1942 года командующий Карельским фронтом был вынужден доложить И.В. Сталину о неудаче наступления, с согласия последнего 11 мая его войска перешли к обороне. Десант был снят и вывезен кораблями Северного флота 13 мая. Потери советских войск в Мурманской операции (без учета потерь десанта) составили почти 7,5 тысячи человек, в том числе почти 2 тысячи убитыми и замерзшими, более 5 тысяч ранеными и 165 пропавших без вести. По немецким данным, их 19-й горнострелковый корпус за это время потеря 3,2 тысячи человек. В качестве «оправдания» было заявлено о том, что удалось добиться выполнения одной из главных задач операции – осуществить срыв немецкого наступления на Мурманск летом 1942 года.

Позже при разборе Мурманской операции было определено, что при ее подготовке советское командование допустило ряд серьезных ошибок. В их числе: недооценка силы обороны противника, малая обеспеченность наступающих войск артиллерией и инженерными средствами, отсутствие надлежащего взаимодействия с авиацией и другими родами войск, шаблонность действий на тактическом уровне. Кроме того, самым отрицательным образом сказалась плохая обеспеченности личного состава теплой одеждой в условиях заполярной зимы.

Кроме названных выше, в апреле 1942 года Брянский фронт завершил Болховскую операцию (20 апреля), Калининский и Западный фронты – Ржевско-Вяземскую операцию (20 апреля), а Ленинградский и Волховский фронты – Любаньскую операцию (30 апреля). Северо-Западный фронт продолжал Демянскую операцию, а Крымский фронт – Керченско-Феодосийскую операцию. В Крыму продолжалась героическая оборона Севастополя.

В завершение этого рассказа нужно отметить, что ни командующий Карельским фронтов В.А. Фролов, ни командующий 14-й армией В.И. Щербаков никакой ответственности за бесцельно замороженных солдат не понесли. Оба они продолжали воевать, занимая высокие должности, и умерли своей смертью в начале 80-х годов.

### Майские планы

Неудача под Москвой на лишила немецкое руководство надежд на скоре победоносное завершение войны на Востоке. Тем более, что к середине апреля 1942 года общее наступление советских войск окончательно выдохлось. С таким трудом созданные еще осенью и в начале зимы резервы РККА были распылены и израсходованы. Положение СССР оставалось крайне сложным и опасным: была оккупирована значительная часть страны, войска вермахта находились всего в 150 км от Москвы. Красная армия понесла колоссальные потери в людях, оружии и военной технике. С начала войны и до конца апреля 1942 года общие потери СССР составили 6,8 миллиона человек, из них более 4 миллионов человек безвозвратные[13]. В связи с этим возникла серьезная проблема восполнения потерь на фронте и нехватка квалифицированных рабочих кадров в тылу.

Правда, и вермахту к тому времени пришлось заплатить дорогую цену. Ф. Гальдер в своем «Военном дневнике» отмечает, что с 22 июня 1941 года по 20 апреля 1942 года «общие потери сухопутных войск на Восточном фронте (не считая больных) составили 1 148 954 человека, или 35 % средней численности всей армии на Востоке (3,2 млн человек)». Кроме того, по состоянию на 20 марта немецкие войска там потеряли 3319 танков и 173 штурмовых орудия при том, что в качестве пополнения поступило 732 танка и 17 штурмовых орудий[14].

Поэтому перед фашистским руководством стояла задача восстановить боеспособность своих войск по крайней мере на одном стратегическом направлении, в частности, в полосе группы армий «Юг». Для этого нужно было восстановить боеспособность 65 дивизий, причем в первую очередь обновить 12 танковых и 10 моторизованных соединений, а также соединения и части РГК. Ради этого были частично изъяты танковые части из групп армий «Север» и «Центр» и проведен ряд организационно-штатных мероприятий. В частности, предназначенные для наступления полки танковых дивизий были переведены с двухбатальонной на трехбатальонную организацию, а моторизованные дивизии получили один танковый батальон. В среднем в танковой дивизии насчитывалось свыше 126 танков, а в моторизованной – более 50 танков.

Модернизировались и сами танки. С апреля 1942 года на танки Т-Ш и T-IV начали устанавливать соответственно 50-мм и 75-мм длинноствольные пушки, что увеличило бронепробиваемость. За счет крепления дополнительных бронелистов и использования навесных экранов была усилена броневая защита танков. В результате этого танковые дивизии вермахта весной 1942 года оказались примерно равноценными танковым дивизиям организации 1941 года, а моторизованные дивизии этого времени по своей боевой мощи даже превосходили моторизованные дивизии начала войны[15].

Таким образом, в результате предпринятых экстренных мер немецкому руководству удалось усилить группу армий «Юг» с 20 дивизий до 68. Все они, кроме трех пехотных, были либо полностью, либо частично укомплектованы, но при этом некомплект в офицерском и унтер-офицерском составе оставался значительным.

Трудности по восстановлению боеспособности сухопутных сил вермахта, а также планировавшееся наступление заставили Берлин «нажать» на своих союзников в расчете увеличения их вклада в войну на Восточном фронте. В результате этого венгерский подвижный корпус (две моторизованные и кавалерийская бригады) был развернут во 2-ю армию (девять легких дивизий по шесть батальонов в каждой и танковая дивизия, оснащенная немецкой военной техникой). Кроме того, Венгрия дополнительно выставила три охранные дивизии для использования их в оперативном тылу фашистских войск для борьбы с партизанами. Италия на базе своего подвижного корпуса (три дивизии) создала 8-ю армию (три корпуса – в общей сложности 5 пехотных, 3 горные, мотопехотная и охранная дивизии, 2 пехотные и кавалерийская бригады). Румыния, располагая на Восточном фронте 12 пехотными, 3 горными дивизиями, 4 кавалерийскими, танковой и 2 крепостными бригадами, к летнему наступлению планировала иметь в составе своих 3-й и 4-й армий 7 корпусов (15 пехотных, 4 горных, 6 кавалерийских, танковая и охранная дивизии). Словакия решила преобразовать две очень слабые пехотные дивизии и моторизованную бригаду в мотопехотную и охранную дивизии.

Одновременно с восстановлением боеспособности своих сил и развертыванием дополнительных формирований союзных войск немецкое командование осуществляло планирование будущих операций. В основе этого плана, как заявил Гитлер в беседе с японским послом Осимой 3 января 1942 года, был замысел развивать наступление на южном участке фронта в направлении Кавказа с тем, чтобы «выйти к нефтяным районам, к Ирану и Ираку»[16].

Правда, далеко не все крупные военачальники вермахта поддерживали такие планы. Причиной этого стало то, что разведывательный отдел Генерального штаба сухопутных сил вермахта, внимательно проанализировав состояние противника, пришел к выводу, что «оперативная цель летней кампании хотя и будет в основном достигнута, но не приведет… к полному уничтожению противника перед группой армий «Юг». На этом основании один из признанных авторитетов в вермахте фельдмаршал Рундштедт попытался было объяснить Гитлеру, насколько опасно продвижение более чем на 600 км к востоку от Днепра при открытом левом фланге. Но Гитлер и его ближайшие генералы не вняли этим доводам. По словам Рундштедта, выслушав его разъяснения, Гитлер только громко рассмеялся. Он сказал, что у русского командования в настоящее время просто нет сил для нанесения мощного флангового удара[17].

28 марта 1942 года в Ставке Гитлера на специальном совещании обсуждался план летнего наступления. Результаты этого совещания были затем оформлены в «основополагающей директиве» ОКВ № 41, подписанной Гитлером 5 апреля. Главная цель, поставленная перед вермахтом на лето, заключалась в том, чтобы, «сохраняя положение на центральном участке», то есть на московском направлении, на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ с целью захвата имевшихся там нефтеносных районов Кавказа и перехода через его хребет[18].

На основе директивы № 41 к 11 апреля Генеральный штаб сухопутных войск вермахта разработал планы проведения ряда последовательных операций на южном крыле Восточного фронта. Первая операция (условное наименование «Блау» – «Синяя») должна была проводиться на воронежском направлении силами группы армий «Вейхс». При этом 2-я и 4-я танковые армии этой группы должны были нанести удар из района северо-восточнее Курска на Воронеж, а 6-я армия – из района Волчанска на Острогожск. Вторую операцию (условное наименование «Клаузевиц») планировалось осуществить также силами группы армий «Вейхс» и 1-й танковой армии. При этом, по замыслу германского командования, 2-я и 4-я танковая армии группы «Вейхс» должны были по достижении Воронежа повернуть на юг и нанести удар на Кантемировку. Одновременно навстречу ей, из района Славянска, должна была наступать 1-я танковая армия с целью окружения войск Юго-Западного фронта.

После проведения операций «Блау» и «Клаузевиц» предполагалось разделить группу армий «Юг» на две самостоятельные группы «А» и «Б», которые должны были развивать наступление на Сталинград и Северный Кавказ. Наступление планировалось начать в середине июня 1942 года.

По своему характеру операции германского командования, спланированные на лето 1942 года, мало чем отличались от операций лета 1941 года. В их основе лежали «клещи» с использованием на их острие танковых армий, которые должны были осуществить быстрый охват группировок советских войск с последующим развитием успеха на избранных направлениях. Ликвидация окруженных группировок возлагалась на пехотные соединения.

С целью скрыть направление главного удара в летней кампании и создать ложное впечатление о подготовке крупного наступления на московском направлении, по распоряжению командования вермахта штаб группы армий «Центр» разработал дезинформационную операцию под кодовым названием «Кремль». Цель ее была сформулирована в приказе о наступлении на Москву, подписанном 29 мая командующим группой армий «Центр» фельдмаршалом Клюге и начальником штаба генералом Велером. Но при этом совершенно секретный приказ был составлен в 22 экземплярах, в то время как приказы по другим операциям составлялись в 10, максимум в 16 экземплярах. Часть этих документов различными способами специально подбрасывали советскому командованию. Кроме того, для большей убедительности дезинформации, в полосе группы армий «Центр» постоянно проводилась аэрофотосъемка московских оборонительных позиций, окраин города, районов Владимира, Иванова, Тамбова, Горького, Рыбинска и др. Осуществлялась радиодезинформация, усилилась переброска агентов через линию фронта на Западном направлении. Немецкими штабами были размножены планы столицы и крупных городов в полосе «предстоящего» наступления и разосланы во все штабы, вплоть до полков.

Специалисты знают, что в любом, даже очень хорошо спланированном, деле всегда может проявиться непредвиденное обстоятельство. Так, в записях фельдмаршала Кейтеля, сделанных им в 1946 году в Нюрнберге незадолго до казни, имеются такие сведения: «Первым и необъяснимым тогда событием явилась публикация копии плана наступления в прессе западных противников. Во всяком случае одна из фраз «основополагающей директивы» фюрера была воспроизведена настолько точно, что никаких сомнений в предательстве быть не могло. Недоверие фюрера к тем штабам, которым была поручена предварительная разработка плана, получило новую пищу… Как выяснилось уже зимой 1942 г., предателем оказался мобилизованный из запаса офицер штаба оперативного руководства главного командования военно-воздушных сил, служивший там в разведывательном отделе…»[19] Теперь можно уже сказать, что речь шла об обер-лейтенанте Харро Шульце-Бойзене, служившем в главном штабе германских ВВС и с 1936 года работавшем на советскую разведку под псевдонимом «Старшина». К сожалению, судьба советского агента в Берлине была трагической. В 1942 году отдел дешифрования ОКХ перехватил радиограмму из Москвы, где называлось имя Шульце-Бойзена. 31 августа гестапо арестовало лейтенанта, а 19 декабря военный суд Рейха приговорил его к смертной казни[20].

Были и другие источники информации, анализ которых свидетельствовал в пользу того, что в 1942 году главный удар немецкое командование нанесет именно на юге. Так, в докладе Главного разведывательного управления от 18 марта утверждалось, что «центр тяжести весеннего наступления будет перенесен на южный сектор фронта с вспомогательным ударом на севере при одновременной демонстрации на Центральном фронте против Москвы… Для весеннего наступления Германия вместе с союзниками выставит до 65 новых дивизий… Наиболее вероятный срок наступления – середина апреля или начало мая». Через пять дней после этого органы госбезопасности сообщали в ГКО: «Главный удар будет нанесен на южном участке с задачей прорваться через Ростов к Сталинграду и на Северный Кавказ, а оттуда по направлению к Каспийскому морю. Этим немцы надеются достигнуть источников кавказской нефти»[21].

Такие прогнозы разделяли и союзники СССР по антигитлеровской коалиции. Так, 26 марта Главное разведывательное управление доложило генералу А.М. Василевскому спецсообщение, в котором излагалась оценка англичанами перспектив развертывания войны весной – летом 1942 года. По мнению военного командования и Министерства иностранных дел Великобритании, Германия могла провести крупные операции только на южном крыле советско-германского фронта, нанося там главный удар с целью захвата кавказской нефти[22].

##### * * *

Безусловно, советское руководство владело информацией о планах противника, которая постоянно поступала ему из различных источников. Также И.В. Сталин и его ближайшее окружение хорошо знали о результатах операций, проведенных советскими войсками с начала 1942 года, и о состоянии войск на то время. Все это должно было учитываться при разработке новых стратегических планов, что по какой-то причине сделано не было. Позже А.М. Василевский писал: «Верховный главнокомандующий И.В. Сталин, не считая возможным развернуть в начале лета крупные наступательные операции, был также за активную стратегическую оборону. Но наряду с ней он полагал целесообразным провести частные наступательные операции в Крыму, в районе Харькова, на льговско-курском и смоленском направлениях, а также в районах Ленинграда и Демянска. Начальник Генерального штаба Б.М. Шапошников стоял на том, чтобы не переходить к широким контрнаступательным действиям до лета».

Г.К. Жуков по этому поводу вспоминал: «Сталин, не дав закончить полностью доклад Шапошникову, сказал: «Мы не должны ждать, пока немцы нанесут удар первыми, надо нанести ряд ударов на широком фронте, измотать противника и сорвать его наступательные планы… Жуков предлагает развернуть наступательную операцию в районе Вязьма – Ржев – Ярцево, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера». Слово взял С.К. Тимошенко… Доложив обстановку на юго-западном направлении, Тимошенко сказал: «Я и Военный совет юго-западного направления считаем, что мы сейчас в состоянии и должны нанести немцам на юге упреждающий удар и расстроить их наступательные планы, так сказать, захватить инициативу в свои руки. Если мы не нанесем упреждающего удара, то наверняка повторится печальный опыт начала войны»…

Когда мы вышли из кабинета Сталина в приемную, Б.М. Шапошников мне сказал: «Вы напрасно, батенька мой, спорили. Вопросы упреждающего удара наших войск на юге, по существу, были Верховным уже решены с Тимошенко и Хрущевым».

А.М. Василевской вспоминал: «К середине марта Генеральный штаб завершил все обоснования и расчеты по плану операции на весну и начало лета 1942 года. Главная идея плана: активная стратегическая оборона, накопление резервов, а затем переход в решительное наступление. В моем присутствии Б.М. Шапошников доложил план Верховному Главнокомандующему, затем работа над планом продолжалась. Ставка вновь обстоятельно занималась им в связи с предложением командования Юго-Западного направления провести в мае большую наступательную операцию силами Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов. В результате И.В. Сталин согласился с предложением и выводами начальника Генерального штаба. В то же время было принято решение: одновременно с переходом к стратегической обороне предусмотреть проведение на ряде направлений частных наступательных операций, что по мнению Верховного главнокомандующего, должно было закрепить успехи зимней кампании, улучшить оперативное положение наших войск, удержать стратегическую инициативу и сорвать мероприятия гитлеровцев по подготовке нового наступления летом 1942 года. Предполагалось, что все это в целом создаст благоприятные условия для развертывания летом еще более значительных наступательных операций Красной армии на всем фронте от Балтики до Черного моря.

Обоснованные данные нашей разведки о подготовке главного удара врага на юге не были учтены. На Юго-Западное направление было выделено меньше сил, чем на Западное. Стратегические резервы соответственно сосредоточивались в основном возле Тулы, Воронежа, Сталинграда и Саратова. Критически оценивая теперь принятый тогда план действий на лето 1942 года, вынужден сказать, что самым уязвимым оказалось в нем решение одновременно обороняться и наступать.

Мы тщательно следили за планами германского командования. Соотношение сил на советско-германском фронте к маю было следующее: Красная армия имела 5,1 млн человек (без войск ПВО страны и Военно-Морского флота), почти 3,9 тыс. танков, 44,9 тыс. орудий и минометов и около 2,2 тыс. боевых самолетов. Немецко-фашистская армия имела – 6,2 млн человек, 3229 танков и штурмовых орудий, до 57 тыс. орудий и минометов и 3395 боевых самолетов. Таким образом, к началу летней кампании превосходство в людях было на стороне врага, в танках – у нас[23].

Трудности, связанные с развитием фронтовых наступательных операций конца 1941 – первых месяцев 1942 года, заставили генштабистов задуматься о многом. В частности, о необходимости создания более крупных танковых соединений как средства развития тактического успеха в оперативный. Результатом этого стало формирование танковых корпусов, соответствующая директива НКО была подписана 31 марта 1942 года.

Как и следовало ожидать, 1-й танковый корпус начал формироваться в Москве и Липецке на основе 1-й гвардейской танковой бригады М.Е. Катукова, который и был назначен командиром этого корпуса. В его подчинение были переданы 89-я бригада тяжелых танков ВК, 49-я танковая бригада и 1-я мотострелковая бригада. В результате этого в данном соединении удалось сконцентрировать 181 танк (24 КВ, 88 Т-34 и 69 легких танков). Формирование 2-го танкового корпуса велось в городе Горьком (командир генерал-майор А.И. Лизюков). В его состав вошли 169-я тяжелая, 26-я и 99-я и танковые, 58-я мотострелковая бригады. Корпус насчитывал порядка 170 танков. Затем началось формирование и других танковых корпусов.

Основным средством подавления вражеской обороны при прорыве ее главной полосы оставалась артиллерия. Однако операции начала 1942 года выявили серьезные недостатки в ее боевом применении при ведении наступления объединениями и соединениями. Во-первых, имевшаяся артиллерия не группировалась в масштабе дивизий, а примерно равномерно распределялась между полками первого эшелона. В результате этого ее общие плотности, по опыту наступления 10-й армии Западного фронта, не превышали 9 орудий и минометов на 1 километр фронта, а на участках прорыва – 30—40 орудий и минометов на 1 километр фронта.

Ставка Верховного главнокомандования вскрыла недостатки и ошибки, допущенные в первых наступательных операциях, и дала войскам ряд указаний по организации и ведению наступления. Одним из основных требований было решительное сосредоточение сил и средств на участке предполагаемого прорыва. Особенно это относилось к артиллерии. Однако из-за отсутствия нужного количества артиллерийских частей данное требование выполнялось только частично.

Имели место недостатки с планированием огневого поражения противника. Перед началом наступления, как правило, проводился всего один 10-минутный огневой налет (артиллерийская подготовка атаки), который велся по плохо разведанным целям. Плановая артиллерийская поддержка атаки, а тем более артиллерийское сопровождение наступления войск в глубине не планировались и не проводились. Считалось, что там вражеские цели будут поражаться по требованию командиров атакующих подразделений и частей.

Правда, при наступлении 20-й армии Западного фронта в Ржевско-Вяземской наступательной операции впервые плотности артиллерии в результате маневра артиллерией РВГК из соседних 1-й ударной и 16-й армии были увеличены до 60 орудий, минометов и боевых машин реактивной артиллерии на 1 километр участка прорыва. Кроме того, в этой армии впервые огневое поражение противника было спланировано и проведено по трем периодам.

С начала 1942 года, в связи с отсутствием подвижного состава, возникли проблемы с формированием полков гвардейских минометов, которые пришлось расформировывать и направлять их в войска подивизионно. К концу января 1942 года на фронтах из четырнадцати существовавших полков осталось всего пять. Но после появления автомашин, поставляемых по ленд-лизу, вновь возобновилось формирование полков гвардейских минометов.

Остро стояла задача прикрытия наземных войск от ударов с воздуха. С этой целью ряд авиационных военачальников в начале 1942 года выдвинули идею создания крупных авиационных объединений. Она была согласована с Генеральным штабом, и 3 апреля 1942 года командующий ВВС РККА генерал-полковник авиации П.Ф. Жигарев предоставил Верховному главнокомандующему И.В. Сталину доклад «О реорганизации ВВС Красной армии». Он предложил управление всей авиацией страны сосредоточить в руках командующего ВВС РККА, который будет получать задачи от Ставки ВГК в соответствии с ее замыслами на операции. При этом он предлагал сформировать пять действующих авиационных армий, которые будут главкому ВВС подчиняться. Каждая из армий должна поддерживать войска нескольких фронтов, а во фронтах оставить лишь разведывательную, корректировочную и связную авиацию, которой будут руководить авиационные отделы штабов фронтов и армий.

Данное предложение было поддержано. В результате 5 мая 1942 года все авиационные части и соединения, ранее действовавшие в составе армий и фронтов, были сведены в одно оперативное объединение – 1-я воздушную армию Западного фронта (командующий – генерал-лейтенант авиации Т.Ф. Куцевалов). Первоначально в состав этой армии вошли две истребительно-авиационные и две смешанные авиационные дивизии и другие части. Но уже 23 мая число дивизий было увеличено до 13.

12 мая на базе ВВС Брянского фронта второго формирования была сформирована 2-я воздушная армия (командующий генерал-майор авиации С.А. Красовский). Организационно она состояла из трех истребительных авиационных, одной смешанной авиационной и одной ближнебомбардировочной авиационной и трех штурмовых авиационных дивизий. Однако в строю этих соединений насчитывалось всего 374 самолета. 16 мая на базе авиационных частей Калининского фронта была сформирована 3-я воздушная армия (командующий – генерал-майор авиации М.М. Громов). В состав армии были включены три истребительные, две штурмовые и одна бомбардировочная авиационная дивизии. 22 мая на базе авиационных частей Южного фронта была сформирована 4-я воздушная армия (командующий – генерал-майор авиации К.А. Вершинин).

Правда, 2, 3 и 4-я воздушные армии в полной мере приступили к выполнению боевых задач только с началом июня 1942 года.

Таким образом, к маю 1942 года противник, располагая на советско-германском фронте достаточно сильной группировкой войск и опытом проведения крупных наступательных операций, планировал нанести главный удар на юге. Советское командование, не имевшее достаточных для наступления сил и положительного опыта проведения крупных наступательных операций, также планировало наступательные действия на различных участках советско-германского фронта, и, прежде всего, на его северном и южном крыле.

### Харьков. Удар под брюшину

Весной 1942 года Генеральный штаб РККА, оценивая вероятный характер действий противника, сделал вывод о том, что наибольшего эффекта немцы могут добиться при нанесении удара на участке Брянск, Курск в направлении на Ряжск и последующими действиями на Владимир, при одновременном продвижении в сторону Пензы. Делая такой вывод, «мозг армии» учитывал большую оперативную емкость этого направления, отсутствие там крупных лесных массивов и водных преград, наличие развитой дорожной сети, а также то, что в случае успеха на этом направлении немцы могли рассечь фронт на две части, охватить Москву с юга и юго-востока и отрезать ее от основных железнодорожных коммуникаций.

Для того чтобы не допустить этого, нужно было сковать противника на данном участке советско-германского фронта активными действиями РККА. И тут с идеей проведения крупной наступательной операции на харьковском направлении выступило командование Юго-Западного фронта (командующий С.К. Тимошенко, член Военного совета Н.С. Хрущев).

К тому времени в высшем эшелоне руководства РККА произошли серьезные изменения. Вечно болеющий Б.М. Шапошников был освобожден от должности начальника Генерального штаба, на которую в конце апреля 1942 года был назначен А.М. Василевский, которому было присвоено звание генерал-полковника. Правда, в это время и по 8 мая Александр Михайлович по заданию Ставки ВГК находился в войсках Северо-Западного фронта и о событиях на юге знал только частично.

Б.М. Шапошников, временно продолжая выполнять обязанности начальника Генерального штаба, пытался указать И.В. Сталину на трудности организации Харьковской наступательной операции. Но, по воспоминания Г.К. Жукова, Верховный, не дав ему закончить, сказал: «Не сидеть же нам в обороне сложа руки и ждать, пока немцы нанесут удар первыми! Нам самим надо нанести ряд упреждающих ударов на широком фронте и прощупать готовность противника. Жуков предлагает развернуть наступление на западном направлении, а на остальных фронтах обороняться. Я думаю, что это полумера… Ворошилов присоединился к его мнению. Остальные молчали и, когда Сталин вновь заговорил о целесообразности ряда ударов, только одобрительно кивали»[24].

Таким образом, недооценка Ставкой и Генеральным штабом противника в полосе Юго-Западного фронта привела к началу наступления советских войск с целью освобождения Харькова и создания необходимых условий для последующего наступления в Донбассе.

Однако трудности, связанные с развитием предыдущих фронтовых наступательных операций, заставила генштабистов задуматься о многом. В частности, о необходимости создания более крупных танковых соединений как средства развития тактического успеха в оперативный. Результатом этого стало формирование танковых корпусов. Соответствующая директива НКО об этом была подписана 31 марта 1942 года.

Для проведения задуманной наступательной операции в составе Юго-Западного фронта в апреле началось формирование 21-го и 23-го танковых корпусов. В частности, в состав 21-го танкового корпуса (командир генерал-майор Г.И. Кузьмин) вошли 64, 198, 199-я танковые и 4-я мотострелковые бригады. По состоянию на 14 мая 1942 года в составе корпуса насчитывалось 134 танка (КВ – 19, Т-34 – 37, Т-60 – 48, Mk II – 10, Mk III – 20). Примерно такое же количество танков было и в 23-м танковом корпусе (командир Герой Советского Союза генерал-майор Е.Г. Пушкин). Всего же на харьковском направлении в распоряжении советского командования имелось 925 танков[25].

Согласно замыслу операции предусматривалось нанесение двух ударов по сходящимся направлениям: одного – из района южнее Волчанска, а другого – с барвенковского плацдарма в общем направлении на Харьков. Эти удары для противника должны были быть неожиданными, но на практике достичь этого не удалось. Незадолго до начала операции на аэродроме города Мценска, находившегося в руках противника, приземлился заблудившийся самолет командующего 48-й армией Брянского фронта генерала А.Г. Самохина, который возвращался с приема у Сталина. При генерале была обнаружена полевая сумка с секретными директивами, которые давали полную картину предстоящего наступления войск Юго-Западного фронта[26].

Командование вермахта на такой «подарок судьбы» отреагировало подобающим образом. Немедленно был разработан план операции, который предусматривал встречными ударами 6-й армии генерала Паулюса из района Балаклеи и армейской группы генерала Клейста (1-я танковая и 17-я полевая армии) из района Славянска и Краматорска (15 км южнее Славянска) в общем направлении на Изюм окружить и уничтожить советские войска, находившиеся в Барвенковском выступе. В последующем планировалось захватить плацдарм в районе Изюма, который должен были стать исходным районом для развития наступления в направлениях Кавказа и Волги.

Для проведения этой операции соединения группы армий «Юг» спешно пополнялись личным составом и военной техникой. В результате этого в полосе Юго-Западного фронта немцам удалось достичь превосходства в людях и авиации примерно в 1,5 раза. Но в танках (в то время в составе 1-й танковой армии насчитывалось менее 800 танков) советские войска имели незначительное превосходство.

12 мая, как и планировалось, войска Юго-Западного фронта нанесли два удара по сходящимся направлениям. Вначале наступление развивалось успешно, и в результате пятидневных ожесточенных боев соединения продвинулись на 25—50 километров.

Нужно сказать, что немцы не ожидали такого напора, и в первое время командующий группой армий «Юг» даже готов был уже отказаться от осуществления плана окружения советских войск. Однако против этого выступил Ф. Гальдер, которому при поддержке Йодля удалось уговорить Гитлера не отменять намеченную операцию. Правда, в ее замысел были внесены определенные изменения – вместо двустороннего охвата советских войск в барвенковском выступе было решено нанести один мощный удар с юга соединениями армейской группы генерала Э. фон Клейста.

Но что же в это время делало командование Юго-Западного фронта? Тактическая зона обороны противника была прорвана, и настало время для использования танковых корпусов для развития успеха. Но С.К. Тимошенко почему-то медлил. Опасаясь контрудара противника, он приказал к рассвету 13 мая развернуть 22-й танковый корпус для прикрытия левого фланга 38-й армии.

13 мая войска ударной группы 28-й армии вышли на восточные подступы к Харькову. В этот день командованием 38-й армии было установлено наличие на ее фланге крупной группировки противника (370 танков). Вражеского удара в тот день не последовало, а темпы наступления советских войск стали существенно замедляться. Тем не менее в результате пятидневных ожесточенных боев общевойсковые армии продвинулись на 25—50 км.

Только 17 мая командиры 21-го и 23-го танковых корпусов получили приказ нанести удар на Харьков с юга, и приступили к выполнению этой задачи. Спустя три часа подвижная группа фронта, прорвав очередной оборонительный рубеж противника, продвинулась в указанном направлении на 10—12 километров и вышла к железной дороге Харьков – Красноград.

Но именно 17 мая войска 1-й танковой армии Клейста, реализуя ранее принятый план, нанесли мощные удары севернее Славянска и южнее Барвенково по пяти стрелковым и двум кавалерийским дивизиям 9-й армии, растянутым на 90-километровом фронте. Для командования Южного фронта это стало полной неожиданностью. Уже в первый день наступления немцы прорвали слабую в инженерном отношении оборону 9-й армии и массированными ударами авиации нарушили связь с войсками. Под натиском превосходивших сил соединения 9-й армии начали отходить на север и северо-восток. За двое суток немцы продвинулись на 50 км и вышли во фланг Юго-Западному фронту, создав непосредственную угрозу тылам его ударной группировки. Советское командование пыталось контратаковать противника, но все его указания повисали в воздухе из-за отсутствия связи со штабами 9-й армии и кавалерийских корпусов. Во второй половине дня Тимошенко отдал приказ всем соединениям 6-й армии и армейской группе перейти к обороне на достигнутых рубежах.

Переход к поспешной обороне советских войск после неудачного наступления ставил их в исключительно невыгодное положение. К этому времени глубина их продвижения составила 60 км, а общий фронт обороны (с учетом флангов) – 145 км. Плотность сил и средств в такой обороне была чрезвычайно низкой.

21 мая, сосредоточив две танковые, моторизованную и две пехотные дивизии в районе Петровская, Красный Лиман, Новониколаевка, Клейст нанес удар в северном направлении. Одновременно была начата переброска из Харькова еще двух танковых дивизий для наступления навстречу группе Клейста.

Выстраивалась операция на окружение в форме «клещи». 23 мая немцы, перерезав коммуникации барвенковской группировки советских войск, соединились в районе Глазуновки (17 км юго-западнее Балаклеи). На следующий день группировка советских войск была расчленена и дезорганизована, и начался ее разгром. По советским источникам, Юго-Западный и Южный фронты потеряли 277 190 человек, из них 170 958 безвозвратно и 106 232 ранеными. Погибли там и известные военачальники – генералы Ф.Я. Костенко, Л.В. Бобкин, A.M. Городнянский, К.П. Подлас. Некоторые из них предпочли покончить с собой, чтобы не оказаться в плену. Пробиться к своим удалось немногим. Всего из окружения вышло около 27 тысяч человек[27].

Генерал Клейст после поездки по району только что стихших боев писал, что на поле боя везде, насколько хватало глаз, землю покрывали трупы людей и лошадей, и так плотно, что трудно было найти место для проезда легкового автомобиля.

Н.С. Хрущев главную вину за поражение под Харьковом возложил на начальника Генерального штаба А.М. Василевского. В своих мемуарах он писал: «С Василевским у меня произошел, однако, случай в 1942 г., который не может изгладиться из моей памяти. Это было в связи с операцией, которую мы проводили в начале 1942 г. под Харьковом, у Барвенково. Я дальше отдельно буду говорить об этой операции и там, безусловно, не смогу обойти своего разговора с Василевским. Он произвел на меня тогда очень тяжелое впечатление. Я считал, что катастрофы, которая разыгралась под Барвенково, можно было бы избежать, если бы Василевский занял позицию, какую ему надлежало занять. Он мог занять другую позицию. Но не занял ее и тем самым, считаю, приложил руку к гибели тысяч бойцов Красной армии в Харьковской операции».

Но сам А.М. Василевский пишет совсем другое: «Получив первые сообщения о тревожных событиях… 17 мая… Поняв, что обстановка там критическая, я тут же доложил об этом И.В. Сталину. Мотивируя тем, что вблизи не имеется резервов Ставки, которыми можно было бы немедленно помочь Южному фронту, я внес предложение прекратить наступление Юго-Западного фронта с тем, чтобы часть сил из его ударной группировки бросить на пресечение вражеской угрозы со стороны Краматорска. Верховный главнокомандующий решил переговорить сначала с главкомом Юго-Западного направления маршалом Тимошенко. Точное содержание телефонных переговоров И.В. Сталина и С.К. Тимошенко мне неизвестно. Только через некоторое время меня вызвали в Ставку, где я снова доложил свои опасения за Южный фронт и повторил предложение прекратить наступление. В ответ мне было заявлено, что мер, принимаемых командованием направления, вполне достаточно, чтобы отразить удар врага против Южного фронта, а потому Юго-Западный фронт будет продолжать наступление.

С утра 18 мая обстановка для наших войск на Барвенковском выступе продолжала резко ухудшаться, о чем я прежде всего доложил Верховному. Часов в 18 или 19 того же дня мне позвонил член военного совета Юго-Западного направления Н.С. Хрущев. Он кратко проинформировал меня об обстановке на Барвенковском выступе, сообщил, что И.В. Сталин отклонил их предложения о немедленном прекращении наступления, и попросил меня еще раз доложить Верховному об этой их просьбе. Я ответил, что уже не однажды пытался убедить Верховного в этом и что, ссылаясь как раз на противоположные донесения военного совета Юго-Западного направления, Сталин отклонил мои предложения. Поэтому я порекомендовал Н.С. Хрущеву, как члену Политбюро ЦК, обратиться непосредственно к Верховному. Вскоре Хрущев сообщил мне, что разговор с Верховным через Г.М. Маленкова состоялся, что тот подтвердил распоряжение о продолжении наступления»[28].

Таким образом, вопрос с определением реальных виновников трагедии, случившейся в мае 1942 года под Харьковом, оказался весьма запутанным. В результате Ставка ВГК назначила им начальника штаба Юго-Западного фронта генерала И.Х. Баграмяна. В письме И.В. Сталина к С.К. Тимошенко было, в частности, указано: «Мы здесь, в Москве, члены Комитета Обороны и люди из Генштаба, решили снять с поста начальника штаба Юго-Западного фронта тов. Баграмяна. Тов. Баграмян не удовлетворяет Ставку не только как начальник штаба, призванный укреплять связь и руководство армиями, но не удовлетворяет Ставку даже и как простой информатор, обязанный честно и правдиво сообщать в Ставку о положении на фронте. Более того, т. Баграмян оказался неспособным извлечь урок из той катастрофы, которая разразилась на Юго-Западном фронте. В течение каких-либо трех недель Юго-Западный фронт благодаря своему легкомыслию не только проиграл наполовину выигранную Харьковскую операцию, но успел еще отдать противнику 18—20 дивизий.

Это катастрофа, которая по своим пагубным результатам равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии. После всего случившегося тов. Баграмян мог бы при желании извлечь урок и научиться чему-либо. К сожалению, этого пока не видно. Теперь, как и до катастрофы, связь штаба с армиями остается неудовлетворительной, информация недоброкачественная, приказы даются армиям с запозданием, отвод частей происходит также с опозданием, в результате чего наши полки и дивизии попадают в окружение теперь так же, как и две недели тому назад…

Понятно, что дело здесь не только в тов. Баграмяне. Речь идет также об ошибках всех членов Военного совета и, прежде всего, тов. Тимошенко и тов. Хрущева. Если бы мы сообщили стране во всей полноте о той катастрофе – с потерей 18—20 дивизий, которую пережил фронт и продолжает еще переживать, то я боюсь, что с вами поступили бы очень круто. Поэтому вы должны учесть допущенные вами ошибки и принять все меры к тому, чтобы впредь они не имели места…»[29]

Таким образом, наступление на Харьков в мае 1942 года стало очередной неудачной операцией войск Красной армии, сопряженной с большими человеческими, материальными и, главное, моральными потерями. Оно в очередной раз показало неспособность Ставки ВГК и Генерального штаба РККА готовить и проводить крупные наступательные операции.

### Крымская катастрофа

Для освобождения Крыма в конце января 1942 года был образован Крымский фронт под командованием генерала Козлова и усилен 47-й армией. С целью усиления командования Крымского фронта в марте представителем Ставки был назначен армейский комиссар 1-го ранга Л.З. Мехлис. Прибыв на фронт, он сразу же развил бурную деятельность: сместил начальника штаба фронта генерала Ф.И. Толбухина и заменил его привезенным с собой генералом Вечным, а затем начал выяснение отношений с командующим фронтом генералом Д.Т. Козловым.

В феврале – апреле 1942 года Крымский фронт трижды предпринимал попытки наступления, но ничего не добился и понес большие потери. Так, 27 февраля части Крымского фронта в составе восьми дивизий и двух танковых батальонов при артиллерийской поддержке кораблей Черноморского флота перешли в наступление в районе Ак-Моная. Но немецкая оборона на рубеже Яйлы – побережье Сиваша оказалась плотной, из-за узости фронта наступающие не могли использовать свое подавляющее численное превосходство. В небе господствовала немецкая авиация, не позволяя обеспечивать снабжение войск. Начавшаяся весенняя распутица и болотистая местность не позволили развить наступление. Потери были очень большими (32 тысячи убитыми и пропавшими без вести). Наступление 19 марта было остановлено, и командование фронтом в условиях распутицы отказалось от попыток наступать по болотам вдоль берега Сиваша.

9 апреля наступление началось на южном фасе с целью захвата Кой-Ассана с последующим выходом на Феодосию. Это наступление флотом уже не поддерживалось и вновь результата не принесло, и с 12 апреля войска Крымского фронта прекратили активные действия. Однако от наступательных планов не отказались.

В мае 1942 года войскам Крымского фронта противостояли пять пехотных, одна (22-я) танковая дивизии 11-й армии (командующий Э. фон Манштейн), а также прибывшие две румынские пехотные дивизия и одна кавалерийская бригада. Но Манштейн считал, что румынские соединения «только условно были пригодны для наступательных действий». Всего в составе данной группировки насчитывалось около 150 тысяч человек личного состава, менее 300 танков 2000 орудий и минометов и около 750 самолетов.

В составе Крымского фронта в то время насчитывалось 21 расчетная дивизия (259 622 человека, 347 танков, 3577 орудий и минометов разных калибров и 400 самолетов).

Таким образом, немецкая группировка уступала советской в людях в 2 раза, в артиллерии в 1,8 раза, в танках в 1,2 раза, и имела превосходство в самолетах в 1,7 раза.

При этом нужно отметить, что, готовясь к возобновлению наступления с целью освобождения Крыма в соответствии с задачами, поставленными Ставкой 21 апреля, командование Крымского фронта совершенно не уделяло внимания организации обороны. Глубина ее главной полосы, состоявшей из отдельных стрелковых ячеек и окопов, причем отрытых без всякой системы и не связанных между собой, не превышала 4—5 километров. Вторую оборонительную полосу от переднего края отделяли на правом фланге всего 12 километров, а в центре и на левом фланге они сливались. Армейский тыловой рубеж, позиции Турецкого вала и Керченские оборонительные обводы, совершенно не подготовленные в инженерном отношении, войсками не занимались. Артиллерийские противотанковые резервы во фронте и в армиях не создавались, командные пункты для управления боем заранее не готовились. Маскировка и противовоздушная оборона войск, особенно штабов, полностью отсутствовала.

Оперативное построение фронта было одноэшелонным с выделением незначительных резервов. Д.Т. Козлов расположил основные силы (47-ю и 51-ю армии) на правом крыле фронта, которое глубоко вдавалось в оборону немцев, а на левом крыле поставил 44-ю армия генерала СИ. Черняка. Но то, что армии располагались в линию, а фронтовые резервы – вблизи переднего края обороны, неминуемо ставило их под первые же удары авиации и артиллерии противника.

Подготовка наступления продолжалась вплоть до 7 мая, до того момента, когда начальник штаба Северо-Кавказского стратегического направления поставил в известность командование Крымского фронта о возможном наступлении немцев в период с 10 по 15 мая.

Вечером того же дня генерал Д.Т. Козлов доложил в Ставку план мероприятий по организации обороны. В нем предусматривались усиление левого крыла фронта, создание подвижных противотанковых резервов, форсирование оборонительных работ и вывод во второй эшелон управления 47-й армии с задачей организовать оборону в тылу. К сожалению, это решение слишком запоздало.

Ранним утром 8 мая после часовой артподготовки и массированного авиационного удара немцы, создавая видимость наступления по всему фронту, силами трех пехотных дивизий на участке шириной 6 километров нанесли главный удар в полосе 63-й горнострелковой дивизии 44-й армии. К концу дня войска противника на направлении главного удара вклинились в советскую оборону на глубину до 10 километров. Одновременно небольшой их шлюпочный десант был высажен в тылу советских войск, в 15 километрах северо-восточнее Феодосии. Кроме того, уже в первый день наступления в результате массированных ударов авиации (до 900 самолето-вылетов в сутки) по заранее разведанным командным пунктам и узлам связи враг вывел из строя почти всю систему управления объединений и соединений. В результате этого запланированный штабом 44-й армии контрудар по прорвавшемуся противнику не состоялся.

На второй день враг продолжал развивать успех вводом в сражение 22-й танковой дивизии. 10 мая эта дивизия вышла к Турецкому валу и частью сил повернула на север, стремясь выйти в тыл войскам Крымского фронта. Создалась угроза нового крупного окружения.

С целью избежать окружения И.В. Сталин приказал генералу Д.Т. Козлову в ночь на 10 мая отвести войска фронта за Турецкий вал, где организовать оборону. Однако в армии этот приказ поступил только поздно вечером. Поэтому отдельные соединения и части так и не смогли вырваться из кольца и оказались в окружении в районе Ак-Моная, откуда пробиться на восток им уже не удалось.

В полночь 11 мая И.В. Сталин телеграммой приказал главкому Северо-Кавказского направления маршалу С.М. Буденному немедленно выехать в Керчь, где тогда находился штаб фронта, и организовать устойчивую оборону на линии Турецкого вала. При этом Верховный поручил А.М. Василевскому передать от его имени приказ лично командующему фронтом: Керчь не сдавать, а «организовать оборону по типу Севастополя. Перебросить к войскам, ведущим бой на западе, группу мужественных командиров с рациями с задачей взять войска в руки, организовать ударную группу, с тем, чтобы ликвидировать прорвавшегося противника и восстановить оборону по одному из керченских обводов. Если обстановка позволяет, необходимо там быть Вам лично… Командуете фронтом Вы, а не Мехлис. Мехлис должен Вам помочь. Если не поможет, сообщите…»[30].

Но данная мера также запоздала. Утром 13 мая тыловая позиция была прорвана, а на следующий день немецкие войска вышли к окраинам Керчи. Началась спешная эвакуация города и оставшихся войск через пролив на Тамань, проходившая под постоянными ударами немецкой авиации.

Сама Керчь пала 15 мая, остатки советских войск отступили на полуостров восточнее города и 18 мая прекратили сопротивление. Эвакуация остатков войск с полуострова продолжался до 20 мая. Не успевшие эвакуироваться части численностью около пятнадцати тысяч человек ушли в Аджимушкайские каменоломни.

Когда сражение в Керчи затихло, Сталин потребовал точные данные о потерях. Сводку о них представили лишь через полторы недели. В ней значилось, что за 12 дней немецкого наступления Крымский фронт, обладая значительным превосходством в силах и средствах, потерял 176 566 человек, 347 танков, 3476 орудий и минометов, 400 самолетов. Немцы же утверждали, что только в плен взяли около 170 тысяч человек, а в качестве трофеев захватили 258 единиц бронетехники, около 110 орудий, а также другое вооружение и военное имущество. Свои потери они оценили в убитыми в 7588 человек[31].

Сталин, ознакомившись со сводкой потерь, приказал Василевскому срочно подготовить директиву Ставки военным советам фронтов и армий, которая бы обобщила все недостатки майской трагедии в Крыму. 4 июня проект этой директивы был готов и доложен Верховному. В этом секретном документе был дан весьма своеобразный анализ причин поражения Крымского фронта. Его командование было обвинено в «полном непонимании природы современной войны», «в бюрократическом и бумажном» методе руководства войсками, личной недисциплинированности Д.Т. Козлова и Л.З. Мехлиса, которые «не обеспечили своевременного отвода войск за Турецкий вал»[32].

В результате И.В. Сталин своим приказом сместил и понизил в должности и в звании командующего фронтом, члена Военного совета Ф.А. Шаманина, командующих 44-й и 47-й армиями С.И. Черняка и К.С. Колганова, командующего ВВС фронта Б.М. Николаенко. Снятый с должности начальник штаба фронта генерал П.П. Вечный был направлен в распоряжение Генерального штаба для назначения на менее ответственную работу. Он был единственным, кто не был понижен в воинском звании за поражение Крымского фронта.

Правда, сам Л.З. Мехлис пытался переложить вину за поражение Крымского фронта на других. Уже в первый лень немецкого наступления, увидев, что все рушится под ударами противника, он направил Верховному телеграмму, в которой обвинил во всех бедах командующего фронтом. На сей раз реакция Сталина была довольно своеобразной. Он резко отчитал своего доверенного: «Вы держитесь странной позиции стороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте Вы… ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования. Вы вместе с командованием отвечаете за то, что левый фланг фронта оказался из рук вон слабым… Вы посланы на Крымфронт не в качестве Госконтроля…

Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга… У нас нет в резерве Гинденбургов… Если бы Вы использовали штурмовую авиацию… против танков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронта и танки не прошли бы. Не нужно быть Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя два месяца на Крымфронте»[33].

В результате Л.З. Мехлис был смещен с поста заместителя наркома обороны и начальника Главного политического управления РККА, понижен в звании до корпусного комиссара.

Потеря Керченского полуострова поставила в исключительно тяжелое положение советские войска, защищавшие Севастопольский оборонительный район. Теперь против них были повернуты все силы 11-й немецкой армии. В ее составе насчитывалось семь с половиной немецких и полторы румынские дивизии. Кроме того, для действий против советских кораблей противник создал авиационную эскадру в составе 150 бомбардировщиков и самолетов-торпедоносцев. Кроме того, в крымские порты, прежде всего в Ялту, он перебросил 19 торпедных, 30 сторожевых и 8 катеров противолодочной обороны, а также 6 итальянских малых подводных лодок типа «малютка». Эти силы фактически блокировали Севастополь со стороны моря.

Севастополь обороняли семь стрелковых дивизий, два полка морской пехоты, два танковых батальона и бронепоезд. Всего в составе этой группировки насчитывалось 106 тысяч человек, 600 орудий и минометов, 38 танков и 53 исправных самолета. Не хватало боеприпасов и других материальных средств. При том, что снабжение советских войск осуществлялось боевыми кораблями Черноморского флота, то каждый раз при подходе к осажденному городу им приходилось прорывать блокаду. Отдельные корабли подвергались атакам до 90 вражеских самолетов, сбрасывавших по 200—300 бомб.

С 20 мая заметно активизировали свои действия авиация и артиллерия противника, а 2—6 июня, перед третьим штурмом Севастополя, чтобы окончательно деморализовать его защитников, была проведена авиационно-артиллерийская подготовка. Шквал огня обрушился на позиции осажденных. В эти дни авиация врага произвела свыше 9 тысяч самолето-вылетов, сбросив до 45 тысяч бомб, а артиллерия выпустила около 126 тысяч снарядов.

7 июня начался третий штурм Севастополя. Ежедневно производилось по 15—20 атак, немецкая авиация совершала ежедневно по 600—1000 самолето-вылетов. У советских войск остро ощущался недостаток боеприпасов, и пехота зачастую действовала почти без поддержки артиллерии. При налетах немецкой авиации зенитная артиллерия также бездействовала, так как нечем было стрелять.

17 июня немцам удалось прорвать оборону на северном участке. В последующие шесть дней они смогли захватить все побережье бухты Северная, а на юге продвинуться до подножия Сапун-горы. В ночь на 29 июня части одного из немецких армейских корпусов на ста штурмовых лодках неожиданно форсировали Северную бухту и с первой попытки закрепились на ее южном обрывистом берегу. Утром пехотная дивизия, развивая наступление, прорвала оборону в районе Сапун-горы и на следующий день вышла на широком фронте непосредственно к городу.

В таких условиях провести организованную эвакуацию войск было уже невозможно. Тем не менее, по разрешению Ставки, около 600 человек руководящего состава армии, флота, гражданских организаций и членов городского комитета обороны в ночь на 1 июля на самолетах покинули Севастополь, а генерал Петров со своим штабом – на подводной лодке. После этого в городе оставалось примерно еще 5,5 тысячи боеспособных военнослужащих и около 15 тысяч раненых со всем медицинским персоналом. Все эти люди практически были брошены на произвол судьбы. Несмотря на это, они продолжали сопротивление.

7 июля было сломлено последнее сопротивление войск, сосредоточенных на полуострове Херсонес. Общие потери защитников Севастополя с 30 октября 1941 по 7 июля 1942 года составили 200 тысяч человек, в том числе более 156 тысяч – безвозвратные. За овладение Севастополем Гитлер присвоил Манштейну высшее воинское звание в вермахте – генерал-фельдмаршал, а в честь покорения Крыма даже была отлита памятная доска с выбитой медалью.

Командующий обороной Севастополя генерал И.Е. Петров продолжал командовать фронтами, в 1944 году дослужился до генерала армии. Однако и с этой должности он был снят и понижен в звании после доклада члена Военного совета фронта Л.З. Мехлиса, который написал И.В. Сталину о «мягкотелости Петрова, о неспособности его обеспечить успех операции… что Петров болен и слишком много времени уделяет врачам».

Но и после этого И.Е. Петров смог завоевать доверие Верховного, и 5 августа 1944 года был назначен командующий войсками 4-го Украинского фронта, а 26 октября 1944 года ему вновь было присвоено воинское звание генерала армии.

Но и это возвращение оказалось не долгим. Из-за неудачного начала наступления войск фронта Моравско-Островской операции директивой Ставки Верховного главнокомандования от 17 марта 1945 года И.Е. Петров был обвинен в неподготовленности наступления и в том, что не доложил о неготовности войск фронта в Ставку. При этом в директиве было указано: «Ставка последний раз предупреждает генерала армии Петрова и указывает ему на его недочеты в руководстве войсками». А вскоре после этого приказом Верховного главнокомандующего от 25 марта 1945 года он был снят с должности командующего войсками фронта с резкой формулировкой: «Генерала армии Петрова И.Е. снять с должности командующего войсками 4-го Украинского фронта за попытку обмануть Ставку насчет истинного положения войск фронта, не готовых полностью к наступлению в назначенный срок, в результате чего была сорвана намеченная на 10 марта операция. Генералу армии Петрову после сдачи войск фронта прибыть в распоряжение Ставки».

В марте 1945 года И.Е. Петров был назначен начальником штаба 1-го Украинского фронта. В этом качестве он участвовал в Берлинской и Пражской операциях. 29 мая 1945 года был удостоен звания Героя Советского Союза.

И.Е. Петров умер в Москве в 1957 году. Мемуаров написать он не успел. Правда, написал военно-исторический очерк об обороне Севастополя[34]. По просьбе писателя Константина Симонова он подготовил для него краткий очерк об участии в обороне Одессы, опубликованный уже после смерти И. Петрова.

### Трагедия 2-й ударной

Мы помним, что весной 1942 года 2-я ударная армия вклинилась в немецкую оборону, заняв Любанский выступ, который планировалось использовать в качестве плацдарма для дальнейшего наступления на Ленинград. Однако немцы воспользовались благоприятными условиями и замкнули окружение в районе Мясного Бора. Снабжение армии стало невозможным. Ставка приказала армии отходить. В районе Мясного Бора удалось ненадолго пробить коридор, по которому вышли несколько частей, но затем немцы снова его закрыли.

Власов на тот момент занимал пост заместителя командующего Волховским фронтом Мерецкова и в составе военной комиссии был направлен в расположение армии, чтобы оценить обстановку на месте. Ситуация в армии была очень тяжелой, не было ни еды, ни боеприпасов, организовать ее снабжение также не было возможности. К тому же армия понесла в боях очень большие потери. Фактически 2-я ударная была обречена.

«Трое суток члены комиссии беседовали с командирами всех рангов, с политработниками, с бойцами», а 8 апреля 1942 года, составив акт проверки, вернулись в штаб фронта. К этому времени тяжело заболел командующий армией Клыков, и его пришлось на самолете эвакуировать в тыл. Встал вопрос о новом командующем. Власов предложил Мерецкову кандидатуру начальника штаба армии Виноградова. Однако Мерецков 20 апреля назначил Власова командующим 2-й ударной армии, при этом он по совместительству оставался и заместителем командующего Волховского фронта.

По всей видимости, генерал не «горел» принимать командование армией в столь трудных условиях. Но в данном случае против Власова сыграл его послужной список. Он уже имел успешный опыт прорыва окружения (он вывел 37-ю армию из-под Киева), а также хорошо зарекомендовал себя под Москвой. Если кто-то и мог спасти гибнущую армию, то только человек с таким опытом.

Вплоть до конца июня при поддержке 59-й армии предпринимались отчаянные попытки прорваться из окружения. 22 июня на несколько часов удалось пробить 400-метровый коридор, по которому вынесли часть раненых, но вскоре немцы закрыли его.

Самые крупные бои шли у Красной Горки и Коровьего Ручья. Власов осознавал, что эти люди до такой неимоверной степени устали, что ни о каком выведении из окружения не может идти и речи. Тогда Власов приказывает выходить из окружения небольшими группами, кто как сможет, и двигаться в сторону Старой Руссы, чтобы, по возможности, присоединиться к Лужской партии.

Но и после этого не прекращались отчаянные попытки спасти гибнущую армию. На короткое время удавалось прорвать кольцо окружения. Тогда образовывался узкий коридор шириной 300—400 метров. Под перекрестным огнем противника он превращался в «Долину смерти»: сидящие по обоим краям немецкие пулеметчики расстреливали наших солдат тысячами. Когда из трупов образовывался «холм», пулеметчики просто забирались на него и стреляли уже оттуда. Несмотря на это, до середины июля через линию фронта все же просачивались небольшие группы бойцов и командиров 2-й ударной.

В своем донесении военному совету Волховского фронта от 17 июня А.А. Власов писал: «Докладываю: войска армии в течение трех недель ведут напряженные ожесточенные бои с противником… Личный состав войск до предела измотан, увеличивается количество смертных случаев, и заболеваемость от истощения возрастает с каждым днем. Вследствие перекрестного обстрела армейского района войска несут большие потери от артминометного огня и авиации противника… Боевой состав соединений резко уменьшился. Пополнять его за счет тылов и спецчастей больше нельзя. Все, что было, взято. На шестнадцатое июня в батальонах, бригадах и стрелковых полках осталось в среднем по нескольку десятков человек. Все попытки восточной группы армии пробить проход в коридоре с запада успеха не имели».

21 июня в 8 часов 10 минут штаб 2-й ударной армии направляет очередное донесение начальнику Генерального штаба РККА и Военному совету фронта. В нем он сообщает: «Войска армии три недели получают по пятьдесят граммов сухарей. Последние дни продовольствия совершенно не было. Доедаем последних лошадей. Люди до крайности истощены. Наблюдается групповая смертность от голода. Боеприпасов нет».

24 июня была предпринята последняя, отчаянная попытка прорыва. После нее Власов отдал приказ спасаться, кто как может: разбиваться на маленькие группы по 3—5 человек и пытаться скрытно выйти из окружения.

25 июня противник окончательно ликвидировал коридор.

Что происходило с Власовым в следующие недели, до сих пор не установлено и вряд ли когда-то станет известно. Скорее всего, он пытался добраться до запасного командного пункта, где хранилось продовольствие. По пути он заходил в деревни, представляясь сельским учителем и прося еды. 11 июля в селе Туховежи он зашел в дом, который оказался домом старосты поселка, который сразу же сдал непрошеных гостей немцам. Накрыв им стол в бане, он запер их и сообщил об этом немцам. Вскоре их патруль задержал генерала.

История предательства А.А. Власова и его последующая судьба сегодня хорошо известны, и в контексте данной книги я не считаю необходимым писать об этом. Нужно только отметить, что на допросе он дал отрицательную характеристику К.А. Мерецкову, как командующему фронтом, а также сообщил, что Ленинградский и Волховский фронты не способны к каким-либо наступательным операциям в направлении Ленинграда, что наличных сил хватает только для того, чтобы удержать фронт. Также он сказал, что на получение подкреплений советскими войсками на ленинградском направлении можно не рассчитывать, так как все отдано на южное направление. Это в определенной степени подтверждало информацию, полученную немецким командованием из других источников, и позволило ему произвести наращивание своих сил на Южном направлении.

Реакция И.В. Сталина на предательство А.А. Власова была вполне определенной. Иосиф Виссарионович лично редактировал газетную статью под названием «Кто такой Власов?». В этой статье сообщалось, что Власов был активным троцкистом, который планировал продать Сибирь японцам, но вовремя был разоблачен. Далее говорилось о том, что, к сожалению, партия пожалела Власова и простила его, позволив поруководить армией. Но как оказалось, еще в первые дни войны он был завербован немцами. Несмотря на это, он вернулся в Москву и для того, чтобы избежать подозрений, некоторое время хорошо себя проявлял. Но в итоге он специально завел 2-ю ударную армию в окружение и окончательно перебежал к немцам.

Безусловно, это была ложь, рассчитанная на малограмотного советского читателя. Никаким троцкистом Власов не был, а советское руководство его ценило и быстро продвигало по службе. А гибель 2-й ударной армии была в большей степени обусловлена объективными факторами, чем предательством Власова. Но признавать это, безусловно, И.В. Сталин не мог.

Таким образом, гибель 2-й ударной армии, по мнению Верховного главнокомандующего, была связана не с ошибками Ставки и Генерального штаба в планировании операций, а в субъективном факторе. Безусловно, это играло значительную роль. Но после всех предыдущих неудач сама логика вещей требовала более основательно подходить к оценке конкретных мероприятий, связанных с подготовкой и ведением военных действий крупного масштаба, к непосредственной работе командующих и штабов. К сожалению, на такой критический анализ советское военно-политическое руководство в то время еще не было способно.

### Битва за Воронеж

Подходил к концу июнь 1942 года, завершался первый год Великой Отечественной войны. Советские войска, мужественно сражаясь с противником, все еще не могли добиться успеха в результате проводимых операций. Более того, многие операции завершались, не достигнув поставленных целей, а некоторые – даже поражением. Это сильно беспокоило Ставку и Генеральный штаб, которые не жалели сил и средств для того, чтобы изменить ситуацию в свою пользу.

Б.М. Шапошников по-прежнему очень часто болел. На здоровье маршала также негативно сказывались и военные неудачи зимы и весны 1942 года. Он понимал, что в сложившихся условиях не может руководить таким важнейшим органом стратегического управления, как Генеральный штаб, и в мае подал рапорт И.В. Сталину с просьбой о переводе на другую работу.

И.В. Сталин и сам уже понимал, что болезненный Б.М. Шапошников не справляется с возложенными на него обязанностями, и все чаще вызывал для доклада А.М. Василевского. Но среди политических деятелей и военачальников были люди, которые желали в должности начальника Генерального штаба видеть другого человека. Предлагали С.К. Тимошенко и даже Ф.И. Голикова. Но окончательное решение принял, как всегда, И.В. Сталин. 26 июня А.М. Василевский был назначен начальником Генерального штаба РККА, а спустя еще несколько дней произведен в генерал-полковники.

Вечером 26 июня А.М. Василевский, вернувшись в свой кабинет, прежде всего включил приемник, для того чтобы прослушать последнюю сводку Совинформбюро. Четкий голос Левитана доложил: «В течение 26 июня на Харьковском направлении наши войска вели бои с наступающими войсками противника. На Севастопольском участке фронта наши части отбили несколько атак противника. На других участках фронта никаких изменений не произошло».

Александр Михайлович развернул оперативную сводку, подошел к карте. Операторы четко характеризовали обстановку по фронтам и армиям, и она складывалась далеко не благоприятно. По всему было ясно, что враг постарается максимально использовать поражения войск Красной армии в Крыму и под Харьковом, а Ставка не имела достаточных сил эффективно противиться этому. Но И.В. Сталин не будет считаться с этим. Он потребует от Генерального штаба и лично от него, А.М. Василевского, конкретных предложений. Но выработать такие предложения было очень непросто.

Рано утром 28 июня началось германское наступление. В этот день группа генерала М. фон Вейхса нанесла мощный удар в стык 13-й и 40-й армий Брянского фронта (командующий Ф.И. Голиков). На острие главного удара южнее железной дороги Курск – Воронеж наступала 4-я танковая армия генерал-полковника Г. Гота, имея задачу выйти к Дону. Еще южнее войска 2-й венгерской армии рвались к Старому Осколу. Севернее наступал 55-й армейский корпус. Таким образом, бросив на 45-километровом участке фронта против трех советских стрелковых дивизий три танковые, одну моторизованную и три пехотные дивизии, немцы легко прорвали советскою оборону и, вклинившись на 10—15 километров, вышли к реке Тим, южнее города Ливны.

Определив направление главного удара противника, Ставка в тот же день приняла срочные меры по усилению Брянского фронта. Она выделила ему два танковых корпуса из Юго-Западного фронта и один танковый корпус из своего резерва, а также усилила его истребительными и штурмовыми авиационными полками.

30 июня из района Волчанска в направлении Острогожска перешла в наступление 6-я немецкая армия, которая прорвала оборону 21-й и 28-й армий Юго-Западного фронта. Положение советских войск на воронежском направлении резко ухудшилось, часть сил оказалась в окружении. Создалась явная угроза прорыва ударной группировки противника к Дону и захват ими Воронежа.

4 июля немцам удалось форсировать Дон в районе села Малышево, 5 июля – под Семилуками и у села Подклетное. После этого их войска вышли на подступы к Воронежу. В то время весь гарнизон Воронежа, независимо от ведомственной принадлежности войск, был подчинен командующему Брянским фронтом генерал-лейтенанту Ф.И. Голикову. В его состав входили два стрелковых полка 232-й стрелковой дивизии, два полка НКВД, дивизия ПВО и мелкие подразделения народного ополчения. Правда, в первых числах июля город покинуло все партийное и советское руководство, а также выехала и оперативная группа штаба Брянского фронта во главе с Ф.И. Голиковым.

5 июля немецко-фашистские войска ворвались на западную окраину Воронежа и завязали уличные бои в городе. В тот же день Ставка Верховного главнокомандования приказала выдвинуть на левый берег Дона три резервные армии, переименовав их в 60-ю (командующий – генерал-лейтенант М.А. Антонюк), 6-ю (командующий – генерал-майор Ф.М. Харитонов), 63-ю армию (командующий – генерал-лейтенант В.И. Кузнецов).

Кроме того, в район Воронежа в срочном порядке была направлена наспех сформированная на основании директивы Ставки ВГК от 25 мая 1942 года 5-я танковая армия. В ее состав вошли 2-й и 11-й танковые корпуса, 340-я стрелковая дивизия, 19-я отдельная танковая бригада, гвардейский минометный и легкий артиллерийский полки РГК, отдельный зенитный дивизион и отдельный батальон связи. В начале июля в состав объединения дополнительно был включен еще один – 7-й танковый корпус (командир П.А. Ротмистров), переброшенный с Калининского фронта. Командующим армией был назначен генерал-майор А.И. Лизюков. 5 июля ему было приказано нанести контрудар со стороны Ельца в южном направлении, во фланг наступающему на Воронеж противнику. При этом в приказе имелся пункт, требовавший начать атаку «не позднее 15—16 часов» того же дня. Правда, на то время вблизи намеченного рубежа атаки находился только приданный 7-й танковый корпус, а остальные соединения были еще на марше.

Несмотря на это, контрудар был начат. Первым 6 июля в атаку двинулся 7-й танковый корпус, затем 7 июля в бой вступил 11-й танковый корпус и, наконец, 10 июля – 2-й танковый корпус. При этом вполне понятно, что все эти корпуса вступали в бой, не имея возможности провести разведку и полностью сосредоточиться, их тыловые колонны с материальными средствами (горючим, боеприпасами и т.д.) все еще находились на марше.

Между тем противник продолжал наступать на Воронеж. 6 июля две роты немецкой пехоты, 15 танков и две артиллерийские батареи неожиданно через Чижовку и Вогрэсовский мост прорвались в его пригород, в район авиазавода и железнодорожной станции. Но на следующий день силами танкового батальона и пехотных подразделений они были выбиты с левого берега реки Дон. Но при отступлении немцы взорвали за собой мост, а еще 6 июля советские саперы, неверно оценив обстановку, взорвали другой, Чернавский, мост. Единственным местом сообщения с левым берегом реки оставался Отроженский железнодорожный мост.

7 июля 1942 года Ставка Верховного главнокомандования, озабоченная положением дел в районе Воронежа, приняла решение создать Воронежский фронт, включив в его состава 40, 60 и 6-ю армии, а также 4, 7, 18 и 24-й танковые корпуса. Командующим фронтом был назначен Ф.И. Голиков.

Советское командование считало, что наступающие немецкие танковые корпуса 4-й танковой армии будут далее двигаться через Дон и Воронеж на восток. Но такой задачи у них не было: 6 июля Гитлер приказал командующему группой армий «Юг» Ф. фон Боку передать эту армию вновь образованной группе армий «А» для наступления на Кавказ.

Но командующий группой армий «Юг», разобравшись с обстановкой на месте, решился на невыполнение приказа фюрера. Он своим приказом развернул 24-й танковый корпус фронтом на север для прикрытия своих сил с этого направления от удара 5-й танковой армии. Узнав об этом, Гитлер освободил Ф. фон Бока от командования группой армий «Юг» «по состоянию здоровья» и назначил на его место генерал-полковника М. фон Вейхса. Но тот сумел убедить фюрера в необходимости продолжать выполнять приказ его предшественника. Вечером 6 июля он записал в своем дневнике: «6.07 удалось разбить противника между реками Дон и Олым. При этом только 9-я танковая дивизия уничтожила 61 танк противника. Поэтому останавливать наступление, не достигнув благоприятной местности для обороны, не следует. … Если нам это не удастся, то противник окажется перед всем фронтом обладателем такой местности, которая обеспечит ему благоприятные условия для танковой атаки в направлении север – юг. Следует учесть, что русские используют свою возможность свободы действия для создания мощного удара по нашему северному флангу».

В это время соединения 5-й танковой армии находились в крайне тяжелом положении и практически не продвигались вперед, неся тяжелые потери. Но Ставка требовала других результатов, и высказала явное недовольство действиями генерала А.И. Лизюкова. В ее телеграмме от 9 июля указывалось: «5 ТА, имея перед собой слабого противника не более одной танковой дивизии, третий день топчется на месте. Части армии из-за нерешительных действий ввязались в затяжные фронтальные бои, потеряли преимущество внезапности и не выполнили поставленную задачу».

А.И. Лизюков в столь тяжелой ситуации испытывал огромное нервное напряжение и эмоционально был близок к срыву. 8 июля он со скандалом отстранил от занимаемой должности командира 11-го танкового корпуса генерал-майора танковых войск А.Ф. Попова и его заместителя полкового комиссара Е.С. Усачева. А 9 июля по его приказу без суда и следствия был расстрелян начальник оперативного отдела 11-го танкового корпуса подполковник В.С. Хлебалов. Но это делу не помогло, и контрудар 5-й армии так и не достиг поставленных целей.

В послевоенных мемуарах многие советские военачальники (А.М. Василевский, М.И. Казаков, П.А. Ротмистров, И.Г. Лазарев и другие) называли виновниками неудачи июльского контрудара 5-й танковой армии друг друга и лично командарма А.И. Лизюкова, тем самым снимая ответственность от себя. Однако, по оценке военных историков, роль А.И. Лизюкова в провале операции сильно преувеличена. Они считают, что неудачу операции 5-й танковой армии предопределили ошибочные решения высшего советского командования, в том числе Ставки и Генерального штаба РККА. Тем не менее 15 июля директивой Ставки ВГК 5-я танковая армия была расформирована, а А.И. Лизюков понижен в должности до командира 2-го танкового корпуса. Он погиб 23 июня 1942 года во время боев на дальних подступах к Сталинграду.

К 9 июля немцы практически полностью овладели правобережной частью Воронежа. Стремясь предотвратить проникновение противника на левый берег реки Воронеж, 9 и 10 июля ударная группировка советских войск под командованием генерал-майора И.Д. Гришина со станции Отрожка нанесла сильный встречный удар по противнику. В ходе ожесточенных боев советским войскам удалось ненадолго занять значительный район на северо-востоке города. Однако успешное наступление 4-й танковой и 6-й армий противника вынудило советское командование отвести войска на левый берег Дона в районе Лиски – Павловск – Богучар.

Для предотвращения окружения частей Юго-Западного и Южного фронтов 11 июля войскам 40-й и 60-й армий Воронежского фронта Ставкой ВГК было приказано перейти в контрнаступление и отбить междуречье между Воронежем и Доном. По замыслу операции, соединениям 40-й армии генерал-лейтенанта М.М. Попова предстояло форсировать Дон у села Костенки и перехватить дорогу из Воронежа на Острогожск, а также ударами из района Придачи, Песчанки, Таврово выйти через Чижовку и Шиловский лес к Дону. 60-я армия генерал-лейтенанта М.А. Антонюка должна была разгромить гитлеровцев непосредственно в Воронеже, очистить от них весь правый берег Дона и захватить переправы в районе сел Семилуки и Малышево. Танковой группе А.И. Лизюкова предписывалось наступать в южном направлении через Землянск на Хохол и перехватить на правом берегу Дона коммуникации противника.

Эта операция была начата 12 июля 1942 года. В результате ожесточенных боев было освобождено село Подгорное к северу от Воронежа. Однако Ставка ВГК события в районе Воронежа оценивала негативно. В результате этого 14 июля Ф.И. Голикова в должности командующего Воронежским фронтом сменил генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин.

После взятии Подгорного Н.Ф. Ватутин приказал частям 161-й и 107-й стрелковых дивизий 60-й армии продолжать наступление в юго-западном направлении с тем, чтобы перехватить дорогу Подклетное – Воронеж и занять село Подклетное. Частям 195-й стрелковой дивизии было приказано овладеть аэропортом (современная улица Хользунова в Воронеже) и выйти в районы Коминтерновского кладбища, ипподрома и детской инфекционной больницы.

Бои за Воронеж носили ожесточенный характер. Потери немцев в ходе боев за этот город составили более 40 тысяч человек только убитыми. Правда, и советская 60-я армия также потеряла треть своей численности. За ошибки в управлении войсками ее командующий М.А. Антонюк был отстранен от занимаемой должности, а 24 июля 1942 года на его место был назначен генерал-майор И.Д. Черняховский.

Но по мере развертывания наступательной операции становилось ясно, что ее обширные задачи не могут быть выполнены, и к концу июля по приказу свыше она была прекращена. Обе стороны перешли к обороне и локальным позиционным боям. В результате боев линия фронта в междуречье Дона и Воронежа была спрямлена и сократилась с 30 до 12 километров. На всем протяжении Воронежской области река Дон разграничивала немецкие и советские войска, за исключением самого города Воронежа.

Правда, на этом битва за Воронеж не завершилась. 5 августа 1942 года советские войска захватили Сторожевский плацдарм на правом берегу реки Дон в районе сел Сторожевое, Селявное, хутор Титчиха. В августе – сентябре 1942 года там был создан так называемый Чижовский плацдарм, который удерживали части воронежского народного ополчения. С октября по декабрь 1942 года под Воронежем велись бои, которые сковывали почти 10 дивизий 2-й немецкой армии, отвлекая эти силы от действий на Сталинградском направлении.

По ряду причин в советские времена сражение в районе Воронежа оставалось одной из малоизвестных страниц Великой Отечественной войны. И это понятно. После поражения под Харьковом противник развивал свое наступление на Сталинград, и героическая оборона этого города стала основным предметом исследования. Уже несколько позже было отмечено, что в результате Воронежско-Ворошиловградской операции советские войска сорвали план немецко-фашистского командования уничтожить основные силы Красной армии на Юго-Западном стратегическом направлении и нанесли тяжелый урон ударной группировке врага, рвавшейся к Волге и Дону. Но и после этого операции непосредственно в районе Воронежа в особую группу не выделялись.

Вполне возможно, это происходило потому, что западные историки считали, что все сражения, которые развернулись в июле 1942 года на южном крыле Восточного фронта, были выиграны немецкими войсками. Правда, были и исключения. Так, известный немецкий военный историк генерал К. Типпельскирх в своей «Истории второй мировой войны» писал: «Действия немецких войск, казалось, еще раз увенчались блестящим успехом. Но при ближайшем рассмотрении этот блеск меркнул. Русские армии были, может быть, деморализованы, но не разгромлены».

Сражения, развернувшиеся в ходе Воронежско-Ворошиловградской операции, показали, что, несмотря на утрату Красной армией стратегической инициативы, успехи противника на юге были временными, непрочными. Они не смогли стать решающим фактором, определяющим судьбу кампании. Это вскоре со всей убедительностью подтвердила борьба, развернувшаяся под Сталинградом и на Северном Кавказе.

Но в самой Воронежско-Ворошиловградской стратегической операции советские войска смогли только несколько сдержать наступление противника и понесли тяжелые потери. Подсчитано, что в этой операции безвозвратно они потеряли 323,8 тысячи человек, а санитарные потери достигли почти 320 тысяч человек. Кроме того, было потеряно более 2,4 тысячи танков, 13,7 тысячи орудий и минометов, около 600 самолетов. При этом непосредственно в районе Воронежа советские войска смогли только несколько сдержать наступление противника, но его потери в районе этого города до сих пор остаются не подсчитанными.

### Оборона на подступах к Сталинграду

Героическая оборона Воронежа продвижение противника на юг остановить не смогла. 22 июля немцы заняли Ростов-на-Дону и двинулись на Кавказ. На сталинградском направлении, после упорных боев в Большой излучине Дона, противник вышел к Калачу-на-Дону и форсировал Дон, начав наступление на Сталинград.

Для того чтобы преградить врагу путь к Волге, решением Ставки ВГК еще 12 июля начал развертываться новый Сталинградский фронт (командующий С.К. Тимошенко) в составе 62-й (генерал майор В.Я. Колпакчи), 63-й (генерал-лейтенант В.И. Кузнецов), 64-й (генерал-лейтенант В.И. Чуйков) и переданной из состава ликвидированного Юго-Западного фронта 21-й армии (генерал-майор А.И. Данилов). В тылу фронта начала формироваться 57-я армия (генерал-майор Ф.И. Толбухин). Также ему были переданы 1-я (генерал-майор К.С. Москаленко), 4-я (генерал-майор В.Д. Крюченкин) танковые армии и уцелевшие части 28, 38 и 57-й армий. Кроме того, в оперативное подчинение вновь образованного фронта поступила Волжская военная флотилия. Прикрытие наземных войск с воздуха возлагалось на 8-ю воздушную армию. Все соединения общевойсковых армий были неполного состава, а в двух танковых армиях насчитывалось всего 249 танков[35]. Правда, Г.К. Жуков уточняет, что войска Сталинградского фронта насчитывали 187 тысяч человек, 7,9 тысячи орудий и минометов, 360 танков и 337 самолетов.

Правда, Маршал Советского Союза С.К. Тимошенко Сталинградским фронтом «командовал» всего десять дней. Как видно, к тому времени И.В. Сталин уже понял, что в ответственные места этого «полководца» посылать нельзя. 23 июля он был отозван в Москву, а затем назначен командующим относительно спокойного в то время Северо-Западного фронта. Вместо него командование Сталинградским фронтом 23 июля 1942 года принял генерал-лейтенант В.Н. Гордов.

Непосредственно на Сталинград наступали 6-я армия (Ф. Паулюс) и 4-я танковая армия. В составе первой действовали 4 армейских и два танковых корпуса. Второй – немецкие танковый и армейский корпуса, а также армейский корпус румын. В своем составе эти войска насчитывали 250 тысяч человек личного состава, около 740 танков, 7500 орудий и минометов, 337 самолетов.

Таким образом, противник превосходил советские войска по людям в 1,4 раза, по танкам – в 2 раза, по авиации – 3,5 раза. По артиллерии силы сторон были примерно равны[36].

А.М. Василевский пишет, что «оборонительным действиям наших войск Генштаб и Ставка стремились придать характер стратегической обороны». Это означало заблаговременное создание нескольких оборонительных рубежей и глубокое оперативное построение войск, рассчитанное на парирование ударов прорвавшегося противника. Данная операция советским командованием была успешно проведена в ноябре – начале декабря 1941 года, на завершающем этапе обороны Москвы.

Но почему она не сложилась в конце июля и августе на дальних подступах к Сталинграду?

Оборонительные рубежи были заранее подготовлены. Всего на подступах к Сталинграду в разное время было построено четыре оборонительных обвода: внешний, средний, внутренний и городской. Для выполнения этих работ осенью и зимой 1941—1942 гг. рубежи обороны строили 195 тысяч человек, 516 автомашин, 5075 подвод, 478 тракторов. Из местного населения на строительстве обводов работало 102 200 человек, в том числе 6200 рабочих, служащих и инженерно-технических работников строительных организаций города и области. Только за три месяца работы было вынуто 7900 тысяч кубометров земли, построено 6500 огневых точек (дотов, дзотов и пр.), 3300 землянок и много других сооружений: окопов, командных пунктов, эскарпов и т.д.

Первый оборонительный рубеж (внешний обвод) проходил на удалении 150—130 километров от города. Он проходил вдоль реки Иловля севернее Сталинграда, затем по левому берегу Дона и до Волги в районе Райгорода. Но весной возникли проблемы – половодье подтопило и разрушило часть уже построенных укреплений в Калачевском и других районах, где реки были близко к рубежам обороны. Также обследование показало, что огневые точки построены неправильно и являются совершенно непригодными для обороны. Амбразуры оборонительных сооружений были расположены слишком низко или высоко, что не позволяло вести обстрел прилегающей местности. К тому же рубежи были вытянуты в одну линию, что позволяло противнику легко их прорывать. Окопы и рвы были очень мелкими. Поэтому с учетом выявленных недостатков и ошибок капитальный ремонт разрушенных и строительство новых километров укреплений продолжили весной и летом 1942 года.

Всего же на дальних и ближних подступах к Сталинграду с октября 1941 года по июль 1942 года было вырыто до 2750 километров окопов и ходов сообщения, до 1860 километров противотанковых рвов и оборудовано до 85 тысяч различных площадок и позиций для огневых средств.

Войск для обороны, как указывалось выше, также было достаточно, и располагались армии в один эшелон с выделением сильных резервов. По воспоминаниям советских военачальников все армии, дивизии и полки сражались мужественно. Но контрудары по-прежнему не достигали поставленной цели.

Так, для того чтобы остановить противника и организовать оборону на дальнем рубеже, Ставка ВГК приняла решение нанести по наступавшему противнику контрудар силами 1-й и 4-й танковых армий. Для этого в состав 1-й танковой армии были включены 13-й и 28-й танковые корпуса, 158-я отдельная танковая бригад, 131-я и 399-я стрелковые дивизии, 187-й и 304-й артиллерийские противотанковые полки,1245-й истребительно-противотанковый полк, 33-й полк гвардейских минометов «катюша», 223-й и 242-й артиллерийские полки ПВО, 56-я инженерная бригада и 516-й отдельный саперный батальон. На то время в составе 13-го танкового корпуса насчитывался 181 танк (85-я тбр – 65 танков: 31 – Т-34, 34 – Т-60; 158-я тбр – 48 танков: 8 – КВ-1, 20 – Т-34, 20 – Т-60; 167-я тбр – 50 танков: 30 – MK III «Валентайн», 20 – Т-60). 28-й танковый корпус – 189 танков. 158-я отдельная танковая бригада – 48 танков. Всего в армии насчитывалось 408 танков.

4-я танковая армия включала 22-й и 23-й танковые корпуса, 133-ю отдельную танковую бригаду, 5-ю истребительную бригаду и отдельные части. При этом 22-й танковый корпус насчитывал 105 танков (12 – Т-34, 44 – МК-3 и МК-4, 18 – Т-60, 25 – БТ, 6 – Т-26), 23-й танковый корпус – 128 танков (9 – КВ-1, 38 – Т-34, 3 – М3с, 38 – М3л, 40 – Т-60), а 133 отдельная танковая бригада – 23 танка (Т-34 – 12, БТ – 11). Всего же в армии было 256 танков, а в составе всей контрударной группировки, кроме других войск, насчитывалось 664 танка.

Но что это были за объединения? О том, как формировалась 1-я танковая армия, М.Е. Катуков пишет: «К утру 24 июля соединения и части формирующейся 1-й танковой армии были еще разбросаны на значительном пространстве. 13-й танковый корпус под командованием полковника Т.И. Танасчишина, не успевший завершить укомплектование своих бригад, вел бои на западном берегу Дона в районе Манойлина. Три его бригады —163, 166 и 169-я – имели всего 123 танка, в том числе Т-34 – 74, Т-70 – 49. У 28-го танкового корпуса полковника Г.С. Родина танков имелось больше – 178 (88 – Т-34, 60 – Т-70 и 30 – Т-60)… 158-я тяжелая танковая бригада (командир полковник А.В. Егоров) еще не была полностью оснащена боевыми машинами. Она получала их на ст. Кривомузгинская, куда прибыл эшелон с танками КВ…»

Несмотря на реальную оперативную обстановку и состояние танковых армий, командующий Сталинградским фронтом все же приказал войскам 1-й танковой армии переправиться через Дон в районе Калача и 25 июля перейти в наступление в направлении на Майоровский и к исходу дня овладеть рубежом Верхне-Бузиновка, Манойлин. В последующем предписывалось развивать наступление в направлении на Перелазовский и там соединиться с 4-й танковой армией. Начальник Генерального штаба генерал-полковник А.М. Василевский, находившийся на командном пункте 1-й танковой армии, подтвердил решение командующего фронтом. Но к назначенному сроку войска 1-й танковой армии не успевали сосредоточиться на исходных позициях.

1-я танковая армия перешла в наступление 25 июля и смогла отбросить противника от Калача на 12—15 километров. Но при этом противник, установив начало наступления войск 1-й танковой армии, направил против нее все имевшиеся силы авиации. Сотни вражеских самолетов постоянно наносили бомбо-штурмовые удары по ее боевым порядками и тыловым объектам, что приводило к большим потерям в личном составе и боевой технике.

4-я танковая армия должна была переходить в наступление с утра 27 июля. Но, как пишет М.Е. Катуков: «К сожалению, даже к 16 часам 27 июля из состава 4-й танковой армии на западный берег Дона переправились только 17 танков одной из бригад 22-го танкового корпуса». В результате в назначенное время ее контрудар не состоялся.

28 июля 4-я танковая армия, наконец, перешла в наступление. В результате возникла реальная возможность окружить всю вражескую группировку, прорвавшуюся в тыл 62-й армии. Благоприятствовали этому и успешные действия 13-го танкового корпуса 1-й танковой армии. Этот корпус (командир генерал-майор Е.Г. Пушкин) 29 июля нанес удар на Верхне-Бузиновку с юга и освободил этот населенный пункт.

Но реализовать общий замысел не удалось. «К сожалению, у всех нас тогда не хватило нужных для этого сил и средств, – пишет М.Е. Катуков. – Переправившиеся в тот день через Дон, войска 4-й танковой армии, как оказалось, насчитывали пока что не более 100 танков. То были две из четырех танковых бригад 22-го танкового корпуса. Они смогли продвинуться лишь до рубежа Верхне-Голубая – Евлампиовский – Малонабатовский, где были остановлены упорно сопротивлявшимся противником».

Несмотря на неудачное завершение контрудара, советским войскам удалось остановить продвижение немцев на восток, помешать им прорваться к переправам через Дон. Однако охват правого фланга 62-ю армии предотвратить так и не удалось.

Потери советских войск в ходе июльского контрудара пока остаются неизвестными. Но нет сомнений в том, что они были значительные, так как недостатков было немало. Прежде всего, контрудар наносился по противнику, не потерявшему свои наступательные возможности, в воздухе господствовала вражеская авиация, танковые армии использовались, не завершив своего сосредоточения, главное, не было опыта проведения таких действий у советских командующих и штабов. Поэтому на успех рассчитывать не приходилось.

Правда, были и другие мнения. Так, А.М. Василевский в статье, опубликованной в «Военно-историческом журнале», писал: «Будучи одним из наиболее ответственных инициаторов этого события, лицом, которое вело все переговоры с Верховным Главнокомандующим по этому вопросу, а также непосредственным очевидцем всей серьезности создавшейся обстановки, я считал и считаю, что решение на проведение контрудара даже далеко не полностью готовой к боевым действиям 1-й танковой армии в тех условиях было единственно правильным и что оно, как показал дальнейший ход событий, с учетом контрудара столь же неготовой 4-й танковой армии, в значительной степени себя оправдало»[37].

После срыва контрударов, немецкое командование, как и планировалось, начало наступление на Сталинград и Кавказ. Для этого на базе группы армий «Юг» создается две группы армий: «Б» и «А». Перед группой армий «А» (командующий генерал-фельдмаршал В. Лист) ставится задача по наступлению на кавказском направлении. В ее состав вошли немецкие 11-я и 17-я полевые, 1-я танковая армии, а также 9-я итальянская армия. Наступление на Сталинград поручается войскам группы армий «Б» (командующий генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок), в состав которой вошли немецкие 2-я и 6-я полевые и 4-я танковая армии, а также 2-я венгерская армия.

К тому времени советское руководство хорошо знало о планах Гитлера прорваться к нефтяным месторождениям Грозного и Баку. Но Верховного главнокомандующего особенно волновало сталинградское направление и судьба самого города Сталинграда, названного в его честь. Поэтому 23 июля в качестве представителя Ставки на Сталинградский фронт были направлены А.М. Василевский, Г.М. Маленков и И.И. Малышев.

В этих условиях 28 июля 1942 года до войск Сталинградского и других фронтов был доведен приказ Ставки ВГК № 227 за подписью И.В. Сталина. В приказе с суровой прямотой была показана очень сложная обстановка на фронтах, и особенно на сталинградском направлении. Вот выдержки из этого приказа:

«…Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами.

Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа…

Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас уже нет теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину…

Из этого следует, что пора кончить отступление. НИ ШАГУ НАЗАД!

Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование – НИ ШАГУ НАЗАД БЕЗ ПРИКАЗА высшего командования…

Таков призыв нашей Родины. Выполнить этот призыв – значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага… Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах».

Этим же приказом официально вводились заградительные отряды, штрафные батальоны и штрафные роты.

В связи с тем, что войска Сталинградского фронта оказались растянутыми на 700 километров, сразу же возникли проблемы с управлением его объединениями. Поэтому 5 августа было принято решение о разделе этого фронта на два: Юго-Восточный и Сталинградский. Вновь созданный Юго-Восточный фронт возглавил генерал-полковник А.И. Еременко. В его состав вошли 57, 51, 64, 1-я гвардейская и 8-я воздушная армии. Командующим Сталинградским фронтов оставался генерал-лейтенант В.Н. Гордов, в состав фронта вошли 63, 21, 62-я армии, 4-я танковая армия и 16-я воздушная армия (командующий генерал-майор С.Н. Руденко). Для усиления этих фронтов из глубины страны было направлено 15 стрелковых дивизий и 3 танковых корпуса.

Но вскоре события показали, что разделение Сталинградского фронта на два создало трудности в вопросах массирования сил и средств, особенно авиации, на сталинградском направлении, затрудняло организацию взаимодействия между соседними армиями. Поэтому 19 августа Сталинградский фронт в оперативном отношении был подчинен Юго-Восточному фронту. Для того чтобы данный процесс прошел безболезненно, 12 августа под Сталинград ГКО направил начальника Генерального штаба РККА А.М. Василевского.

Новое наступление на Сталинград силами 6-й полевой и 4-й танковой армий противник начал 19 августа, и уже 23 августа его передовые части вышли к Волге севернее этого города. 24 августа часть сил 14-го танкового корпуса противника перешла в наступление в направлении Тракторного завода. Позже об этих днях A.M. Василевский вспоминал: «Утро незабываемого трагического 23 августа застало меня в войсках 62-й армии. В этот день фашистским войскам удалось своими танковыми частями выйти к Волге и отрезать 62-ю армию от основных сил Сталинградского фронта. Одновременно с прорывом нашей обороны противник предпринял 23 и 24 августа ожесточенную массовую бомбардировку города, для которой были привлечены почти все силы его 4-го воздушного флота. Город превратился в развалины. Телефонная и телеграфная связь нарушилась, и мне в течение 23 августа пришлось дважды вести короткие переговоры с Верховным Главнокомандующим открыто по радио».

Воздушная обстановка была крайне напряженной. Средствами советской ПВО в районе Сталинграда только 23 августа было сбито 120 самолетов противника, из них истребительной авиацией – 90, а зенитной артиллерией – 30 самолетов. При этом зенитные артиллерийские полки на подступах к городу также использовались для отражения атак немецких танков и пехоты, ведя огонь прямой наводкой.

29 августа в качестве представителя Ставки в штаб Сталинградского фронта прибыл Г.К. Жуков, три дня назад назначенный заместителем Верховного главнокомандующего. На него была возложена задача по разгрому прорвавшегося к Волге противника. На аэродроме Георгия Константиновича встретил А.М. Василевский (командующий фронтом В.Н. Гордов находился в войсках). Они заслушали доклады начальника штаба фронта Д.Н. Никишева, начальника оперативного отдела штаба фронта И.Н. Рухле. Позже Г.К. Жуков писал: «Слушая их доклад, мне показалось, что они не совсем уверены, что в районе Сталинграда противника можно остановить». Правда, последующая встреча представителей Ставки с генералом В.Н. Гордовым и командующим 1-й гвардейской армией К.С. Москаленко несколько сгладила первое негативное впечатление.

30 августа войска Юго-Восточного фронта под давлением противника отошли вначале на внешний, а затем и на внутренний оборонительный обвод Сталинграда. В первых числах сентября противник прорвал внутренний обвод города и захватил отдельные районы в северной его части. Бои велись непрерывно, носили ожесточенный характер. Так, только за 10 дней сентября у стен Сталинграда немцы потеряли 24 тысячи человек убитыми, было уничтожено около 500 танков и 185 орудий. Кроме того, в период с 18 августа по 12 сентября на ближних подступах к городу было сбито более 600 самолетов противника.

Советские войска на подступах к Сталинграду также понесли большие потери. К сожалению, до сих пор их точные цифры отсутствуют. В труде «Россия и СССР в войнах XX века» указано, что Сталинградский фронт 1-го формирования (12 июля – 30 сентября 1942 года) и Донской фронт (1 октября 1942—15 февраля 1943 года) потеряли безвозвратно более 429 тысяч человек, еще почти 335,5 тысячи пришлись на санитарные потери[38]. Если даже допустить, что 50 % этих потерь пришлось на рассматриваемый период, то они были весьма значительными.

Таким образом, стратегическая оборонительная операция на сталинградском направлении летом 1942 года в плане военного искусства имела ряд недостатков.

Во-первых, к началу обороны на сталинградском направлении советское командование, как и летом 1941 года на московском, не имело плана стратегической обороны силами всех фронтов, действовавших на данном направлении.

Во-вторых, советские войска пытались задержать противника только на фронтовых оборонительных рубежах, практически отказавшись от обороны в тактическом масштабе на промежуточных и отсечных рубежах. Поэтому отход с одного рубежа на другой, по сути, превращался в поспешное отступление, близкое к бегству.

В-третьих, активность обороны была низкой. Несмотря на то, что на сталинградском направлении находились две танковые армии, советское командование не смогло организовать мощный контрудар из-за отсутствия взаимодействия между этими объединениями. Контрудары меньшими силами и контратаки также практически не проводились, несмотря на наличие рада отдельных танковых бригад.

В-четвертых, удары авиации не всегда согласовывались с действиями наземных войск, и зачастую носили не плановый, а случайный характер. Господство в воздухе по-прежнему продолжал удерживать противник.

В-пятых, имели место случаи нарушения управления и материально-технического обеспечения войск на оперативном и тактическом уровне.

### Оборонительная операция на подступах к Кавказу

На совещании в Полтаве в июне 1942 года Гитлер заявил: «Если нам не удастся захватить нефть Майкопа и Грозного, то мы должны будем прекратить войну!» Для решения этой задачи был разработан план операции, получившей кодовое название «Эдельвейс». Он предусматривал окружение и уничтожение советских войск южнее и юго-восточнее Ростова и овладение Северным Кавказом. В дальнейшем предусматривалось одной группой войск обойти Главный Кавказский хребет с запада и овладеть Новороссийском и Туапсе, а другой наступать с востока с целью захвата Грозного и Баку. Одновременно с проведением этого обходного маневра планировалось преодоление хребта в его центральной части по перевалам с выходом в районы Тбилиси, Кутаиси и Сухуми. С прорывом в Закавказье германское командование рассчитывало добиться полного господства на Черном море, установить непосредственную связь с турецкой армией и создать тем самым предпосылки для вторжения фашистских войск на Ближний и Средний Восток.

Для решения столь масштабных задач немецкое командование сосредоточило на кавказском направлении группу армий «А» (командующий генерал-фельдмаршал В. Лист).

В состав этой группы были включены немецкие 1-я танковая армия (Клейст), 17-я полевая армия (Руофф) и 3-я румынская армия. Правда, 3-я румынская армия вскоре была вскоре переброшена под Сталинград. Таким образом, наступление на Кавказ вели 1-я танковая и 17-я полевая армии вермахта, а также румынские армейский корпус и кавалерийские корпуса. По состоянию на 25 июля 1942 года в ее составе этой группировки насчитывалось 112 тысяч человек, 121 танк, 2160 орудий и минометов, 230 самолетов. Правда, войска этой группировки обладали высокой боеспособностью, находились под впечатлением недавних побед. Многие их соединения участвовали в разгроме советских войск под Харьковом, в районе Воронежа и в боях в низовьях Дона.

Задача прикрытия Кавказа была возложена на Южный (командующий Р.Я. Малиновский, с 28 июля объединен с Северо-Кавказским) и Северо-Кавказский (командующий С.М. Буденный) фронты. К 25 июля 1942 года в составе этих войск насчитывалось 170 тысяч человек, 1130 танков, свыше 4,5 тысячи орудий и минометов, до 1 тысячи самолетов.

С 28 июля в состав Северо-Кавказского фронта вошли 46, 47 и 44-я армии, 12, 18 и 56-я армии бывшего Южного фронта, 1-й отдельный стрелковый, 17-й кавалерийский корпуса и 4-я воздушная армия. Все эти армии понесли значительные потери в предыдущих боях и насчитывали в своем составе 112 тысяч человек, 120 танков, около 2200 орудий и минометов и 130 самолетов.

Таким образом, противник превосходил советские войска в людях в 1,5 раза, в орудиях и минометах в 2 раза, в танках более чем в 9 раз и в авиации почти в 8 раз.

Но нужно учитывать и то, что в интересах Северо-Кавказского фронта должен был действовать Черноморский флот (командующий Ф.С. Октябрьский). Известно, что к началу Великой Отечественной войны корабельный состав ВМФ СССР насчитывал 3 линейных корабля, 7 крейсеров, 59 лидеров и эскадренных миноносцев, 218 подводных лодок, 269 торпедных катеров, 22 сторожевых корабля, 88 тральщиков, 77 охотников за подводными лодками и ряд других кораблей и катеров, а также вспомогательных судов. На вооружении крейсеров и эсминцев состояли надежные дальнобойные артиллерийские системы калибра 180-мм и 130-мм. До ноября 1941 года в состав Черноморского флота входила Дунайская, а с июля 1941 года – Азовская военные флотилии. Кроме того, флот имел силы береговой обороны и свои военно-воздушные силы, численностью свыше 600 самолетов.

Безусловно, к тому времени Черноморский флот понес значительные потери в корабельном составе и, прежде всего, в авиации, но точных данных пока найти не удалось. Вместе с тем не приходится сомневаться в том, что к лету 1942 года он обладал значительными силами и мог оказывать существенную поддержку наземным войскам, действовавшим на приморском направлении.

В конце июля 1942 года войска Закавказского фронта получили задачу занять и подготовить к обороне подступы к Кавказу с севера. В связи с этим Военный совет фронта разработал план боевых действий, который Ставка утвердила 4 августа. Сущность его состояла в том, чтобы остановить наступление противника на рубеже Терека и перевалах Главного Кавказского хребта. Войскам 44-й армии поручалась оборона Баку и Грозного, прикрытие Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорог. Оборона Черноморского побережья возлагалась на 46-ю армию.

Боевые действия на кавказском направлении в конце июля – начале августа приняли исключительно динамичный характер. Обладая численным превосходством и владея инициативой, немецкие корпуса довольно быстро продвигались на юг. 3 августа пал Ворошиловск (Ставрополь), 7 августа – Армавир, 10 августа – Майкоп, 12 августа – Краснодар и Элиста, расположенные, соответственно, в 250 и 360 километрах от Ростова-на-Дону.

В итоге в ходе первого этапа наступления (25 июля – 19 августа) немецким войскам удалось нанести крупное поражение советским войскам и захватить большую часть Кубани и значительную часть Ставропольского края. Их 1-я танковая армия продвинулась на восток вдоль северной стороны Кавказского хребта до Моздока, а на приморском направлении вышла на подступы к Туапсе. В этот период средние темпы наступления немецких войск составляли порядка 20—30 километров в сутки.

В этих условиях для восстановления боеспособности советских войск и обеспечения обороны Кавказа с севера Ставка 8 августа объединяет 44-ю и 9-ю армии в Северную группу Закавказского фронта, а 11 августа в нее включает и 37-ю армию. Командующим группой был назначен генерал-лейтенант И.И. Масленников.

В середине августа напряженные бои развернулись в центральной части Главного Кавказского хребта. Вначале они складывались явно не в пользу советских войск, которые слабо организовали оборону в предгорье. Немцы силами специально подготовленных для действий в горах отрядов сумели быстро захватить почти все перевалы к западу от горы Эльбрус. 21 августа на Эльбрусе был водружен немецкий флаг, 25 августа пал Моздок, 11 сентября враг ворвался в Новороссийск, завязав бои за этот город.

24 сентября немецкие войска, усилив моздокскую группировку 5-й танковой дивизией СС «Викинг», снятой с туапсинского направления, перешли в наступление через Эльхоторовские ворота по долине вдоль реки Терек в направлении Орджоникидзе и вдоль железной дороги Прохладный – Грозный по долине реки Сунжа на Грозный. 29 сентября после упорных боев немецкие войска захватили Терек, Плановское, Эльхотово, Илларионовку, однако дальше Малгобека продвинуться не смогли и были вынуждены перейти к обороне. Также были сорваны попытки врага прорваться к Туапсе вдоль побережья Черного моря.

Таким образом, в ходе второго этапа немецкого наступления (19 августа – 29 сентября 1942 года), несмотря на ряд неудач, в целом советским войскам удалось остановить наступление войск противника и не дать им прорваться в Закавказье.

В последующем немецкое командование вновь предприняло попытки вести наступление на туапсинском и грозненском направлениях, однако, встретив упорное сопротивление советских войск, заметных успехов добиться не смогло.

После неудачной попытки прорыва врага в Закавказье советское командование решило нанести контрудары по немецко-румынским войскам из района Гизеля на моздокском направлении. Там 13 ноября перешли в наступление части 9-й армии, но в течение десяти суток не сумели прорвать вражескую оборону, а лишь вклинились в нее на глубину до 10 километров.

В связи с неудачей контрудара 15 ноября в Ставку ВГК были вызваны командующий Закавказским фронтом генерал армии И.В. Тюленев и командующий Северной группой войск генерал-лейтенант И.И. Масленников. Они оба были обвинены в недостаточно четком управлении войсками и получили новую задачу – прочно прикрывая основные направления на Грозный и Орджоникидзе, нанести удары на обоих флангах противника и разгромить его моздокскую и алагирскую группировки. При этом И.В. Сталин дал понять генералам, что это их последний шанс реабилитировать себя в глазах высшего руководства страны.

27 ноября части 9-й армии вновь перешли в наступление в общем направлении на Дигору, но были остановлены мощным встречным огнем противника. 4 декабря они предприняли новые атаки, но и на этот раз были вынуждены прекратить наступление. Но и противник уже не имел сил для продолжения наступательных действий.

Таким образом, Северо-Кавказская стратегическая оборонительная операция (25 июля – 31 декабря 1942 г.) войск Северо-Кавказского и Закавказского фронтов в целом завершилась успешно. Она велась на фронте шириной от 320 до 1000 километров и на глубину от 400 до 800 километров. Немецкое командование не смогло достичь поставленных целей наступления, понеся значительные безвозвратные потери – почти 100 тысяч человек. Безвозвратные потери советских войск составили почти 193 тысячи и 181 тысяча санитарные.

Одной из причин неудачи немцев при наступлении на Кавказ стало то, что командование вермахта в это же самое время уделяло главное внимание наступлению на сталинградском направлении. В частности, в сентябре 1942 года для защиты флангов группы армий «B» под Сталинград с кавказского направления была переброшена 3-я румынская армия, а в декабре – еще некоторые немецкие соединения. В результате этого немецкая группировка на Кавказе становилась все слабее, и к концу 1942 года начала уступать советским войскам в численности личного состава, техники и вооружения.

### Часть вторая
Выученные уроки

### Военно-стратегическая обстановка к середине ноября 1942 года

Летне-осенние операции военно-политическое руководство Германии оценивало по-разному. Гитлер и его ближайшее окружение были уверенны, что возникшие на фронте трудности являются временными и их удастся быстро преодолеть. Более того, в окружении Гитлера продолжало господствовать мнение, будто Красная армия держится из последних сил и что в предстоящей кампании можно будет завершить ее разгром. Правда, некоторые военные профессионалы, к примеру, Гальдер, Бок, предостерегали фюрера от возможных опасностей, но тот не принимал их всерьез.

Серьезный поворот в немецких стратегических расчетах произошел уже в первых числах сентября, когда начальник штаба оперативного командования генерал А. Йодль вернулся из инспекционной поездки в группу армий «А» и доложил Гитлеру о действительном положении на фронте. С того момента в германской Ставке появились тревожные настроения. Вывод А. Йодля о том, что оперативные цели на конец 1942 года вообще не могут быть достигнуты, привел фюрера в бешенство. Как и зимой 1941 года, последовала целая серия отставок. Уже в сентябре вслед за командующим группой армий «Б» генерал-фельдмаршалом Ф. фон Боком был отстранен и отправлен в отставку начальник Генерального штаба сухопутных войск Ф. Гальдер. Вскоре та же участь постигла командующего группой армий «А» генерал-фельдмаршала В. Листа. Были понижены в должности и многие другие военачальники вермахта. В немилость попали даже ближайшие доверенные лица Гитлера – В. Кейтель и А. Йодль. Даже появились слухи о том, что, как только Сталинград будет взят, Йодля на его посту заменит генерал Ф. Паулюс, а начальника Генерального штаба ОКВ Кейтеля – фельдмаршал А. Кессельринг.

По мере усложнения обстановки раздоры в немецкой Ставке усиливались. Генеральный штаб вооруженных сил и Генеральный штаб сухопутных войск по-разному оценивали создавшееся положение.

Верховное главное командование вермахта вообще не видело какой-либо угрозы. Гитлер считал, что «Россия вступила в полосу решающего ослабления своих сил», что ее людские ресурсы иссякли, потери в личном составе и технике достигли такого количества, когда возместить их просто немыслимо, и старался убедить в этом свое окружение. А потому он не видел никаких оснований отказываться от намеченных планов, а на предложение отсрочить захват Сталинграда ответил решительным отказом, заявив, что это «типичные полумеры, которые свойственны сухопутным войскам».

На Генеральный штаб сухопутных войск вермахта, который после отставки Ф. Гальдера с 24 сентября возглавил генерал-полковник Курт Цейтцлер, был несколько иного мнения. В частности, отдел иностранных армий Генерального штаба сухопутных войск разработал несколько вариантов активных действий Красной армии. Предполагалось, что противник попытается: а) возвратить Сталинград; б) нанести удар по ослабленному левому флангу 6-й армии с последующим его развитием на Ростов; в) провести частную операцию на Дону, в районе Серафимович; г) захватить Воронеж. Правда, в дальнейшем под давлением Гитлера К. Цейтцлер согласился с тем, что все эти прогнозы являются маловероятными, а реальная опасность советского наступления признавалась лишь на центральном участке Восточного фронта.

Некоторое время немецкому командованию казалось, что события развиваются в основном в соответствии с разработанным им замыслом. Но вскоре стало ясно, что борьба за Сталинград и Кавказ принимает затяжной характер и надо вносить в планы новые коррективы. В конце концов, после долгих колебаний, Гитлер согласился на ограничение наступательных действий. Он отказался от запланированной операции в направлении Астрахани и принял решение перейти к стратегической обороне на всех участках Восточного фронта, кроме Сталинграда, Туапсе и Грозного.

14 октября он отдал оперативный приказ № 1, который определял основной замысел предстоявшей зимней кампании. В нем указывалось: «Летняя и осенняя кампании этого года завершены, за исключением ведущихся в настоящее время операций и отдельных запланированных наступательных действий местного значения. Предстоит зимняя кампания. В ней перед Восточным фронтом ставится задача во что бы то ни стало удерживать достигнутые рубежи от всякой попытки противника прорвать их. Этим будут созданы предпосылки для продолжения нашего наступления в 1943 г. в целях окончательного уничтожения нашего смертельного врага».

Далее в приказе отмечалось: «В последних боях силы русских весомо ослаблены, и они не смогут зимой 1942/43 г. снова собрать силы, как это было в прошлую зиму. Во всяком случае, эта зима не будет суровее и тяжелее». Поэтому все группы армий получили приказ оставаться на достигнутых (занимаемых) рубежах. Особое внимание уделялось созданию прочной обороны на западном и северо-западном направлениях, в полосах групп армий «Север» и «Центр». Группам армий «Б» и «А» было приказано «выйти на зимние позиции» и закрепить их.

Из данного приказа следовало, что в основе стратегических действий немецких войск на зимнюю кампанию является стратегическая оборона на всем фронте. Но при этом указывалось, что эта оборона временная, сочетающая как жесткое, не допускавшее никакого отхода, удержание достигнутых рубежей, так и нанесение отдельных ударов в ходе частных наступательных операций. Считалось, что такая оборона позволит ослабить советские войска и подготовить условия для перехода весной в решительное наступление.

Однако условия для этого были весьма ограничены. К середине ноября 1942 года стороны занимали положение, которое сложилось на советско-германском фронте в результате летне-осенней военной кампании. На ее завершающем этапе немецкие войска повсеместно перешли к обороне и лишь в районах Сталинграда, Туапсе и Орджоникидзе пытались продолжить наступление. Вместе с тем советские войска, отразив мощные удары противника, одновременно прекратили частные наступательные операции на различных направлениях, сосредоточив усилия на подготовке крупномасштабного наступления на главном из них.

Наступившее относительное затишье таило, однако, немало опасностей. Линия фронта имела сложное начертание. В районе Волги и Кавказа образовалась огромная дуга, которая могла служить немецким войскам удобным трамплином для последующего наступления либо на юг, либо на северо-восток. Но она же могла стать для них и ловушкой. На северном и центральном участках фронта положение казалось вполне устойчивым. Но и здесь сохранялась напряженная обстановка. Немецкие войска удерживали блокадное кольцо вокруг Ленинграда, а южнее сохраняли за собой демянский и ржевско-вяземский выступы. Вместе с тем положение, занимаемое противником на этом участке фронта, вызывало опасение у командования вермахта в связи с возможностью отсечения этих группировок.

Общая протяженность линии советско-германского фронта достигла максимума за всю войну – более 6 тысяч километров. Уже одно это определяло необычайную масштабность и большой накал военных действий. От Баренцева до Черного моря с обеих сторон были развернуты небывалые по своему составу и насыщенности техникой группировки вооруженных сил. К ноябрю на стороне противника действовали войска общей численностью 6,2 миллиона человек – 266 расчетных дивизий, из них 193,5 немецкие, 18 финских, 26 румынских, 11,5 итальянские, 14 венгерских, 2 словацкие и испанская. На их оснащении состояло 51 680 орудий и минометов, 5080 танков и штурмовых орудий. Сухопутные силы были сведены в четыре группы армий и поддерживались мощной группировкой военно-воздушных сил в составе трех воздушных флотов и трех командований ВВС, в составе которых числилось свыше 3500 боевых самолетов. Военно-морские силы включали почти 200 кораблей основных классов. Еще никогда столь значительные силы и средства не были сконцентрированы против Советского Союза.

Действовавшие на северном направлении от Баренцева моря до Ладожского озера против войск Карельского фронта и 7-й отдельной армии 20-я немецкая горная армия, «Массальская» и «Олонецкая» группы финских войск имели в своем составе 20,5 расчетной дивизии и поддерживались с воздуха авиационным командованием «Север», а также частью сил 5-го воздушного флота, который базировался в Норвегии. Эта группировка войск удерживала южные и восточные районы Карелии. Под постоянной угрозой с ее стороны находились Кировская железная дорога и базы Северного флота. Немецко-финские войска, используя сложные условия Карелии и Заполярья, труднопроходимую озерно-лесистую местность, а на севере и скалистые районы, создали сильную оборону. Это позволило им успешно отразить ряд ударов, предпринятых Карельским фронтом. Позднее противник сам начал активно готовиться к наступательным действиям с целью захвата полуострова Рыбачий в Баренцевом море и Кировской железной дороги. Предполагалось, что немецкие войска нанесут удар в направлении Кандалакши, а финские – на Беломорск. Но из-за недостатка сил и осложнения обстановки на других участках Восточного фронта противнику от этих замыслов пришлось отказаться.

На Северо-западном направлении, от Ладожского озера до Великих Лук, против войск Ленинградского, Волховского, Северо-Западного и части сил Калининского фронтов были развернуты финская оперативная группа «Карельский перешеек» и немецкая группа армий «Север» (18-я и 16-я армии) под командованием фельдмаршала Г. Кюхлера, всего 50 расчетных дивизий. Эта группировка при поддержке сил 1-го воздушного флота охватывала Ленинград с севера, юга и востока, удерживала Карельский перешеек и территорию севернее Мги. Основная часть группы армий «Север» использовалась для блокады Ленинграда и обороны выдвинутого на восток демянского плацдарма, где была создана глубоко эшелонированная, развитая в инженерном отношении система оборонительных полос и рубежей. Весной и летом 1942 года эти войска провели ряд оборонительных и наступательных операций под Синявино, Мгой, Любанью, в ходе которых израсходовали почти все свои резервы, в связи с чем противник вынужден был по всему фронту перейти к жесткой обороне.

На Западном направлении – на рубеже Великие Луки, Велиж, Ржев, Гжатск, Спас-Демянск, Волхов, Мценск, Новосиль – против основных сил Калининского, Западного и правого крыла Брянского фронтов оборонялась группа армий «Центр», возглавляемая фельдмаршалом Г. Клюге. В ее состав входили 4-я и 9-я полевые, 2-я и 3-я танковые армии (всего 72 дивизии). Их с воздуха поддерживала группировка авиации командования ВВС «Восток». Главные силы группы были сосредоточены на ржевско-вяземском выступе и нацелены на Москву. Но в сентябре и октябре группировка противника на центральном направлении неожиданно подверглась удару войск Калининского и Западного фронтов в районах Ржева и Зубцова. Для отражения этого наступления немецкому командованию пришлось не только полностью израсходовать имевшиеся резервы, но и перебросить в этот район часть сил с других направлений и перейти к жесткой позиционной обороне.

На Центральном и Юго-западном направлениях против левого крыла Брянского, Воронежского, Юго-Западного и Сталинградского фронтов вела боевые действия группа армий «Б», командовал которой генерал М. Вейхс. В ее состав входили 3-я и 6-я немецкие, 2-я венгерская, 8-я итальянская, 3-я и 4-я румынские полевые и 4-я немецкая танковая армии – 84,5 расчетной дивизии. Главные силы 6-й и 4-й танковой армий продолжали штурмовать Сталинград. Соединения остальных армий растянулись на широком фронте, прикрывая на севере рубеж по реке Дон, а на юге – правый фланг своей сталинградской группировки. С воздуха войска М. Вейхса поддерживались авиацией командования ВВС «Дон» и частью сил 4-го воздушного флота.

Группа армий «Б» была самой крупной по своему составу, обладала наиболее мощной танковой и артиллерийской группировками. Однако ее оперативно-стратегическое положение было невыгодным. Концентрация большей части ее сил в ограниченном районе при растянутых флангах, прикрытых неустойчивыми и слабо оснащенными военной техникой и оружием венгерскими, итальянскими и румынскими войсками, ставили всю группировку под угрозу глубокого охвата.

На Южном (северо-кавказском) направлении против войск Закавказского фронта действовала группа армий «А», прямое руководство которой с ноября 1942 года осуществлял Э. Клейст. В состав группы входили 1-я танковая и 17-я полевая армии, а также оперативная группа «Крым» – всего 29 расчетных дивизий. Ее поддерживали основные силы 4-го воздушного флота. К началу ноября войска Клейста, разбросанные на большом пространстве, были связаны тяжелыми боями западнее Новороссийска, в предгорьях Кавказа, на подступах к Нальчику и Орджоникидзе и лишь на отдельных участках продолжали безуспешные попытки пробиться к Туапсе и грозненским нефтепромыслам.

Наиболее слабым местом в стратегическом положении немецких войск к ноябрю 1942 года являлись растянутые коммуникации, а главное – отсутствие крупных резервов. В то время в резерве командующих группами армий оставалось всего 8,5, а в резерве главного командования сухопутных войск – еще 6,5 расчетной дивизии. Кроме того, на территории Германии, в составе армии резерва, находилось 1,7 миллиона человек, которые использовались главным образом для пополнения соединений на Восточном фронте.

Существенные перемены произошли не только в количественном составе, но и в качественном состоянии вооруженных сил, в их стратегическом положении. Осуществлялась крупная организационно-техническая перестройка как советских, так и немецких войск. В вермахте увеличивалось число моторизованных дивизий. В соединения и части начали поступать новые танки, в том числе «тигр» и «пантера». Пехотные дивизии усиливались легкими и тяжелыми полевыми гаубицами. Принимались меры по пополнению авиации современными самолетами, в том числе штурмовиками «Хеншель-129а», а войск ПВО – новыми 88-мм зенитными орудиями. Вместе с тем продолжал еще действовать приказ Гитлера о разработке преимущественно таких средств борьбы, которые могли быть созданы за год. Исключение составляли лишь программы по ракетному и ядерному оружию («Фау» и «Урановый проект»), но из-за отсутствия свободных промышленных мощностей их реализация осуществлялась медленно. Особый упор делался на увеличение производства танков.

Произошла смена курса в организационном развитии вермахта. Началось разукрупнение объединений, создавались многочисленные временные формирования. Появились боевые группы, объединявшие несколько отдельных соединений и частей.

Таким образом, к концу ноября 1942 года войска противника, действовавшие на московском направлении, оказались под угрозой удара трех советских фронтов, а под Сталинградом и на Северном Кавказе – по существу, в стратегическом «мешке». Безусловно, немецкое командование видело уязвимые места в положении своих войск и принимало меры, чтобы устранить хотя бы некоторые из них. В частности, проводились мероприятия по завершению оборонительных работ до наступления зимы, восполнению потерь, созданию оперативных резервов. В спешном порядке осуществлялось формирование 22 авиаполевых дивизий, предназначавшихся для решения охранных задач. При этом главное внимание уделялось центральному участку Восточного фронта, так как созданная здесь группировка советских войск, по мнению Верховного главнокомандования вермахта, считалась наиболее опасной. Однако все эти меры явно запаздывали, что вызывало крайнее недовольство в Ставке Гитлера.

##### * * *

Советское командование в 1942 году постоянно наращивало численность своих вооруженных сил. К середине ноября 1942 года она превысила 10,6 миллиона человек. Сухопутные войска включали более 450 расчетных дивизий. Правда, из них 47 дивизий и 57 бригад, а также воздушная армия и полностью Тихоокеанский флот оставались на Дальнем Востоке и в Забайкалье на случай возможной агрессии Японии. Кроме того, часть сил находилась в Иране и прикрывала советско-турецкую границу.

Действующая на советско-германском фронте армия к этому времени была доведена до 6,6 миллиона человек. В ее составе насчитывалось 390 стрелковых и кавалерийских дивизий, 18 танковых и механизированных корпусов, 278 стрелковых, отдельных танковых и механизированных бригад, 30 укрепленных районов. На оснащении этих войск имелось почти 120,5 тысячи орудий и минометов (в том числе около 10 тысяч зенитных), 7567 танков, 8805 боевых самолетов. Три действующих флота – Северный, Балтийский и Черноморский – располагали 2 линкорами, 6 крейсерами, 30 эсминцами и лидерами, 91 подводной лодкой. Кроме того, еще небольшое количество легких кораблей и катеров находилось в составе пяти речных и озерных флотилий.

Таким образом, к осени 1942 года на советско-германском фронте, как и на других фронтах Второй мировой войны, войска фашистского блока утратили былое превосходство в силах. В ноябре Красная армия уже превосходила противника по личному составу в 1,1 раза, по артиллерии – в 1,5 раза, по танкам и САУ (штурмовым орудиям) – в 1,4 раза, по боевым самолетам – в 1,3 раза.

В конце лета и осенью 1942 года в советских вооруженных силах был взят решительный курс на создание мощных оперативных формирований, предназначенных в первую очередь для ведения наступательных действий.

В организационном отношении все сухопутные силы действующей Красной армии были объединены в 12 фронтов, насчитывавших 62 общевойсковые, 2 танковые и 10 воздушных армий, а также отдельную армию и Московскую зону обороны. В общевойсковых армиях в качестве высшего тактического звена восстанавливалось корпусное звено управления, упраздненное в 1941 году после разгрома первого стратегического эшелона РККА. К осени 1942 года в действующих армиях уже было 27 стрелковых корпусов. Каждый корпус состоял из трех стрелковых дивизий и корпусного комплекта отдельных частей, прежде всего артиллерийских, инженерных и т.д. Совершенствовалась штатная структура стрелковых дивизий, главным образом в плане повышения их огневых возможностей и тактической самостоятельности.

Велось формирование танковых армий смешанного состава. Правда, этот процесс проходил достаточно сложно. Так, 1-я танковая армия (командующий генерал К.С. Москаленко) после июльского контрудара войск Сталинградского фронта в районе Калача была расформирована. В начале августа 1942 года ее управление было обращено на формирование управления Юго-Восточного фронта, а войска переданы в другие армии.

3-я танковая армия (командующий генерал П.Л. Романенко), которая действовала в составе Западного фронта, после контрудара в районе Сухинничей в конце августа 1942 года понесла большие потери и для переформирования до конца года была выведена в резерв Ставки ВГК.

4-я танковая армия (командующий генерал В.Д. Круюченкин) была сформирована 1 августа 1942 года на базе остатков 28-й армии Юго-Западного фронта, понесшей тяжелые потери в районе Зарькова в мае того года. Не закончив свое формирование, эта армия приняла участие в контрударах в районе города Калач-на-Дону, затем в других оборонительных боях на подступах к Сталинграду, где понесла большие потери, прежде всего в танках. В связи с этим 22 октября она была преобразована в 65-ю общевойсковую армию (командующий генерал П.И. Батов) в составе Донского фронта. В ее составе находились 6 стрелковых дивизий и 3-я отдельная танковая бригада (около 40 танков).

5-я танковая армия (командующий генерал А.И. Лизюков) была сформирована 5 июня 1942 года в составе Брянского фронта, и в летних боях также понесла такие большие потери, что была расформирована. Вторично она была сформирована в начале сентября 1942 года и 22 сентября включена в состав Юго-Западного фронта. Участвовала в обороне Сталинграда. В ноябре командование армией принял генерал П.Л. Романенко.

Кроме того, летом и осенью 1942 года продолжалось формирование новых отдельных танковых и механизированных корпусов с одновременным сокращением кавалерийских соединений. Увеличивалось количество танков в танковых бригадах, начали развертываться первые самоходные артиллерийские полки.

Существенные изменения произошли в оснащении танковых войск новыми образцами военной техники. Со второй половины 1942 года на фронты во все возрастающем количестве стали поступать усовершенствованные танки Т-34 и KB-1с. С октября началось производство самоходных артиллерийских установок СУ-76 и СУ-12. В частности, на Т-34 стали устанавливать 76,2-мм пушку Ф-34 (образца 1941 года) с длиной ствола 41,5 калибра и начальной скоростью бронебойного снаряда 662 метров в секунду, который пробивал 60-мм броню с дистанции 1000 метров.

Быстро развивалась артиллерия. Ставка ВГК приступила к формированию артиллерийских бригад, затем артиллерийских дивизий и зенитных артиллерийских дивизий резерва Верховного главнокомандования. Несколько позднее было принято решение о создании артиллерийских дивизий тяжелой реактивной артиллерии резерва ВГК. Тем самым обеспечивалась возможность гибкого маневрирования крупными артиллерийскими силами и образования мощных артиллерийских группировок на важнейших направлениях. Одновременно усиливалась войсковая и армейская артиллерия. В штаты армий вводились истребительно-противотанковые артиллерийские бригады, армейские тяжелые пушечные, истребительно-противотанковые и минометные полки.

Новый курс был взят и в развитии инженерных войск. Появились инженерно-саперные и инженерно-минные бригады резерва ВГК, предназначенные для решения задач как в оборонительных, так и в наступательных операциях. Ранее сформированные саперные армии расформировывались. Началось создание специализированных понтонно-мостовых полков и бригад с тяжелыми мостовыми парками, армейских минно-саперных и понтонно-мостовых батальонов. В составе химических войск продолжали создаваться отдельные огнеметные бригады и батальоны.

Особое внимание уделялось развитию военно-воздушных сил. Опыт боевых действий 1941— начала 1942 года показал, что передача каждой армии одной-двух авиационных дивизий приводит к распылению усилий ВВС, исключает централизованное управление и массированное применение авиации во фронтовых операциях. Поэтому в мае 1942 года в организационную структуру Фронтовой авиации были внесены изменения: все авиационные части и соединения, действовавшие в составе армий и фронтов, были сведены в одно оперативное объединение – воздушную армию. В мае – ноябре 1942 года на базе ВВС фронтов и армий было создано 17 воздушных армий. В состав каждой воздушной армии входили истребительные, штурмовые, бомбардировочные, смешанные авиационные дивизии и отдельные авиационные полки, а также части и подразделения боевого, тылового, технического и других видов обеспечения. В зависимости от важности выполняемых задач воздушная армия могла насчитывать в своем составе от 200 до 1000 самолетов.

Обновлялся и парк боевых машин военно-воздушных сил. На их оснащение начали поступать истребители Ла-5, Як-76, Як-9, бомбардировщики Пе-2, Ту-2, Ил-4 с улучшенными боевыми и летными характеристиками. Был налажен выпуск двухместных штурмовиков Ил-2 с мощным вооружением и усиленной броневой защитой.

В целях повышения боевых возможностей войск противовоздушной обороны создавались армии, корпусные и дивизионные районы ПВО. Система противовоздушной обороны приобретала большую стройность.

Проводились в то время мероприятия по усовершенствованию руководства тылом, изменению порядка подвоза материально-технических средств, установлению новой системы перевозок «от себя». Ответственность за доставку материальных средств с армейских складов в дивизии возлагалась на начальников тыла армий, а от дивизионных обменных пунктов в полки – на начальников тыла дивизий.

Очень важное значение имело также то обстоятельство, что советские вооруженные силы, в отличие от вермахта, к осени 1942 года располагали крупными стратегическими резервами. К сожалению, часть созданных резервов в октябре пришлось использовать для срочного усиления фронтов в оборонительных сражениях. Так, лишь за октябрь – ноябрь 1942 года на юго-западное и южное направления были переброшены из резерва 25 стрелковых и 9 кавалерийских дивизий, 6 танковых и механизированных корпусов, а также 2 смешанных авиакорпуса. В то же время к середине ноября в непосредственном распоряжении Ставки ВГК имелись крупные силы. В районах Вологды, Калинина, Калуги, Сталиногорска, юго-западнее Пензы и южнее Саратова были сосредоточены пять резервных общевойсковых и танковая армии, 5 отдельных танковых корпусов, 20 стрелковых дивизий, а также ряд соединений и частей различных родов войск. Правда, большая часть этих резервов осенью была сконцентрирована на северо-западном и западном направлениях для парирования возможного удара противника на Москву и последующего проведения здесь крупных наступательных операций.

Одновременно с развертыванием стратегических резервов Ставка ВГК уделяла большое внимание доукомплектованию действующих объединений личным составом, материальными средствами, оружием и боевой техникой. Только в октябре и ноябре фронты получили из центра в качестве пополнения 327 148 человек, более 10 200 орудий и минометов, 863 танка. Почти 55 % этих сил и средств поступило на Сталинградский и Закавказский фронты.

Крайне важным фактором ведения войны стали перемены в высших органах оперативно-стратегического руководства вооруженными силами СССР. А.М. Василевский способствовал назначению на ключевые должности наиболее подготовленных военачальников. В их числе были А.И. Антонов, И.Х. Ватутин, Л.А. Говоров, Г.Ф. Захаров, П.А. Курочкин – все выпускники Академии Генерального штаба РККА. Другие, хотя и очень почитаемые в РККА, были переведены на менее ответственные направления. В их числе были Маршалы Советского Союза С.М. Буденный, К.Е. Ворошилов, С.К. Тимошенко.

Важно и то, что осенью 1942 года в СССР стабильной оставалась внутренняя обстановка. Сталин и Государственный Комитет Обороны жестко контролировали все стороны общественной жизни. Целенаправленно велась идеологическая и пропагандистская работа, которая в условиях военного положения в стране использовалась в качестве средства мобилизации усилий масс. Народ упорно трудился, свято веря, что он приближает долгожданную победу. В результате этого был успешно завершен перевод народного хозяйства на военные рельсы. Для обеспечения нужд фронта все более эффективно использовались ресурсы Урала, Поволжья, Средней Азии, Казахстана, Западной Сибири. Военная промышленность быстро набирала темпы производства. И это активно укрепляло фронт.

Другим важнейшим фактором, способствовавшим благоприятным изменениям в военной обстановке, явился нараставший размах партизанского движения. К ноябрю на оккупированной противником советской территории сражалось, по данным Центрального штаба партизанского движения, около 1770 партизанских отрядов и соединений, которые насчитывали свыше 125 тысяч бойцов. Они держали под своим контролем обширные районы, наносили удары по коммуникациям и тыловым объектам врага66. Активнее всего партизаны действовали на железных и шоссейных дорогах, особенно в Ленинградской, Калининской, Смоленской, Орловской областях, на Украине, в Белоруссии и на Северном Кавказе. По немецким данным, с августа по ноябрь 1942 года партизаны организовали 748 крушений поездов.

18 августа 1942 года Гитлер издал директиву, в которой потребовал к началу зимы 1942/43 года во что бы то ни стало уничтожить основные силы партизан. В ноябре было введено в действие «Наставление по подавлению партизан на востоке». Оно предписывало применять самые беспощадные меры не только против партизан, но и против всех подозреваемых в помощи им, включая женщин и детей. Следуя этим указаниям, оккупанты в ходе проводившихся антипартизанских операций уничтожили тысячи мирных жителей, но это только усилило волну народного сопротивления, которое советское руководство различными способами брало вод свой контроль. Для этого еще 30 мая 1942 года при Ставке Верховного главного командования Красной армии был создан Центральный штаб партизанского движения во главе с 1-м секретарем ЦК КП(б) Белоруссии П.К. Пономаренко.

Таким образом, к концу ноября 1942 года военно-политическая обстановка на советско-германском фронте складывалась в пользу советского командования, и настало время реализовать благоприятные условия для того, чтобы постараться добиться существенного перелома в ходе Великой Отечественной войны.

### Подготовка контрнаступления

В середине сентября 1942 года, когда еще только развертывались ожесточенные сражения в районе Сталинграда, Ставка ВГК приступила к планированию операций на зимнюю кампанию 1942/43 года. Тогда, с учетом ряд факторов, было решено нанести главный удар на юго-западном направлении и, прежде всего, перейти в контрнаступление под Сталинградом, где были сосредоточены основные силы 6-й полевой и 4-й танковых немецких армий, а также несколько армий союзников Германии.

Замысел предстоящей операции рождался непросто. После ряда прежних неудач И.В. Сталин стал очень осторожен в принятии стратегических решений. Поэтому каждая операции планировалась Генеральным штабом, а затем детально обсуждалась на совещаниях Ставки ВГК.

Г.К. Жуков писал: «Перебрав все возможные варианты, мы с А.М. Василевским решили предложить Сталину следующий план действий: первое – активной обороной продолжать изматывать противника; второе – приступить к подготовке контрнаступления, чтобы нанести противнику в районе Сталинграда такой удар, который бы резко изменил стратегическую обстановку на юге страны в нашу пользу»[39].

Более подробно о разработке плана контрнаступления говорил А.В. Василевский, отвечая на вопросы корреспондента «Военно-исторического журнала». В частности, он сказал: «Уже в сентябре 1942 года Ставка сделала вывод о возможности нанесения решительного удара по врагу в ближайшее время. Вопрос о том, на каком стратегическом направлении нанести этот удар, перед советским командованием не стоял. Для него… было более, чем понятно, что на ближайшее время для наших Вооруженных Сил основной задачей должно стать окончательное снятие угрозы врага, нависшей над Сталинградом, и что именно здесь, используя благоприятно складывающуюся в последнее время для нас оперативную обстановку, следует нанести сокрушительное поражение противнику.

При обсуждении этих вопросов в Ставке, в котором принимали участие генерал Г.К. Жуков и я, было условлено, что намеченное контрнаступление должно включать в себя две основные оперативные задачи: одну по окружению и изоляции действующей непосредственно в районе города основной группировки немецких войск и вторую – по уничтожению этой группировки.

Не вызывало также сомнений то, что для окружения немецкой группировки основное решение надо искать в нанесении мощных концентрических ударов на ее флангах, защищенных слабыми румынскими войсками…

В связи с принятием Ставкой решения генералу Г.К. Жукову и мне было приказано отправиться на фронт, изучить там вопросы, связанные с предстоящим контрнаступлением, и представить Ставке свои более конкретные соображения и предложения по плану этой решающей операции. Перед вылетом из Москвы Верховный главнокомандующий предупредил нас о том, чтобы мы ни с кем о намерениях Ставки ни в коем случае не делились…

По возвращении нас в Москву Ставка утвердила в основном план будущего наступления против сталинградской группировки противника, утвердила окончательно основные направления ударов, потребные для них силы и средства, районы и примерные сроки сосредоточения… Тогда же было принято решение об образовании в районе Сталинграда двух самостоятельных фронтов с непосредственным подчинением каждого Ставке. На базе войск Сталинградского фронта распоряжением Ставки от 28 сентября был создан Донской фронт, командующий К.К. Рокоссовский. Юго-Восточный фронт переименован в Сталинградский. Был предрешен также вопрос о создании Юго-Западного фронта. Командующим войсками этого фронта было решено назначить генерала Н.Ф. Ватутина»[40].

Таким образом, можно сделать вывод о последовательности принятия Ставкой ВГК решения о контрнаступлении под Сталинградом. Его общий замысел был предложен Генеральным штабом Ставке ВГК в сентябре 1942 года и в целом одобрен И.С. Сталиным. Но затем для уточнения обстановки на местах на фронты были направлены представители Ставки ВКГ Г.К. Жуков и А.М. Василевский. И только после этого в конце (примерно 27—29-го) сентября был утвержден Ставкой в основном план будущего контрнаступления.

В итоге напряженной работы был разработан план контрнаступления, получивший условное наименование «Уран». Его цель заключалась в том, чтобы в полосе 400 км разгромить стратегическую группировку противника в районе Сталинграда, вырвать у него стратегическую инициативу и создать условия для проведения последующих наступательных операций на южном крыле советско-германского фронта. К проведению операции привлекались войска Юго-Западного (командующий генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин), Донского (командующий генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский) и Сталинградского (командующий генерал-полковник А.И. Еременко) фронтов, соединения авиации дальнего действия, авиация соседнего Воронежского фронта и Волжская речная флотилия.

9 октября был издан Указ об отмене института военных комиссаров и введении единоначалия в вооруженных силах. Отныне приказы, отдаваемые командующими и командирами, приобретали характер закона, который не мог критиковаться и оспариваться. Но при этом также повышалась и личная ответственность должностных лиц, отдающих эти приказы.

Данная работа велась во время ожесточенных оборонительных боев, происходивших в районе Сталинграда. Оборона советских войск постоянно усиливалась поступлением новых резервов. В результате этого в середине октября войска немецкой группы армий «Б» вынуждены были почти во всей полосе перейти к обороне, кроме Сталинграда, где войска 6-й армии продолжали наступление с целью окончательного овладения городом. Но резервов у командующего группой армий не было. Поэтому для усиления ударной группировки немецкие войска, действовавшие на ее флангах, были заменены румынскими, итальянскими и венгерскими войсками и переброшены на направления главного удара. Это было частью стратегического замысла советского командования, так как такая замена резко понизила боеспособность обороны в районах Серафимовичи и южнее Сталинграда, то есть в местах намечавшихся ударов советских войск. Проведенное усиление своих ударных группировок позволило противнику нарастить силу ударов. Несколько дней и ночей не прекращались бои на улицах, в домах, на заводах, на берегу Волги. После ожесточенных боев наши части, понесшие большие потери, сумели удержать в своих руках только небольшие районы города.

В начале ноября противник еще несколько раз попытался овладеть городом, но безрезультатно. Общее оперативное положение немецких войск в районе Сталинграда значительно осложнилось. Были понесены большие потери, дивизионных и корпусных резервов не стало.

В середине ноября 1942 года немецкая группа армий «Б» (командующий генерал М. Вейхс) оборонялась на фронте около 1400 км. В ее состав входили 7 армий, из которых 4 были союзными.

На левом крыле группы армий «Б», в районе северо-западнее Воронежа, действовала 2-я немецкая армия (командующий генерал Г. Зальмут), прикрывая курское направление. Здесь в 210-километровой полосе находились 15 дивизий.

На юго-восток от 2-й армии, по правому берегу реки Дон, 2-я венгерская армия (командующий генерал Г. Яни) прикрывала харьковское направление. Ее 13 дивизий занимали полосу обороны шириной 190 километров.

Далее по Дону, от Новой Калитвы до Вешенской, ворошиловградское направление прикрывала 8-я итальянская армия (командующий генерал И. Гарибольди). В ее полосе протяженностью 220 километров находились 13 дивизий и 4 бригады.

Восточнее, по Дону, от Вешенской до Клетской на 140-километровом фронте оборонялась 3-я румынская армия (командующий генерал П. Думитреску), располагавшая 11 дивизиями. Она прикрывала ростовское направление.

Дальше на юго-восток, от Клетской до Сталинграда включительно, в полосе 230 километров действовала 6-я немецкая Ф. Паулюса армия в составе 17 дивизий.

Южнее Сталинграда, по рубежу Купоросное, Ивановка, перешла к обороне 4-я немецкая танковая армия (командующий генерал Г. Гот). Далее на юг по Сарпинским озерам располагалась только что сформированная и оперативно подчиненная генералу Готу 4-я румынская армия (командующий с 21 ноября генерал С. Константинеску). Обе эти армии, имевшие в своем составе 9 дивизий, оборонялись на 210-километровом фронте. Западнее Астрахани действовала 16-я моторизованная дивизия, входившая в состав 4-й немецкой танковой армии. Обеспечивая правый фланг группы армий «Б», она контролировала в калмыцких степях довольно обширный участок фронта (свыше 170 километров) вплоть до реки Маныч, где проходила разграничительная линия между группами армий «А» и «Б». 4-я немецкая танковая и 4-я румынская армии прикрывали сальское направление.

В общей сложности в группе армий «Б» насчитывалось 82 дивизии и 5 бригад. Из них: 43 немецкие дивизии, в том числе 4 танковые и 4 моторизованные, и 1 моторизованная бригада; 18 румынских, в том числе 1 танковая и 4 кавалерийских; 10 итальянских, в том числе 1 моторизованная и 3 горнострелковые (альпийские), и 4 бригады, в том числе 3 бригады чернорубашечников (фашистская милиция) и 1 кавалерийская; 11 венгерских дивизий, в том числе 1 танковая. Это была самая мощная из стратегических группировок врага, действовавших на советском-германском фронте. Она включала почти треть (31,6 %) всех сил фашистской Германии и ее союзников, брошенных ими против Советского Союза. Группу армий «Б» с воздуха поддерживали основные силы 4-го воздушного флота (командующий генерал В. Рихтгофен), насчитывавшего свыше 1200 самолетов.

Главные силы группы армий «Б» – 5 армейских объединений – вели боевые действия на сталинградском направлении: 6-я полевая и 4-я танковая немецкие армии, 3-я и 4-я румынские армии и основные силы 8-й итальянской армии. В состав этой группировки противника входили 49 дивизий, в том числе 5 танковых и 5 моторизованных, и 2 бригады. Из них в армейских резервах находились 4 дивизии (1 моторизованная, 1 кавалерийская и 2 пехотные). Средняя численность пехотных дивизий колебалась в пределах от 7 до 14 тысяч человек. Так, немецкие дивизии были самыми малочисленными (7—8 тысяч человек), румынские насчитывали по 11—12 тысяч человек, итальянские – до 14 тысяч человек.

Сталинградская группировка немецких войск и их союзников включала почти ⅕ часть пехотных и около ⅓ танковых и моторизованных дивизий, действовавших на советско-германском фронте. Ее непосредственную поддержку с воздуха осуществлял 8-й авиационный корпус (командир генерал М. Фибиг) – самое мощное авиасоединение в фашистских люфтваффе (до 600 самолетов). Этот авиакорпус в германских ВВС считался ударным, имея необычайно сильный состав – 9 воздушных эскадр и несколько разведывательных отрядов.

Оперативное построение всех армий противника было одноэшелонным с выделением резерва, который располагался на удалении 25—50 километров от переднего края. Средние оперативные плотности составляли: одна дивизия на 18 километров фронта, 11 орудий и минометов и около 1 танка на 1 километр фронта.

Несмотря на то, что противник готовил оборону более месяца, в инженерном отношении она была оборудована слабо. Тактическая зона состояла из одной полосы глубиной 5—6 километров, включавшей две позиции. Каждая позиция оборудовалась одной, а на важнейших направлениях – двумя траншеями с проволочными и минно-взрывными заграждениями. Имелось значительное количество дзотов (три-четыре на 1 километр фронта). В оперативной глубине каких-либо заранее подготовленных рубежей и вовсе не было. Уязвимость обороны была в том, что части и подразделения были растянуты на довольно широких участках, а это, при отсутствии достаточных резервов и небольшой глубине, лишь усугубляло ее слабые стороны.

Уже начиная с середины октября немецкое командование поняло, что события развиваются вопреки намеченным им планам. В первой половине ноября как воздушная разведка, так и другие источники информации противника неизменно подтверждали, что советское командование не только усиливает свои войска в Сталинграде, но и сосредоточивает крупные силы северо-западнее и южнее города. Полученная информация не оставляла никаких сомнений по поводу предстоявшего крупного наступления Красной армии. Особенную тревогу вызывала группировка советских войск, сосредоточенная северо-западнее Сталинграда, на Среднем Дону. В том, что Красная армия именно там нанесет свой удар, ни командующие армиями, ни командующий группой армий «Б», ни главное командование сухопутных сил уже не сомневались, но терялись в догадках: когда и конкретно на каком участке это произойдет[41].

В связи со складывавшейся обстановкой командующий 6-й армией генерал Ф. Паулюс предложил отвести войска из района Сталинграда за Дон, сократить таким образом сильно растянутый фронт и за счет высвободившихся сил создать более сильные резервы. Его поддержали командующий группой армий «Б» генерал Вейхс и начальник Генерального штаба сухопутных сил генерал Цейтцлер. Однако вскоре последний под давлением Гитлера изменил свою точку зрения и от имени фюрера передал Паулюсу следующую директиву: «Русские уже не располагают сколько-нибудь значительными резервами и больше не способны провести наступление крупного масштаба. Из этого основного мнения следует исходить при любой оценке противника»[42].

Аналогичная точка зрения германского главного командования изложена в «Первом дополнении к оперативному приказу» от 21 октября, где указывалось: «Русские в настоящее время, по всей видимости, едва ли в состоянии начать крупное наступление с далеко идущими целями»[43].

Таким образом, вместо того, чтобы отвести войска правого крыла группы армий «Б» за Дон, 6-й армии было приказано в кратчайший срок овладеть городом, применив новую «штурмовую тактику». Для выполнения этой задачи она усиливалась пятью штурмовыми саперными батальонами из резерва ОКВ.

Такое решение германского Верховного командования объяснялось тем, что Гитлер никак не мог пойти на реализацию плана Паулюса: оставить город – основную цель летнего наступления вермахта на Восточном фронте, ибо это уже затрагивало его личный престиж. Ведь главный стратегический принцип фашистского диктатора заключался в том, чтобы никогда и ни при каких обстоятельствах не оставлять захваченной ранее территории. Свое кредо фюрер с предельной ясностью изложил в одном из обращений к немецкому народу в октябре 1942 года. Тогда он сказал: «Немецкий солдат остается там, куда ступит его нога»[44].

Поняв, что Верховное командование отвергает все опасения относительно готовившегося наступления Красной армии в районе Сталинграда, командование группы армий «Б» само начало принимать меры по усилению правого фланга. С этой целью оно приступило к частичным перегруппировкам войск, намереваясь выводимые с фронта соединения использовать для создания собственных резервов. За три-четыре дня до перехода советских войск в контрнаступление в резерв были выведены три танковые и моторизованная дивизии, а также управление 48-го танкового корпуса. Но время было уже упущено, принятые Вейхсом меры оказались запоздалыми и недостаточными. Командование вермахта в решающий момент не смогло сосредоточить свои главные усилия там, где, как показали последующие события, решался вопрос о дальнейшем ходе Второй мировой войны.

Соотношение сил и средств сторон на сталинградском направлении к началу контрнаступления

Сталинград. Событие. Воздействие. Символ. М.: Прогресс; Академия, 1995. С. 59.

К середине ноября войска Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов по численности сил и средств превосходили противника. Всего три советских фронта насчитывали 10 общевойсковых, танковую и 4 воздушные армии, 5 танковых, 2 механизированных и 3 кавалерийских корпуса, 34 отдельные бригады (в том числе 15 танковых), 9 укрепленных районов и 5 отдельных танковых полков. В общей сложности в эту стратегическую группировку советских войск входило 66 стрелковых и 8 кавалерийских дивизий, 198 артиллерийских и минометных полков (из них 129 артиллерийских и минометных полков РВГК).

Правда, превосходство советской стороны по численности личного состава и авиации было незначительным. Более серьезным он был по численности артиллерии и танков, которые должны были стать главной ударной силой в предстоящей операции.

Проведению контрнаступательной операции благоприятствовала выгодная для советской стороны конфигурация линии фронта, когда положение противника позволяло нанести удары по флангам и в тыл его главной группировки. Предполагалось сначала прорвать оборону на флангах, северо-западнее и южнее Сталинграда, а затем развить успех подвижными соединениями, ведя наступление по сходящимся направлениям на Калач. Активные боевые действия намечались одновременно в полосе до 400 километров. Ударные группировки, которым отводилась главная роль в окружении противника, должны были преодолеть расстояние 110—140 километров с севера и до 90 километров с юга, а потом, соединившись в районе Калач, Советский, создав два фронта окружения – внешний и внутренний. Вспомогательные удары планировались с плацдарма у Клетской и из района Качалинской в общем направлении на Вертячий с целью отсечения немецких войск, действовавших в малой излучине Дона[45].

Вне всякого сомнения, план операции отличался как смелостью замысла, так и стратегическим размахом. Но для ее успешного проведения одного преимущества в соотношении сил и средств, как свидетельствовал опыт прошедших боев и операций, было явно недостаточно. Особенно, если принять во внимание, что большая часть личного состава частей и соединений, главным образом из резерва Ставки ВГК, имела незначительный боевой опыт или такового не было вообще. Впрочем, и в тех соединениях, что уже принимали участие в боях, до 60 % составляло вновь прибывшее пополнение. В связи с этим результат операции во многом зависел не только от искусства командования, но и от тщательной боевой и морально-психологической подготовки личного состава.

13 ноября план контрнаступления под Сталинградом окончательно был утвержден Верховным главнокомандующим. Поскольку первоначальные сроки перехода в контрнаступление (9—10 ноября) из-за незавершенности подготовительных мероприятий выдержать не удалось, 15 ноября И. Сталин поручил Г.К. Жукову и А.М. Василевскому определить их на месте по собственному усмотрению[46]. Они, просчитав все обстоятельства, начало операции для Юго-Западного и Донского фронтов установили 19 ноября, для Сталинградского фронта – 20 ноября. Разница в сроках перехода в наступление объяснялась различием глубины задач Юго-Западного и Сталинградского фронтов, ударные группировки которых должны были одновременно выйти в район Калача и Советского.

А.М. Василевский вспоминал: «После нескольких дней работы в Генеральном штабе, направленной на обеспечение обеспечения успешного и своевременного выполнения всех решений Ставки в отношении Сталинградской операции, и прежде всего в секретной и скрытой от противника переброски войск и всего необходимого для них в районы сосредоточения, а также подготовки их к предстоящим действиям, я убыл на КП Сталинградского фронта. Вместе со мной отправились командующий артиллерией Красной армии Н.Н. Воронов и генерал В.Д. Иванов. По прибытии на фронт я подробно ознакомил т. Еременко, члена Военного совета т. Хрущева и начальника штаба т. Варенникова с основными решениями Ставки по предстоящему контрнаступлению и просил их к вечеру следующего дня подготовить свои соображения по этому вопросу для доклада Ставке»[47].

В соответствии с планом операции перед Сталинградским фронтом ставилась задача нанести главный удар из района Сарпинских озер силами трех армий (51, 57, 64-я) прорвать оборону 6-го румынского армейского корпуса и разгромить его. Затем, развивая наступление на северо-запад в общем направлении на Советский, к исходу второго дня операции соединиться здесь с войсками Юго-Западного фронта и завершить окружение сталинградской группировки противника. Чтобы обеспечить действия ударной группировки с юго-запада, фронт получил приказ частью сил наступать в направлении Абганерово, Котельниково с целью создания внешнего фронта окружения. Прикрытие и поддержка ударной группировки Сталинградского фронта с воздуха возлагались на 8-ю воздушную армию.

Юго-Западному фронту предстояло нанести главный удар с плацдармов в районах Серафимович и Клетской, силами двух армий (5-й танковой и 21-й) прорвать оборону противника, разгромить правофланговые соединения 3-й румынской армии и, развивая наступление в юго-восточном направлении, к исходу третьего дня выйти в район Калача и Советского, где и соединиться с войсками Сталинградского фронта, наносившими встречный удар. С целью обеспечения ударной группировки фронта с запада 1-я гвардейская армия частью сил должна была в то же время нанести удар в юго-западном направлении, выйти на рубеж рек Кривая и Чир и создать там внешний фронт окружения. Прикрытие и поддержка войск Юго-Западного фронта с воздуха возлагались на 17-ю и 2-ю воздушные армии. Кроме того, здесь же намечалось использовать авиацию дальнего действия.

Донской фронт должен был нанести удары с плацдарма в районе Клетской силами 65-й армии и из района Качалинской – вдоль левого берега Дона – 24-й армии по сходящимся направлениям на Вертячий с задачей окружить и уничтожить группировку противника, оборонявшуюся в малой излучине Дона. Войска фронта поддерживала 16-я воздушная армия.

Вполне понятно, что решения, принятые командующими войсками фронтов, соответствовали тем задачам, которые поставила Ставка ВГК. Однако сложившаяся к тому времени обстановка заставила их внести некоторые изменения в первоначально намеченные направления главных ударов, уточнить участки прорыва и состав ударных группировок армий. С учетом данных разведки о состоянии обороны противника, оперативное построение фронтов было одноэшелонным, а выделенные резервы – незначительными. В своих решениях командующие войсками фронтов основной упор сделали на высокие темпы прорыва обороны противника и развитие стремительного наступления в ее оперативной глубине. Для этого силы и средства массировались на направлениях главных ударов, армиям придавались для усиления почти все подвижные соединения и основная масса артиллерии РВГК, участки прорыва назначались неширокими и были удалены друг от друга на 15—20 километров.

Также надо отметить и то, что советскому командованию благодаря тщательной подготовке операции и хорошей маскировке удалось добиться стратегической внезапности и провести решительное массирование сил и средств на направлениях главных ударов фронтов. На участках прорыва Юго-Западного и Сталинградского фронтов, составлявших 9 % общей протяженности линии фронта, было сосредоточено 50 % и 66 % стрелковых дивизий соответственно, 85 % артиллерии усиления, 100 % гвардейских минометных частей, все танковые и кавалерийские корпуса. В результате, при общем преимуществе группы армий «Б» в силах и средствах, на участках прорыва фронтов было создано превосходство над противником: в людях – в 2—2,5 раза, в артиллерии и танках – в 3—5 и более раз.

С целью наращивания усилий оперативное построение всех армий было в два эшелона, и только 51-я и 57-я армии Сталинградского фронта имели построение в один эшелон. В пяти армиях из семи были созданы подвижные группы в составе двух танковых и кавалерийского корпусов. Кроме того, во всех армиях, входивших в ударные группировки фронтов, создавались артиллерийские группы дальнего действия, зенитные артиллерийские группы и группы гвардейских минометных частей. В результате этого оперативное построение армий обеспечивало не только нанесение мощного первоначального удара, но и возможность наращивания усилий в ходе наступления.

Впервые в контрнаступлении под Сталинградом в крупном масштабе планировалось применить артиллерию и авиацию, причем в форме артиллерийского и авиационного наступления. Артиллерийское наступление должно было осуществляться по трем периодам: артиллерийская подготовка атаки, артиллерийская поддержка атаки и артиллерийское сопровождение боя пехоты и танков в глубине. Артиллерийская подготовка на Юго-Западном и Донском фронтах планировалась продолжительностью 80 минут, на Сталинградском фронте – от 40 до 75 минут. Плотность артиллерии на участках прорыва достигла 70 и более орудий и минометов на 1 километр фронта. Наивысшая плотность (с учетом установок реактивной артиллерии) создавалась в 5-й танковой армии – 117 орудий и минометов на 1 километр фронта. В полосах наступления армий Сталинградского фронта артиллерийские плотности были гораздо ниже – 40—50 единиц на 1 километр фронта[48]. Авиационное наступление предполагало непосредственную авиационную подготовку и авиационную поддержку наступления наземных войск.

Особенность планирования боевого применения танковых войск состояла в том, что их основная масса использовалась на направлениях главных ударов фронта в составе подвижных групп армий. Часть танков выделялась для непосредственной поддержки пехоты (НПП), в этом качестве использовались отдельные танковые батальоны, полки и бригады, причем применялись они централизованно в полосе наступления стрелковой дивизии. Хотя по сравнению с контрнаступлением под Москвой плотности танков НПП возросли здесь в 1,3—2,2 раза, но все же этого было еще недостаточно для прорыва обороны противника в короткие сроки. Поэтому в ряде случаев предусматривалось усиление стрелковых дивизий танками за счет армейских подвижных групп. При организации противовоздушной обороны на направлениях главных ударов сосредоточивалось до 74 % зенитных средств фронтов, что позволило на участках прорыва достичь плотности 13,2 зенитного орудия на 1 км фронта[49].

При подготовке контрнаступления большое внимание уделялось инженерному и материально-техническому обеспечению операции, оперативной маскировке, организации взаимодействия, особенно между родами войск, созданию устойчивой системы управления во всех звеньях. Осуществлялись перегруппировки войск с целью создания ударных группировок во фронтах и армиях. Во всех армиях была проведена разведка боем. К началу ноября Юго-Западный, Сталинградский и Донской фронты завершили разработку планов наступательных операций. До начала их реализации – начала контрнаступления советских войск под Сталинградом – оставались считаные дни.

Важной проблемой подготовки предстоящего контрнаступления было обеспечение скрытности этой подготовки и введение противника в заблуждение. Организация подготовки контрнаступления осуществлялась в строжайшей тайне. Всякая переписка, касающаяся предстоящего контрнаступления, даже шифрованная, была категорически запрещена. Все приказы и распоряжения исполнителям отдавались только устно. Радиостанции работали только на прием.

Ставка ВГК стремилась создать у противника впечатление, что крупное наступление Красной армии готовится на центральном участке советско-германского фронта, а не на южном. Этому способствовало сосредоточение под Москвой до 30 % всех стрелковых, танковых, механизированных и кавалерийских соединений, формирование восточнее Москвы стратегических резервов. Проводились частные наступательные операции в районов городов Великие Луки, Ржев, Сычевка, Жиздра.

Сосредоточение советских войск и создание ударных группировок в открытой степной местности осуществлялось только ночью и в ненастную погоду с соблюдением мер маскировки. Районы расположения войск, коммуникации, переправы надежно прикрывались истребительной авиацией и средствами ПВО.

Таким образом, в отличие от предыдущих операций, подготовка контрнаступления под Сталинградом была хорошо продумана и подготовлена на всех уровнях военного управления, обеспечена в моральном и материальном плане. После этого командующим фронтами оставалось только на практике реализовать принятые решения, добившись максимальных результатов. На то время это стало самым высоким достижением советского военного искусства, авторами которого стали Ставка ВГК, возглавляемая И.В. Сталиным, и Генеральный штаб РККА во главе с А.В. Василевским.

### Операция «Уран»

И вот, наконец, наступил столь долгожданный день – 19 ноября 1942 года. Еще накануне войска Юго-Западного и Донского фронтов заняли исходное положение для наступления, расчеты тысяч артиллерийских орудий и минометов замерли на огневых позициях в ожидании сигнала открыть огонь, на полевых аэродромах изготовились к вылету сотни самолетов. Все ждали команды «вперед», но она по какой-то причине задерживалась.

Резко изменившаяся перед рассветом погода внесла существенные коррективы в использование артиллерии и авиации. Густой туман, начавшийся вскоре сильный снегопад сплошной серой пеленой окутали весь район предстоящих боевых действий. Поднять в воздух авиацию было невозможно, так как видимость не превышала 200 метров.

19 ноября. Но откладывать намеченное уже было невозможно, и на рассвете 19 ноября громовые раскаты тысяч орудий разорвали предрассветную тишину. Началась артиллерийская подготовка атаки, которая продолжалась 80 минут. Огонь артиллерии был сосредоточен по румынским войскам, находившимся на переднем крае обороны.

В 8 часов 50 минут, когда артиллерия перенесла свой огонь в глубину, пехота и танки атаковали передний край противника. Первую траншею румын удалось захватить почти без сопротивления, но на ряде участков неприятель встретил наступавших сильным ружейно-пулеметным огнем.

Вскоре выяснилось и другое: из-за плохой видимости артиллерия подавила далеко не все румынские батареи. Поэтому необходимо было срочно подавить огневые точки, мешавшие продвижению пехоты. Командиры полков и дивизий выдвинули на прямую наводку часть орудий с закрытых огневых позиций, но и это не повысило темпы наступления. В результате за три часа боя только две стрелковые дивизии (47-я гвардейская 5-й танковой армии и 293-я 21-й армии) продвинулись на глубину от 2 до 3 километров, овладев первой позицией румын. Другие соединения, встретив сильное сопротивление противника, успеха не имели.

Перед командованием встал вопрос: что делать? Продолжать ли пехоте постепенное «прогрызание» вражеской обороны, либо прибегнуть к помощи танковых соединений. И тот и другой вариант имели свои плюсы и минусы. Если в первом случае при задержке советских войск с прорывом неприятель мог успеть перебросить на опасные для него направления свои оперативные резервы, то во втором преждевременный ввод в сражение подвижных соединений, чреватый потерями в технике, привел бы к ослаблению их ударной силы, что затруднило бы выполнение основной задачи – в короткий срок замкнуть кольцо окружения.

Сложившаяся обстановка требовала внесения корректив в намеченный план операции, но представителя Ставки ВГК Василевского рядом не было – 18 ноября он неожиданно был вызван в Москву, и вернулся в штаб Юго-Западного фронта только утром 19 ноября. Поэтому командующему пришлось принимать решение самостоятельно.

Взвесив все «за» и «против», командующий войсками Юго-Западного фронта генерал-лейтенант Н.Ф. Ватутин принял решение ввести в сражение танковые корпуса. Он приказал командующим 5-й танковой (генерал П.Л. Романенко) и 21-й (генерал И.М. Чистяков) армиями использовать свои подвижные группы для завершения прорыва вражеской обороны.

На рубеж развертывания танковые корпуса 5-й танковой армии стали выдвигаться в середине дня. Но при этом все маршруты оказались настолько забиты артиллерией и тылами наступавших войск, что лишь только к 14 часам 1-й танковый корпус генерала В.В. Буткова сумел пройти через боевые порядки пехоты.

Сломив упорное сопротивление противника, корпус продвинулся еще на 4 километра в глубину, однако вскоре возле хутора Клиновой натолкнулся на сильный узел сопротивления врага, обороняемый батальоном румынской пехоты с двумя артиллерийскими полками. Командир корпуса приказал частью сил сковать врага с фронта, а главными силами нанести удар во фланг. Такой способ действий дал свои положительные результаты. Одновременная атака четырех танковых бригад была настолько стремительной, что румынские орудия не успели произвести ни единого выстрела. В скоротечном бою узел сопротивления был уничтожен, а остатки гарнизона взяты в плен. На этом прорыв тактической зоны обороны противника был завершен.

Не встречая организованного сопротивления врага, танковые бригады устремились к хутору Усть-Медведицкий. Однако попытка головной бригады корпуса овладеть им с ходу успеха не имела. Более того, потеряв 12 танков при ведении фронтальной атаки, ей пришлось отойти на исходный рубеж и завязать огневой бой. Тем временем разведка установила, что к этому району приближается 22-я танковая дивизия – резерв противника. Генерал Бутков отдал приказ приостановить наступление до утра, что позволило этой дивизии сосредоточиться на достигнутом рубеже и закрепиться на нем.

Левее наступал 26-й танковый корпус генерала А.Г. Родина. Действовавшие в его первом эшелоне две танковые бригады обогнали пехоту в районе артиллерийских позиций противника, но сразу же встретили упорное сопротивление резервов 14-й румынской пехотной дивизии. В этой обстановке командир правофланговой 157-й танковой бригады подполковник А.С. Швецов, оставив с фронта перед неприятелем часть сил, осуществил главными силами маневр и обошел узел сопротивления с фланга. Атакованные с двух сторон румынские солдаты в панике обратились в бегство. Преследуя их, бригада прорвалась в район Клинового. Там вместе с частями 1-го танкового корпуса она разгромила оборонявшегося врага, а затем вышла на свое направление и к исходу дня продвинулась на глубину 22 километра.

Командир 4-го танкового корпуса генерал А.Г. Кравченко, входившего в 21-ю армию, приказ на ввод в сражение получил одновременно с подвижной группой 5-й танковой армии, но в отличие от нее действовал более решительно. Его правая колонна во взаимодействии со стрелковыми войсками уже к 12 часам завершила прорыв тактической зоны вражеской обороны и начала стремительно развивать успех в глубину. Обходя опорные пункты противника и громя на своем пути его тылы, она к исходу дня продвинулась на 35 километров и овладела населенным пунктом Манойлин. Левой колонне корпуса пришлось преодолеть сильное сопротивление врага. Тем не менее и она продвинулась на 10—12 километров и вышла в район Власова.

Таким образом, в первый день наступления оба танковых корпуса Юго-Западного фронта прорвали оборону неприятеля на двух участках и вышли на оперативный простор.

Ввод в сражение танковых корпусов в большинстве случаев положительно отразился на продвижении стрелковых войск. Так, в районе действий 5-й танковой армии наиболее успешно наступали 47-я гвардейская стрелковая дивизия вместе с 8-й отдельной гвардейской танковой бригадой и 119-я стрелковая дивизия. К 14 часам они сломили ожесточенное сопротивление противника, овладели рядом укрепленных узлов обороны и к исходу дня продвинулись на глубину 15—19 километров. Но остальные стрелковые дивизии армии прорвать оборону врага в тот день не смогли.

Одновременно с 5-й танковой армией вела наступление и 21-я армия. В первом ее эшелоне наступали четыре стрелковые дивизии. Из них наибольшего успеха добились 76-я и 293-я стрелковые дивизии (командиры – полковник Н.Т. Таварткиладзе и генерал П.Ф. Лагутин). Они смогли вклиниться в оборону противника на глубину 5—6 километров. Но другие дивизии этой армии продвинулись за первый день наступления всего на 500—1000 метров.

На Донском фронте особенно ожесточенные бои развернулись в полосе наступления правофланговых соединений 65-й армии (командующий генерал П.И. Батов). Первые две линии траншей противника, проходившие по прибрежной возвышенности, удалось захватить с ходу. Но затем тяжелые бои развернулись за третью позицию, проходившую по меловым высотам в районе Мело-Клетской, которые представляли собой мощный узел сопротивления. Подступы к нему преграждали глубокие и извилистые овраги, все лощины и крутые склоны высот были заминированы и прикрыты проволочными заграждениями. Сами позиции оборонялись личным составом спешившихся частей 1-й румынской кавалерийской дивизии, усиленной немецкими подразделениями. Обойти позицию было невозможно, пришлось брать ее штурмом. Этот штурм командующий 65-й армией генерал П.И. Батов впоследствии описал следующим образом: «Мы наблюдали один из самых напряженных моментов боевых действий войск… глубокие овраги упираются в меловой обрыв, крутые его стены поднимаются на 20—25 метров. Рукой почти не за что уцепиться. Ноги скользят по размокшему мелу… Было видно, как солдаты подбегали к обрыву и карабкались вверх. Вскоре вся стена была усыпана людьми. Срывались, падали, поддерживали друг друга и упорно ползли вверх». Настойчивое сопротивление противника было сломлено только к 16 часам.

Таким образом, к конце первого дня наступления наибольших успехов добились войска Юго-Западного фронта, которые прорвали оборону на двух участках шириной до 16 километров. Оказавшиеся на пути советских танков румынские части были разбиты, а остатки их, побросав оружие, обратились в бегство.

19 ноября ранним утром главное командование сухопутных сил вермахта получило из штаба группы армий «Б» телеграмму следующего содержания: «Началась мощная артиллерийская бомбардировка всего румынского фронта северо-западнее Сталинграда». Это сообщение не оставляло сомнений в том, что началось то самое наступление, в возможность которого руководству Германии так долго не хотелось верить. Затем поток тревожных сведений с берегов Дона нарастал. Однако поступавшие сведения были настолько противоречивы, что какое-либо четкое представление об обстановке в полосе 3-й румынской армии составить было трудно. И только к вечеру этого дня стало доподлинно известно, что фронт армии прорван на двух участках.

Нужно было принимать немедленное решение, но начальник Генерального штаба сухопутных сил вермахта не мог это сделать без ведома Гитлера. А фюрер в это время находился за тысячу километров, в Южной Баварии – в Берхтесгадене, куда он отправился еще 14 ноября на отдых и лечение в сопровождении генерал-фельдмаршала Кейтеля и генерал-полковника Йодля. Когда ему передали туда по телефону первое донесение о начавшихся на Дону событиях, его реакция была на редкость спокойной: «Мы этого давно ожидали», – сказал он. Основания для такого вывода были – в оперативной сводке ОКХ за 19 ноября указывалось: «…несколько атак противника в полосе 3-й румынской армии отбиты. Противнику удалось вклиниться южнее устья р. Хопер. Организованы меры по исправлению положения».

Правда, несколько позже Гитлер все же дал свое согласие на передачу в распоряжение командующего группой армий «Б» 48-го танкового корпуса, который находился в резерве группы армий, и без личного согласия фюрера он не мог быть задействован.

Генерал Вейхс сразу же решил ввести этот корпус в сражение. Но при этом он допустил грубый просчет. Полагая, что советские войска наносят главный удар из района Клетской, он приказал командиру корпуса нанести контрудар из района Перелазовского в северо-восточном направлении. Но вскоре командующий группой армий понял, что советские войска наносят главный удар с плацдарма в районе города Серафимовичи, в 11 часов корпус получил новую задачу: развернувшись на 90°, нанести контрудар в северо-западном направлении, отсечь ударную группировку 5-й советской танковой армии, а затем разгромить ее основные силы. Такая резкая смена задачи привела к тому, что, совершая маневр, дивизии корпуса потеряли связь между собой и, действуя разрозненно, подверглись встречным ударам советских войск.

Вечером 19 ноября командующий группой армий «Б», не дожидаясь санкции Верховного командования, приказал 6-й армии немедленно прекратить все наступательные действия в Сталинграде и принять срочные меры по обеспечению своего левого фланга и тыла. Армии надлежало нанести контрудар в северо-западном направлении, во фланг прорвавшейся на Среднем Дону группировки советских войск, а 14-му танковому корпусу следовало, выдвинувшись к Дону, разгромить советские соединения в полосе 3-й румынской армии. Одновременно принимались меры к прикрытию переправы у Калача, через которую шло в основном снабжение войск.

20 ноября. Утром 20 ноября Цейтцлер доложил Гитлеру о прорыве русских в полосе 3-й румынской армии на глубину 20 километров. Но, по его мнению, давать точную оценку происходящему на Дону было пока преждевременно. В то время поступила информация об успешном отражении наступления русских в районе Клетской и о начавшихся контратаках немецких танковых соединений.

Но, по-видимому, Гитлер уже более трезво оценивал сложившуюся обстановку. Он принял решение создать на правом крыле группы армий «Б» новую группу армий «Дон» во главе с генерал-фельдмаршалом Э. Манштейном. Ему предписывалось объединить под своим командованием все войска на ставшем реально наиболее опасном направлении, во что бы то ни стало разгромить ударные группировки советских войск и восстановить положение.

В ночь на 20 ноября командующие армиями Юго-Западного фронта уточнили свои решения и поставили задачи войскам на следующий день. Чтобы сломить упорное сопротивление врага на правом фланге 5-й танковой армии, командарм генерал П.Л. Романенко решил ввести в сражение свой второй эшелон – 159-ю стрелковую дивизию. Действовавшая там же 14-я гвардейская стрелковая дивизия была усилена танковой бригадой, а также пятью артиллерийскими и минометными полками. 8-му кавалерийскому корпусу генерала М.Д. Борисова ставилась задача нанести одной дивизией удар на Горбатовский, то есть в тыл вражеской группировке, действовавшей перед правым флангом 5-й танковой армии, а главными силами к исходу дня выйти к реке Чир в районе станицы Чернышевской. Командующий 21-й армией поставил своей подвижной группе задачу к исходу 20 ноября выйти к реке Дон в районе Калача, с ходу форсировать ее и захватить плацдарм на левом берегу.

Тем временем главные события развернулись в полосе 26-го танкового корпуса. Умело маневрируя, его бригады наносили внезапные удары по флангам и тылам противника, громили его по частям. На рассвете 20 ноября 157-я танковая бригада вместе с приданным ей батальоном автоматчиков ворвалась в Перелазовский. Неприятель сопротивлялся до последнего. Об этом говорит тот факт, что бой за Перелазовский длился 8 часов. В итоге крупный вражеский гарнизон был разгромлен. Такая же участь постигла здесь и штаб 5-го румынского армейского корпуса. Остатки его во главе с командиром корпуса генералом Сонном спаслись бегством, бросив даже штабные документы.

А главные силы 26-го танкового корпуса совместно со стрелковыми соединениями завязали встречный бой с 1-й румынской танковой дивизией. К исходу 20 ноября корпус, который действовал двумя группами, оказался рассредоточенным на значительном пространстве. Недостаток средств связи привел к нарушению управления войсками. К тому времени густой туман сменился мокрым снегом; сильный ветер кружил над бескрайней степью, наметая огромные снежные заносы. Видимость была ограничена. Глубокий снег и сильная гололедица затрудняли движение не только колесного автотранспорта, но и гусеничных машин. В этой обстановке командир 26-го танкового корпуса генерал Родин решил приостановить наступление почти на сутки, а за это время подтянуть отставшую артиллерию, дозаправить танки и пополнить боеприпасы.

3-й гвардейский кавалерийский корпус 20 ноября из-за нераспорядительности своего командира генерала И.А. Плиева оказался во второй половине дня даже позади пехоты. Возмущенный этим командующий войсками фронта отстранил командира корпуса от должности, а командующему 21-й армией приказал незамедлительно двинуть конницу вперед. Правда, Верховный главнокомандующий не согласился с решением Н.Ф. Ватутина, и через несколько дней командир 3-го гвардейского кавалерийского корпуса был восстановлен в должности.

20 ноября перешла в наступление южная ударная группировка – войска Сталинградского фронта. Это наступление также началось в неблагоприятных погодных условиях. Артиллерийская подготовка была назначена на 8 часов утра. Казалось, все идет по плану, но вдруг погода стала быстро портиться: сгустился туман, начался снегопад.

Командующий войсками фронта готовился выехать на передовой наблюдательный пункт, когда раздался звонок из Москвы. «Ставка беспокоится, начнете ли вовремя?» – спросил начальник оперативного управления Генерального штаба. «Сейчас туман, если рассеется, начнем вовремя, все готовы», – ответил Еременко. Но в том, что начинать никак нельзя, он убедился, когда в 7 часов 30 минут прибыл на свой НП, находившийся в полосе 57-й армии. Начало артподготовки пришлось перенести.

Ставка ВГК стала проявлять беспокойство. Но вот туман на отдельных участках поредел, видимость постепенно улучшилась. Было решено артиллерийскую подготовку начинать в каждой армии по мере того, как для этого создадутся необходимые условия. От одновременного ее проведения в масштабе фронта пришлось отказаться, впрочем, так же, как и от авиационной подготовки.

Первой в 9 часов 15 минут открыла огонь артиллерия 57-й армии. Спустя 15 минут началась артиллерийская подготовка в полосе 51-й армии. Несколько позже она началась в полосе 64-й армии. Это было связано с тем, что планом операции из-за общей низкой плотности артиллерии на Сталинградском фронте маневр ею в полосу этой армии предусматривался только после проведения артиллерийской подготовки в других армиях. Продолжительность артподготовки в армиях была различной и составляла от 40 до 75 минут. Ограниченная видимость заставляла вести огонь по ненаблюдаемым целям, за исключением тех орудий, что были выделены для стрельбы прямой наводкой. Тем не менее система огня противника в основном была нарушена.

Затем соединения 51-й (генерал Н.И. Труфанов) и 57-й (генерал Ф.И. Толбухин) армий перешли в наступление. Прорвав оборону 4-й румынской армии и отразив многочисленные контратаки, войска этих объединений начали развивать успех в западном направлении.

К середине дня были созданы условия для ввода в прорыв армейских подвижных групп.

4-й механизированный корпус генерала В.Т. Вольского составлял подвижную группу 51-й армии. Сигнал на ввод в прорыв он получил в 11 часов 20 минут, но из-за своей неготовности выступил из исходного района с опозданием на полтора часа. В итоге части корпуса смогли обогнать пехоту только через четыре часа, затратив слишком много времени на преодоление минных полей. К тому времени 126-я и 302-я стрелковые дивизии, осуществлявшие прорыв вражеской обороны, уже продвинулись на глубину 7—10 километров.

Навертывая упущенное, уничтожая разрозненные группы противника, механизированные бригады этого корпуса к исходу дня вышли в район Плодовитое, где окружили часть сил 13-й румынской пехотной дивизии. Не оказав особого сопротивления, румыны вскоре капитулировали. В плен сдались около 6 тысяч солдат и офицеров, в том числе артиллерийский полк в полном своем составе.

13-й танковый корпус полковника Т.П. Танасчишина (подвижная группа 57-й армии) был введен в прорыв в 16 часов. Обогнав боевые порядки пехоты, он начал развивать успех в западном направлении. Тем временем противник ввел в сражение свои оперативные резервы. Его замысел состоял в том, чтобы, нанеся удар по правому флангу армии, отсечь ее ударную группировку от основных сил фронта, а затем и уничтожить. Основу контрударной группировки врага составляла 29-я моторизованная дивизия. Контрудар, нанесенный вечером 20 ноября, пришелся по 422-й стрелковой дивизии полковника И.К. Морозова, которая к тому времени овладела Нариманом. После ожесточенного боя с превосходившими силами воины-дальневосточники были вынуждены оставить этот населенный пункт. Упорные бои развернулись и в районе колхоза имени 8 Марта. При приказу командующего армией 13-й танковый корпус двинулся для отражения контрудара.

21 ноября. В течение всего дня 21 ноября никаких указаний от фюрера в отношении действий войск в районе Сталинграда не поступало. Пришедшее утром известие о переходе советских войск в наступление южнее Сталинграда явно выбило его из колеи. Да и растерявшиеся советники фюрера не выдвигали никаких конкретных предложений. Все надежды возлагались на 48-й танковый корпус. В нем видели спасение от всех неприятностей на этом участке советско-германского фронта.

Утром 21 ноября в Голубинский, на командный пункт 6-й армии прибыл командир 14-го танкового корпуса генерал Г. Хубе. Он доложил Паулюсу, что его дивизии на подходе и к вечеру начнут переправу через Дон. Но обстановка к тому времени резко изменилась: стало известно о полном разгроме 3-й румынской армии, 14-й танковой дивизии, о неудачном контрударе 48-го танкового корпуса, о паническом бегстве румын, попавших под удар советских танков, об успешном наступлении танковой группировки русских на Калач. Грозный призрак надвигавшейся катастрофы стал принимать все более четкие очертания. Стремительное развитие событий опрокидывало все расчеты командования вермахта. Прежний замысел на контрудар танкового корпуса уже утратил свой смысл. Поэтому он получил другую задачу – обеспечить отход войск на левый берег Дона.

В этот день 1-й танковый корпус 5-й танковой армии в районе Усть-Медведицкого во взаимодействии со стрелковыми и кавалерийскими соединениями вел упорный встречный бой с 22-й немецкой танковой дивизией, но успеха не добился. Затем он после нескольких настойчивых требований не только командующего армией, но и командующего войсками фронта в высоких темпах продвигаться вперед вышел из боя и приступил к выполнению своей основной задачи – наступлению в юго-восточном направлении, к Дону. К исходу дня части этого корпуса прорвались в район Перелазовский, Липовский. Таким образом, задачу первого дня операции 1-й танковый корпус выполнил только к исходу третьего дня.

Недостаточные активность и решительность, допущенные им при ведении боевых действий, привели к тому, что 1-й танковый корпус оказался в тылу ушедшего далеко вперед 26-го танкового корпуса. Расстояние между ними к тому времени составляло 60—70 километров, и взаимодействие практически было нарушено.

Таким образом, в ходе выполнения поставленной задачи подвижная группа 5-й танковой армии действовала разобщенно. Причин тому было несколько. Это, прежде всего, фронтальное столкновение с оперативными резервами противника, приведшее к упорным встречным танковым боям, отсутствие должного опыта применения подвижных групп, недостаточная активность и маневренность наших танковых и механизированных соединений при действиях в оперативной глубине противника, а также излишняя увлеченность отдельных командиров лобовыми ударами, особенно при овладении опорными пунктами, что приводило к затягиванию боевых действий и излишним потерям.

С 18 часов 21 ноября, после того как в районе Перелазовский, Зотовский были сосредоточены основные силы, соединения 26-го танкового корпуса возобновили наступление. Погода к тому времени улучшилась: снегопад прекратился, небо прояснилось. Ломая сопротивление врага, танковые бригады устремились вперед. К исходу дня они вышли к реке Лиска. Для того, чтобы не допустить выхода советских войск в район Калача, навстречу им была брошена 3-я немецкая моторизованная дивизия.

На направлении наступления 4-го танкового корпуса его бригады, отражая контратаки противника, упорно пробивались вперед. «В середине дня 21 ноября около 40 русских танков появились в нескольких километрах от Голубинского, где находился командный пункт 6-й армии», – пишет Г. Дерр. Стремительный прорыв советских танков к Дону воздействовал на врага ошеломляюще. Паулюс вместе с начальником штаба сразу же вылетел в Нижне-Чирскую, а часть штаба армии, переправившись через Дон, начала выдвижение к месту новой дислокации кружным путем.

Утром 21 ноября соединения 3-го гвардейского кавалерийского корпуса вышли к сильному узлу сопротивления на подступах к Дону – хутору Евлампиевскому, возле которого находился аэродром. Против кавалеристов были брошены пехота и танки, но они, спешившись и выдвинув артиллерию на прямую наводку, отразили все атаки врага. Затем, преследуя противника, один кавалерийский полк ворвался на аэродром и, уничтожив охрану, захватил большие трофеи, в том числе 18 самолетов.

Чтобы восстановить положение, а главное – предотвратить полный разгром румынских войск, германское командование ввело в сражение 14-ю немецкую танковую дивизию. Ее удар по наступавшим соединениям 21-й армии привел к ожесточенному встречному бою в районе Венцы. Все атаки врага были отражены, более того, полностью уничтожены два румынских пехотных полка, а немецкая танковая дивизия понесла большие потери.

Стрелковые соединения 21-й армии продолжали боевые действия по окружению распопинской группировки противника. Преследуя разбитые румынские и немецкие войска, армия частью сил развивала наступление в южном и юго-восточном направлениях. Разгромленные румынские войска в панике отступали. «Бросая все на своем пути, – вспоминал участник тех событий, – бегущие без оглядки войска увеличивали и без того огромную армию отступавших, создавая в целом картину, напоминающую отступление Наполеона». Генерал вермахта Ф. Меллентин также впоследствии писал: «Румыны бежали в панике, бросая орудия и даже винтовки».

Таким образом, в первые три дня наступления войска Юго-Западного и правого крыла Донского фронтов добились крупного оперативного успеха. Вражеская оборона северо-западнее Сталинграда была взломана на фронте до 120 километров, советские войска продвинулись на глубину 110—120 километров. При этом враг потерпел сокрушительное поражение. 3-я румынская армия была разгромлена. Два румынских корпуса в районе Распопинской попали в окружение. Главные силы ударной группировки Юго-Западного фронта вышли на подступы к Дону. Все попытки немецкого командования сорвать наступление советских войск в большой излучине Дона оказались тщетными. Стремительное развитие событий делало бесполезными все предпринимаемые им меры: резервы, вводимые в сражение по частям, попадали под удары превосходивших сил советских войск и терпели поражение.

В полосе Сталинградского фронта на рассвете 21 ноября 4-й механизированный корпус внезапным ударом захватил железнодорожную станцию Абганерово, а его передовой отряд овладел населенным пунктом Зеты. В результате этого, действуя на заходящем фланге ударной группировки фронта, корпус продвинулся на глубину до 40 километров.

Всю ночь на 21 ноября бригады 13-го танкового корпуса во взаимодействии со стрелковыми соединениями отражали яростный натиск противника, что не позволило танкистам выполнить поставленную задачу. Вместо запланированного на этот день наступления 30—40 километров корпус продвинулся всего-навсего на 10—15 километров.

4-й кавалерийский корпус генерала Т.Т. Шапкина 20 ноября ввести в прорыв засветло не удалось: все дороги на пути его выдвижения к рубежу ввода были забиты тылами наступавших войск. Он вошел в прорыв только в 22 часа вслед за 4-м механизированным корпусом. Перед конницей стояла задача отрезать врагу пути отхода на юг. В ночь на 21 ноября, сбивая его заслоны, кавалеристы совершили 65-километровый марш-маневр и на рассвете вышли к станице Абганерово. После короткого огневого налета артиллерии эскадроны в конном строю ворвались в село. В ходе непродолжительного боя румынский гарнизон был разгромлен.

Стрелковые соединения армий наступали вслед за подвижными группами, закрепляя достигнутый успех. Под ударами советских войск фронт противника трещал по всем швам. Для закрытия бреши командованию 4-й румынской армии пришлось ввести в сражение свой последний резерв – два полка 8-й кавалерийской дивизии. Но и это не могло спасти положения. Фронт рухнул, а остатки румынских войск обратились в бегство.

Таким образом, за первые два дня операции войска Сталинградского фронта прорвали оборону южнее Сталинграда, разгромили 6-й армейский корпус румын, остатки которого бежали к реке Аксай, и, продвинувшись почти на 60 километров в северо-западном направлении, глубоко охватили с юго-запада сталинградскую группировку противника. Благодаря глубоким рассекающим ударам первоначальное расстояние в 230 км, разделявшее войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов, к исходу 21 ноября сократилось на отдельных участках до 60—80 километров.

22 ноября. Советские войска развивали достигнутый успех.

На Юго-Западном фронте 1-й танковый корпус 22 ноября вышел в район Тузов, Лысов. 26-й танковый корпус получил задачу форсировать Дон и овладеть Калачом. По данным разведки, единственный в этом районе уцелевший мост находился именно у Калача. От его захвата в решающей степени зависело успешное завершение операции на окружение.

Командир корпуса понимал, что овладеть этой переправой через Дон обычным способом вряд ли удастся. Поэтому он решил захватить мост внезапным ночным налетом, используя неразбериху, царившую в тылах неприятеля. Для этого был выделен передовой отряд во главе с командиром 14-й мотострелковой бригады подполковником Г.Н. Филипповым. В него вошли две роты автоматчиков на автомашинах и пять танков Т-34, а также взвод разведчиков с двумя бронемашинами, всего около 300 человек. Перед этим передовым отрядом была поставлена задача, не вступая в бой с противником, стремительно выдвинуться к переправе, внезапным налетом захватить ее и удерживать до подхода главных сил.

В 3 часа ночи 22 ноября передовой отряд с включенными фарами на большой скорости прошел через передний край противника и устремился к Калачу, до которого было 20 километров. Немцам и в голову не могло прийти, что русские пойдут на такую дерзость, поэтому они беспрепятственно пропустили колонну машин и танков через боевые порядки, приняв ее за свою учебную часть, оснащенную советской трофейной техникой.

В 6 часов утра, еще в темноте, головное подразделение передового отряда, не вызвав у охраны моста ни малейших подозрений, с ходу преодолело его и уже на противоположном берегу дало сигнал ракетой. Тут же основные силы отряда стремительно ворвались на переправу и после короткой схватки овладели ею. Ошеломленная внезапностью нападения, охрана не успела даже взорвать заранее заминированный мост. За этот подвиг весь личный состав отряда был награжден орденами и медалями, а его командир подполковник Г.Н. Филиппов удостоен звания Героя Советского Союза.

Всю первую половину дня 22 ноября главные силы 26-го танкового корпуса вели ожесточенные бои в 15—20 км западнее Калача, где противник организовал сильную противотанковую оборону. К 20 часам, разгромив противника, танкисты соединились с передовым отрядом.

В то время как одна часть стрелковых соединений 5-й танковой армии все еще продолжала боевые действия по уничтожению окруженных группировок, другая вела наступление. Во второй половине 22 ноября 47-я гвардейская стрелковая дивизия первой в армии вышла к реке Чир и овладела станицей Чернышевской. Вечером того дня в районе Верхне-Черенского было завершено окружение распопинской группировки, численностью около 39 тысяч человек, в основном румын, которую возглавлял командир 6-й румынской пехотной дивизии дивизионный генерал М. Ласкар.

На Сталинградском фронте в этот день в полосе 51-й армии 4-й механизированный корпус продолжал с боями продвигаться на северо-запад, между реками Червленная и Донская Царица. К исходу дня части корпуса вышли к железной дороге Лихая – Сталинград и овладели станцией Кривомузгинская. Теперь от прорвавшихся в район Калача войск Юго-Западного фронта их отделяло всего 20—25 километров.

Вечером 22 ноября командующему Сталинградским фронтом позвонил Сталин. Он сообщил Еременко о том, что передовые войска Юго-Западного фронта вышли к Калачу, и приказал ему завтра же соединиться с ними, замкнув кольцо окружения вокруг сталинградской группировки противника.

Ф. Паулюс, как опытный штабист, хорошо понимал складывающуюся обстановку. В 18 часов 22 ноября радировал в штаб группы армий «Б» о том, что армия окружена, положение с боеприпасами критическое, запасы горючего на исходе, а продовольствия хватит всего на 12 дней. Поскольку никаких сил, которые могли бы деблокировать окруженную армию, у командования вермахта на Дону не было, он считал, что у него нет иного выхода, кроме самостоятельного прорыва из окружения. Однако его просьба так и осталась без ответа. Вместо этого он получил приказ немедленно покинуть Нижне-Чирскую и направиться в котел, где организовать круговую оборону и ждать помощи извне.

23 ноября. Накануне поздно вечером Гитлер вернулся из Баварии в Восточную Пруссию, чтобы непосредственно заняться делами Восточного фронта. На следующий день утром в «Волчье логово» поступило сообщение об окружении 6-й армии. Несмотря на, казалось бы, предрешенность такого исхода, это известие произвело эффект внезапно разорвавшейся бомбы. Все были ошеломлены. Последние иллюзии, которые еще втайне продолжали питать гитлеровские стратеги, улетучились как дым. Жестокая реальность поставила их перед свершившимся фактом. В бункере «Волчьего логова» воцарилась гнетущая атмосфера.

Цейтцлер из последних сил пытался хоть как-то улучшить настроение своего фюрера. И все же гнева Гитлера ему избежать не удалось. Когда в очередной раз он осторожно поставил вопрос о том, что войскам следует оставить Сталинград, то встретил резко негативную реакцию со стороны руководства вермахта. Этому способствовал и Кейтель. Он воскликнул: «Мой фюрер, не оставляйте Волгу!» И тут Гитлер потеряв самообладание, ударил кулаком по столу и в ярости закричал: «Я не оставлю Волгу! Я не уйду с Волги!»

Между тем 23 ноября войска всех трех советских фронтов продолжали наступление. В тот день операция на окружение достигла своей кульминации. Две бригады 26-го танкового корпуса переправились через Дон и с утра повели наступление на Калач. Завязался упорный бой, в который постепенно втянулись все части корпуса. Противник яростно сопротивлялся, понимая всю важность удержания этого города. Тем не менее к 14 часам он был выбит из Калача. Так как там располагалась главная база снабжения всей сталинградской группировки, то находившиеся в Калаче многочисленные склады с горючим, боеприпасами, продовольствием и другим военным имуществом были либо уничтожены самими немцами, либо захвачены советскими войсками.

Успешно развивались боевые действия и на других направлениях. В ночь на 23 ноября распопинская группировка была рассечена на две части. Оказавшись в плотном кольце окружения, ее южная группа предприняла было попытку прорваться на соединение с 1-й румынской танковой дивизией. Однако все ее атаки были отражены советскими войсками. Поняв безвыходность положения, она к утру капитулировала. В плен сдались более 6 тысяч румынских солдат и офицеров в главе с командирами дивизий генералами Ласкаром и Мазарини.

Вечером 23 ноября советские войска нанесли по окруженным войскам в районе Распопинской завершающий удар. С запада наступала 119-я стрелковая дивизия 5-й танковой армии, а с трех остальных сторон – соединения 21-й армии. Видя безвыходность положения, командующий северной группировкой бригадный генерал Т. Стэнеску выслал парламентеров. В ночь на 24 ноября распопинская группировка противника полностью капитулировала. Это была первая в Великой Отечественной войне капитуляция крупной вражеской группировки перед советскими войсками. Всего в районе Распопинской было взято в плен свыше 27 тысяч солдат и офицеров, в том числе 3 генерала, 11 полковников и около 120 старших офицеров, захвачено большое количество различного оружия и военного имущества.

Получив известие об окружении группировки румын, маршал Антонеску сразу же направил Гитлеру письмо, в котором потребовал в довольно жестких выражениях объяснения причин всего происшедшего. Гитлер получил письмо Антонеску в ночь на 23 ноября. Ответ последовал немедленно. В весьма обтекаемых выражениях фюрер сообщал, что уже принял меры для выручки попавших в окружение. Но все это оказалось чистым блефом – никакой помощи румыны не получили.

Утром 23 ноября 45-я танковая бригада подполковника П.К. Жидкова, действовавшая в голове 4-го танкового корпуса, переправилась на левый берег Дона, сломила там упорное сопротивление противника и развернула наступление в направлении Советского. Вслед за ней к переправе приступили главные силы корпуса. Около 16 часов бригада с боем вышла к Советскому, где произошла ее встреча с 36-й механизированной бригадой подполковника М.И. Родионова из 4-го механизированного корпуса. Таким образом, на пятые сутки контрнаступления войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов завершили окружение сталинградской группировки противника.

Со времен Великой Отечественной войны в советской исторической литературе установилась твердая точка зрения, что в районе Сталинграда была окружена 330-тысячная группировка противника. На самом деле никакими документальные данными эта цифра не подтверждается.

В дневнике военных действий штаба Верховного главнокомандования вермахта официальный историограф германских вооруженных сил Г. Грейнер 28 ноября 1942 года записал, что окруженная под Сталинградом группировка насчитывает около 250 тысяч человек. От этой цифры отличаются данные других немецких авторов. Так, Г. Шретер считает, что ее численность составляла 270—280 тысяч человек, Ф. Меллентин – 270 тысяч, И. Видер – около 280 тысяч. Сам бывший командующий 6-й армией Ф. Паулюс приводит цифру около 300 тысяч. Но взятый в плен при капитуляции в Сталинграде исполняющий должность начальника снабжения 6-й армии подполковник Куловски на допросе показал, что на 23 ноября 1942 года окруженная в Сталинграде группировка насчитывала 220 тысяч человек.

Итак, во второй половине ноября 1942 года на юго-западном направлении против войск вермахта и его союзников впервые с начала Великой Отечественной войны советским командованием была подготовлена и успешно проведена стратегическая операция на окружение крупной группировки войск противника в районе Сталинграда. В этой операции были задействованы силы трех фронтов, которые впервые проводили свои операции по единому плану, согласованному по направлениям и времени. Данная операция на то время стала высшим достижением советского военного искусства, хотя до полного ее завершения еще требовалось приложить немало усилий, в первую очередь связанных с решением задач на внешнем фронте окружения.

### Создание внешнего фронта окружения

Сразу же после прорыва ударных группировок советских войск в контрнаступлении под Сталинградом вражеская оборона на их флангах начала расползаться. Захваченные врасплох войска противника зачастую так бежали, что даже теряли соприкосновение с наступающими.

Опасаясь, что этот отход, превратившийся на отдельных участках в паническое бегство, приведет к потере наиболее выгодных для обороны рубежей, гитлеровцы начали лихорадочно создавать оборону по рубежу реки Чир (левый приток Дона). Но так как свободных резервов у противника не было, он вынужден был привлечь для создания здесь обороны первые попавшиеся под руку части, подразделения, команды и т.п. В частности, здесь были использованы разбитые части 3-й румынской армии, а также части 48-го немецкого танкового корпуса и различные учебные и тыловые части 6-й армии, не попавшие в окружение, которые поспешно переходили к обороне не подготовленных заранее рубежей. Безусловно, устойчивость такой обороны была очень низкой. Но положение спасало то, что и советские войска на внешнем фронте окружения особой активности на проявляли.

Так, немецкий офицер и участник событий Г. Дерр в книге «Поход на Сталинград» писал: «Для нас было счастьем, что русские после проведения операции против 6-й армии сделали передышку для укрепления фронта окружения. Это дало возможность немецкому командованию (группы армий «Б») прекратить отход и расположить на рубеже р. Чир 3-ю румынскую армию, значительная часть которой уже переправилась через р. Чир в его верхнем течении на запад. Костяк этой оборонительной позиции составляли немецкие боевые группы, которые образовывались частично по инициативе командиров соединений, частично по приказу группы армий «Б» уже начиная с 19 ноября. Они создавались поспешно, включая в себя всех до последнего солдата: из сводных рот, штабов, комендатур, подразделений службы тыла, команд отпускников, строительных частей, наземного состава ВВС, железнодорожников, то есть из любых подразделений, имевших номера полевой почты и находившихся в тыловом районе 6-й армии. В большинстве своем там были люди, по боевой подготовке, снаряжению и вооружению не подготовленные для действий в качестве пехотинцев в сложившейся тогда исключительно тяжелой обстановке…

Уравновешенному, обладавшему большой выдержкой командующему 3-й румынской армией удалось снова взять управление армией в свои руки. Под его командованием (во главе его штаба был поставлен от немецкой стороны полковник Генерального штаба Венк) на рубеже станция Чир, плацдарм в этом районе, станция Дмитриевка, Суровикино, Обливская, Варламов была организована оборона. Вначале было намечено оборудовать ее севернее дороги Морозовск – Сталинград, по которой осуществлялось снабжение армии, но этот план удалось выполнить лишь частично.

Штабу 3-й румынской армии подчинялись штабы боевых групп: «группы Штумпфельда» (начальник артиллерии 108-й дивизии); группа занимала правый фланг до Обливская (включительно); «группы Шпанга» (начальник тылового района фронта); группа занимала левый фланг до Варламов.

Далее на север нашим войскам удалось стабилизировать положение и снова занять рубеж по р. Чир. Прибывший в район Нижний Астахов 17-й армейский корпус 24 ноября отбросил противника западнее р. Чир в его верхнем течении на восток, занял плацдарм в районе Боковская, продвинулся по долине р. Кривая на север и захватил Дубовский. В течение следующих дней он занял оборону на реках Чир и Кривая. От Дубовский линия фронта отходила назад на северо-запад, где в районе Токин в 40 км северо-западнее Боковская проходил слабо обеспеченный стык с 8-й итальянской армией на Дону. 26 ноября остатки 48-го танкового корпуса, прибившиеся из окружения в районе Чернышевская, включились в оборону на р. Чир, заняв полосу по обе стороны населенного пункта Чир между 3-й румынской армией и 17-м армейским корпусом.

После того как 30 ноября из тыла была подтянута еще «группа Штахеля» (8-й авиакорпус), занявшая полосу между группой Штумпфельда и группой Шпанга в районе станция Секретев, Караичев, можно было считать, что обстановка в большой излучине Дона была стабилизирована. Между западным флангом армейской группы Гота у устья Аксая севернее Потемкинской и плацдармом в Верхне-Чирская оборону на западном берегу Дона занимала располагавшая небольшими силами «группа Адама» (позже «группа Абрахама»), на которую была возложена также и оборона плацдарма».

Советское командование после окружения вражеской группировки под Сталинградом, опасаясь ее прорыва, сразу же начало максимально усиливать внутренний фронт окружения. Эта задача была поставлена перед 21-й и частью сил 5-й танковой армий Юго-Западного фронта, всеми армиями Донского фронта, 64-й и 57-й армиями Сталинградского фронта.

В то же время нужно было решать задачи и на внешнем фронте окружения, откуда можно было ожидать деблокирующих ударов противника. Поэтому туда также была направлена часть сил Юго-Западного и Сталинградского фронтов. Так, на Юго-Западном фронте для этого были выделены 1-я гвардейская (командующий генерал-лейтенант В.И. Кузнецов) армия и отдельные соединения (1-й танковый корпус, 14-я гвардейская, 47-я гвардейская, 119-я, 124-я стрелковые дивизии, 8-й кавалерийский корпус, 8-й мотоциклетный полк) 5-й танковой армии. На Сталинградском фронте – и 51-я армия в полном составе (командующий генерал-майор Н.И. Труфанов).

Так, уже в начале наступления для прикрытия правого фланга 5-й танковой армии генерал П.Л. Романенко решил ввести в сражение свой второй эшелон – 159-ю стрелковую дивизию. Уже действовавшая там ранее 14-я гвардейская стрелковая дивизия была усилена танковой бригадой, а также пятью артиллерийскими и минометными полками. 8-му кавалерийскому корпусу генерала М.Д. Борисова ставилась задача нанести одной дивизией удар на Горбатовский, то есть в тыл вражеской группировке, действовавшей перед правым флангом 5-й танковой армии, а главными силами к исходу дня выйти к р. Чир в районе станицы Чернышевской.

В результате действий этих войск в течение дня 21 ноября было окончательно сломлено сопротивление врага на правом крыле Юго-Западного фронта. Его войска прорвали оборону противника и, продвинувшись на 25 км в глубину, к исходу дня вышли к реке Кривая, таким образом надежно обеспечив правый фланг ударной группировки фронта[50].

Во второй половине 22 ноября 47-я гвардейская стрелковая дивизия 5-й танковой армии вышла к реке Чир и овладела станицей Чернышевской. Еще южнее – в район Усть-Грязновский – к реке Чир вышел 8-й кавалерийский корпус, а в район Обливской – 8-й мотоциклетный полк[51].

Наступление ударной группы войск Сталинградского фронта после прорыва обороны румынских войск и ввода в прорыв 4-го, 13-го механизированных и 4-го кавалерийского корпусов обеспечивалось с юга 51-й армией. Эта армия, передав 15-ю гвардейскую стрелковую дивизию и 4-й механизированный корпус в состав 57-й армии, вела наступление в юго-западном направлении силами оставшихся трех стрелковых дивизий и 4-го кавалерийского корпуса.

В ночь на 21 ноября ее войска, потеснив румынские части, силами 4-го кавалерийского корпуса вышли в район Абганерово и к исходу 23 ноября продвинулись на рубеж Аксай, Уманцево. Непосредственно за корпусом, а также левее его в направлении на Садовое выдвигались стрелковые дивизии 51-й армии.

В результате был создан внешний фронт окружения в полосе Юго-Западного и Сталинградского фронтов. К вечеру 23 ноября его общая протяженность составляла более 450 километров, из них фактически прикрытых наступавшими войсками было всего 265 километров, а остальные практически полностью открытые, не обеспеченные войсками и другими средствами. При этом минимальное удаление внешнего фронта от внутреннего на наиболее ответственных направлениях не превышало 15—20 километров. Решение нужно было принимать немедленно и на самом высоком уровне.

А.М. Василевский вспоминал: «Вечер 23 ноября застал меня в войсках Юго-Западного фронта. Обсудив с его командованием, а затем по телефону с командующими войсками Сталинградского и Донского фронтов благоприятно сложившуюся для нас оперативную обстановку и наметив с ними наиболее целесообразный, на наш взгляд, план действий, я доложил Верховному главнокомандующему наши соображения и предложения. Они сводились к следующему: в условиях сложившейся в районе Сталинграда обстановки надо ожидать, что гитлеровцы в самом срочном порядке предпримут все меры к тому, чтобы при минимальной помощи извне выручить свои окруженные войска. Исходя из этого, одной из важнейших наших задач должна явиться скорейшая ликвидация окруженной группировки и освобождение значительных наших сил, занятых здесь. Для решения этой основной задачи необходимо принять все меры к тому, чтобы как можно надежнее изолировать окруженную группировку врага от остальных его войск, создав в ближайшее же время сплошной и прочный внешний фронт, отодвинув его от внутреннего. Для достижения этой цели нужно создать за внешним фронтом достаточной силы резервы из подвижных войск…

Для обеспечения операции… директивой предусматривалось: войскам Юго-Западного фронта прочно закрепить за собой фронт по восточным берегам рек Кривая и Чир и далее по железной дороге на участке Обливская, Суровикино, Рычковский… с юга по линии Громославка, Аксай, Уманцево обеспечение операции возлагалось на войска 51-й армии Сталинградского фронта. С утра 24 ноября войска приступили к выполнению поставленных перед ними задач»[52].

С 25 ноября по рубежу реки Чир развернулись упорные бои с подошедшими сюда резервами противника. С переменным успехом они продолжались до самого начала декабря. За это время Ставка ВГК приняла все меры по усилению 5-й танковой армии, растянутой на 170-километром фронте. В состав армии были направлены четыре стрелковые дивизии и кавалерийский корпус. После этого ее силы возросли и она включала девять стрелковых дивизий, танковый и два кавалерийских корпуса.

К 30 ноября внешний фронт окружения проходил по рубежу, определенному Ставкой ВГК. Но при этом участок от станиц Нижне-Чирской до Верхне-Курмоярской (50 километров) фактически все еще был не прикрыт войсками. Удаление внешнего фронта окружения от внутреннего составляло от 40 до 140 километров.

2 декабря войска 5-й танковой армии, действовавшие на внешнем фронте окружения, нанесли удар по врагу и в результате ожесточенных боев овладели плацдармом на реке Чир в районе Нижне-Калиновки. В последующие четыре дня они отражали контратаки частей 336-й пехотной, 11-й танковой и 7-й авиаполевой дивизий врага.

7 декабря войска 5-й танковой армии возобновили наступление, форсировали реку Чир и к 16 часам овладели населенными пунктами Островский, Лисинский и совхоз № 70. Но противнику встречным ударом удалось остановить наступление советских войск, а в последующие дни он смог отбросить соединения 5-й танковой армии на исходный рубеж. Правда, активные действия соединений 5-й танковой армии в первой декаде декабря все же сыграли положительную роль, так как враг истощил здесь свои силы и потерял способность участвовать в запланированном наступлении с целью деблокирования окруженной под Сталинградом группировки. Также важно отметить и тот факт, что существенную роль в нанесении ударов по врагу и отражении его контратак сыграли действия советской артиллерии и авиации, которая не только поддерживала наземные войска, но и бомбила аэродромы противника в районах Тацинская, Морозовск и железную дорогу на участке Морозовск – Лихая.

В начале декабря командование Сталинградского фронта начало усиление своих войск на внешнем фронте окружения. Для ликвидации бреши между 5-й таковой и 51-й армиями Ставкой ВГК принимается решение о направлении туда вновь сформированной на базе 10-й резервной армии РГК 5-й ударной армии (командующий генерал-лейтенант М.М. Попов). Но для формирования этой армии нужны были войска и время. В состав вновь созданного объединения планировалось включить 87, 300 и 315-ю стрелковые дивизии, 4-й механизированный и 7-й танковый корпуса, а также несколько артиллерийских и других частей.

Но что это были за войска?

Так, 7-й танковый корпус (командир генерал-майор танковых войск П.А. Ротмистров) был сформирован в августе 1942 года, и с 26 августа он принимал участие в Сталинградской битве. В его состав входили 3-я гвардейская, 62-я и 87-я танковые, 7-я мотострелковая бригады. 30 октября, в связи с несением больших потерь, корпус выведен в резерв на пополнение и переформирование.

4-й механизированный корпус был сформирован в Нижнем Поволжье (Татищево) к концу октября 1942 года. Его 55-й и 158-й отдельные танковые полки были сформированы на базе остатков одноименных танковых бригад 28-го танкового корпуса. Кроме того, в состав корпуса были включены 36, 59 и 60-я механизированные бригады, 603-й зенитный артиллерийский полк, 334-й отдельный гвардейский минометный дивизион, 44-й бронеавтомобильный батальон, 61-й мотоциклетный батальон и другие подразделения (корпусные части обеспечения). Командиром корпуса 11 октября 1942 года был назначен генерал-майор танковых войск В.Т. Вольский.

В конце октября 1942 года 4-й механизированный корпус бы передан в состав Сталинградского фронта и его части начали сосредотачиваться в район Баскунчака для переправы через Волгу. 9 декабря 1942 года директивой Ставки ВГК корпус был включен в состав 5-й ударной армии.

Стрелковые (87, 300, 315-я) дивизии также перебрасывались в полосу обороны 51-й армии с левого берега Волги. К утру 12 декабря передовые части этих дивизий вышли в районы Бузиновки, Зеты, Верхне-Царицынской, совхоза «Крепь».

К началу декабря на внешнем фронте наибольшую плотность имели войска 5-й танковой армии, противостоящей группировке противника в районе Нижне-Чирской. Занимая оборону на фронте до 95 километров, эта армия насчитывала 71 тысяч человек, 252 танка, 814 орудий и минометов.

Значительно слабее были силы и средства 51-й армии, занимавшей оборону в полосе около 140 километров. Эта армия в своем составе насчитывала 34 тысячи человек личного состава, имела 77 танков, 419 орудий и минометов. В результате на одну дивизию приходилось 28 километров фронта, а плотность средств в полосе армии составляла всего 0,5 танка и около 3 орудий и минометов на 1 километр фронта. Кроме того, нужно учитывать, что ее дивизии в то время насчитывали в среднем не более 4 тысяч человек. Материальное обеспечение 5-й танковой и 51-й армий было недостаточным, особенно в отношении боеприпасов и горючего.

Таким образом, в первой декаде декабря советскому командованию удалось не только окружить крупную операцию войск противника в районе Сталинграда, но и достаточно надежно блокировать ее, создав внутренний и внешний фронты окружения. Правда, внешний фронт был достаточно слабый и неподвижный, что сразу же определяло его уязвимость. К сожалению, тогда советское командование еще не совсем понимало это.

### Планы немецкого командования

Решив деблокировать окруженные под Сталинградом войска Ф. Паулюса, Верховное командование вермахта создало новую группу армий «Дон», которая размещалась между группами армий «А» и «Б». Группа армий «Дон» занимала фронт общей протяженностью 600 км, от станицы Вешенской на Дону до реки Маныч. Всего в ее составе насчитывалось до 30 дивизий, в том числе шесть танковых и одна моторизованная, не считая соединений, окруженных под Сталинградом. Командование этой группой армий было возложено на генерал-фельдмаршала Э. фон Манштейна. В качестве ее управления был использован штаб 11-й немецкой армии, находившийся в районе Витебска, который был переброшен на новый участок советско-германского фронта.

Сам Э. фон Манштейн и сопровождающие его лица 24 ноября прибыли в штаб группы армий «Б» в Старобельск. Там командующий был ознакомлен с обстановкой, сложившейся в районе Сталинграда.

Э. Манштейн в своих мемуарах пишет: «В штабе группы армий «Б» мне показали радиограмму, которую направил Гитлеру командующий 6-й армией генерал Паулюс (если я не ошибаюсь, 22 или 23 ноября). Он сообщал, что, по его мнению, как и по мнению всех его командиров корпусов, абсолютно необходим прорыв армии в юго-западном направлении. Правда, чтобы получить необходимые для этого силы, требовалась перегруппировка сил армии и отвод северного фланга с целью его сокращения и высвобождения необходимых сил. В штабе группы армий «Б» полагали, что даже при немедленном согласии Гитлера прорыв мог быть начат не ранее 28 ноября. Но Гитлер не дал своего согласия…»

Таким образом, Манштейну сразу же дали понять, что ему придется организовывать прорыв к окруженной группировке извне, рассчитывая на имеющиеся силы. В отношении сил он пишет: «Группе выделялись следующие новые силы: в 4-ю танковую армию (для наступления на Сталинград с юга с целью деблокирования находившихся там войск) от группы армий «А», штаб 57-го танкового корпуса с 23-й танковой дивизией и значительными силами АРГК, а также вновь пополненная 6-я танковая дивизия, которая должна была прибыть из Западной Европы».

Нужно сказать, что Э. фон Манштейн, поставленный Гитлером во главе группы армий «Дон» и получивший приказ деблокировать окруженную советскими войсками под Сталинградом группировку Паулюса, был испытанным военачальником вермахта, стяжавшим себе известность во многих захватнических походах гитлеровской армии. Впоследствии Паулюс характеризовал его как военачальника, который «пользовался репутацией человека, обладающего высокой квалификацией и оперативным умом и умеющего отстаивать перед Гитлером свое мнение».

Генерал-майор Ф. фон Меллентин, 27 ноября назначенный на должность начальника штаба 48-го танкового корпуса, рассказывая о своей поездке из Ставки Гитлера в штаб группы армий «Дон», не скупится на краски, останавливаясь на личности Манштейна. «Утром 28 ноября я вылетел самолетом в Ростов, где должен был явиться во вновь созданный штаб группы армий «Дон». Перелет из Восточной Пруссии на старом испытанном Ю-52 показался мне бесконечно долгим. Мы пролетели над разрушенной Варшавой, затем пересекли бездорожный район Пинских болот и занесенные снегом степи Украины и, сделав короткую посадку в Полтаве с ее зловещими памятниками, напоминающими о нашествии Карла XII, прибыли в Ростов во второй половине дня. Совершив перелет в 2400 км, я мог составить себе ясное представление о бескрайних просторах России и тех огромных расстояниях, на которых ведутся боевые действия.

В тот же вечер я явился к фельдмаршалу фон Манштейну и его начальнику штаба генералу Велеру. С момента посещения нашей дивизии в Польше в 1940 году Манштейн очень постарел, но его авторитет вырос, а подвиги, совершенные в начале войны с Россией и затем при завоевании Крыма, принесли ему такую славу, которой мог бы позавидовать любой командующий на Восточном фронте. Как специалист по ведению осадных боевых действий, он в свое время был направлен на ленинградский участок фронта для разработки плана по овладению старой русской столицей, а впоследствии был переброшен под Сталинград с задачей восстановить положение на Дону и организовать деблокаду окруженной в Сталинграде немецкой группировки. Манштейн, которого метко называли человеком, «скрывающим свои чувства под маской ледяного спокойствия», направил меня к полковнику Буссе, первому офицеру штаба группы армий «Дон»…

На рассвете 29 ноября я вылетел на командный пункт 48-го танкового корпуса. Мы летели на «шторхе» и вместе с пилотом очень внимательно смотрели вниз, боясь ошибиться и совершить посадку по ту сторону фронта. Самолет шел над самой землей, и я получил довольно полное представление о «матушке России». Местность по обоим берегам Дона представляет собой огромную бескрайнюю степь; лишь изредка попадаются глубокие лощины, в которых прячутся деревни. Пейзаж напоминал пустыню Северной Африки, только вместо песка внизу белым ковром лежал снег. Когда мы совершили посадку на небольшом фронтовом аэродроме, я понял, что начался новый и очень мрачный период моей службы в армии».

К идее деблокады окруженной под Сталинградом группировки ударом извне сам Э. Манштейн относился без особого оптимизма. Он пишет: «…Вскоре стало ясно, что первоначальный план деблокирования 6-й армии силами 4-й танковой армии из района Котельниково восточнее реки Дон и силами группы Холлидта со Среднего Чира на Калач – окажется невыполнимым ввиду недостатка сил. Можно было, правда, рассчитывать на то, что удастся сосредоточить достаточно сил в одном месте. При нынешнем положении вещей для деблокирующего удара могла быть использована только 4-я танковая армия. Ей ближе было до Сталинграда, и на своем пути… ей не приходилось бы преодолевать Дона. Можно было также надеяться, что противник меньше всего будет ожидать такое наступление на восточном берегу Дона, так как при существовавшей на фронте обстановке сосредоточение в этом районе крупных сил было бы связано для немцев с большим риском. Поэтому противник вначале выдвинул только относительно слабые силы в направлении на Котельниково для прикрытия внутреннего фронта окружения. Здесь на первых порах 4-й танковой армии противостояло только 5 дивизий противника, тогда как на р. Чир противник имел уже 15 дивизий»[53].

Для выполнения поставленных задач Э. фон Манштейн планировал нанести два деблокирующих удара. 4-я танковая армия армейской группы «Гот» должна была начать наступление основными силами из района Котельниково восточнее Дона. Основным ее заданием было прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или фланг войскам Красной армии южнее или западнее Сталинграда и разбить их. 48-й танковый корпус из состава армейской группы Холлидта должен был ударить в тыл войскам прикрытия противника с плацдарма на реках Дон и Чир в районе станицы Нижне-Чирская.

В случае, если еще до начала наступления количество войск Красной армии перед фронтом 4-й танковой армии севернее Котельниково значительно возрастет или если снова возникнет критическая ситуация на фронте 4-й румынской армии, прикрывавшей восточный фланг, приказом был предусмотрен следующий запасной вариант: танковые дивизии 4-й танковой армии должны были быть срочно переброшены по западному берегу Дона на север, на донско-чирский плацдарм в Нижне-Чирскую и нанести главный удар оттуда. Меньшая ударная группа с донско-чирского плацдарма должна была нанести удар западнее реки Дон на Калач, чтобы разорвать фронт и открыть 6-й армии путь через Дон по мосту. 6-й армии командованием группы армий «Дон» было приказано подготовиться к прорыву в южном направлении навстречу армейской группе Гота. Выход 6-й армии из «котла» должен был начаться согласно плану «Доннершлаг».

Этот вариант операции был изложен в приказе группы армий «Дон» от 1 декабря 1942 года. Однако точная дата наступления не была определена. Считалось, что операция может начаться не раньше 8 декабря. Такая ситуация была обусловлена задержкой в сборе сил: армейская группа Холлидта не успевала занять исходные позиции для наступления вследствие недостаточной пропускной способности дорог, а 4-я танковая армия ожидала прибытия 23-й танковой дивизии, которая из-за оттепели на Кавказе не могла двигаться своим ходом и добиралась по железной дороге. В результате днем начала операции было названо 12 декабря.

Также играло роль и то, что через несколько дней Манштейн был вынужден пересмотреть начальный план из-за неудовлетворительного состояния комплектации ударных групп. Из числа семи дивизий, предназначенных для группы Холлидта, две (62-я и 294-я пехотные дивизии) уже было задействованы в боях на фронте 3-й румынской армии, и оперативное состояние не позволяло отозвать их обратно. 3-я горнострелковая дивизия вообще не прибыла, так как приказом ОКХ она была передана вначале группе армий «А», а затем группе армий «Центр». Группой армий «А» была также задержана артиллерия резерва главного командования.

Не отличались высокой боевой готовностью и другие соединения. В частности, штаб 3-й румынской армии докладывал в штаб группы армий «Дон»: «В настоящий момент сил 48-го танкового корпуса недостаточно для одновременной борьбы с прорывами и контрнаступлением, назначенным на 12 декабря».

Поскольку рисковать устойчивостью чирского фронта было невозможно, Манштейн принял решение отказаться от двух деблокирующих ударов. Окончательно было решено, что главный удар должна была нанести только 4-я танковая армия, а более конкретно – 57-й танковый корпус, который состоял из двух дивизий: из прибывшей из Франции 6-й танковой дивизии (160 танков и 40 самоходных установок) и переброшенной с Кавказа 23-й танковой дивизии, насчитывавшей всего 30 танков.

Окончательный приказ на проведение операции «Wintergewitter» («Зимняя гроза») предписывал:

4-я танковая армия должна была начать наступление основными силами из района Котельниково восточнее р. Дон. Начало наступления намечалось на 8 декабря. Войскам армии предлагалось прорвать фронт прикрытия, ударить в тыл или во фланг советским войскам, занимающим внутренний фронт окружения южнее или западнее Сталинграда, и разбить их.

48-й танковый корпус из состава группы «Холлидт» должен был ударить в тыл советских войск с плацдарма на реках Дон и Чир в районе станицы Нижне-Чирская.

6-й армии в соответствии с категорическим приказом Гитлера предлагалось удерживать свои прежние позиции в «котле». Вместе с тем в определенный день, указанный штабом группы армий, 6-я армия должна была прорваться на юго-западном участке фронта окружения в направлении на реку Донская Царица и соединиться с наступающей 4-й танковой армией.

О подготовке деблокирующего удара из района Котельниково приводит данные бывший командир 8-й танковой роты 11-го танкового полка 6-й танковой дивизии X. Шейберт в своей книге: «До Сталинграда— 48 километров. Деблокирующий удар 6-й танковой дивизии, декабрь 1942 года». Эта дивизия наряду с 23-й танковой дивизией, а затем и 17-й танковой дивизией входила в 57-й танковый корпус генерала танковых войск Кирхнер, который являлся основным бронированным кулаком, с помощью которого гитлеровское командование пыталось пробить брешь в кольце окружения.

Шейберт пишет, что 6-я танковая дивизия была хорошо вооруженным соединением. В ней имелось наряду с опытными обер-ефрейторами кадровое ядро унтер-офицеров и офицеров. Подразделения были сколоченными, обладали боевым опытом.На этом основании «боеспособность дивизии можно оценить как выдающуюся. Каждый чувствовал свое большое превосходство над противником, верил в силу своего оружия, в подготовленность командиров».

В ноябре Э. фон Манштейн лично информировал командира дивизии генерала Рауса об обстановке и распорядился, чтобы дивизия во изменение первоначального приказа сосредоточилась не в Миллерово, а юго-западнее Котельниково, и вошла в состав 57-го танкового корпуса.

27 ноября утром эшелон 6-й танковой дивизии прибыл в Котельниково. Как раз в это время, после артиллерийского обстрела, советские подразделения ворвались в город. «Уже через несколько минут дивизия докладывала о первых убитых и раненых».

К 5 декабря 6-я танковая дивизия была полностью сосредоточена в районе Котельниково, ее мотопехота и артиллерия заняли оборону примерно в 15 километров восточнее этого города, а 11 декабря Манштейн отдал приказ о начале операции.

По мнению профессилнальных военных историков, немецкое командование, решившись на контрудар в районе Котельниково, шло на большой риск – без решающего превосходства в силах на избранном для наступления направлении трудно было рассчитывать на успех. Поэтому при нанесении контрудара на этом направлении командование группы армий «Дон» основную ставку делало на достижение внезапности. По расчетам Манштейна, массированное применение танков, артиллерии и авиации на узком участке фронта должно было позволить быстро прорвать оборону и путем стремительного развития наступления ударной танковой группировкой выйти на оперативный простор, а затем соединиться с 6-й армией еще до того, как ошеломленные неожиданным ударом советские войска смогут принять какие-либо контрмеры. Именно внезапность, по замыслу гитлеровского стратега, должна была спутать все карты советского командования, дезорганизовать его действия и привести к неизбежным в подобной ситуации ошибкам, которыми он не замедлит воспользоваться.

### Планы советского командования

К началу немецкого контрудара на котельниковском направлении в 140-километровой полосе действовала 51-я армия. До этого более двух недель армия вела непрерывные наступательные бои на этом направлении и только с 9 декабря начала закрепляться на достигнутых рубежах. В предыдущих боях она понесла значительные потери и имела 50-процентный некомплект в людях и боевой технике. Всего в ней насчитывалось 34 тысяч человек, 159 орудий, 195 минометов, 65 зенитных орудий, 1809 автомашин и 105 танков. Обеспеченность материальными средствами составляла лишь половину комплекта боеприпасов и до ¾ заправки горючего[54].

Оборона войск 51-й армии в инженерном отношении была подготовлена слабо, так как земляные работы были начаты только 9 декабря и в условиях зимы велись крайне медленно. Поскольку дивизии оборонялись в очень широких полосах – до 28 км – они не могли создать сплошного фронта обороны. На переднем крае имелись отдельные опорные пункты с большими промежутками между ними (от 2 до 4 километров), которые слабо прикрывались артиллерийским и минометным огнем. На ряде участков были установлены минные поля. В опорных пунктах были подготовлены только окопы на стрелковые отделения и площадки для огневых средств.

С целью прикрыть большой фронт пришлось большую часть сил сосредоточить на переднем крае обороны. Поэтому оперативное построение армии, а также боевых порядков соединений и частей было одноэшелонным.

В районе населенного пункта Аксай, что в 30 километрах от переднего края, располагался резерв армии – 13-й танковый корпус (31 танк, в том числе 13 легких танков Т-60). В целом же 51-я армия существенно уступала противнику в силах и средствах.

Соотношение сил и средств в полосе 51-й армии на 12 декабря 1942 г.

Таким образом, на направлении своего главного удара немецкое командование создало необходимое для ведения наступательных действий превосходство, прежде всего в танках и артиллерии. Некоторого преимущества добилось оно и в авиации (1,6: 1).

Правда, по вопросу соотношения сил и средств к началу этой операции существует несколько мнений. Так, в то время командующий Сталинградским фронтом А.И. Еременко в своей книге пишет: «К началу наступления группировки Гота – Манштейна соотношение сил 51-й армии и котельниковской группировки противника сложилось в пользу противника. По личному составу оно составляло 1: 1,2, по полевой и противотанковой артиллерии – 1: 1,9, по танкам – 1: 5. Противнику удалось, таким образом, перед фронтом нашей 51-й армии создать двойное превосходство в артиллерии и пятикратное в танках. На направлении же главного удара соотношение сил было еще большим в пользу противника.

Однако по вопросу о соотношении сил Манштейн в своем труде «Утерянные победы» пытается ввести читателя в заблуждение. Оперируя понятием соединения, он ставит на одну доску, с одной стороны, немецкие танковые дивизии, с другой – наши танковые и механизированные бригады, уступавшие им в силах примерно в 5—6 раз. Подобная манипуляция с соотношением сил приводит Манштейна к утверждению, что наши силы превосходили немецко-фашистские якобы в несколько раз…

Манштейн всячески преуменьшает свои силы, утверждая, что в ударной группе у Гота было всего две танковые и не то одна, не то две авиаполевые дивизии. В этой лжи отставного фельдмаршала изобличают его же коллеги – Типпельскирх и Бутлар, заявляющие в один голос, что Гот имел четыре танковые, одну пехотную и три авиаполевые дивизии. Документально установлено, что в группировку Гота входили 23, 6, 17-я танковые, 16-я и СС «Викинг» моторизованные дивизии, 6-й и 7-й румынские армейские корпуса и 15-я авиаполевая немецкая дивизия»[55].

И еще один источник – мемуары начальника Генерального штаба РККА А.М. Василевского. В них мы читаем следующее: «К вечеру 12 декабря передовые части 6-й танковой дивизии противника на отдельных участках уже подошли к южному берегу Аксая, а его 23-я танковая дивизия, наступая вдоль железной дороги, вышла в район, который находился в 10—15 км южнее железнодорожного и шоссейного моста через Аксай у Круглякова. Соотношение сил на фронте 51-й армии было тогда примерно следующим: у нас – 34 тыс. человек, у противника – 76 тыс.; танков – 77 против 500; орудий и минометов (калибром от 76 мм и крупнее) – 147 против 340. Таким образом, наша 51-я армия оказалась в крайне трудном положении»[56].

О том, что немцы сосредоточили в районе Котельниково крупные силы, командованию Сталинградского фронта стало известно еще в первых числах декабря. Однако, когда 2 декабря разведка доложила о появлении в районе Зимовники частей 6-й танковой дивизии, прибывшей из Франции, это не вызвало беспокойства у генерала Еременко и его помощников.

Не уделила должного внимания котельниковскому направлению и Ставка ВГК. Прежде всего, она решила ликвидировать плацдармы врага на Чире и Дону, чтобы лишить его тормосинскую группировку возможности использовать их для нанесения удара в направлении Сталинграда. Здесь предполагалось использовать вновь созданную 5-ю ударную армию. Основываясь на данных разведки, советское командование исходило из того, что ранее 14—16 декабря немцы не смогут начать операцию по деблокированию 6-й армии. Поэтому их контрудар в районе Котельниково оказался полной неожиданностью. Об этом, в частности, свидетельствует разведывательная сводка штаба Сталинградского фронта от 12 декабря. В ней отмечалось, что «противник продолжает подготовку операции по соединению с окруженными в Сталинграде войсками»[57].

Таким образом, ни агентурная, ни войсковая разведка Сталинградского фронта не смогли распознать готовившиеся планы противника в той мере, которая нужна для принятия конкретных решений. Поэтому в планах советского командования ней нет ни малейшего намека на возможность перехода противника в решительное наступление на котельниковском направлении, которое началось через два с половиной часа после этого донесения. Однако в своих мемуарах командующий Сталинградским фронтом А.И. Еременко пишет следующее: «Уже с самого начала формирования этой группировки командование Сталинградского фронта опасалось, что основной удар будет нанесен именно этой группировкой из района Котельниково. И с точки зрения выбора района для ее сосредоточения, и с точки зрения быстроты и решительности этого сосредоточения, а также качества подтягиваемых соединений можно было предполагать, что проводимые здесь мероприятия имеют далеко идущие цели. Командование фронта стало принимать все зависящие от него меры, чтобы не быть захваченным врасплох.

Мы обратились к И.В. Сталину с просьбой выделить нам помощь в виде танковых частей. Мы считали, что необходимо нанести удар на Котельниково, в районе которого сосредоточивается основная группировка, предназначенная для освобождения окруженных. Но И.В. Сталин пообещал нам незначительную помощь – три танковых полка (то есть 60 танков).

Представитель Ставки товарищ Василевский, предполагая, что противник будет наносить удар с целью деблокады из района Тормосин, предложил обеспечить внешний фронт окружения по линии Громословка, Абганерово, Ивановка.

Забегая несколько вперед, скажу, что дальнейшие боевые действия показали, что если бы мы создали свой внешний фронт в соответствии с этим предложением, то, во-первых, мы не разведали бы сосредоточения противника в районе Котельниково, а это привело бы к тому, что вражеский удар отсюда оказался бы для нас неожиданным; во-вторых, наш внешний фронт был бы настолько близок к окруженным (примерно 40 км), что при внезапном ударе противник мог бы преодолеть нашу оборону за 1—2 суток.

Чтобы доказать правильность своих выводов, командование Сталинградского фронта решило с целью разведки сил противника и отнесения внешнего фронта окружения на большую глубину от окруженных войск врага нанести удар наличными силами двух стрелковых дивизий, действовавших до этого на широком фронте (правда, ослабленных предыдущими боями), двух, также малочисленных, кавалерийских дивизий 4-го кавалерийского корпуса при поддержке танковой бригады. Мы полагали, что таким образом удастся окончательно выяснить реальную обстановку в районе Котельниково: если там противник не сосредоточил сил для основного удара, а лишь отвлекает наше внимание от тормосинской группировки, как это считал товарищ Василевский, мы и имеющимися у нас (перечисленными выше) силами овладеем Котельниково; если же именно отсюда враг предполагает нанести свой главный удар, как считали мы, тогда наши действия выльются в крупную оперативную разведку и раскроют всем нам истинный смысл намерений противника; одновременно наш внешний фронт отодвинется примерно на 40—50 километров дальше, что сыграет важную роль в упрочении кольца окружения».

Теперь послушаем А.М. Василевского:

«В начале декабря 1942 года я работал над планом разгрома окруженной под Сталинградом вражеской группировки с учетом прибытия в состав Донского фронта 2-й гвардейской армии… По решению командующего Сталинградским фронтом генерала А.И. Еременко в конце ноября была предпринята попытка захватить Котельниково. Хотя она и не увенчалась успехом, но позволила вскрыть прибытие сюда крупных танковых сил противника… Таким образом, целый ряд факторов говорил о том, что немецко-фашистское командование, по-видимому, в ближайшее же дни намерено осуществить наступление на котельниковском направлении с целью деблокады окруженных войск Паулюса…

Утром 9 декабря, после того, как разработка плана операции была завершена и донесение о нем было отправлено в Ставку, я выехал в войска 51-й и 5-й танковой армий. Такая поездка нужна была, во-первых, для уточнения обстановки и, во-вторых, потому, что на стык указанных армий к этому времени должны были выходить войска 5-й ударной армии генерала М.М. Попова. Во второй половине 9 декабря, находясь на КП 57-й армии в Верхне-Царицынском, где ранее распоряжением Генерального штаба был развернут надежный узел связи, я имел возможность поговорить с командующими войсками Сталинградского и Юго-Западного фронтов, уточнил, где в данный момент находятся 87, 300 и 315-я стрелковые дивизии, выдвинутые из резерва командующего Сталинградским фронтом и предназначенные Ставкой для 5-й ударной армии, переговорил с командующим последней и с командирами 7-го танкового и 3-го гвардейского кавалерийского корпусов. Весь следующий день был использован мной для поездки в войска 51-й, 5-й ударной и на левый фланг 5-й танковой армий с тем, чтобы лично ознакомиться с обстановкой непосредственно на фронте и побеседовать с командующими армиями и командирами войсковых соединений…

С утра 11 декабря на командный пункт командира 7-го танкового корпуса генерала П.А. Ротмистрова прибыл командующий 5-й ударной армией М.М. Попов и командир 3-го гвардейского кавалерийского корпуса И.А. Плиев. Здесь был отработан план наступления на противника, действовавшего в районе Рачковский, Верхне-Чирский, с тем, чтобы не допустить соединения его котельниковской и нижне-чирской группировок при попытке деблокировать окруженные войска.

Утро 12 декабря застало меня в Верхне-Царицынском, где стало известно, что на фронте 51-й армии… гитлеровцы перешли в наступление из района Котельниково»[58].

Таким образом, войска 51-й армии по состоянию на 12 декабря по силам и средствам значительно уступали противнику, в связи с чем генералу Н.И. Труфанову и его штабу требовалось приложить немало умений для того, чтобы удержать врага.

### Оборонительные бои войск 51-й армии

12 декабря. С утра этого дня в районе Сталинграда начался первый в том году сильный снегопад. Падающие с неба белые хлопья скрывали противников друг от друга. Через полосу ничейной земли почти ничего не было видно. Смутные контуры позиций, передовых постов, проволочных заграждений лишь иногда проглядывали через снежные заряды. Точно так же в штабах противостоящих друг другу армий смотрели на смутные контуры группировок противника. Разведка дала лишь размытые очертания действительного состава тех войск, с которыми вскоре предстояло столкнуться в смертельном бою.

Наступление армейской группы «Гот» началось в 8 часов утра 12 декабря после короткого, но мощного огневого налета артиллерии и ударов авиации по боевым порядкам соединений 51-й армии. Действуя из района Котельниково в общем направлении на северо-восток, противник главный удар наносил на узком участке фронта вдоль железной дороги Тихорецк – Сталинград. Здесь наступали 6-я и 23-я танковые дивизии 57-го танкового корпуса, которым противостояли 302-я и 126-я стрелковые дивизии 51-й армии. На флангах танковых дивизий действовали кавалерийские и пехотные немецко-фашистские войска. Соединение с группировкой Паулюса намечалось юго-западнее ст. Тундутово (высота с отметкой 180 восточнее Зеты). После артиллерийской подготовки противник прорвал оборону в полосе 302-й стрелковой дивизии полковника Е.Ф. Макарчука у полустанка Курмоярский. Воины этой дивизии оказывали упорное сопротивление.

С наступлением темноты передовые части 6-й танковой дивизии вышли на отдельных участках к южному берегу р. Аксай, а 23-я танковая дивизия – в район севернее Небыкова. Части 302-й стрелковой дивизии отошли на рубеж Чилеков – Небыков – совхоз «Терновый». Овладев Гремячим и разъездом 161-й км, гитлеровцы пытались выйти во фланг и тыл 126-й стрелковой дивизии, потеснили ее правофланговый полк, но были остановлены.

Генерал-полковник А.И. Еременко потребовал от командующего 51-й армией генерал-майора Н.И. Труфанова удерживать занимаемый его войсками рубеж и восстановить положение на участке 302-й стрелковой дивизии. На усиление армии была направлена из резерва фронта 235-я огнеметная танковая бригада и 87-я стрелковая дивизия. В то же время командующему 5-й ударной армией генерал-лейтенанту М.М. Попову было приказано ускорить сосредоточение войск армии для наступления в районе Рычковского с целью ликвидации там немецкого плацдарма.

О действиях немецко-фашистских войск при деблокирующем ударе X. Шейберт сообщает, что перед осуществлением наступательной операции 6-я танковая дивизия была разделена на четыре боевые группы: три более слабые мотопехотные группы (Цолленкопфа, Унрейна и Квентина) и одна сильная танковая группа Гюнерсдорфа. Подводя итоги первого дня наступления, он пишет, что наиболее важная из поставленных целей достигнута не была – не удалось захватить переправу через р. Аксай.

О начале контрудара противника в районе Котельниково командующий войсками Сталинградского фронта генерал-полковник А.И. Еременко немедленно доложил Верховному. В ответ он услышал: «Держитесь. Мы сейчас же пошлем резервы»[59].

Вечером Совинформибюро сообщило: «Юго-западнее Сталинграда противник предпринял несколько контратак, которые были отбиты нашими бойцами. На другом участке немцы силой до 2 полков пехоты и при поддержке 80 танков атаковали наши позиции. Завязались ожесточенные бои, в ходе которых наши бойцы наносят противнику тяжелые потери».

13 декабря. На рассвете этого дня немецко-фашистские войска возобновили наступление. Главный удар противник продолжал наносить в полосе обороны 302-й стрелковой дивизии, которая вскре была прорвана. Чтобы остановить продвижение немецких танковых дивизий на рубеж разъезд Бирюковский – совхоз «Терновый», в сражение были введены части 13-го танкового корпуса. В течение дня 30 штурмовиков 8-й воздушной армии дважды атаковали на этом участке немецкие танки. Врагу снова не удалось выйти на фланг и тыл 126-й стрелковой дивизии. Однако на направлении главного удара противник продолжал теснить части 302-й стрелковой дивизии, которые отходили к реке Аксай-Есауловский. К исходу 13 декабря противник передовыми частями овладел Водянским, Заливским, форсировал реку Аксай-Есауловский. К исходу 13 декабря 6-я танковая дивизия (командир генерал Э. Раус) форсировала реку Аксай-Есауловский, овладела плацдармом у Заливского, отсюда частью сил продвинулась к хутору Верхне-Кумский и захватила его. 23-я танковая дивизия, наступая из района Небыкова, также вышла к реке Аксай-Есауловский, захватив плацдарм у железнодорожного и шоссейного моста у Круглякова.

В книге Шейберта эти события изложены так:

«Группа Гюнерсдорфа за семь часов продвинулась на 25 км, захватив… переправу через р. Аксай и создав плацдарм глубиной до 10 км. Она сильно опередила основные силы как своей, так и 23-й дивизии… Наступавшая правее 23-я танковая дивизия при форсировании Аксая натолкнулась на сопротивление русских танков и вынуждена была просить помощи у 6-й танковой дивизии. С этой целью две танковые роты 6-й танковой дивизии были выдвинуты в полосу 23-й дивизии. К исходу дня таким образом удалось создать еще два плацдарма на северо-западном берегу Аксая».

Во второй половине 13 декабря на рубеже реки Аксай-Есауловский развернулась ожесточенная борьба, от исхода которой во многом зависело дальнейшее развитие событий на Сталинградском фронте. Бывший фашистский генерал Меллентин так оценивает значение этих боев:

«В этот период произошли полные трагизма события, историческое значение которых трудно переоценить. Не будет преувеличением сказать, что битва на берегах этой безвестной речки (Аксай-Есауловский. – Авт.) привела к кризису третьего рейха, положила конец надеждам Гитлера на создание империи и явилась решающим звеном в цепи событий, предопределивших поражение Германии».

Это определение не является в научном отношении точным, но основной смысл событий оно передает верно. С выходом войск армейской группы «Гот» к реке Аксай возникла реальная опасность прорыва ими внешнего фронта окружения. Вопрос стоял тогда так: сумеет враг деблокировать свою окруженную группировку и восстановить фронт под Сталинградом или, наоборот, советские войска ликвидируют эту попытку, что должно было привести к далеко идущим последствиям.

Ставка Верховного главнокомандования также увидела серьезность возникшей угрозы и приняла меры, которые отвечали сложившейся ситуации. Так, А.М. Василевский пишет: «Вернувшись в Верхне-Царицынский, я связался с командующим Сталинградским фронтом, который находился в Райгороде; мы условились, что он немедленно позаботится об усилении 51-й армии и, кроме того, выделит часть сил для организации обороны по реке Мышкове. После этого я отправился в Заварыгин, чтобы, уведомив Ставку, принять более решительные меры против гитлеровцев, наступавших от Котельникова. Связаться с Верховным Главнокомандующим мне сразу не удалось. Тогда я проинформировал об обстановке на юге командующего Донским фронтом К.К. Рокоссовского и оказавшегося в то время в его штабе командующего 2-й гвардейской армией Р.Я. Малиновского о том, что намерен просить Ставку по мере прибытия соединений 2-й гвардейской армии немедленно направлять их к югу от Сталинграда, навстречу наступавшим войскам Манштейна. Я предложил Малиновскому тотчас приступить к организации переброски уже готовых частей и соединений его армии форсированным маршем на реку Мышкову, чтобы, упредив противника, дать ему на рубеже Мышковы решительный отпор.

Через некоторое время состоялся разговор с Верховным Главнокомандующим. Я доложил о начавшемся крупном наступлении танковых войск противника со стороны Котельникова, а также о том, что с выходом этих войск к реке Аксай из-за отсутствия здесь у нас резервов создалась серьезная опасность прорыва внешнего фронта окружения войск Паулюса. Чтобы ликвидировать эту угрозу, необходимы серьезные и срочные меры, как по усилению внешнего фронта, так и по укреплению южного и юго-западного фасов внутреннего фронта. Меры эти принимаются, но их далеко не достаточно. Далее я просил Верховного главнокомандующего разрешить немедленно начать переброску прибывающей 2-й гвардейской армии на Донской фронт и развернуть ее на реке Мышкове, остановить продвижение войск Манштейна, а в дальнейшем, подчинив 2-ю гвардейскую армию Сталинградскому фронту, разгромить их, а операцию по ликвидации окруженных войск Паулюса временно отложить.

Это предложение вначале встретило довольно резкие возражения со стороны И.В. Сталина. Он сказал, что вопрос о передаче 2-й гвардейской армии из Донского в Сталинградский фронт будет рассмотрен Государственным Комитетом Обороны.

С большим волнением ожидал я решения Ставки… Около 5 часов утра 13 декабря я получил от Верховного соответствующие указания. Он распорядился перевести 2-ю гвардейскую из Донского в Сталинградский фронт 15 декабря, а руководство войсками по ликвидации деблокирующих группировок противника возложил на меня. В ближайшие дни я должен был представить соображения по использованию 2-й гвардейской армии на котельниковском направлении»[60].

13 декабря из сводок Совинформбюро о событиях, происходивших в районе Сталинграда, советский народ узнал следующее.

Из утренних сводок: «Юго-западнее Сталинграда противник пытался контратаковать наши позиции. Встреченные мощным артиллерийским и минометным огнем немцы откатились на исходные рубежи, оставив на поле боя свыше 400 трупов. Н-ское подразделение выбило врага из укрепленных позиций и захватило 8 пулеметов, 2 миномета и 126 винтовок».

Из вечерних сводок: «Юго-западнее Сталинграда гитлеровцы силами пехоты и танков перешли в наступление на позиции, которые обороняет Н-ская часть. Встреченные артиллерийским огнем, они отступили, оставив на поле боя много трупов. Вскоре противник предпринял еще одну за другой три атаки. Одной группе немецких танков удалось вклиниться в нашу оборону. Советские артиллеристы и бронебойщики подбили 15 и сожгли 7 вражеских танков. Уничтожено до 800 немецких солдат и офицеров».

14 декабря. Командующим Донским и Сталинградским фронтами генералам К.К. Рокоссовскому и А.И. Еременко приказывалось «продолжать систематическое истребление окруженных войск противника с воздуха и наземными силами, не давать противнику передышку ни днем ни ночью, все более сжимать кольцо окружения, в корне пресекать попытки окруженных вырваться из кольца».

«Главная задача наших южных войск – разбить котельниковскую группу противника, силами Труфанова и Яковлева в течение ближайших дней занять Котельниково и закрепиться там прочно».

Таким образом, 2-я гвардейская армия направлялась для разгрома котельниковской группировки врага. До ее подхода к месту боев натиск группы Гота должны были сдерживать противостоящие им войска Сталинградского фронта. Командование фронта решило активными действиями этих войск отсечь наступающие впереди немецкие танки от мотопехоты и тылов, а затем порознь их уничтожить на рубеже р. Аксай.

С этой целью была создана ударная группировка 51-й армии, в состав которой вошли 4-й механизированный (переданный из состава 5-й ударной армии) и 13-й танковый корпуса, 235-я огнеметная танковая бригада, 234-й отдельный танковый полк в 1378-й стрелковый полк 87-й стрелковой дивизии (также из состава 5-й ударной армии). Этой группе войск приказывалось нанести удар в общем направлении на Чилеков[61].

Характеризуя состояние 4-го механизированного корпуса, Еременко писал: «13 декабря все части 4-го механизированного корпуса, после того как они были сменены 300-й стрелковой дивизией, находились на марше; к этому времени корпус уже более 20 суток вел непрерывные бои и имел потери более 60 % личного состава и материальной части. У него оставалось 42 танка и 2000 бойцов. Также второй день двигалась из-за Волги 87-я стрелковая дивизия, подходя головным полком в район Капкинского. Одновременно танковый и артиллерийский резервы подходили к Громославке. В войсках находились представители штаба фронта, посланные туда сразу же после принятия нами решения о создании группировки для парирования угрозы со стороны Котельниково. Их основной задачей было всеми силами содействовать ускорению темпа сосредоточения и продвижения войск.

С утра 14 декабря эти части, получившие еще на марше свои задачи, смело бросаются навстречу противнику, нанося контрудар на Верхне-Кумский. Завязался огневой встречный бой механизированных частей. Населенный пункт был атакован 4-м механизированным корпусом с двух направлений: с одного он прорывался в населенный пункт, а с другого охватывал его справа. Одновременно из района Громославки 235-я танковая бригада с подчиненным ей отдельным танковым полком охватывала этот пункт с востока. 20-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада с подоспевшим головным 1378-м стрелковым полком 87-й стрелковой дивизии (остальные части, задержавшиеся на переправах через Волгу, были на подходе) развернулась левее (восточнее) 235-й танковой бригады на уровне Верхне-Кумского и остановила продвижение группы противника, наносившей удар восточнее Верхне-Кумского. В результате стремительного контрудара передовые части противника были полуокружены и понесли большие потери в живой силе и технике (до 40 танков и много мотопехоты). Под давлением наших частей противник оставил Верхне-Кумский и отошел на рубеж реки Аксай[62].

Для того, чтобы облегчить положение войск 51-й армии, 5-й ударной армии было приказано незамедлительно перейти в наступление на Нижне-Чирскую, тем самым усилив внешний фронт окружения советских. При этом войска 51-й армии должны были сковать противника с фронта силами стрелковых дивизий и приданной им артиллерии, а подвижными соединениями нанести удар по флангам наступающей группировки немецко-фашистских войск. В частности, 13-му танковому корпусу было приказано двигаться из района Аксай в западном направлении и ударить по правому флангу наступающего противника. 4-й механизированный корпус с приданными ему частями должен был нанести удар по левому флангу вражеских войск, действуя из района Дорофеевского в направлении на Водянский. Для поддержки наступления подвижных войск с воздуха выделялось 100 истребителей и штурмовиков 8-й воздушной армии.

Позже историки, оценив обстановку и просчитав соотношение сил и средств, сделали вывод, что данный план действий реально не мог привести к уничтожению превосходящих сил противника и остановить его наступление. Но в оперативном плане он был правильный, так как соответствовал замыслу Верховного главнокомандования – максимально задержать и ослабить на промежуточных рубежах ударную группировку противника, то есть максимально обескровить ее до подхода к месту боев 2-й гвардейской армии.

В рамках выполнения поставленных задач с утра 14 декабря обе противостоящие стороны вновь перешли к активным действиям. Противник стремился развить успех в районе хутора Верхне-Кумский, который стал основным узлом борьбы. Это обусловливалось расположением здесь наиболее удобных дорог с юга на север к Сталинграду, что заставляло гитлеровцев упорствовать в развитии наступления именно на этом направлении. Путь немецким танкам с севера преградили 1378-й стрелковый, 234-й танковый полки, 235-я огнеметная танковая и 20-я отдельная истребительная бригады. С воздуха наступающего врага атаковали советские штурмовики, действовавшие группами по 4—6 самолетов. Выдвинувшийся навстречу наступающим немецким войскам 4-й механизированный корпус генерала В.Т. Вольского завязал бои в районе Верхне-Кумского и Водянского. 13-й танковый корпус подошел вплотную к противнику в районе разъезда Бирюковский и, вступив в бой, оттянул на себя часть сил 23-й танковой дивизии.

В течение всего дня 51-я армия вела тяжелые бои с наступавшей группировкой войск Манштейна – Гота. Так, X. Шейберт пишет, что 14 декабря 1942 года было днем «начала продолжавшегося три дня танкового сражения в калмыцких степях, одного из самых больших и ожесточенных танковых сражений второй мировой войны».

В этот же день войска 5-й ударной армии перешли в наступление на противника, действовавшего в районе Рычковский, Верхне-Чирский. После упорного боя 7-й танковый корпус генерал-майора П.А. Ротмистрова, 258-я и 4-я гвардейская стрелковые дивизии отбросили гитлеровцев с плацдарма, что облегчило положение 51-й армии на котельниковском направлении.

В отношении этого дня А.М. Василевский пишет: «14 декабря в 22 часа 30 минут мы получили официальную директиву о том, чтобы временно отложить осуществление операции «Кольцо», а 2-ю гвардейскую армию двинуть на юг. …Общая идея отражения войск Манштейна была сформулирована в директиве так: главная задача наших южных войск – разбить котельниковскую группу противника силами Труфанова (51-я армия) и Р.Я. Малиновского, в течение ближайших дней занять Котельниково и прочно там закрепиться.

…В ночь на 14 декабря последовало и еще одно очень важное решение Ставки: изменить направление главного удара Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов. Если по плану операции «Сатурн» оно намечалось прямо на юг, через Миллерово на Ростов, в тыл всей группировке противника на южном крыле советско-германского фронта, то теперь было решено после разгрома итальянской армии на среднем течении Дона направить удар на юго-восток, в сторону Морозовска и Тормосина, то есть в тыл деблокирующей группировке Манштейна»[63].

14 декабря о положении под Сталинградом Совинформбюро сообщало:

Утром: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бои с пехотой и танками противника. Артиллеристы Н-ской части подбили 10 немецких танков и рассеяли большую группу пехоты противника, другом участке нашими бойцами отбиты две контратаки немецкой пехоты. В результате боя уничтожено свыше 200 гитлеровцев».

Вечером: «Юго-западнее Сталинграда пехота и танки противника возобновили контратаки наших позиций. Ценой больших потерь им удалось несколько потеснить наши подразделения. В этом бою советские бойцы истребили до 1000 вражеских солдат и офицеров, уничтожили 11 танков и 7 самоходных орудий».

15 декабря. Командующий Сталинградского фронта направил в Ставку телеграмму следующего содержания: «В связи с тем, что все резервы, нацеливавшиеся на юго-запад и группировавшиеся в районе Плодовитое, Зеты, совхоз Крепь, получили свое предназначение (то есть израсходованы), Сталинградский фронт не имеет сейчас никаких резервов. Восточнее линии Ивановка, Аксай нет вообще ни одного человека. Если противник разовьет удар вдоль железной дороги на Абганерово и из района Цыбенко на Зеты, то он поставит войска фронта в крайне тяжелое положение, поскольку выйдет на растянутые и без того напряженно работающие тылы.

Нами принят ряд мер: из 64-й армии взяты две дивизии, правда, очень слабые, и передвинуты в район Зеты, станция Абганерово с целью занять оборону по внешнему сталинградскому обводу до подхода резервов. При этом докладываю, что ведшие в течение трех дней напряженные бои 126-я и 302-я стрелковые дивизии были весьма малочисленны; сейчас ведут бои 4-й и 13-й мехкорпуса.

14 декабря под Верхне-Кумским во встречном бою с каждой стороны участвовало примерно по 90 танков. 4-й мехкорпус вывел из строя 40 танков противника, потеряв 32 танка.

Такие же потери и в 13-м мехкорпусе. Положение очень напряженное. Прошу немедленно направить в мое распоряжение один мехкорпус в район Зеты, а также один танковый корпус и два стрелковых корпуса в район Ляпичев, Бузиновка, совхоз Крепь с задачей нанести удар с участка Шабалинский, Громославка на Котельниково»[64].

В этот день 4-й механизированный корпус с частями усиления вел бой за хутор Верхне-Кумский. Позже участник этого боя в то время лейтенант А.К. Курков вспоминал: «Помню этот бой так, будто это было совсем недавно. Моему танковому взводу была поставлена задача, действуя в качестве боевого охранения, выдвинуться до 1000 м впереди главных сил полка, замаскироваться в бурьяне и следить за продвижением врага.

К 14.00 между Верхне-Кумским и колхозом имени 8 Марта появилась одна колонна танков, затем еще две – всего до 50—60 танков. В моем взводе было три танка Т-70 и в главных силах полка – 15 танков.

Вражеские танки, обходя с фланга главные силы корпуса, вели огонь по пехоте, которая залегла левее. Одна из колонн танков противника двигалась прямо на наш взвод. У моего танка в это время отказала радиостанция, и я не мог получить никаких указаний ни от командира роты, ни от командира полка. Командиров машин я предупредил, чтобы они не открывали огня до тех пор, пока я не открою его сам. Немецкие танки были уже в 800—1000 м.

Гитлеровцы заметили копны и, очевидно заподозрив засаду, открыли по ним огонь осколочными снарядами. Один снаряд разорвался совсем рядом с моим танком, и взрывом смело с него всю маскировку из бурьяна. Тут я не выдержал и открыл огонь. С первого же выстрела удалось подбить головной танк. Командиры других машин также открыли огонь, и вскоре еще два неприятельских танка было подбито. Все же силы были неравные, и я стал отводить взвод ближе к флангу главных сил полка. Гитлеровцы, увлекшись боем с моим взводом, неожиданно для них попали под сильный огонь с фланга главных сил нашего полка. Потеряв несколько танков, фашисты стали отходить. Тогда лейтенант М. Толстых по приказу Асланова повел свою роту в атаку».

X. Шейберт, описывая этот бой, отмечал: «Настроение у нас было очень скверное… Ярость, подавленность, сочетавшиеся с сомнениями и нервозностью, овладели нами». Далее, приводя выдержку из журнала боевых действий 11-го танкового полка, он пишет: «По приказу дивизии населенный пункт (Верхне-Кумский. – Авт.) был эвакуирован. Группа Гюнерсдорфа под прикрытием темноты отошла на юг, чтобы пополниться боеприпасами и горючим. Этот день стоил полку тяжелых жертв».

Тогда танковый полк подполковника А.А. Асланова успешно выполнил задачу и не допустил прорыва вражеских танков через свои боевые порядки. А во второй половине дня согласованными ударами наступавших частей 4-го механизированного корпуса гитлеровцы были выбиты из хутора Верхне-Кумский и отброшены к реке Аксай. В этих боях участвовал также 1378-й стрелковый полк 87-й стрелковой дивизии, который 15 декабря форсированным маршем прибыл в район хутора Верхне-Кумского и практически с ходу вступил в огневое соприкосновение с противником.

В то же время командующий Сталинградским фронтом, стремясь обезопасить себя от всяких случайностей, докладывал в Ставку: «В связи с тем, что все резервы фронта, нацеливавшиеся ранее на юго-запад и группировавшиеся в районе Плодовитое, Зеты, получили другое предназначение и фронт остался без резервов… считать достаточно гарантированным направление вдоль железной дороги Котельниково, Абганерово нельзя»[65].

Ставка для того, чтобы поддержать и успокоить командующего Сталинградским фронтом, приняла решение направить на его усиление из своего резерва 6-й механизированный корпус, который намечалось также использовать против котельниковской группировки противника.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши части отбили четыре следовавших одна за другой контратаки противника. Встреченные мощным огнем немцы каждый раз были вынуждены откатываться назад, не достигнув советских позиций. На поле боя осталось до 300 вражеских трупов и 5 сожженных танков. На другом участке наши части вели наступательные бои и заняли один населенный пункт. В бою за этот населенный пункт уничтожено около 500 немецких солдат и офицеров. Нашими бойцами захвачено 3 танка, 30 орудий, 40 пулеметов, 200 винтовок, 50 автомашин, 10 тягачей и 8 складов с боеприпасами, продовольствием и вещевым имуществом. Взято в плен 50 солдат противника».

Вечерние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бои с крупными силами пехоты и танков противника. Н-ская моторизованная часть в течение дня отбила несколько контратак немецкой пехоты. На поле боя остались сотни вражеских трупов и 9 сожженных танков. На другом участке наши подразделения ударами с флангов отрезали группу немецкой пехоты и танков от основных сил противника и ведут бои по ее уничтожению».

16 декабря. В течение этого дня обе стороны готовились к продолжению борьбы и вели бои на отдельных участках. Противник производил перегруппировку своих сил, стремясь не допустить выхода 5-й ударной армии к реке Чир по правому берегу Дона. В полосе 51-й армии он продолжал удерживать плацдарм севернее реки Аксай и пытался овладеть населенными пунктами Кругляков и Ковалевка.

Войска Сталинградского фронта упорной обороной не допускали выхода врага к реке Мышкова, обеспечивая подход и развертывание 2-й гвардейской армии, которая в ночь на 17 декабря должна была закончить сосредоточение севернее этой реки передовых частей 2-го гвардейского механизированного корпуса, а к утру 18 декабря занять оборону на рубеже Нижне-Кумский, Громославка, Ивановка, Капкинка двумя его стрелковыми дивизиями.

Но в целом враг все еще не отказался от замысла деблокирования 6-й армии. В этот день главные усилия он сосредоточил на участке 2-й гвардейской армии в районе Верхне-Кумского и в районе Жутов 1-й – на фронте 51-й армии. Наиболее ожесточенные бои шли в районе Верхне-Кумского. Наступление 6-й танковой дивизии поддерживал 65-й танковый батальон, на вооружении которого были новые тяжелые танки «Тигр». На участке, где оборону занимал 1378-й стрелковый полк под командованием подполковника М.С. Диасамидзе, усиленный 1-м дивизионом 1058-го артиллерийского полка, противник атаковал в течение всего дня, но успеха не добился.

А.И. Еременко пишет: «С утра 16 декабря наши части, добившиеся успеха в бою 14—15 декабря, продвинулись к югу от Верхне-Кумского и по рубежу южнее и юго-восточнее этого пункта организовали противотанковую оборону. Гитлеровцы, приведя в порядок главные силы двух танковых дивизий, наступавших в первом эшелоне, в 10 часов утра 16 декабря снова перешли в наступление на Верхне-Кумский. На только что названном рубеже сразу же разгорелся сильный танково-артиллерийский бой. Несмотря на то что противник имел большое преимущество в силах, особенно в танках, упорство наших войск, беспримерная стойкость и храбрость воинов 4-го механизированного корпуса, 235-й танковой бригады, 20-й истребительно-противотанковой артиллерийской бригады, 55-го отдельного танкового полка, 1378-го стрелкового полка 87-й стрелковой дивизии не позволили противнику развить успех. 6 дней на этом рубеже не затихали бои.

Верхне-Кумский несколько раз переходил из рук в руки. Все части в этом неравном бою проявили исключительный героизм; особенно выделились 1378-й стрелковый полк (командир полка подполковник М.С. Диасамидзе) и 55-й отдельный танковый полк (командир полка подполковник А.А. Асланов).

В этих боях отличились также 235-я танковая бригада (командир полковник Д.М. Бурдов) и 20-я истребительно-противотанковая артиллерийская бригада (командир майор П.С. Желамский).

Эти части и соединения, сражаясь до последнего снаряда, до последнего патрона, выдержали упорный шестидневный бой, но ни на шаг не отступили перед врагом. В боях они потеряли почти всю материальную часть, которая была разбита или раздавлена. Высокий героизм проявил личный состав 20-й бригады, хотя и понес огромные потери в людях и материальной части; задержав продвижение противника на своем участке, он нанес врагу большой урон, не отдав ему ни одного метра занятого им участка.

Очень тяжелые бои в районе Кругликов, Жутово вели две бригады 13-го механизированного корпуса (командир генерал Танасчишин) и совершенно ослабленные 302-я стрелковая дивизия (командир полковник Макарчук) и 126-я стрелковая дивизия (командир полковник Сычев). Против них враг бросил в наступление свежую авиационно-полевую дивизию, группу полковника Панвитц, поддержанных танками и румынским армейским корпусом»[66].

О неудаче вражеского наступления в этот день также пишет и Г. Дерр: «16 декабря атака танков корпуса, входивших в бригаду Гюнерсдорфа, на Верх. Кумский окончилась неудачей. В Верхне-Кумский находились в окружении части 6-й танковой дивизии. Атака была отражена в результате массированного применения противником новых, хорошо замаскированных противотанковых средств».

Генерал Гот, командуя котельниковской группировкой и осуществляя прорыв к окруженным войскам Паулюса, понимал, какое огромное значение для результатов наносимого им удара имеет время. Поэтому его расчеты строились на быстром использовании всех своих сил до подхода советских резервов. Этого можно было достичь лишь стремительным прорывом кольца окружения превосходящими силами и соединением со сталинградской группировкой. Но для этого у деблокирующей группировки сил было недостаточно, нужны были встречные действия войск Паулюса. Но в соответствии с планом операции, утвержденным Манштейном, окруженная группировка Паулюса должна была нанести встречный удар только тогда, когда идущие к ней войска Гота приблизятся на расстояние в 30 километров. Но они, натолкнувшись на упорное сопротивление советских частей прикрытия в 50 километрах от цели, все никак не могли сокрушить вставшую на их пути преграду. Тем не менее к исходу 16 декабря противник создал реальную угрозу прорыва обороны 51-й армии, вклинившись в ее оперативное построение на глубину до 35 километров.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бой с пехотой и танками противника. Бойцы Н-ской части отразили три контратаки немцев, подбили 4 танка и уничтожили более 250 вражеских солдат и офицеров. На другом участке наши части вели наступательные бои, продвинулись вперед и захватили 10 автомашин, 6 зенитных пулеметов, 600 винтовок, 20 тыс. снарядов, 15 тыс. патронов и продовольственный склад. Уничтожено 2 немецких танка, 2 противотанковых орудия и 5 минометов. Противник понес тяжелые потери в живой силе».

17 декабря. С этого дня 2-й гвардейской армии были подчинены 4-й механизированный, 4-й кавалерийский корпуса и 87-я стрелковая дивизия, которые вели бои южнее реки Мышкова. 51-я армия получила задачу, продолжая оборону занимаемого рубежа, соединениями правого фланга во взаимодействии с этими войсками обеспечить прикрытие выхода основных сил 2-й гвардейской армии на рубеж реки Мышкова. 5-й ударной армии было приказано подготовиться к наступлению в районе Нижне-Чирской с задачей разгромить противостоящего противника.

Утром 17 декабря противник возобновил наступление на Верхне-Кумский. В качестве главной ударной силы группировки Гота действовали 6-я, 17-я (полностью сосредоточившаяся в районе боев) и 23-я танковые дивизии, поддерживаемые пехотными соединениями. Немецкие танки и мотопехота, сопровождаемые авиацией, яростно бросались в атаки, стремясь преодолеть расстояние между реками Аксай и Мышкова – притоками Дона. Равнинная степная местность, изрезанная глубокими лощинами и оврагами, была покрыта глубоким снегом.

Напряжение боя нарастало с каждым часом. «Совместно с частями 23-й танковой дивизии, – рассказывает Шейберт, – мы нанесли удар на север, чтобы, обойдя Заготскот, вновь овладеть Верхне-Кумским. Одновременно мотопехотные части с той же целью начали движение из Заливского, их сопровождали переданные нам к этому времени самоходные орудия».

Однако танки 23-й дивизии не сумели взять Заготскот. Частям 6-й танковой дивизии вначале удалось продвинуться вперед, преодолевая упорное сопротивление советских воинов. «Позиция перед нами была отлично подготовлена, – пишет Шейберт, – узкие и глубокие окопы оборонялись очень стойким противником. Никто не сдавался, хотя целый наш батальон вышел к этому рубежу и вклинился между стрелковыми ячейками». Противник вынужден был преодолевать упорное сопротивление советских воинов. Гитлеровцы продвинулись вперед на север, но были встречены сильным огнем.

О дальнейших событиях этого дня Шейберт рассказывает следующее: «Тем не менее, мы подошли к Верхне-Кумскому своевременно, и начался второй поединок. Но система обороны на окраинах деревни задержала прорыв, кроме того, несмотря на предварительную обработку района пикирующими бомбардировщиками, огонь обороняющихся был слишком сильным. Появившиеся на левом фланге танки врага заставили нас отодвинуться на север.

Стало темнеть, когда мы достигли поля сражения, оставленного нами 15 декабря. Наши сожженные танки все еще стояли там. Но мы не могли их отбуксировать. Русские сделали попытку отрезать нам путь отхода. Они действовали в этот день очень умело. И мы под угрозой охвата вынуждены были под покровом темноты отойти.

Направляемые трассирующими пулями, мы отошли на юг, встретив на полпути мотопехоту нашей дивизии. Все предприятие оказалось ударом впустую».

В отражении гитлеровских атак в районе Верхне-Кумского особенно отличились танкисты 55-го отдельного танкового полка подполковника А.А. Асланова. В течение всего дня они короткими и быстрыми ударами успешно отбивали атаки врага. Исключительно умело и отважно действовали экипажи танков под командованием лейтенантов И.Н. Ильина, В.Ф. Федорова, младшего лейтенанта К.П. Пашкина и др.

Орудийные расчеты артиллерийского дивизиона 59-й механизированной бригады и 383-го истребительного противотанкового артиллерийского полка подпускали немецкие танки на близкое расстояние и прямой наводкой расстреливали их. 360-я механизированная бригада и 1378-й стрелковый полк за 17 декабря также отразили ряд ожесточенных лобовых атак танков и мотопехоты противника, которые проводились в районе колхоза им. 8 Марта и высот 130,1, 137,2. Захватить Верхне-Кумский гитлеровцы и на этот раз не смогли.

Большую стойкость и героизм проявили воины 20-й отдельной истребительно-противотанковой артиллерийской бригады под командованием майора П.С. Желамского, которые в ночь с 16 на 17 декабря заняли оборону на высоте перед селом Громославка. В ходе атаки немецкие танки, используя складки местности, зашли во фланг и частично в тыл боевых порядков батальонов. «Танки открыли ураганный огонь, строчила из автоматов гитлеровская пехота. Бой шел на всю глубину нашей обороны, – пишет в своих воспоминаниях полковник В.М. Бубнов, бывший начальник политотдела бригады. – Бронебойщики дрались до последнего патрона, до последней гранаты. Били и жгли танки, бронемашины противника, били пехоту врага. Но противник все наседал, его танки и броневики подходили к нашим окопам, а потом начинали их «утюжить». Но как только танк проходил через окоп, наши воины – солдаты, сержанты и офицеры – поднимались и открывали огонь вслед бронированным машинам».

Правда, в этом тяжелом бою к 15 часам 17 декабря бригада понесла тяжелые потери, и уцелевшие части и подразделения отошли с занимаемой высоты на новую позицию.

В этот день ожесточенные бои велись и на других участках наступления врага. Части 13-го танкового корпуса генерал-майора танковых войск Т.И. Танасчишина удерживали район непосредственно к западу от хутора Круглякова. Несмотря на значительные потери, продолжал вести борьбу 4-й кавалерийский корпус. Стрелковые соединения также наносили удары врагу.

«17 декабря, – пишет Г. Дерр, – создалась чрезвычайно критическая обстановка. Рано утром войска, оборонявшие плацдарм у Круглякова, были атакованы с востока получившей свежее пополнение 87-й русской стрелковой дивизией и танковой бригадой. Вклинившегося противника удалось отбросить только при поддержке 6-й танковой дивизии и авиации.

Вскоре после этого бригаде Гюнерсдорфа, которая как раз должна была выступить для нанесения решающего удара по танкам противника в районе Верхне-Кумский, пришлось повернуть часть сил для борьбы с 40 танками противника, прорвавшимися с севера к Шестаков. После того как противник был отброшен на северо-восток, началось наступление танковой бригады на Верхне-Кумский. Но и это наступление окончилось неудачей из-за хорошо организованной противотанковой обороны; понеся тяжелые потери, бригада отошла назад»[67].

В течение 17 декабря войска 2-й гвардейской армии силами двух дивизий и одного механизированного корпуса лишь начинали сосредоточиваться на оборонительном рубеже севернее реки Мышкова. В 24 часа приказом командующего Сталинградским фронтом 87-я стрелковая дивизия, 4-й кавалерийский корпус и 4-й механизированный корпус со всеми средствами усиления были подчинены командующему 2-й гвардейской армией. Перед войсками этой армии была поставлена задача «разбить котельниковскую группировку противника на подступах к внешнему укрепленному обводу Сталинграда, имея ближайшую задачу – выход на реку Аксай». Этим же приказом были установлены разграничительные линии для 2-й гвардейской армии и ее соседей: справа – 5-й ударной армии и слева – 51-й армии. Соседу справа предлагалось обеспечить прочную оборону восточного берега реки Дон на участке Нижне-Чирская, Суворовский. Соседу слева было приказано стойко удерживать занимаемый рубеж и правым флангом содействовать 2-й гвардейской армии в разгроме котельниковской группировки противника, переправившись через реку Аксай.

В этот день о событиях в районе Сталинграда Совинформбюро сообщало:

Утренние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши части с боями продвинулись вперед и заняли укрепленные позиции противника. Немцы потеряли убитыми и ранеными до 400 солдат и офицеров. На поле боя подобрано много оружия, брошенного немцами. На другом участке советские танкисты преследовали противника и уничтожили 9 танков, 11 противотанковых орудий, 14 автомашин и свыше роты гитлеровцев. Захвачены трофеи и пленные».

Вечерние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска частью сил продолжали наступательные бои. Советские танкисты юго-восточнее Суровикино истребили 1235 вражеских солдат и офицеров, подбили 5 танков, уничтожили 30 орудий, 12 повозок с грузами, разрушили 52 блиндажа и взяли в плен 70 гитлеровцев. На другом участке наши бойцы отразили атаку немецкой мотопехоты, поддержанной 30 танками. В результате боя подбито 7 танков и сожжено 14 автомашин противника».

Таким образом, первые пять дней после начала операции по деблокаде противником окруженной под Сталинградом группировки были ознаменованы исключительно тяжелыми боями на внешнем фронте окружения, основную тяжесть которых приняли на себя войска 51-й армии Сталинградского фронта. Истекая кровью, они из последних сил сдерживали наступление превосходящих сил врага, создавая условия для укрепление обороны по рубежу реки Мышкова.

### Провал операции «Зимняя гроза»

Любая операция условно разделяется на этапы, в результате которых сторонами достигаются (или не достигаются) поставленные цели. Эти этапы включают ряд боев соединений, которые также решают ближайшие и последующие задачи силами входящих в них частей. Все это должно быть накрепко взаимосвязано между собой по направлениям, рубежам, времени, способам решения поставленных задач, что на военном языке называется взаимодействием. От того, насколько подготовлено это взаимодействие к началу операции и насколько оно поддерживается в ее ходе, зависит результат того, что задумано командующими и их штабами. В редких случаях взаимодействие удается организовать уже в ходе боя или операции, но без этого на их успех рассчитывать невозможно.

Из предыдущего раздела мы видим, что к началу деблокирующего удара противника – операции, носившей условное наименование «Зимняя гроза», взаимодействие всех советских войск, действовавших на внешнем фронте окружения, организовано не было. Советское командование, полностью озабоченное проблемой разгрома окруженной под Сталинградом группировки, главное внимание уделяло внутреннему фронту окружения. Это позволило ударной группе противника достаточно успешно начать наступление из района Котельниково в северо-восточном направлении.

Но в последующем угроза деблокады 6-й вражеской армии заставила Ставку ВГК, ее представителей на фронтах и командование этих фронтов существенно поменять свое отношение к событиям, происходивших на внешнем фронте окружения. Этот фронт постепенно насыщается войсками, уплотняется силами и средствами и с опорой на естественные препятствия (река Мышкова) становится более устойчивым. После этого перед советским командованием встает задача также обеспечить и его активность, что, по сути, и составило второй этап данной операции.

18 декабря. Противник бросил в наступление подтянутую в район боев 17-ю танковую дивизию. Форсировав реку Аксай в ее нижнем течении, в районе Генераловского, эта дивизия продвинулась к колхозу имени 8 Марта, что в 7 километрах западнее Верхне-Кумский. Немцы внезапно ворвались в этот населенный пункт, где находился штаб, политотдел и санчасть 36-й механизированной бригады 4-го механизированного корпуса. Танки проносились по улицам, ведя огонь. Налетела и вражеская авиация. Личный состав подразделений штаба бригады, не ожидавший нападения, оказался в критическом положении. Создалась обстановка, грозящая паникой и гибелью всех, кто находился в населенном пункте.

Но этого не случилось. Комбриг майор Н.А. Дорошкевич, вскочив в танк, открыл огонь по противнику, к нему присоединились другие бойцы и командиры. Так возник один очаг обороны. Другой очаг возник в районе расположения артиллерийского дивизиона. Враг был остановлен, но населенный пункт пришлось оставить. Правда, уже вечером того же дня противник был оттуда выбит.

Утром того же дня 6-я танковая дивизия вермахта возобновила наступление на Верхне-Кумский. Атаки немецких танков и мотопехоты поддерживались массированными ударами штурмовой и бомбардировочной авиации. Удар противника направлялся на рубеж, который все эти дни героически удерживал 1378-й стрелковый полк под командованием подполковника М.С. Диасамидзе, который с большим мастерством и твердостью руководил боем. Успешно были отбиты три атаки врага.

Также стойко отражали вражеские атаки и подразделения 382-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка и все другие части 4-го механизированного корпуса.

Ярким эпизодом героического сопротивления советских войск являлся подвиг группы воинов стрелковой роты 3-го батальона 1378-го стрелкового полка под командой старшего лейтенанта Н.П. Наумова. Вместе с присоединившимся 24 бойцам этой группы взводом противотанковых ружей, они отражали атаки немцев одну за другой. В этом бою советские воины уничтожили 18 танков и много солдат и офицеров противника. Только во второй половине дня немцам удалось овладеть высотой после того, как все ее защитники пали смертью храбрых. Но к исходу 18 декабря ударом танкового полка А.А. Асланова и резерва части М.С. Диасамидзе прорвавшийся враг был отброшен, а оборона на высоте 137,2 восстановлена.

Гитлеровцы пытались нанести удар на Верхне-Кумский и с тыла, в обход правого фланга боевых порядков корпуса В.Т. Вольского. Но всюду они встречали отпор. При атаке позиций 4-го механизированного корпуса на стыке 1378-го стрелкового и 55-го отдельного танкового полка немецкие танки были встречены бронебойщиками отдельной роты противотанковых ружей 59-й механизированной бригады. Вновь завязался упорный и жестокий бой, в результате которого было подбито несколько вражеских танков и уничтожено более 200 фашистов.

Подвиг личного состава 4-го механизированного корпуса не остался незамеченным. Вечером 18 декабря из штаба фронта на имя генерала В.Т. Вольского пришла радиограмма, в которой сообщалось о принятом Верховным главнокомандованием решении присвоить корпусу звание гвардейского – он был преобразован в 3-й гвардейский механизированный корпус.

Между тем немецко-фашистские войска, усиленные 17-й танковой дивизией, продолжали прорываться в северном направлении, «6-я танковая дивизия, – пишет Г. Дерр, – медленно продвигалась вперед к юго-восточной окраине Верхне-Кумский; однако в этот день овладеть им не удалось». Путь к Сталинграду для войск Манштейна был закрыт.

О боях в районе хутора Верхне-Кумский В.С. Крысов в книге «Батарея, огонь!» пишет: «4-я танковая армия Гота наступала по такому маршруту: хутор Верхне-Кумский, потом через реку Аксай Эсауловский и к реке Мышкова. За сутки она преодолела порядка сорока километров, форсировала приток Дона реку Аксай Эсауловский и дошла до хутора Верхне-Кумский. Оставалось пройти еще километров пятьдесят, и они достигли бы реки Мышкова. Наших войск там не было, а до Сталинграда – рукой подать! Сталин отдал приказ 2-й гвардейской армии генерала Малиновского занять оборону на реке Мышкова. Но 2-я армия находилась от реки в 180 километрах, нужно было время, чтобы преодолеть это немалое расстояние пешим порядком да еще по бездорожью.

Немцы уже не сомневались в быстром выходе к Мышкове и деблокировании армии Паулюса, Но в хуторе Верхне-Кумском их встретила 51-я армия генерала Труфанова, наспех собранная из разных частей и соединений. Главной ударной силой этой армии стал 4-й механизированный корпус генерала Вольского, объединивший остатки танковых бригад. Всего набралось около сотни танков, 147 орудий и минометов и 34 тысячи пехотинцев…

Началось ожесточенное сражение! Шесть суток мы дрались, не пропуская армию Гота к Мышкове! Хутор Верхне-Кумский несколько раз переходил из рук в руки. Дрались без сна и отдыха, можно сказать – и без еды. За хутором в амбаре развернули полевой медсанбат корпуса, туда направляли раненых, но раненые не уходили с огневых позиций, продолжали сражаться – под приказом не уходили!

В этой неравной битве талантливым полководцем проявил себя комкор генерал Василий Тимофеевич Вольский. Из своих скудных ресурсов он исхитрился выделить 30 танков, полк стрелков и отправил нас за Аксай Эсауловский, в тыл немцам, чтобы создать видимость окружения и вынудить противника занять круговую оборону. В эту группировку частично вошли танки нашей 158-й бригады, ее комбриг полковник Егоров возглавил десант в тыл врага.

Там, за рекой, мы первым делом вырыли окопы для танков, а пехотинцы нарыли щелей, спасаясь от пуль, осколков и ледяного пронизывающего ветра. Река Аксай Эсауловский по ширине небольшая, всего 25 метров, поэтому мы постоянно терроризировали противника огнем из пушек и пулеметов, а пехотинцы – из автоматов и винтовок.

За шесть суток боев группа уничтожила 32 вражеских танка, потеряв 15 из своих тридцати. И это при том, что приходилось считать каждый снаряд – экономили, как могли, зная, что на подвоз рассчитывать не приходится. С питанием было и того хуже, ели сухари, запивая холодной водой. 17 декабря израсходовали последние боеприпасы, нечем стало драться»[68].

Однако А.М. Василевский признает, что и на то время Ставка еще сомневалась в необходимости усиливать войска Сталинградского фронта, действующие на котельниковском направлении. Он пишет: «18 декабря я направил Верховному Главнокомандующему донесение, в котором сообщал об обстановке на котельниковском и нижнечирском направлениях и излагал предложения по использованию 2-й гвардейской армии против котельниковской группировки врага. Над этими предложениями вместе со мной работал Р.Я. Малиновский. Согласовали мы их и с командующим Сталинградским фронтом А.И. Еременко».

Но И.В. Сталин и его ближайшее окружение, как видно, все еще сомневались в необходимости этого шага. Прежние неудачи на завершающих этапах стратегических операций сделали Верховного крайне осторожным в принятии ответственных решений. И только около часа ночи следующего дня положительный ответ на запрос Василевского был получен[69].

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска частью сил вели наступательные бои. Н-ская часть овладела укрепленным опорным пунктом немцев. На другом участке советские бойцы отбили две контратаки гитлеровцев. Уничтожено 250 вражеских солдат и офицеров, сожжено и подбито 8 немецких танков. Захвачено 12 пулеметов, много винтовок и боеприпасов».

Вечерние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели ожесточенные бои с танками и пехотой противника. Вражеской пехоте при поддержке танков удалось занять один населенный пункт. Перегруппировав свои силы, наши части нанесли немцам контрудар и выбили их из населенного пункта. На поле боя остались сотни вражеских трупов и 7 сожженных танков. На другом участке артиллеристы под командованием лейтенанта Чепелко подбили 7 немецких танков. В этом же бою старший лейтенант Кошевенко из противотанкового ружья вывел из строя 6 танков противника».

19 декабря. Борьба сторон на пространстве между рубежами рек Аксай и Мышкова продолжалась с огромным напряжением. Гитлеровское командование, сосредоточив на этом узком участке фронта около 300 танков, возобновило наступление, которому предшествовала сильная артиллерийская и авиационная подготовка.

Ожесточенные бои развернулись у хутора Верхне-Кумского. 17-я танковая дивизия врага с утра 19 декабря заняла высоты северо-западнее этого хутора. В то же время 6-я танковая дивизия, не считаясь с потерями, упорно продвигалась на хутор, охватывая его с нескольких сторон. Около 70 танков и до пехотного полка наносили удар с рубежа колхоза имени 8 Марта в направлении западной окраины Верхне-Кумского. Второй удар силами 60 танков и полка мотопехоты враг наносил с южных скатов высот в обход Верхне-Кумского с востока. В то же время действиями пехотного полка и 20—40 танков он пытался сковать центр обороны 1378-го стрелкового полка, проходившей по рубежу высот.

В 15 часам дня гвардейцы выдержали пять яростных атак противника. Но положение создалось исключительно острое. Отдельные группы танков противника подошли к районам Нижне-Кумский и Черноморов. 59-я и 60-я бригады оказались в полукольце, танки противника прорвались в тыл боевых порядков корпуса. Поэтому генерал В.Т. Вольский решил отдать бригадам приказ оставить населенные пункты Верхне-Кумский и колхоз имени 8 Марта и начать отход на новый рубеж обороны. К вечеру части 3-го гвардейского механизированного корпуса стали сосредоточиваться на рубеже Черноморов – Чапура – Громославка под прикрытием остатков 87-й стрелковой дивизии и 20-й отдельной истребительно-противотанковой артиллерийской бригады.

К этому времени в район Сталинграда уже прибыло и разгрузилось 150 эшелонов 2-й гвардейской армии, соединения которой занимали оборону на северном берегу реки Мышкова. В частности, 98-я стрелковая дивизия 1-го гвардейского стрелкового корпуса перешла к обороне на участке Нижне-Кумский, Ивановка, 3-я гвардейская стрелковая дивизия 13-го гвардейского стрелкового корпуса – на участке Ивановка, Капкинка, высота с отметкой 104,0. В тылу этих дивизий сосредоточился 2-й гвардейский механизированный корпус. Правда, эти соединения 2-й гвардейской армии вышли к реке Мышкова после 180-километрового марша, проделанного в условиях суровой погоды. Кроме того, часть техники была еще в пути, не хватало и боеприпасов. Однако, несмотря на утомленность личного состава, передовые части сразу же вступили в бои с врагом.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сводки: «Юго-западнее Сталинграда наши войска отбивали атаки пехоты и танков противника. На одном участке в результате ожесточенных боев наши части нанесли врагу большие потери и вынудили его отойти. Противник оставил на поле боя много трупов. Уничтожено 17 орудий, 63 автомашины и 14 пулеметов противника».

Вечерние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бои с танками и пехотой противника. На одном участке немцам удалось потеснить наши подразделения. Ударом с флангов советские бойцы окружили группу противника и в ожесточенном бою уничтожили 40 танков и несколько сот немецких автоматчиков. На другом участке Н-ская часть уничтожила 3 вражеских танка, 9 пулеметов, 14 автомашин и 2 миномета. На поле боя осталось до 200 убитых солдат и офицеров противника».

20 декабря. Немецкие танки и пехота вели атаки в северном и северо-восточном направлениях. Бои шли за Нижне-Кумский, Васильевку, Черноморов, Громославку, Капкинку. 2-я гвардейская армия прочно удерживала занятый рубеж, продолжая сосредоточивать подходившие части.

Некоторое представление об этих боях, со стороны противника, дает повествование Шейберта о действиях 6-й танковой дивизии. Он пишет, что после захвата Верхне-Кумского немецкие танкисты были воодушевлены успехом и надеялись, что они вскоре соединятся с окруженными войсками. Боевая группа Гюнерсдорфа тотчас же устремилась к находящейся на рубеже реке Мышкова деревне Васильевка. «После ночного марша с объездами, составившего свыше 30 км… цель была достигнута. Мост был захвачен неповрежденным. Этот марш был оценен высшими инстанциями. Еще более укрепилась надежда достигнуть Сталинград и освободить окруженных. Только 48 км отделяло боевую группу Гюнерсдорфа от окруженной армии».

К реке Мышкова прорвались передовые части и других соединений ударной группы Гота. На захваченных противником плацдармах шла трудная борьба. Несмотря на то, что в предыдущих боях вражеская группировка понесла большие потери в людях и боевой технике, она все еще представляла собой довольно внушительную силу, но она уже была на исходе. В этот день в журнале боевых действий 11-го танкового полка 6-й танковой дивизии появилась запись: «Васильевка, 20 декабря 1942 года: Постепенно возрастающее сопротивление русских в течение ночи становилось все сильнее. Собственные силы были слабы, 21 танк без горючего и две слабые роты мотопехоты на бронетранспортерах – недостаточно, чтобы расширить плацдарм и сделать возможным дальнейшее продвижение. Поэтому отдан приказ занять круговую оборону на северном берегу. Под постоянно усиливающимся нажимом врага, под обстрелом его пехоты, артиллерии и минометов все же удалось отбить многочисленные атаки и удержать плацдарм в надежде, что на следующий день поступят подкрепления от группы Цолленкопфа.

В 4 часа 30 минут отбита первая сильная атака врага… Экипажи подбитых танков используются для усиления мотопехоты. В 16 час. 45 мин. подошла первая рота из батальона Гаушильда, но с малым числом людей. До 19 часов на плацдарме появилось всего два взвода… Поэтому вклинение противника в северо-западную часть плацдарма еще не ликвидировано… Очень тяжело переносится полное отсутствие воды, особенно ранеными. Со вчерашнего полудня выбыло из строя 25 танков, частично по техническим причинам, но главным образом из-за боевых повреждений. 1-й батальон имеет всего 7 танков…

На исходе дня группа Цолленкопфа заполнила плацдарм, но все еще не удавалось отбросить малочисленного, но упорного противника с южной окраины деревни…

Части 23-й танковой дивизии – справа от 6-й дивизии на рубеже Бирзовой, левее наступает на Громославку 17-я танковая дивизия, пока еще не достигшая рубежа реки Мышкова.

Главной задачей было очистить часть Васильевки на южном берегу. Русские засели здесь в домах, создав между ними хорошо развитую систему обороны. Этому противнику, так же как и находящемуся на возвышенном северном берегу, до сего времени удавалось воспретить доставку на плацдарм материалов и людских пополнений на бронетранспортерах. Находясь на северных высотах по обе стороны деревни, русские господствовали и своим обстрелом, особенно из ПТО, контролировали южный берег. На южном берегу, на открытом пространстве почти невозможно было найти хороших позиций для артиллерии».

Из сводок Совинформбюро

Утренние сводки: «Юго-западнее Сталинграда советские войска отбивали контратаки танков и пехоты противника. Части Н-ского соединения в ожесточенном бою сожгли и подбили 8 немецких танков, уничтожили 11 орудий и 26 автомашин. На другом участке один населенный пункт в течение дня несколько раз переходил из рук в руки. К исходу дня наши бойцы выбили немцев из этого населенного пункта, истребив до 300 солдат и офицеров противника».

Вечерние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели ожесточенные бои с танками и мотопехотой противника. Немцы прилагают отчаянные усилия, чтобы прорвать линии советской обороны, но встречают стойкое сопротивление наших частей. В районе одного колхоза гитлеровцы предприняли восемь контратак и вынуждены были отступить с большими для них потерями. В этих боях уничтожено 1500 немецких солдат и офицеров, 24 танка, 60 автомашин, 14 орудий. На другом участке противник атаковал наши позиции силами мотопехоты при поддержке 60 танков. В результате боя подбито и сожжено 16 немецких танков».

21 декабря. В этот день оборонительные бои советских войск на рубеже реки Мышкова продолжались. Главный удар противник наносил по 1-му гвардейскому стрелковому корпусу и 3-й гвардейской стрелковой дивизии 2-й гвардейской армии и по правому флангу 51-й армии. Напряженные бои с танками дивизий врага развернулись на участке от Громославки до Капкинской.

Исключительно упорными были бои на участках обороны 98, 24 и 3-й гвардейских стрелковых дивизий. Немцы подвергли район обороны 98-й стрелковой дивизии особенно жестокой бомбежке с воздуха и открыли сильный артиллерийский огонь. Казалось, все живое здесь будет уничтожено. Но попытки врага прорвать оборону советских войск в этом месте закончились неудачей. Так, оборонявшийся в район Капкинской 9-й гвардейский стрелковый полк (командир полковник П.Ф. Стацура) отстоял свои позиции, уничтожив до 500 солдат и офицеров противника и подбив до 20 вражеских танков[70].

В районе населенного пункта Васильевка заместитель командира 114-го гвардейского стрелкового полка майор И.К. Хвостенко, после завершения очередной атаки противника, пользуясь наступившей темнотой, с группой разведчиков по оврагу незаметно подобрался к Васильевке и забросал противника гранатами. В этом бою было уничтожено до 20 человек, захвачено несколько пленных и важные документы. Сами разведчики вернулись в свое расположение без потерь.

В журнале боевых действий 2-й гвардейской армии за этот день было записано: «Войска 2-й гвардейской армии упорной обороной сдерживают противника на рубеже Громославка, Ивановка, Васильевка, Капкинка. Противник стремится выбить наши войска из Громославки. 18 бомбардировщиков систематически обрабатывают станицу, а в 14.30 противник силою до 40 танков атаковал южную окраину Громославка, потерял сожженными 9 танков и откатился на исходные позиции». 98-я стрелковая дивизия 1-го гвардейского стрелкового корпуса и 20-я отдельная истребительно-противотанковая артиллерийская бригада упорно обороняли Громославку.

Гитлеровцы удерживали плацдарм у Васильевки. Командир 6-й танковой дивизии получил приказ продолжать наступление, но выполнить его не мог. Позже в своих воспоминаниях он писал: «…Русским не удавалось ликвидировать плацдарм, а 6-й дивизии сосредоточить на нем силы для дальнейшего наступления. Свыше 100 км прошла дивизия в составе 57-го танкового корпуса, преодолевая ожесточенное сопротивление врага, 48 км отделяло ее передовые части от Сталинграда, три четверти пути было пройдено. Но при этом было совершенно непонятно, почему не идут нам навстречу. 200 тысяч солдат могли бы пробиться на 50 км. Слухов на этот счет было больше чем достаточно. Одни говорили, что они точно знают, что 6-я армия уже выступила, другие утверждали, что ее личный состав уже выведен из Сталинграда и где-то на соседнем участке уже установлена связь между окруженными и деблокирующими, третьи говорили о том, что создана длинная обходная дорога через степи, по которой давно уже ведется снабжение 6-й армии. Единственно правдивым было сообщение, что 4-я танковая армия в районе Котельниково имела все необходимое для немедленного подкрепления 6-й армии, если бы к ней был пробит коридор».

Тем не менее к исходу 21 декабря противник, введя дополнительные силы, все еще удерживал за собой плацдарм на северном берегу реки Мышкова в районах Нижне-Кумский, Васильевка и Капкинский. Однако его попытки расширить этот плацдарм окончились неудачей. Поэтому 17-я и 6-я танковые дивизии не смогли переправить свои главные силы на северо-восточный берег реки Мышкова. 23-я танковая дивизия была остановлена северо-восточнее Круглякова.

В конце дня командующий армейской группой генерал Гот принял решение 22 декабря сосредоточить главные силы 57-го танкового корпуса для нанесения удара из района Васильевка на север. Для этого было решено подтянуть ночью 17-ю танковую дивизию из района Нижне-Кумского и расположить ее за 6-й танковой дивизией. Последовательный удар двух танковых соединений, по мнению немецких военачальников, должен был прорвать оборону советских войск на всю ее глубину.

В это время командующий 2-й гвардейской армией решил во взаимодействии с войсками правого фланга 51-й армии ликвидировать вражеский плацдарм на северном берегу реки Мышкова и восстановить передний край оборонительной полосы армии. В свете этой задачи 1-му гвардейскому стрелковому корпусу было приказано контратаками дивизий первого эшелона очистить от противника во всей полосе северный берег реки Мышкова. Командиру 13-го гвардейского стрелкового корпуса для восстановления положения в районе Васильевка, Капкинский приказывалось выдвинуть из второго эшелона 49-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Одновременно 2-й гвардейский механизированный корпус должен был к утру 22 декабря подготовить контрудар в направлении Васильевка, Капкинский.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сводки: «Юго-западнее Сталинграда бойцы Н-ской части уничтожили до батальона вражеской пехоты и 15 автомашин. На другом участке наши части отбили контратаку противника. В результате боя подбито и сожжено 8 немецких танков, уничтожено 2 самоходных орудия, 20 автомашин и до 300 гитлеровцев».

Вечернее сообщение: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели ожесточенные бои с крупными силами танков и мотопехоты противника. В течение всего дня шло упорное сражение в районе одного колхоза. Ценой огромных потерь немцам удалось несколько потеснить наши части и овладеть колхозом. В результате этого боя уничтожено 17 вражеских танков и свыше 700 гитлеровцев».

22 декабря. С утра 22 противник, пытаясь расширить плацдарм и развить наступление, атаковал соединения 2-й гвардейской армии в районах Громославка, Ивановка, Васильевка, Капкинский.

Ожесточенные бои продолжались весь день. Позже генерал И.И. Еременко о них писал следующее: «Если на Аксае оказалось достаточным для обороны одного батальона, то здесь в бой втянулись оба мотопехотных полка. Поэтому дивизии не удалось создать достаточно сильной группировки для дальнейшего продвижения. Сравнительно с Заливским положение у Васильевки отличалось также тем, что полки тогда были сильными, а противник, потрепанный прорвавшимися в Верхне-Кумский танками, имел слабые силы. Здесь же ослабленная 6-я танковая дивизия противостояла сильному врагу, поэтому приказ дивизии о немедленном движении вперед можно объяснить только нажимом высших инстанций. Сильнее, чем в предыдущие дни, были удары авиации противника».

К 12 часам советские части отбили атаки врага и вынудили его перейти к обороне, а затем сами провели ряд контратак. В результате к 14 часам северный берег реки Мышкова от Нижне-Кумского до Васильевки был очищен от вражеских частей. Однако противник силами 6-й и 17-й танковых дивизий продолжал упорно удерживать Васильевку и Капкинский. Его танки, заняв позиции между домами и ведя огонь с места, наносили серьезные потери атакующим частям 3-й и 49-й гвардейских стрелковых дивизий.

Весь день в Васильевке и Капкинском шел напряженный уличный бой. Вначале части 13-го гвардейского стрелкового корпуса внезапной атакой овладели западной и северо-западной окраинами Васильевки. Но в 17 часов группа пехоты противника при поддержке танков и артиллерии перешла в атаку и после 30-минутного боя выбила наши части из этого населенного пункта. При этом один из батальонов 13-го гвардейского стрелкового полка 3-й гвардейской стрелковой дивизии был отрезан от своих войск и окружен в Капкинском. Окруженные продолжали упорное сопротивление, уничтожив до 200 человек и 8 танков противника[71].

Таким образом, в результате боевых действий 22 декабря населенные пункты Ивановка, Васильевка и Капкинский оставались в руках противника, а передний край обороны в полосе 13-го гвардейского стрелкового корпуса не был восстановлен. Прорвавшиеся к рубежу реки Мышкова соединения армейской группы Гота находились от окруженных под Сталинградом войск Паулюса на расстоянии 35—40 км. Однако она при этом понесла огромный урон в людях и боевой технике, и их наступательные возможности были подорваны. Так, Г. Дерр пишет: «Войска были измотаны, долгое время не имели отдыха ни днем ни ночью и крыши над головой. Потери были велики: 6-я танковая дивизия, например, с 12 по 20 декабря потеряла 1100 человек»[72]. О больших потерях дивизии пишет и Шейберт: «Численность рот из-за боев последних дней снизилась примерно на 50 %. Имелись потери и среди командного состава рот, которые не были заменены».

Эти неполные данные по одной дивизии дают лишь некоторое представление о масштабах действительных потерь врага. Всего же, по имеющимся данным, к исходу 22 декабря ударная группировка противника потеряла 230 танков и до 60 % мотопехоты.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сводки: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бои с танками и мотопехотой противника. В районе одного железнодорожного разъезда немецкая пехота при поддержке 35 танков пыталась атаковать наши позиции. Бойцы Н-ской части контрударом отбросили гитлеровцев. На поле боя осталось 6 подбитых танков и до 200 трупов солдат и офицеров противника. На соседнем участке лейтенант Алексеев в броневике выехал на разведку и в лощине встретил колонну пехоты противника. Немцы открыли по бронемашине огонь. Тов. Алексеев ворвался в расположение врага и расстрелял из пулемета несколько десятков гитлеровцев».

Вечерние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда продолжались ожесточенные бои. Советские войска сдерживают натиск крупных сил противника и наносят им огромный урон».

23 декабря. Несмотря на большие потери, там противник обладал еще значительными средствами для продолжения борьбы. Поэтому на 23 декабря советские войска получили задачу укрепить занимаемые позиции и продолжить бои по восстановлению положения на участке Ивановка, Васильевка, Капкинский.

Особенно ожесточенные бои развернулись на фронте 13-го гвардейского стрелкового корпуса за овладение населенными пунктами Васильевка и Капкинский. 3-я и 49-я гвардейские стрелковые дивизии, перейдя в наступление, ворвались в эти населенные пункты. Противник пытался вернуть их контратаками, но все они были отбиты с большими потерями для врага.

Бои за населенные пункты Васильевка и Капкинский продолжались с наступлением темноты. Части 13-го гвардейского стрелкового корпуса скрытно вплотную подошли к вражеским позициям и забросали их гранатами. Все попытки немецкого командования контратаками танков выбить советские части из восточной окраины Васильевки успеха не имели. В полосе 51-й армии и 1-го гвардейского стрелкового корпуса 2-й гвардейской армии в этот день противник активности не проявлял.

Днем 23 декабря, в связи с успешным наступлением войск Юго-Западного фронта, начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии сообщил группе армий «Дон», что ввиду разгрома немецких и итальянских войск на Северном Дону все соединения, направляющиеся на фронт, будут переданы группе армий «Б». Поэтому 11-я танковая дивизия, выдвигавшаяся на котельниковское направление, была возвращена на нижнее течение реки Чир. Одновременно в этот район было приказано направить 6-ю танковую дивизию из состава 57-го танкового корпуса.

В сложившейся обстановке командование группы армий «Дон» решило на котельниковском направлении временно перейти к обороне.

В боях в районе реки Мышкова обе стороны понесли значительные потери. Так, потери советских войск составляли 4,3 тысячи человек, 12 танков, 41 орудие и миномет, несколько десятков самолетов. Но главное было достигнуто – сосредоточение всех сил 2-й гвардейской армии на реке Мышкова завершилось 23 декабря. Она развернулась в 25-километровой полосе между хуторами Шабалинский и Капкинский, насчитывая в своем составе более 122 тысяч человек, 2325 орудий и минометов (включая и 50-мм минометы), 84 гвардейских миномета и 469 танков. В результате соотношение сил и средств на котельниковском направлении изменилось в пользу советских войск, которые достигли превосходства над противником по всем показателям, кроме авиации, в три-четыре раза. Однако в авиации преимущество оставалось за неприятелем, и составляло 1,7: 1.

Таким образом, в результате наступления с 12 по 23 декабря 1942 года войска армейской группы «Гот» продвинулась в северо-восточном направлении на 58 километров, со средним темпом наступления до 5 километров в сутки. К 23 декабря, израсходовав все свои силы, противник вынужден был отказаться от продолжения наступления. За это время, по некоторым данным, он потерял 8 тысяч человек убитыми, 160 танков, 92 орудия и 82 самолета.

2-я гвардейская армия развернула на рубеже реки Мышкова свои главные силы и успешно отражала все атаки противника. На ее правом фланге находился 1-й гвардейский стрелковый корпус под командованием генерал-майора И.И. Миссана. 24-я гвардейская стрелковая дивизия этого корпуса занимала оборону севернее Шабалинского, Черноморова, Нижне-Кумского, и 98-стрелковая дивизия – северная окраина Нижне-Кумского, Громославка, Ивановка, 33-я гвардейская стрелковая дивизия находилась в резерве, оставаясь во втором эшелоне, 3-я гвардейская стрелковая дивизия 13-го гвардейского стрелкового корпуса отражала атаки гитлеровцев с левого фланга, на участке Васильевка – Капкинский. В тылу этой дивизии сосредоточился 2-й гвардейский механизированный корпус. Прикрывая фланги главных сил армии справа, на рубеже Пчелинский – Шабалинский, занимала оборону 300-я стрелковая дивизия, слева, на рубеже Бирзовой – Гнилоаксайская, – 87-я стрелковая дивизия. На рубеже реки Аксай вели бои соединения 51-й армии.

Советские войска в оборонительных боях против немецко-фашистских войск Гота проявили возросшее боевое мастерство, стойкость и огромное мужество. Рассуждая о причинах неудач 6-й танковой дивизии в этих боях, Шейберт пишет: «Нашего противника в калмыцких степях нельзя оставить без внимания. Он дрался по-разному. Но в наступательном порыве, стойкости и беспощадности по отношению к себе ему отказать ни в коем случае нельзя. Этому мы должны были снова и снова учиться у него».

Анализируя действия немецких войск в котельниковской операции в период с 12 по 23 декабря 1942 года Г. Дерр в книге «Поход на Сталинград» пишет: «За 10 дней, с 12 по 21 декабря, 57-й танковый корпус, преодолевая сопротивление противника, во много раз превосходящего его по численности, наличию танков и противотанковых средств, продвинулся на 80 км.

Для выполнения ближайшей задачи – овладение удаленным на 45 км от исходных позиций рубежом р. Аксай, а также занятие плацдармов в районе Заливский, Шестаков и Кругляков – корпусу понадобилось три дня.

Следующий бросок – от р. Аксай до расположенной от нее на расстоянии 35 км р. Мышкова – стоил нам семи дней тяжелых боев и очень больших потерь. Когда корпус 23 декабря, то есть на девятый день с момента начала наступления, вынужден был прекратить его, находясь на плацдармах на р. Аксай, р. Мышкова еще не была преодолена.

Возможность имеющимися силами продвинуться дальше была незначительной. Боевые действия корпуса за последние три дня показали, что его силы были настолько израсходованы в результате боев с противником, наступавшим с фланга и тыла и все усиливавшим свои атаки, что их было уже недостаточно для достижения решающих успехов. К тому же растягивать еще больше позиции румынских войск на флангах не представлялось возможным…

Несмотря на то, что 57-й танковый корпус нанес противнику, значительно превосходившему его по численности и хорошо проявившему себя в боях, ряд чувствительных ударов, не было признаков того, что сопротивление противника после форсирования р. Мышкова ослабнет. При трезвой и ясной оценке можно было прийти к выводу, что если 57-й танковый корпус останется в том же составе, в котором он тогда действовал, и не будет пополнен свежими силами, то с каждым шагом за р. Мышкова на север будут улучшаться возможности противника по нанесению этому корпусу сокрушительного удара. Это положение могло измениться только в том случае, если бы 6-я армия немедленно прорвала фронт окружения ударом на юг.

В течение девяти дней 57-й танковый корпус после форсирования р. Аксай вел бои, но рубеж р. Мышкова еще не был в его руках, да и единственный плацдарм у Васильевки не был бы захвачен им, если бы на пути от р. Аксай к р. Мышкова к нему не была подтянута 17-я танковая дивизия.

Следующим шагом должен был быть захват находившегося в 35 км рубежа р. Донская Царица. Лишь севернее этой реки возможно было соединение с войсками 6-й армии, причем еще не было ясно, будет ли она в состоянии выступить навстречу 57-му танковому корпусу и получит ли она приказ об этом.

Неоднократно высказывавшееся мнение о том, что армейская группа Гота от Васильевки могла беспрепятственно продвигаться дальше и достичь расположения 6-й армии или что 6-я армия могла пробиться к 57-му танковому корпусу, не соответствует действительности и свидетельствует о недооценке противника, которую в тот момент уже ничем нельзя было оправдать.

Другой вопрос – мог ли 57-й танковый корпус при ином плане операции ближе подойти к расположению 6-й армии. Поскольку армейская группа Гота поставила перед собой задачу юго-западнее станции Тундутово попытаться соединиться с 6-й армией, возникает вопрос, почему 57-й танковый корпус после занятия плацдарма в районе Кругляков не нанес удара по кратчайшему и наиболее благоприятному для действий танков направлению через станцию Абганерово на северо-восток, а повернул на северо-запад, где он потерял много дней, ведя тяжелые бои в районе Верх. Кумский, и понес большие потери в живой силе и технике. В результате того, что этот корпус застрял на рубеже р. Мышкова, он потерял свою ударную силу в боях, не отвечавших его назначению, для которых у него не было столь необходимой в подобной обстановке пехоты.

Нельзя не согласиться с тем, что 57-й танковый корпус в том составе, в каком он действовал, и при своей незначительной численности не мог бы иметь больших шансов на успех и в том случае, если бы он наступал по прямой линии, минуя водные преграды. Очевидно, ему удалось бы при наступлении через станцию Абганерово, если бы против него действовали те же силы, с которыми он вел бои с 12 до 23 декабря, продвинуться дальше, чем до р. Мышкова»[73].

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда продолжались ожесточенные бои. Противник силами автоматчиков и 70 танков атаковал один населенный пункт, обороняемый бойцами Н-ской части. На подступах к населенному пункту наши артиллеристы подбили и сожгли 10 немецких танков. На другом участке пехота и танки противника атаковали наши позиции в районе железной дороги, но были отброшены с большими для него потерями».

Вечерние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда продолжались ожесточенные бои. Немцы продолжают подтягивать и вводить в бой новые силы танков и пехоты, но им не удается сломить сопротивление советских бойцов. Наоборот, в течение дня противник был выбит из двух населенных пунктов. Наши части продолжают уничтожать живую силу и технику гитлеровцев».

Таким образом, попытка противника прорвать внешний фронт обороны и освободить окруженную под Сталинградом 6-ю армию Паулюса ударом извне потерпела неудачу. Главной причиной тому стало все возраставшее сопротивление советских войск за счет постоянного наращивания сил и средств на этом направлении, а также мужества и стойкости советских бойцов и командиров.

В этих боях ударная группировка противника потеряла до 230 танков и до 60 процентов мотопехоты, утратив, по существу, свою наступательную способность. В то же время в ходе боев на угрожаемое направление были переброшены две новые армии, в том числе наиболее укомплектованная 2-я гвардейская, несколько танковых корпусов и ряд стрелковых дивизий. В результате этого в ходе оборонительной операции превосходство сил и средств, которое вначале было в пользу противника, не только постоянно падало, но и с определенного момента стало меняться в сторону превосходства советских войск.

Характеризуя положение по состоянию на конец 23 декабря, А.М. Васиевский пишет: «23 декабря группировка Манштейна находилась от окруженных войск Паулюса всего в 35—40 км. Однако дальше продвинуться оказалась неспособной. 51-я армия вместе с войсками 2-й гвардейской армии при авиаподдержке со стороны отлично работавшей 8-й воздушной армии генерал-майора Т.Т. Хрюкина остановили врага. Время, необходимое для окончательного развертывания 2-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Р.Я. Малиновского, было выиграно. План гитлеровского командования по освобождению войск Паулюса провалился. Создались благоприятные условия для перехода здесь наших войск в наступление.

Основная роль при выполнении этой, еще более ответственной задачи, имевшей целью окончательный разгром группировки Манштейна, в основном возлагалась на ту же 2-ю гвардейскую армию. Одновременно левее готовились к наступлению 51-я армия с 3-м гвардейским механизированным и 13-м танковым корпусами, а правее – 5-я ударная армия. Ожесточенные бои с наседавшим врагом на берегах Мышковы вынудили перенести наступление с 22 на 24 декабря. Пришлось дополнительно усилить 2-ю гвардейскую армию прибывшим из резерва Ставки 6-м мехкорпусом и передать ей же из 5-й ударной армии 7-й танковый корпус; 3-й гвардейский мехкорпус, который предполагалось использовать, 22 декабря был выведен для срочного доукомплектования танками, после чего он в первые же дни операции был передан на усиление 51-й армии»[74].

### Разгром котельниковской группировки врага

В 24 декабря на заснеженных просторах между Волгой и Доном окончательно развеялись надежды стратегов вермахта на деблокаду своей сталинградской группировки. Верховное главнокомандование фактически бросило ее на произвол судьбы, без какой-либо надежды на спасение. Участник тех событий И. Видер позже писал: «В канун Рождества все наши ожидания и надежды рухнули, словно карточный домик». Окруженная на берегах Волги и в придонских степях лучшая из армий вермахта была обречена. Давно назревавшая катастрофа стала неотвратимой реальностью.

После провала операции по деблокаде 6-й армии Ф. Паулюса Гитлер настойчиво убеждал своих приближенных, будто окруженные войска сковывают крупные силы русских, которые не смогут теперь проводить крупные наступательные операции на других участках Восточного фронта, а немецкая армия, наоборот, получила возможность создать прочную линию фронта. Однако наиболее дальновидные немецкие военачальники хорошо понимали, что все словоизлияния фюрера – не что иное, как очередной блеф. Тем не менее с утра 24 декабря противник, рассчитывая на подход обещанных резервов, намеревался возобновить наступление. При этом решено было изменить направление главного удара, прорвать советскую оборону, обойти 2-ю гвардейскую армию с востока и в ходе наступления вдоль железной дороги на Сталинград пробиться к окруженной группировке.

Однако резкое ухудшение положения на левом крыле группы армий «Дон» заставило отказаться от этого замысла. 8-я итальянская армия к тому времени оказалась разгромленной, а немецко-румынская оперативная группа «Холлидт» поспешно отступала под ударами войск Юго-Западного фронта. Но главное – перед советскими войсками оказался открытым путь на Ростов. Поэтому немцы все имевшиеся в их распоряжении силы вынуждены были бросить для отражения их наступления на Среднем Дону. Теперь они должны были думать не о деблокаде 6-й армии, а о спасении всей группы армий «Дон», так как северный ее фланг рушился.

Характеризуя положение немецких войск на этот день, Г. Дерр в своей книге «Поход на Сталинград» писал: «24 декабря построение армейской группы Гота, занявшей оборону, выглядело следующим образом. 7-й румынский армейский корпус находился в районе Обильное, Кенкря, Шошелдакин; кавалерийский корпус Попеску – Сомин-Экин, Жутов 2-й, северная окраина Самохин; – 57-й танковый корпус – плацдарм у Кругляков, высоты севернее р. Аксай, Кондауров; – 6-й румынский армейский корпус – Генераловский (вкл.), плацдарм в районе Чаусовский. Оборона должна была носить маневренный характер, потому что на большее армейская группа уже не была способна»[75].

Теория маневренной обороны была известна еще с конца 20-х годов. Она предусматривала сдерживающие действия малыми силами на нескольких последовательных рубежах с целью измотать и обескровить противника прежде, чем он подойдет к основному рубежу обороны. Немецкое командование для ведения такой обороны готовило три оборонительных рубежа. Первый оборонительный рубеж проходил по линии Верхне-Кумская, Заготскот, балка южнее населенного пункта Ивановка, далее по южному берегу реки Мышкова до станицы Березовой. Второй оборонительный рубеж шел по северным скатам гряды высот. Третий – по южному берегу реки Мышкова. Так как первые два рубежа противник планировал использовать для боя арьергардов и поэтому не столько занимал войсками, сколько готовил с точки зрения различных инженерных заграждений. Рубеж по реке Акасай готовился как конечный рубеж отхода и хорошо оборудовался в инженерном отношении.

К 24 декабря части 17-й танковой дивизии вермахта перешли к обороне на рубеже от Верхне-Кумской до населенного пункта Ивановка, 6-й танковой дивизии – от колхоза Парижская Коммуна до станицы Березовой, 23-й танковой дивизии – по южному берегу реки Аксай до Ковалевки. К тому времени они располагали еще значительными силами.

Численность сил и средств в соединениях противника на 24 декабря 1942 г.

Составлена на основании: ЦАМО. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 58. Л. 9—10.

Однако успешное наступление войск Юго-Западного фронта и их выход на рубеж Миллерово, Тацинская, Морозовский вынудило немецкое командование снять 6-ю танковую дивизию с котельниковского направления с целью перегруппировки ее в район Миллерово. В ночь на 24 декабря эта дивизия, оставив перед частями 13-го гвардейского стрелкового корпуса сильное прикрытие в составе мотопехотного полка с 40—45 танками, начала отводить главные силы за реку Аксай. Правда, это было ошибочно расценено командованием 2-й гвардейской армии, как подготовка нового наступления в направлении станция Абганерово – станция Тундутово[76].

Таким образом, противник поспешно переходил к обороне, не имея сильных резервов. Его котельниковская группировка была сильно ослаблена в связи с выводом из ее состава 6-й танковой дивизии. Бывший командующий Сталинградским фронтом А.И. Еременко пишет: «Имелись основания предполагать, что враг готовится перейти в дальнейшее наступление не позднее 25—26 декабря; к тому же времени готовился и встречный удар со стороны окруженных войск противника. В этих условиях важно было не упустить момент для решающего удара по котельниковской группировке врага. И этот момент командованием фронта не был упущен»[77].

Однако Ставка РГК не отказалась он нанесения удара по противнику. О том, как для этого создавались группировки войск можно прочитать в мемуарах А.М. Василевского. В них, в частности, он пишет: «Вернувшись в Верхне-Царицынский, я связался с командующим Сталинградским фронтом, который находился в Райгороде; мы условились, что он немедленно позаботится об усилении 51-й армии и, кроме того, выделит часть сил для организации обороны по реке Мышкове. После этого я отправился в Заварыгин, чтобы, уведомив Ставку, принять более решительные меры против гитлеровцев, наступавших от Котельникова. Связаться с Верховным Главнокомандующим мне сразу не удалось. Тогда я проинформировал об обстановке на юге командующего Донским фронтом К.К. Рокоссовского и оказавшегося в то время в его штабе командующего 2-й гвардейской армией Р.Я. Малиновского о том, что намерен просить Ставку по мере прибытия соединений 2-й гвардейской армии немедленно направлять их к югу от Сталинграда, навстречу наступавшим войскам Манштейна. Я предложил Малиновскому тотчас приступить к организации переброски уже готовых частей и соединений его армии форсированным маршем на реку Мышкову, чтобы, упредив противника, дать ему на рубеже Мышковы решительный отпор»[78].

Что же касается правки А.И. Еременко плана А.М. Василевского по разгрому котельниковской группировки, то последний к этому относится с большим сарказмом. Он пишет: «А.И. Еременко замечает, что Василевский «воспринял критику, как подобает коммунисту», отказался от своего ошибочного предложения и одобрил план, выработанный командующим фронтом. После этого он якобы пригласил Р.Я. Малиновского, командиров корпусов и других руководящих лиц армии и поставил задачу в соответствии с принятым им решением, назначив наступление на 24 декабря, вопреки предложению командования 2-й гвардейской армии начать его 25 декабря.

Что следует сказать по поводу всех этих более чем удивительных утверждений? Мне трудно предположить, чем руководствовался А.И. Еременко, приписывая мне некий мифический план операции, противопоставляя ему столь же мифический свой. Ведь документы убедительно свидетельствуют, что никаких соображений об использовании 2-й гвардейской армии против войск Манштейна, не говоря уже о столь некомпетентном по своему содержанию плане, я командующему Сталинградским фронтом не посылал…

План операции, который был представлен мною в Ставку 18 декабря и которого я придерживался до конца, ничего общего не имеет с тем, что приписывается мне в книге «Сталинград». Других же каких-либо принципиальных предложений по этому вопросу от меня не исходило, да и исходить без ведома Ставки, после утверждения ею принятого плана, не могло…

Непонятно также, откуда могла появиться у А.И. Еременко приложенная к его книге «схема 20» с изображением приписываемого мне плана, именуемая как «План операции 2-й гвардейской армии по разгрому котельниковской группировки противника, предложенный начальником Генерального штаба». Неизвестно мне, и кто является ее истинным творцом»[79].

24 декабря. С утра этого дня после 10-минутного огневого налета артиллерии по переднему краю и ближайшей глубине обороны противника 2-я гвардейская и 51-я армии перешли в наступление. Стрелковые части 1-го и 13-го гвардейских стрелковых корпусов 2-й гвардейской армии, не встречая должного сопротивления противника, сравнительно легко продвинулись вперед и захватили переправы через реку Мышкова. По ним сразу же устремились на левый берег реки передовые части 7-го танкового и 2-го гвардейского механизированного корпусов, которые во взаимодействии с частями стрелковых корпусов начали расширять плацдарм. Более упорное сопротивление противник оказал в узлах сопротивления, созданных в районах населенных пунктов колхоз имени 8 Марта, Верхне-Кумский, Васильевка и на правом фланге 51-й армии в районе южнее Капкинского.

К 12 часам стрелковые корпуса, наступавшие в центре полосы 2-й гвардейской армии, продвинулись на 4—6 километров. К этому времени войска правого фланга 51-й армии овладели Васильевкой и разъездом Капкинский. Однако на левом фланге этой армии в районе Передней Элисты противник продолжал вести наступательные действия, хотя и с меньшим успехом, чем прежде.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска отбивали атаки мотопехоты и танков противника. В результате упорных боев гитлеровцы были выбиты еще из одного населенного пункта. Уничтожено свыше 1000 немецких солдат и офицеров, 15 танков, 63 автомашины, 12 орудий, 18 пулеметов и 4 самолета. Артиллерийская батарея под командованием старшего лейтенанта Комарова подбила 8 немецких танков».

Вечерние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска вели бои за улучшение своих позиций. В результате контрудара наши подразделения в районе железной дороги разгромили 2 батальона гитлеровцев, уничтожили 7 танков и заняли железнодорожный разъезд. На другом участке противник силою до батальона пехоты и 25 танков неоднократно атаковал один населенный пункт. Все атаки немцев отбиты с большими для них потерями. Танк старшего лейтенанта Шолохова, старших сержантов Блохи, Галагаева и старшины Квашнина находился в засаде на одной из высот. На рассвете появились немецкие танки. Наши танкисты открыли огонь, подбили 8 вражеских танков и атаку противника отбили».

25 декабря. С утра главные силы 2-й гвардейской и 51-й армий при поддержке самолетов 8-й воздушной армии возобновили наступление. Но к этому времени противник успел отвести свои войска из линии соприкосновения и занял оборону по линии высот от колхоза имени 8 Марта до Верхне-Курмоярского, где начал оказывать упорное сопротивление.

Стремясь остановить наступление советских войск, во второй половине дня вражеская авиация нанесла массированные бомбо-штурмовые удары по боевым порядкам 1-го гвардейского, 7-го танкового и 2-го гвардейского механизированного корпусов 2-й гвардейской армии. Бои приобрели затяжной характер. Для развития наступления командующий армией решил в 14 часов ввести в бой вторые эшелоны 7-го танкового и 2-го гвардейского механизированного корпусов.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска отбили атаки противника и частью сил вели наступательные бои. На одном участке немцам удалось ценой больших потерь несколько продвинуться вперед. Перегруппировав свои силы, наши части контрударом отбросили врага и восстановили положение. В районе среднего течения Дона наши войска преследовали разбитые части противника. На одном участке бойцы Н-ской части ударами с флангов заняли сильно укрепленный населенный пункт и уничтожили 650 немецких солдат и офицеров. Захвачено 19 орудий, 37 пулеметов, 51 автомат, 48 автомашин, склады с продовольствием и боеприпасами».

Вечерние сообщения: «В течение 25 декабря наши войска в районе среднего Дона продолжали наступление и заняли несколько населенных пунктов, в том числе крупные населенные пункты Фесенково, Марковка (западнее нп Кантемировка), Бугаевка, Россоховатый, Бондаревка, Греков, Фоминка, Кутейников, районный центр и крупная железнодорожная станция Мальчевская. На днях наши войска юго-западнее Сталинграда перешли в контрнаступление и, сломив сопротивление противника, вновь заняли населенные пункты Нижне-Кумский, Васильевка, Капкинка, Парижская Коммуна, Бирзовой, Верхне-Кумский, Жутов 2-й, Клыков. Юго-западнее Сталинграда наши войска вели наступательные бои. Преодолев упорное сопротивление противника и нанеся ему тяжелый урон, советские части заняли несколько населенных пунктов. Бойцы Н-ской части в течение дня подбили и сожгли 26 вражеских танков и уничтожили более 400 гитлеровцев».

26 декабря. Наступление советских войск продолжалось. 7-му танковому корпусу 2-й гвардейской армии удалось фланговым ударом овладеть Новоаксайской и обеспечить выход остальных соединений на эту реку на участке от станицы Новоаксайской до Клыкова.

Во второй половине дня немецкое командование выдвинуло в район Верхне-Яблочного главные силы 17-й танковой дивизии, однако ей не удалось сдержать натиск советских войск. При подходе к Верхне-Яблочному танковая дивизия немцев попала под удары советских штурмовиков и понесла значительные потери. В результате после кровопролитного боя противник был вынужден оставить Верхне-Яблочный.

Действовавший на левом фланге 2-й гвардейской армии 6-й механизированный корпус перешел в наступление одновременно с войсками правого фланга армии. В его первом эшелоне действовали механизированные бригады, наступление которых в первое время развивалось медленно. Тогда командир корпуса генерал-майор танковых войск С.И. Богданов решил ввести в бой два танковых полка второго эшелона. Общими усилиями оборона противника была взломана. К исходу дня части корпуса вступили в бой за населенные пункты Самохин и Шарнутовский.

Стрелковые соединения 2-й гвардейской армии к исходу дня, форсировав реку Аксай, вышли на рубеж населенных пунктов Бирюковский, Шестаков и Кругляков. Войска правого фланга 51-й армии, используя успех 6-го механизированного корпуса, овладели совхозом «Терновый» и населенным пунктом Самохин. Ее 87-я стрелковая дивизия совместно с 6-м механизированным корпусом вступила в бой за Шарнутовский.

В этих условиях 57-й немецкий танковый корпус, обойденный с фланга подвижными соединениями и постоянно подвергающийся атакам советских войск с фронта, поздно вечером, под прикрытием темноты и арьергардов, начал отход на линию Верхне-Курмоярская, Гремячий, Верхне-Сальск, Котченеры.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «Юго-западнее Сталинграда наши войска развивали наступление и, сломив сопротивление противника, продвинулись вперед. Н-ская гвардейская часть, разгромив заслон гитлеровцев силою до батальона пехоты с 10 танками, заняла один населенный пункт. На другом участке наши части в боях с противником истребили до 600 немецких солдат и офицеров, сожгли и подбили 30 вражеских танков.

В районе среднего течения Дона наши войска продолжали успешное наступление. Бойцы Н-ской части заняли населенный пункт и истребили до батальона немецкой пехоты. На другом участке наши подразделения вышли в тыл отступающим колоннам противника и взяли в плен 560 вражеских солдат и офицеров. Захвачено 14 орудий, 35 пулеметов и обоз с различным военным имуществом».

Вечерние сообщения: «В течение 26 декабря наши войска в районе среднего Дона продолжали успешно развивать наступление, заняли несколько десятков населенных пунктов, в том числе заняты город и крупная железнодорожная станция Тацинская, районный центр и крупная железнодорожная станция Верхне-Тарасовка, районные центры Криворожье, Кашары, Ефремово-Степановка и крупные населенные пункты Каськовка, Никольская, Шарпаевка, Ильинка, Костино-Быстрянский, Грузинов.

Наши войска юго-западнее Сталинграда продолжали теснить противника и заняли населенные пункты Новоаксайский, Генераловский, Кандауров, Шестаков, Антонов, Кругляков, Ромашкин, Чилеков.

Юго-западнее Сталинграда наши войска, преодолевая сопротивление противника, вновь заняли несколько населенных пунктов. Пытаясь задержать продвижение наших частей в районе одного населенного пункта, гитлеровцы бросили в контратаку значительные силы танков. В результате ожесточенного боя наши бойцы выбили противника из этого населенного пункта.

В районе среднего Дона наши войска, преследуя отступающего противника, громили его живую силу и технику. Нашими частями в районе Тацинская захвачено на аэродромах 300 немецких самолетов и, кроме того, на железнодорожной станции Тацинская захвачен эшелон с 50 самолетами. В боях за город и станцию уничтожено 2000 солдат и офицеров противника».

27 декабря. С утра этого дня командующий 51-й армии решил ввести в сражение подвижную группу с целью уничтожить остатки румынских войск в районе населенных пунктов Кануково, Обильное и Киселевка. Однако ввиду того, что командующий фронтом принял решение главные силы 8-й воздушной армии в этот день использовать на внутреннем фронте окружения, для поддержки действий войск на внешнем фронте было выделено всего 50 истребителей и 60 штурмовиков, чего было явно недостаточно. Поэтому наступление войск армии развивалось медленно.

В то же время с выходом соединений 2-й гвардейской армии в районы Верхне-Яблочный и Шарнутовский создались условия для охвата противника в районе Котельникова. Но вместо его охвата со стороны флангов были предприняты лобовые атаки города. Поэтому с ходу захватить этот населенный пункт не удалось. Противник, стремясь усилить оборону Котельниково, начал выдвижение из глубины навстречу советским войскам моторизованной дивизии СС «Викинг».

Части 7-го танкового корпуса к исходу дня вышли в район Верхне-Яблочного.

51-я армия войсками правого фланга во взаимодействии с 6-й механизированным корпусом разгромила противостоящего противника и вышла на рубеж совхоза «Терновый», Жутов-2. На левом фланге армии перешли в наступление 13-м танковым и 3-м гвардейским механизированным корпусами в направлении на Заветное. Корпуса разгромили остатки 1-й и 4-й пехотных и 5-й кавалерийской дивизии румын и к исходу дня вышли на подступы к Никольской и Заветное.

Наступление войск Сталинградского фронта штабом воспринималось как успешное. Поэтому вечером этого дня командующий фронтом приказал к 28 декабря передовыми частями 2-й гвардейской и 51-й армий начать преследование противника, не позволив ему планомерно отходить на реку Маныч, к концу этого дня передовыми частями выйти на реку Сал, а 29 декабря главными силами начать преследовать противника до реки Маныч. Кроме того, 2-й гвардейской армии было приказано выделить механизированный корпус из состава второго эшелона для действий на тормосинском направлении. Это было связано с тем, что командующий Сталинградским фронтом принимает решение ликвидировать угрозу удара противника по флангу и тылу 2-й гвардейской армии в районе Котельниково со стороны Тормосино. Он ставит задачу на уничтожение тормосинской группировки соединениям правого фланга 2-й гвардейской армии во взаимодействии с 5-й ударной армией Юго-Западного фронта. 2-му гвардейскому механизированному корпусу с 33-й гвардейской и 387-й стрелковыми дивизиями приказывалось форсировать Дон на участке Красноярская, Верхне-Курмоярская, Тормосин[80].

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «В течение ночи на 27 декабря наши войска в районе Сталинграда, на Центральном фронте и в районе среднего Дона продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях. Юго-западнее Сталинграда наши войска, преодолевая сопротивление противника, продолжали продвигаться вперед. На одном выгодном рубеже немцы сосредоточили до батальона пехоты и несколько артиллерийских и минометных батарей. Ударом с флангов наши подразделения обошли противника. Окруженный вражеский батальон был уничтожен.

В районе среднего течения Дона наши войска продолжали успешно развивать наступление. Отряд советской моторизованной пехоты внезапным налетом занял крупный населенный пункт и захватил 19 орудий, 52 пулемета, 18 автомашин, склад боеприпасов и склад с имуществом связи».

Вечерние сообщения: «В течение 27 декабря наши войска юго-западнее Сталинграда продвинулись вперед и заняли населенные пункты Городской, Потемкинская, Сазонов, Бирюков, Дорофеевский, Водянский, Заливский, Верхне-Яблочный, Небыков, Самохин, Шарнутовский, Пимен-Черни, железнодорожные станции Жутово и Чилеков. …сломив сопротивление противника, (они) продолжали развивать наступление и заняли несколько населенных пунктов. Враг несет огромные потери.

В районе среднего Дона наши войска продолжали успешное наступление. Бойцы под командованием тов. Русиянова за два дня боев освободили свыше 30 населенных пунктов, истребили до 3000 вражеских солдат и офицеров и взяли в плен 1700 гитлеровцев. В боях за один населенный пункт отличился экипаж танка лейтенанта Крицкого. На подступах к населенному пункту немцы установили много противотанковых орудий. Советские танкисты ворвались в расположение противника и огнем из орудий и пулеметов истребили более 100 немецких солдат и офицеров».

28 декабря. С утра этого дня армии Сталинградского фронта приступили к выполнению ранее полученных задач, имея ограниченное количество боеприпасов и горючего. Однако и в этих условиях наступление развивалось успешно.

Войска правого фланга 2-й гвардейской армии (4-й кавалерийский корпус и 300-я гвардейская стрелковая дивизия) к исходу дня вышли на рубеж Верхне-Рубежный, Ромашкинский, Красноярский. 2-й гвардейский механизированный корпус с частью сил 33-й гвардейской стрелковой дивизии вышел в район Верхне-Курмоярской, а главными силами – в район Генераловской и Новоаксайской.

В этот день упорные бои развернулись в районе Котельниково. Расположение города было весьма выгодно для обороны. Река Аксай-Курмоярский с обрывистыми берегами прикрывала его с севера. С высот хорошо просматривалась вся прилегающая местность. Задача по овладению городом усложнилась еще и потому, что 6-й механизированный корпус, который в это время вел бои в районе Караичево, с выходом к Котельниково задерживался, а стрелковые войска сильно отстали от 7-го танкового корпуса.

7-й танковый корпус начал бой на рассвете. Воспользовавшись тем, что противник переместил силы на атакованные участки, саперы в стороне наладили переправу через реку Аксай Курмоярский. После этого 87-я танковая и 7-я мотострелковая бригады вброд преодолели реку и внезапно ворвались на западную окраину Котельникова. К утру 29 декабря Котельниково было очищено от противника.

Однако бои в районе Котельниково не завершились полным окружением и уничтожением противника. Немецкому командованию удалось заблаговременно отвести часть войск 17-й и 23-й танковых дивизий на реку Сал. Это объяснялось тем, что части 6-го механизированного корпуса запоздали с выходом к Котельниково с юго-востока, а стрелковые войска отстали и не смогли поддержать бой 7-го танкового корпуса. Кроме того, негативно сказалась и слабая авиационная поддержка войск.

К исходу 28 декабря 6-й механизированный корпус овладел Караичевом.

На фронте 51-й армии 13-й танковый и 3-й гвардейский механизированный корпуса быстро сломили сопротивление противника в районах Кануково и Кенкря и к исходу дня обошли Верхне-Сальск и овладели населенными пунктами Киселевка и Кетченеры, а передовыми отрядами развязали бои за Шебалин и Заветное.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «В течение ночи на 28 декабря наши войска в районе Сталинграда, на Центральном фронте и в районе среднего Дона продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях. Юго-западнее Сталинграда наши войска успешно развивали наступление. Не давая врагу передышки, советские подразделения ночью продолжали продвигаться вперед. На одном участке пехота противника, поддержанная танками, перешла в контратаку. В ожесточенном бою наши бойцы разгромили противника, уничтожили 600 немецких солдат и офицеров, сожгли 8 танков и захватили 3 орудия, 11 пулеметов и 14 автомашин с боеприпасами. В районе среднего течения Дона наши войска, преодолевая сопротивление противника, продолжали наступление. Танкисты Н-ской части разгромили опорный пункт вражеской обороны и уничтожили 400 немецких солдат и офицеров».

Вечерние сообщения: «В течение 28 декабря наши войска в районе среднего Дона продолжали развивать наступление и заняли ряд населенных пунктов, в том числе заняты город и железнодорожная станция Чертково, населенные пункты Пасюков, Калинов, Высочанов, Рудово, Просянный, Кризское, Терновый.

Юго-западнее Сталинграда наши войска продвинулись на 20—25 км и заняли ряд населенных пунктов, в том числе Верхне-Курмоярская, Нижне-Яблочный, Майорский, Нагольный, Караичев, Крайняя балка, Поперечный, Бударка, Крылов, Шебалин, Ново-Иловлинский, Никольский, Киселевка, Кетченеры, Кичкино и железнодорожные станции Небыковский, Гремячая, Курмоярский. …наши войска продолжали успешно развивать наступление и заняли ряд населенных пунктов. Противник выделяет специальные отряды для прикрытия своих отходящих войск. Советские части навязывают немцам бои и истребляют их живую силу и технику.

В районе среднего Дона наши войска продолжали наступление и заняли ряд населенных пунктов. Гитлеровцы подтягивают силы с целью задержать продвижение наших войск, но под ударами советских бойцов вновь прибывшие немецкие части несут огромные потери».

29 декабря. К исходу дня 6-й механизированный корпус овладел Нагольным и вышел на южную окраину Котельниково.

В этот день сопротивление противника на фронте 51-й армии резко снизилось. Его разрозненные части, спасаясь от разгрома, в беспорядке отходили на реку Сал.

По приказу командующего фронтом в этот день части 2-го гвардейского механизированного корпуса должны были овладеть районом Алешин, Тормосин, действуя навстречу 5-й ударной армии Юго-Западного фронта, наступавшей из района Чернышковский, Обливская. После овладения Тормосином корпусу надлежало выдвинуть передовые отряды на Верхнее-Аксеновский. На 33-ю гвардейскую стрелковую дивизию возлагалась задача захватить плацдарм на правом берегу Дона и обеспечить переправу механизированного корпуса. Руководство выделенными для наступления на Тормосин войсками было поручено заместителю 2-й гвардейской армии генерал-майору Я.Г. Крейзеру.

Выполняя эту задачу, указанные соединения начали выдвижение на назначенные им рубежи. Но полное ее выполнение было связано с форсированием Дона в зимних условиях при отсутствии заранее подготовленных мостовых переправ. Первая попытка переправить по льду танк Т-34 закончилась неудачей – лед не выдержал и танк ушел на дно. Поэтому было принято решение танки Т-34 оставить на левом берегу Дона, а на правый переправить только более легкие танки Т-70. После этого, продолжив наступление, к концу дня части 2-го гвардейского механизированного корпуса заняли населенный пункт Балабановский, захватив там крупные склады с вещевым имуществом.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «В течение ночи на 29 декабря наши войска в районе Сталинграда, на Центральном фронте, в районе среднего Дона продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях.

Юго-западнее Сталинграда наши части с боями продвигались вперед и заняли ряд населенных пунктов. По неполным данным, уничтожено более 2000 вражеских солдат и офицеров, 20 танков и 40 автомашин, сбито 4 вражеских самолета. Только одно наше соединение взяло в плен 600 солдат и офицеров противника.

В районе среднего течения Дона наши войска продолжали наступление. Бойцы Н-ской части, преследуя отступающего противника, уничтожили до 300 немецких солдат и офицеров, сожгли 9 танков и захватили 14 орудий, 26 пулеметов, 18 автомашин и 39 подвод с различными грузами. На другом участке противник, пытаясь задержать продвижение советских частей, оставил на выгодных рубежах сильный заслон. Наши части стремительным ударом опрокинули гитлеровцев. В ожесточенном бою уничтожено 400 немецких солдат и офицеров, захвачено 260 пленных, 3 орудия, 17 пулеметов и 2 склада боеприпасов».

Вечерние сообщения: «В течение 29 декабря наши войска южнее Сталинграда продолжали успешно развивать наступление и заняли ряд населенных пунктов, в том числе город и железнодорожную станцию Котельниково, районный центр Яшкуль, крупный населенный пункт Торговое. В районе Котельниково захвачены большие трофеи и пленные. …Ожесточенные бои завязались на улицах крупного населенного пункта, в который ворвались наши подразделения. Бойцы Н-ской стрелковой части вместе с танкистами разгромили 2 батальона немецкой пехоты.

В районе среднего Дона наши войска продолжали наступление. Стремясь остановить продвижение советских частей, противник спешно подтягивает свежие силы из глубокого тыла и бросает их в контратаки. В районе одного населенного пункта немцы предприняли одну за другой три контратаки. Наши подразделения отбросили противника, продвинулись вперед и заняли этот населенный пункт. На другом участке наши подразделения рассеяли и частью уничтожили полк пехоты противника».

30 декабря. В этот день соединения 51-й армии, преследуя противника, овладели станцией Ремонтная, населенным пунктом Ильичев-Терновский.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «В течение ночи на 30 декабря наши войска в районе Сталинграда, на Центральном фронте, в районе среднего Дона продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях.

Южнее Сталинграда наши части продолжали наступление и заняли ряд населенных пунктов. В последних боях захвачены штабы двух пехотных дивизий противника. На одном участке перешел на нашу сторону и добровольно сдался в плен командир батальона противника. Ему было предложено вернуться в свое подразделение и привести его в полном составе. Офицер вернулся в подчиненный ему батальон и привел его в плен в полном составе с вооружением. На другом участке наша танковая часть окружила до двух пехотных полков противника и истребила 1800 гитлеровцев. По неполным данным, уничтожено 52 автомашины, 15 орудий, 45 минометов и 4 склада с боеприпасами.

В районе среднего течения Дона наши войска продолжали наступление и на ряде участков отбивали контратаки противника. Значительным силам немецкой пехоты на одном участке удалось потеснить подразделение Н-ской части. Советские бойцы контрударом отбросили противника и восстановили положение. На поле боя осталось 400 вражеских трупов и 6 подбитых танков. На другом участке Н-ская часть, сломив сопротивление противника, продвинулась вперед и ведет бой на подступах к крупному населенному пункту».

Вечерние сообщения: «В течение 30 декабря наши войска южнее Сталинграда продолжали успешно развивать наступление и заняли районные центры Ремонтное и Троицкое, населенные пункты Погожка, Терновка, Ивановка, Сиротский, Трудников, Фомин, Чернышев, Валуевка, Улан-Эрге, Ленинский и станцию Семичная. … При взятии Котельниково разгромлены два полка немецкой пехоты. В районе Яшкуль нанесено поражение частям моторизованной дивизии противника. Продолжая продвигаться вперед, советские войска уничтожили 1500 вражеских солдат и офицеров, 15 танков, 20 орудий, 12 минометов, 50 автомашин. В воздушных боях и огнем зенитной артиллерии сбито 28 немецких самолетов.

В районе среднего Дона наши войска вели наступательные бои и на ряде участков отбивали контратаки подоспевших резервов противника. На другом участке наши части, преодолевая упорное сопротивление противника, продвигались вперед».

31 декабря. В этот день войска 51-й армии начали бои за станцию Зимовники, занятую дивизией СС «Викинг». К тому времени стрелковые войска вышли на реку Сал на фронте Андреевская, Сиротский, Никольская, Торговое, Кетченеры.

Соединения группы генерал-майора Крейзера в 16 часов вышли с трех сторон к Тормосину. Первая группа совместно с частями 387-й стрелковой дивизии начала наступление на Тормосин с востока. Вторая группа, наступая со стороны станицы Морская, овладела Лесопитомником, создав угрозу обхода Тормосина с запада. Несмотря на упорное сопротивлении противника, к 19 часам 15-я гвардейская механизированная бригада овладела Тормосином. В упорных боях в районе Тормосина советские воины уничтожили свыше 300 солдат и офицеров противника. Были захвачены большие трофеи, в том числе продуктовые базы группы армий «Дон», склады с боеприпасами и военно-техническим имуществом.

С овладением Тормосином войска правого фланга 2-й гвардейской армии выполнили поставленные им задачи. Поэтому было приказано к исходу дня войсками этой и 51-й армий закрепиться по рубежу Ильмень-Чирская, Верхне-Рубежная, Тормосин, Кривская, Комиссаровская, Иличев-Терновская, Глубокая в ожидании дальнейших указаний.

Из сводок Совинформбюро

Утренние сообщения: «В течение ночи на 31 декабря наши войска южнее Сталинграда, в районе среднего Дона и на Центральном фронте продолжали вести наступательные бои на прежних направлениях.

Южнее Сталинграда наши войска продолжали преследовать отступающего противника. Попытки отдельных отрядов гитлеровцев оказать сопротивление были сломлены ударами наступающих советских частей. В Котельниково, кроме трофеев, о которых уже сообщалось ранее, захвачено 40 противотанковых орудий, большой склад авиабомб, 8 разнообразных самолетов, 4 тяжелых танка.

В районе среднего течения Дона наши войска вели наступательные бои и на ряде участков укрепляли занятые позиции. Бойцы Н-ской части выбили немцев из сильно укрепленного узла обороны и истребили 260 гитлеровцев. На другом участке пехота и танки противника предприняли несколько ожесточенных контратак. Вначале им удалось потеснить наши подразделения. Затем советские бойцы нанесли противнику удар во фланг и вынудили его в беспорядке отступить».

Вечерние сообщения: «Южнее Сталинграда наши войска, ломая сопротивление противника, продолжали успешно продвигаться вперед и заняли ряд населенных пунктов. В районах Сиротский и Ивановка советские бойцы взяли в плен свыше 700 вражеских солдат и офицеров. Захвачено 18 полевых и 16 зенитных орудий, 20 автомашин, 1240 винтовок, много боеприпасов и трофеи.

В районе среднего Дона наши войска вели наступательные бои и на ряде участков закрепляли ранее занятые рубежи. В боях за один опорный пункт противника наши части истребили до батальона пехоты и захватили в плен 120 гитлеровцев. Наши войска в районе нижнего Дона заняли город и железнодорожную станцию Обливская, захватили большие трофеи, в том числе эшелон с самолетами».

Таким образом, в результате успешного завершения наступательных действий на котельниковском направлении была окончательно разгромлена 4-я румынская армия, а 4-я немецкая танковая армия с большими потерями отошла на реку Сал. Под ударами войск Сталинградского и левого крыла Юго-Западного фронтов остатки соединений группы армий «Дон» отходили в южном направлении, за реку Маныч. В результате операция немецкого командования по деблокаде 6-й армии, окруженной между Волгой и Доном, закончилась очередным жестоким поражением.

В отношении потерь противника и трофеев во время наступления войск 2-й гвардейской и 51-й армий Сталинградского фронта имеются такие данные: убито и взято в плен 16 тысяч вражеских солдат и офицеров, захвачено 70 танков, 347 орудий и минометов, 20 самолетов, 282 пулемета и 20 различных складов, в которых было до одного миллиона снарядов[81]. О потерях советских войск на этом этапе операции точных данных найти не удалось.

### Операция «Малый Сатурн»

К середине декабря на Среднем Дону действовали войска 1-й и 3-й гвардейских общевойсковых, 5-й танковой армий Юго-Западного фронта (командующий генерал-полковник Н.Ф. Ватутин), а также 6-я армия Воронежского фронта (командующий фронтом генерал-лейтенант Ф.И. Голиков). В это время линия фронта на участке от Новой Калитвы до Вешенской проходила по Дону, затем круто поворачивала на юг и далее шла по рекам Кривая и Чир. Действия советских войск разворачивались в 420-километровой полосе. Войска Юго-Западного фронта с воздуха поддерживала 17-я воздушная армия генерала С.А. Красовского, а 6-ю армию – 2-я воздушная армия генерала К.Н. Смирнова. Обе эти армии на то время имели 552 боевых самолета, в том числе 119 легких ночных бомбардировщиков У-2 и Р-5[82].

Немецкое командование стремилось упорной обороной сковать советские войска, чтобы сначала выиграть время для сосредоточения ударной группировки, потом приступить к деблокаде окруженных в Сталинграде войск. На Среднем Дону от Новой Калитвы до Нижне-Чирской советским войскам противостояли основные силы 8-й итальянской армии, немецко-румынская оперативная группа «Холлидт», остатки 3-й румынской армии и 48-немецкий танковый корпус, входивший в армейскую группу «Гот». Наиболее плотная группировка, состоявшая из немецких войск, была создана перед участком 5-й танковой армии по рубежу р. Чир. Итальянские войска находились против войск правого крыла Юго-Западного фронта и перед 6-й армией Воронежского фронта. Группировка противника перед наступлением советских войск значительно усилилась. В район Богучара были дополнительно выдвинуты 385-я пехотная и 27-я танковые немецкие дивизии. Всего противник имел на этом направлении 27 дивизий, из них четыре танковые.

Соотношение сил и средств сторон к началу операции на Среднем Дону

Составлено по: ЦАМО. Ф. 229. Оп. 590. Д. 16. Л. 35; Оп. 598. Д. 155. Л. 4—7, 14.

Из данных таблицы видно, что советские войска не только не имели необходимого для наступления превосходства, но даже уступали противнику в людях и артиллерии. Однако более чем двукратное преимущество в танках давало им шанс на успех, но лишь при условии правильного выбора направления главного удара, умелого массирования сил и средств на избранных направлениях, быстрого взлома обороны противника и незамедлительного перенесения боевых действий в ее глубину.

Оборону по р. Дон занимала 8-я итальянская армия (командующий генерал И. Гарибольди), по рекам Кривая и Чир – оперативная группа «Холлидт», в нижнем течении р. Чир – остатки 3-румынской армии и 48-й немецкий танковый корпус. Оборона противника состояла из одной-двух полос глубиной до 20—25 км. Первая, главная, полоса имела глубину 6—8 км и состояла из двух позиций, каждая из которых включала две-три траншеи и систему многочисленных дзотов и блиндажей, находившихся в огневой связи. Вторая полоса, подготовленная только на одном (богучарском) направлении, находилась на удалении 15—20 км от переднего края. Ее единственная позиция была оборудована одной-двумя траншеями и отдельными опорными пунктами, располагавшимися на господствующих высотах и в населенных пунктах и проходила по южному берегу реки Богучарка.

Верховный главнокомандующий И. Сталин 23 ноября санкционировал проведение дополнительной операции силами Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронта с целью расширить фронт наступления и нанести врагу крайне чувствительный удар в общем направлении на Миллерово, Ростов. Предполагалось, что успех этой операции может создать условия для полного разгрома противника на южном крыле советско-германского фронта и вместе с тем более надежно обеспечить с запада и юго-запада ликвидацию окруженной группировки. Операция получила кодовое название «Сатурн».

Ближайшей целью операции был разгром 8-й итальянской армии и оперативной группы «Холлидт», для чего на Юго-Западном фронте создавались две ударные группировки: одна на правом фланге 1-й гвардейской армии (командующий генерал-лейтенант В.И. Кузнецов) в составе шести стрелковых дивизий и одного танкового корпуса для нанесения удара с плацдарма южнее Верхнего Мамона в южном направлении на Миллерово; вторая – на фронте 3-й гвардейской армии (командующий генерал-лейтенант Д.Д. Лелюшенко) к востоку от Боковской в составе пяти стрелковых дивизий и одного механизированного корпуса для одновременного нанесения удара с востока на запад на Миллерово, чтобы таким образом создать кольцо окружения вокруг группировки противника. После разгрома итальянских войск в окружении развить наступление на Ростов. Для обеспечения операции с северо-запада и запада 6-я армия Воронежского фронта в составе пяти стрелковых дивизий и двух танковых корпусов должна нанести удар из района юго-западнее Верхнего Мамона на Кантемировку и Волошино.

Подготовка операции по разгрому противника на Среднем Дону началась еще в конце ноября 1942 года под общим руководством непосредственно Ставки ВГК, а координация действий двух фронтов была возложена на ее представителя генерал-полковника артиллерии Н.Н. Воронова. Начало операции планировалось на 10 декабря. Однако недостаточная пропускная способность железных дорог, нехватка автотранспорта помешали провести сосредоточение войск, техники, материальных запасов, предназначавшихся для ее проведения, к назначенному сроку. В частности, в состав 6-й армии три стрелковые дивизии, стрелковая бригада, 17-й танковый корпус, артиллерийские части и в состав Юго-Западного фронта пять стрелковых дивизий, 18, 24 и 25-й танковые и 1-й гвардейский механизированный корпуса, танковые и артиллерийские полки начали прибывать только 12 декабря. Поэтому начало операции было перенесено на 16 декабря. Кроме того, ранее предназначавшаяся для участия в операции «Сатурн» 2-я гвардейская армия (командующий генерал-лейтенант Р.Я. Малиновский) по решению Ставки была направлена на усиление войск, оборонявшихся на котельниковском направлении.

Все эти обстоятельства заставили Ставку ВГК пересмотреть замысел ранее намеченной операции «Сатурн» в сторону уменьшения ее размахов и сокращения задач. В ночь с 13 на 14 декабря Ставка ВГК изменила направление главного удара Юго-Западного фронта и левого крыла Воронежского фронта с южного на Ростов на юго-восточное на Морозовск, Тормосин, с целью выхода в тыл деблокирующей группировке противника. Позднее эти изменения будут объяснены тем, что операция «Сатурн» была задумана в благоприятной для советских войск обстановке, которая в последующем существенно изменилась. Это было связано с тем, что наступление 5-й танковой и 3-й гвардейской общевойсковой армий затормозилось, а противник сумел выдвинуть из глубины пехотные и танковые дивизии. Поэтому наступление на Ростов не могло достигнуть успеха. Кроме того, нужно было учитывать и начавшееся 12 декабря наступление немецких войск на котельниковском направлении.

Операция по новому замыслу получила название «Малый Сатурн». В ходе этой операции войска Юго-Западного фронта должны были ликвидировать боковско-морозовскую группировку противника и овладеть рубежом Миллерово, Тацинская, Морозовск. Войска 6-й армии и 17-й танковый корпус должны выйти на рубеж Кантемировки и прикрыть главную группировку от удара противника с запада.

В полосе Юго-Западного фронта главный удар должна была нанести 1-я гвардейская армия с осетровского плацдарма в направлении Тацинская, Морозовск, а частью сил – на Верхне-Чирский; второй – из района Боковский на Верхне-Чирский и на Большанку. Навстречу главной ударной группировке фронта наносила удар 3-я гвардейская армия.

5-я танковая армия имела задачу во взаимодействии с 5-й ударной армией (командующий генерал М.М. Попов) Сталинградского фронта разгромить нижнечирскую группировку противника, а затем нанести удары в направлениях Морозовск и Тормосин. Тем самым ей предстояло обеспечить действия ударных группировок фронта с юго-востока.

6-й армии (командующий генерал-лейтенант Ф.М. Харитонов) Воронежского фронта, наступавшей из района юго-западнее Верхний Мамон в общем направлении на Кантемировку, предстояло на четвертый день операции овладеть рубежом Новая Калитва, Никольская, что должно было надежно обеспечить действия главной ударной группировки Юго-Западного фронта от удара с запада. Для решения поставленных задач ей выделялось до 50 % всех сил Воронежского фронта, в том числе все танковые войска[83].

Таким образом, ближайшая задача Юго-Западного фронта, на решение которой отводилось три-четыре дня, заключалась в прорыве обороны противника, окружении основных сил его группировки на Среднем Дону и выход подвижными соединениями в тыл войскам левого крыла группы армий «Дон». Основная роль в достижении успеха операции отводилась танковым и механизированным корпусам, которые придавались общевойсковым армиям. Использовались они на направлениях главных ударов этих армий. По замыслу командующих войсками фронтов, в первый же день операции в сражение намечалось ввести три танковых корпуса, а на второй – еще один танковый и один механизированный корпуса. Подвижные соединения должны были овладеть указанными им районами на второй-четвертый день операции. Предполагалось, что к исходу шестого дня наступления стрелковые соединения выйдут на рубеж Ново-Марковка, Тацинская, Морозовск.

Оперативное построение армий, за исключением 5-й танковой, было в два эшелона. Каждая из них, действуя на главном направлении, имела подвижную группу. В 1-й гвардейской армии в составе подвижной группы были три танковых корпуса (18, 24 и 25-й), в 6-й армии – 17-й танковый корпус, в 3-й гвардейской армии – 1-й гвардейский механизированный корпус. Во второй эшелон каждой армии выделялось по одной стрелковой дивизии. Кроме того, в каждой армии создавались артиллерийская, зенитная артиллерийская группы, группы гвардейских минометных частей, резервы различного назначения и группировка авиации.

Одной из важнейших особенностей подготовки операции «Малый Сатурн» являлось то, что советское командование умело и решительно массировало основные силы и средства на направлениях главных ударов. Так, командующий 6-я армией, растянув на 18-километровом фронте лишь одну стрелковую дивизию, на участке прорыва шириной всего 9 километров сосредоточил четыре стрелковые дивизии, 17-й танковый корпус, танковую бригаду, два танковых и восемь артиллерийских полков. Это позволило иметь на 1 километр участка прорыва довольно высокие плотности: каждая стрелковая дивизия наступала в полосе 2,25 километров, на каждый километр участка прорыва приходилось по 12 танков непосредственной поддержки пехоты, 62 орудия и миномета. С учетом того, что танковый корпус должен был вводиться при завершении прорыва тактической зоны обороны, плотность танков увеличивалась до 31,6 на 1 километр[84].

В полосе наступления 1-й гвардейской армии на 18-километровом участке прорыва наступало пять стрелковых дивизий и три танковых корпуса, а на остальном 127-километровом фронте – только две стрелковые дивизии. В результате на участке прорыва каждая стрелковая дивизия наступала на фронте 3,5 километра, а плотности на каждый километр составляли до 33 танков и до 75 орудий и минометов.

В 3-й гвардейской армии на участке прорыва каждая дивизия наступала на фронте 3 километра, а плотности составляли порядка 18 танков и 70 орудий и минометов на 1 километр.

Подготовка войск для предстоявшего наступления была завершена к 15 декабря. Танковые корпуса, переправившись через Дон в ночь перед наступлением, изготовились в исходных районах, которые находились на удалении 7—10 километров от переднего края.

Большое внимание было уделено разведке. Особенно активно она велась в дни, предшествовавшие наступлению. С 11 по 15 декабря во всех армиях проводилась разведка боем с привлечением в каждой дивизии от усиленной стрелковой роты до трех батальонов. Подразделения в основном выполнили поставленные перед ними задачи. Правда, с переходом войск в наступление обнаружилось, что на отдельных участках система огня противника, а также глубина его минных заграждений были выявлены недостаточно полно, да и оборона на ряде направлений оказалась значительно глубже, чем предполагалось. Не удалось вскрыть полностью и противостоящую группировку. В частности, разведка своевременно не установила прибытие в полосу 6-й армии 385-й немецкой пехотной дивизии. Все это, безусловно, затруднило прорыв вражеской обороны.

Наступление войск Юго-Западного фронта и 6-й армии Воронежского фронта началось ранним утром 16 декабря. В 8 часов утра на противника обрушился мощный артиллерийский огонь. Полуторачасовая артиллерийская подготовка проводилась в густом тумане, стрельба велась по площадям. Самолеты до середины дня в воздух подняться не могли. Подавить полностью систему огня противника в таких условиях было просто невозможно, что сказалось затем на ходе ведения наступления.

В 9 часов 30 минут соединения 1-й гвардейской и 6-й армий перешли в наступление. По льду и наведенным переправам стрелковые дивизии форсировали Дон и вместе с соединениями, действовавшими с осетровского плацдарма, на широком фронте ворвались на передний край врага. При этом войскам, наступавшим из-за Дона, по глубоким сугробам пришлось преодолеть отлогий и высокий правый берег реки. К тому же атаковавшим войскам пришлось встретиться с довольно мощным огневым противодействием противника

После трехчасового боя стрелковые соединения 6-й армии вклинились в оборону на 2—3 километра. Однако развить наметившийся успех командующий армией не смог, так как 17-й танковый корпус (командир генерал П.П. Полубояров) находился на осетровском плацдарме в готовности войти в прорыв в полосе 1-й гвардейской армии. Между тем обстановка на участке прорыва этой армии складывалась неблагоприятно. Дело в том, что наступавшие в центре ее ударной группировки 41-я (командир генерал-майор Н.П. Иванов) и 44-я (командир генерал-майор В.А. Куприянов) гвардейские стрелковые дивизии встретили упорное сопротивление противника и к середине дня сумели вклиниться в его оборону всего на 300—400 метров, да и то лишь на отдельных участках. За это время на флангах ударной группировки армии продвижение составило 1,5—2 километра.

Учитывая затянувшийся процесс прорыва первой позиции обороны противника, командующий войсками фронта для ускорения прорыва обороны приказал ввести в сражение танковые корпуса. Но ввод в сражение подвижных соединений произошел неорганизованно из-за плохого инженерного обеспечения. Едва вступив в соприкосновение с противником, танковые корпуса сразу же попали на минные поля, проходы через которые саперы заблаговременно сделать не успели, а потому понесли значительные потери. Так, только один 25-й танковый корпус при преодолении минных полей потерял 27 танков[85].

В результате танкистам пришлось приступить к проделыванию проходов в минных полях противника собственными силами. Положение усложняла вражеская авиация, обрушившая на скопления советских танков удары с воздуха. К вечеру стрелковые войска, овладев первой позицией противника, завязали бои за его вторую позицию. За ночь проходы в минных полях противника были проделаны, и с рассветом 17 декабря танковые войска устремились вперед.

В центре полосы наступления Юго-Западного фронта 3-я гвардейская армия также предприняла попытку прорвать оборону противника, однако сломить сопротивление 62-й и 294-й немецких пехотных дивизий на направлении главного удара этой армии не удалось и прорыва не получилось.

Стремясь как можно скорее завершить прорыв, советские войска не прекращали боевых действий и ночью. Одновременно были осуществлены внутриармейские перегруппировки, приняты меры для подтягивания артиллерии.

Утром 17 декабря 6-я и 1-я гвардейская армии после короткой авиационной и артиллерийской подготовки возобновили наступление. На этот раз оно велось более умело. В ходе второго дня наступления стрелковые дивизии широко применяли маневр с целью обхода и охвата вражеских опорных пунктов, овладевая ими в тесном взаимодействии с танками и артиллерией.

Первыми завершили прорыв главной полосы обороны 25-й танковый корпус (командир генерал П.П. Павлов) и 4-й гвардейский стрелковый корпус (командир генерал Н.А. Гаген). В образовавшуюся брешь устремились 17-й и 18-й (командир генерал Б.С. Бахаров) танковые корпуса, расширяя прорыв в сторону флангов. Противник был вынужден начать отход на армейский рубеж, подготовленный по реке Богучарка. К вечеру танковые корпуса и дивизии 4-го гвардейского стрелкового корпуса продвинулись на 20—25 километров, завершили прорыв тактической зоны обороны и попытались с ходу прорвать армейский рубеж. Однако неприятель, заблаговременно подтянув резервы, сумел отразить их атаки на этот рубеж с ходу.

Перед наступающими войсками стала задача не дать противнику возможности организованно отойти, подтянуть резервы и закрепиться на тыловом оборонительном рубеже. Поэтому командующие фронтами потребовали более решительных действий. Выполняя эти требования, командующие 6-й и 1-й гвардейской армиями принимают решение о продолжении наступления ночью, чтобы в кратчайший срок завершить прорыв оперативной обороны на всю ее глубину.

В ночь на 18 декабря 25-й танковый корпус во взаимодействии с 41-й гвардейской стрелковой дивизией сумел сломить сопротивление войск противника на реке Богучарка, форсировал ее и продвинулся почти на 10 километров в южном направлении. Прорыв корпуса создал угрозу тылам всей оборонявшейся здесь итало-немецкой группировки. Для закрытия бреши командующий 8-й итальянской армией выдвинул из состава Альпийского корпуса 3-ю итальянскую горнострелковую дивизию «Юлия», 27-ю немецкую танковую дивизию и часть сил 387-й немецкой пехотной дивизии.

С утра 18 декабря советские войска завязали упорные бои с этой группировкой. В течение дня они отразили несколько сильных контратак. При этом видную роль сыграли части реактивной артиллерии. Залпы «катюш» наносили урон войскам противника, нарушали управление ими, вносили дезорганизацию в действия войск.

Противник не выдержал удара советских войск. Атакованный стрелковыми соединениями с фронта, а танковыми корпусами с флангов и тыла, он оставил армейский оборонительный рубеж и начал отходить на юг и юго-запад. В итоге его оборона на богучарском направлении была прорвана, и танковые корпуса немедленно перешли к преследованию. Громя тылы и отступавшие колонны итальянских войск, они стремительно продвигались вперед. За ними, закрепляя достигнутый успех, наступали стрелковые соединения. К исходу дня советские танки вышли в тыл 35-го армейского итальянского корпуса, отрезая ему пути отхода на юг. Обнаружив это, многие вражеские части оставили удерживаемые позиции и, бросая технику и вооружение, обратились в паническое бегство.

Картина беспорядочного отступления противника живописно показана в книге итальянского автора Д. Толлои «С итальянской армией в России». Он писал: «16 декабря советские войска опрокинули фронт итальянской армии… Многие штабы начали сниматься с места, теряя всякую связь с войсками. Части, атакованные танками, пытались спастись бегством врассыпную…Артиллерия и автомашины были брошены. Многие офицеры срывали с себя знаки различия, солдаты бросали пулеметы, винтовки, снаряжение»[86].

В центре полосы наступления Юго-Западного фронта 3-я гвардейская армия 17 декабря после 30-минутной артподготовки предприняла новую попытку прорвать оборону, однако сломить сопротивление 62-й и 294-й немецких пехотных дивизий не смогла. Для того чтобы помочь пехоте, командующий армией ввел в сражение 1-й гвардейский механизированный корпус (командир генерал И.Н. Руссиянов), который совместно с соединениями 14-го стрелкового корпуса (командир генерал Ф.Е. Шевердин), преодолевая упорное сопротивление противника, начал медленно продвигаться в направлении Боковской.

Утром 18 декабря танкисты ворвались в эту станицу – последний крупный узел сопротивления в главной полосе обороны. Завязались упорные бои. Противник сражался за каждую улицу, за каждый дом, не считаясь с потерями. Несмотря на это, к исходу дня ему пришлось оставить свои позиции. Однако и советские войска понесли большой урон. В этом бою только 1-й гвардейский механизированный корпус потерял 32 танка, то есть 20 % своего состава. У танковых полков, непосредственно поддерживавших пехоту, вышли из строя в общей сложности 52 танка из 89. Немалые потери были и в личном составе, особенно в стрелковых дивизиях[87].

На левом фланге Юго-Западного фронта вела наступление 5-я танковая армия. 16—18 декабря силами 5-го механизированного корпуса и 321-й стрелковой дивизии она с боем форсировала реку Чир северо-восточнее Обливской и на ее правом берегу захватила плацдарм протяженностью 15 километров по фронту и почти 5 километров в глубину.

Таким образом, в ходе трехдневных ожесточенных боев войска Юго-Западного и Воронежского фронтов прорвали оборону противника на трех участках. При этом на направлении главного удара они продвинулись на глубину до 40 километров, расширив прорыв по фронту до 60 км. Благодаря этому создались условия для быстрого развития наступления и окружения главных сил 8-й итальянской армии и оперативной группы «Холлидт». В ходе ожесточенных боев были разгромлены 3-я и 9-я итальянские, 294-я и 298-я немецкие пехотные дивизии, нанесены значительные потери 52-й итальянской пехотной дивизии.

После прорыва обороны противника перед войсками Юго-Западного фронта встала задача перерезать пути отхода 8-й итальянской армии, окружить и уничтожить ее главные силы. Обстановка требовала ведения преследования противника в высоких темпах, так как немецкое командование приступило к спешной переброске резервов из глубокого тыла и соседних армий. Появление новых соединений подтверждало стремление противника остановить дальнейшее наступление советских войск и удержать занимаемые позиции прежде всего для того, чтобы обеспечить свободу действий группе армий «Дон» по деблокированию окруженных в Сталинграде 6-й и 4-й танковой армий.

Учитывая сложившуюся обстановку, Ставка ВГК приняла меры к объединению руководства всеми наступавшими на Среднем Дону войсками. Ее распоряжением от 19 декабря 6-я армия была включена в Юго-Западный фронт. На следующий день Верховный главнокомандующий согласился с предложением Военного совета этого фронта расширить полосу его наступления от реки Калитва до рубежа Ново-Марковка, Миллерово.

Армиям необходимо было ускорить наступление и в кратчайшие сроки выполнить поставленные задачи. Поэтому командиры соединений получили приказ не ввязываться в затяжные бои, а, обходя противника, стремительно развивать наступление в глубину. Ведущая роль при этом отводилась подвижным войскам. Они должны были нанести удар во фланг и тыл группе армий «Дон» и сорвать ее контрудар на котельниковском направлении. С этой целью 25-й танковый и 1-й гвардейский механизированный корпуса получили задачу к 22 декабря овладеть районом Морозовск, 24-й танковый корпус к 23 декабря – Тацинская, а 17-й и 18-й танковые корпуса к 24-му числу – Миллерово[88].

Принятые меры привели к решительным результатам. Уже 19 декабря фронт противника на Среднем Дону рухнул. В тот день вечером Совинформбюро сообщило: «В районе среднего Дона наши войска вели наступление и заняли города Новая Калитва, Кантемировка, Богучар и районные центры Талы, Радченское, Боковская». После этого советские войска перешли к его преследованию.

Чтобы задержать наступление советских войск, немецкое командование начало спешно создавать в районе Миллерово, Тацинская, Морозовская крупную группировку в составе восьми дивизий, из них половина танковых. В этих условиях нужно было опередить противника. Танковые и механизированный корпуса продолжили стремительное продвижение, окружая вражескую группировку. Высланные от танковых корпусов передовые отряды, не ввязываясь в бои с отдельными частями противника и отрезая им пути отхода, наносили удары с тыла, захватывали узлы коммуникаций, разрушали линии связи, дезорганизовывали управление войсками. Вслед за ними выдвигались основные силы, завершая окружение и разгром продолжавших сопротивление группировок. Противник был полностью деморализован.

Соединения 6-й армии, сломив сопротивление врага в районе Писаревки и Талы, наступали на Кантемировку. 19 декабря 17-й танковый корпус, осуществив стремительный обходный маневр, после упорного боя овладел ею и перерезал важную для немцев железнодорожную магистраль Воронеж – Ростов-на-Дону. В это время правофланговым соединениям ударной группировки 6-й армии пришлось отражать сильные контратаки подошедших резервов, а также соединений, отступивших сюда же с рубежа реки Богучарка. С вводом в сражение из второго эшелона армии – 160-й стрелковой дивизии (командир полковник М.П. Серюгин) – положение здесь стабилизировалось. Продолжая наступление, 20 декабря части 6-й армии первыми вступили на территорию УССР.

Успешно развивали наступление и другие армии. 24-й и 25-й танковые корпуса осуществили широкий охват с запада всей вражеской группировки, действовавшей против войск Юго-Западного фронта. Одновременно на внутреннем фронте намечавшегося окружения добились серьезных успехов 18-й танковый, 1-й гвардейский механизированный, 6-й гвардейский и 14-й стрелковые корпуса. Их согласованные действия, несмотря на высокую активность немецкой авиации, привели к рассечению войск противника. В его оборону удалось вбить глубокие клинья. Отрыв от стрелковых войск танковых корпусов, наступавших на Миллерово, Тацинскую и Морозовск, достиг 100—120 километров.

Особенно активно действовал 24-й танковый корпус (командир генерал-лейтенант В.М. Баданов). За семь дней рейда корпус продвинулся на глубину около 240 километров и на рассвете 24 декабря вышел к Тацинской. В 7 часов 30 минут вслед за залпом гвардейских минометов бригады корпуса с трех сторон атаковали противника, который никак не ожидал появления советских танков в своем глубоком тылу. В 9 часов 130-я танковая бригада (командир подполковник С.К. Нестеров), обойдя станицу Тацинскую с востока, вышла к аэродрому, находившемуся южнее станицы. Часть сил, которая атаковала железнодорожную станцию, захватила ее вместе с воинскими эшелонами, среди которых оказался и эшелон с 50 новыми самолетами.

Когда танковые батальоны капитанов М.Е. Нечаева и И.И. Линника появились на аэродроме, среди немцев началась невообразимая паника. Летчики в одном нижнем белье бросились к своим самолетам. Уничтожая охрану, советские танки ворвались на летное поле. Позднее уцелевший тогда немецкий летчик К. Штрайт так описал те события в статье «О тех, кто вырвался из преисподней, или кровавая баня в Тацинской». По его словам, захваченные врасплох тысячи людей в панике метались на объятом пожаром аэродроме. Успевшие взлететь самолеты сталкивались друг с другом, взрывались и пылающими факелами падали на землю. Другие самолеты при взлете врезались в танки и тоже со страшным грохотом взрывались, разметая все вокруг. А советские танки таранили стоявшие на земле самолеты. Рев танков и авиационных моторов смешался с грохотом орудийных залпов и трескотней пулеметных очередей в одну чудовищную какофонию, ознаменовавшую потрясающую картину редкого по беспощадности разгрома[89].

Тем временем командир корпуса ввел в бой свой резерв – 54-ю танковую бригаду полковника В.М. Полякова. Она атаковала Тацинскую с запада и вскоре овладела вторым немецким аэродромом.

Однако скоротечные бои на аэродромах явились лишь прологом боевых действий 24-го танкового корпуса. Засевший в станице Тацинской противник оказал упорное сопротивление, которое удалось сломить лишь к вечеру. Немецкие войска потеряли здесь более 3,5 тысячи солдат и офицеров, 15 танков, 73 автомашины, свыше 300 самолетов, 50 орудий, много другого оружия и боевой техники. В качестве трофеев части корпуса захватили 8 складов с боеприпасами, продовольствием и иным военным имуществом, 300 тонн бензина[90].

Выход советских войск в район Тацинской имел важное оперативное значение, так как с его потерей противник лишился крупнейшей тыловой базы, не говоря уже об аэродромах, питавших окруженную под Сталинградом группировку. Потеря железнодорожной коммуникации Лихая – Обливская, через которую шло все снабжение группы армий «Дон», а также угроза, нависшая над ее тылом, заставили немецкое командование срочно использовать против войск Юго-Западного фронта дивизии, сосредоточенные в районе Тормосина. Уже во второй половине 24 декабря частям 24-го танкового корпуса пришлось отражать атаки передовых частей противника, подошедших со стороны Тормосина.

25-й танковый корпус, преследуя отходившие части противника, 19 декабря ворвался в Кашары. Сюда по всем дорогам стекались отступавшие войска. Поэтому бои в этом районе сразу же приняли упорный характер. Неприятель, изо всех сил стремясь пробить себе путь на запад, настойчиво контратаковал части корпуса. Но прорваться на Миллерово, несмотря на сильную поддержку авиации, ему так и не удалось. Отброшенный в северо-восточном направлении, он попал под удар других советских соединений и был ими окончательно разгромлен.

В ночь на 21 декабря, подтянув тылы, 25-й танковый корпус возобновил наступление. 23—24 декабря танкистам пришлось вести тяжелые бои в районе Урюпина с частями 306-й пехотной и 8-й авиаполевой немецких дивизий, которые выдвинулись из района Тормосина. Хотя к исходу 24 декабря танкисты и овладели Урюпином, пробиться к Морозовску они не смогли.

Успешно действовал 1-й гвардейский механизированный корпус. После прорыва обороны он нанес удар в северо-западном направлении, в тыл 1-му армейском корпусу румын. 19 декабря его передовая 1-я гвардейская механизированная бригада (командир полковник Ф.В. Червяков) соединилась со 197-й стрелковой дивизией (командир генерал-майор М.И. Запорожченко), замкнув кольцо окружения вокруг румынских войск. Командир румынского корпуса, бросив подчиненные ему войска на произвол судьбы, вместе со своим штабом бежал. Хотя и с тяжелым потерями, но этой группировке все же удалось прорваться в юго-западном направлении. Однако далеко она не ушла. К исходу следующего дня в районе станицы Каргинской эта группировка, в которую входили части 7-й и 11-й румынских, также 62-й и 294-й немецких пехотных дивизий, корпусные части 1-го армейского корпуса румын, была полностью разгромлена 3-й гвардейской армией. Только убитыми противник потерял здесь более 2,5 тысячи человек, около 7,5 тысячи попали плен.

22 декабря основные силы 3-й гвардейской армии преследовали немецко-румынские войска в юго-западном направлении. Особенно активно действовал 1-й гвардейский механизированный корпус. За два дня наступления он с боями прошел около 100 км, сметая на своем пути пытавшиеся спастись бегством вражеские колонны. 23 декабря его части с ходу захватили станицу Милютинскую.

18-й танковый корпус 19 декабря овладел Мешковом, выйдя в тыл правофланговым соединениям 8-й итальянской армии. К тому времени отрыв его от главных сил 1-й гвардейской армии составлял примерно 35—40 км. Но в этом районе частям корпуса пришлось занять круговую оборону и двое суток отражать яростный натиск итало-немецких войск, которые отошли с Дона и пытались прорваться на юго-запад. С подходом стрелковых дивизий корпус передал им свой участок и смог возобновить наступление.

Командующий войсками фронта потребовал от 1-й и 3-й гвардейских армий завершить окружение и уничтожение 8-й итальянской армии, которая двумя группировками стремилась выскользнуть из уже явно обозначившегося котла.

Северная группировка противника численностью 30 тысяч человек была 22 декабря перехвачена передовыми отрядами 1-й гвардейской армии, а затем в районе Арбузовки блокирована подошедшими частями 6-го гвардейского стрелкового корпуса (командир генерал И.П. Алферов). Двое суток итало-немецкие войска пытались вырваться из окружения. Лишь в ночь на 24 декабря часть группировки численностью около 14 тысяч человек сумела уйти за реку Калитва. Но там она сразу же попала под удар соединений 4-го гвардейского стрелкового корпуса и оказалась в двух новых котлах – в районе Черткова до 8 тыс. человек, а остальные в Гартмашевке[91].

В тот день Совинформбюро сообщало: «В районе среднего течения Дона наши войска продолжали успешное наступление. Гвардейцы части, где командиром тов. Руссиянов, выбили противника из крупного населенного пункта. В боях за этот населенный пункт уничтожено до 400 и взято в плен 98 гитлеровцев. Захвачены трофеи: более 100 автомашин, 2 танка, 30 орудии, 48 пулеметов, 100 лошадей, склад боеприпасов и склад продовольствия. Наши войска продолжали успешно развивать наступление и заняли несколько десятков населенных пунктов, в том числе крупные населенные пункты Колещатое, Никольское, Морозовка, Верхне-Грачевский, Поповка, Каменский, Греков, Федоровка».

Советское командование подтянуло в район Арбузовки реактивную артиллерию. Вначале на группировку обрушился мощный огневой удар, затем встречными ударами она была рассечена на части и к исходу дня ликвидирована. Враг оставил на поле боя до 7 тыс. трупов, 9 тыс. человек были взяты в плен. В качестве трофеев советские войска захватили много оружия и военной техники.

Южная группировка противника начала отход с некоторым опозданием, поскольку разрешение на него получила только в ночь на 20 декабря. Через два дня в районе Алексеево-Лозовской, что в 8—10 км южнее Арбузовки, она была окружена 6-м гвардейским стрелковым корпусом. После изнурительных двухдневных боев остатки ее вырвались из окружения в юго-восточном направлении. Дальнейшее отступление вскоре превратилось в беспорядочное бегство. Разрозненные и перемешанные части немецких, румынских и итальянских дивизий неуправляемой лавиной устремились через заснеженные донские степи на запад. Забитые брошенной военной техникой и обозами дороги, паника и грабежи сопровождали это беспорядочное отступление. Под ударами советских войск эта слабо организованная людская масса постепенно рассеивалась, редела и, наконец, перестала существовать. Большая часть ее оказалась в советском плену. Сдавшиеся в плен солдаты зачастую оставались даже без соответствующей охраны. Иногда они разбегались и массами гибли в бескрайней, покрытой снегом степи. Бывали случаи, когда пленных освобождали колонны отступавших войск противника, но в очередных столкновениях они вновь рассыпались или снова сдавались в плен. Лишь немногим частям удалось выйти на соединение с главными силами в районе Скосырской.

К 24 декабря стрелковые соединения Юго-Западного фронта завершили разгром отходившего противника, а подвижные группы армий, оторвавшись от главных сил и продвинувшись на глубину 150—240 километров, вышли в район Миллерово, Тацинская, Морозовск. Они находились в 140 километрах от Ростова, путь на который, по существу, оказался открытым. На протяжении почти 340 километров советские войска сокрушили оборону противника на реках Дон и Чир. На Среднем Дону было разгромлено 12 дивизий врага. Создались выгодные условия для охвата всего правого фланга группировки немецко-венгерских войск, действовавшей на воронежском направлении, и одновременного выхода в глубокий тыл ударной группировки группы армий «Дон», которая наступала на Сталинград.

Чтобы остановить наступление советских войск на Среднем Дону и ликвидировать угрозу, нависшую над группой армий «Дон», немецкое командование было вынуждено направить в район Миллерово, Тацинская, Морозовск все соединения из состава тормосинской группировки, а также те дивизии, что прибывали с других участков фронта. Всего с 18 по 25 декабря, то есть за неделю, оно сосредоточило в указанном районе восемь дивизий, из них три танковые, а также управления 30-го армейского, 24-го и 48-го танковых корпусов. На базе 30-го армейского корпуса (командир генерал Фреттер Пико) 23 декабря была создана оперативная группа «Фреттер-Пико». В ее состав вошли вновь сформированная 304-я пехотная дивизия, группа «Крейзинг» (ее ядро состояло из частей 3-й горной дивизии), остатки 29-го корпуса и остатки 298-й пехотной дивизии.

Таким образом, в довольно короткий срок вместо рухнувшего на Среднем Дону фронта командованию вермахта удалось на подступах к р. Северский Донец создать новый фронт обороны. С 24 декабря во всей полосе наступления Юго-Западного фронта завязались напряженные бои с только что подошедшими свежими силами противника. Особенно ожесточенный характер они носили на правом крыле фронта в районах Новая Калитва и Чертково и в центре – под Миллерово, Тацинской и севернее Морозовска.

Исходя из обстановки и вновь возникших задач, командующий войсками Юго-Западного фронта решил силами 6-й и 1-й гвардейской армий завершить выход на ранее назначенные рубежи и уничтожить противника, блокированного в районам Гартмашевки и Чертково, а затем овладеть Миллерово. 3-я гвардейская армия получила задачу соединиться с 24-м танковым корпусом в Тацинской, предварительно освободив район Скосырской. В последующем во взаимодействии с 5-й танковой армией она должна была разгромить врага в районе Морозовска и Тормосина. 5-й ударной армии, переданной 26 декабря в состав Юго-Западного фронта, предстояло уничтожить нижнечирскую группировку противника. Командующим этой армией был назначен генерал В.Д. Цветаев, а прежний командарм генерал М.М. Попов стал заместителем командующего войсками Юго-Западного фронта.

Командование вермахта, сознавая всю опасность продвижения советских войск в юго-восточном направлении, решило сосредоточить свои основные усилия прежде всего на разгроме их подвижных соединений. Первый удар был нанесен по 24-му танковому корпусу силами 11-й танковой дивизии и боевой группы «Филипп», включавшей несколько пехотных частей. После овладения Тацинской 24-й танковый корпус перешел к обороне, имея приказ командующего войсками фронта удерживать ее до подхода стрелковых соединений. К тому времени из 159 танков, имевшихся в корпусе к началу операции, в строю оставалось всего 58. Мотострелковые батальоны танковых бригад также существенно поредели. Горючее было на исходе (0,2 заправки), да и боеприпасов оставалось всего 0,5 боекомплекта.

С утра 26 декабря противник перешел в наступление одновременно с трех сторон и вскоре окружил корпус. Немцы имели 130 танков и подавляющее превосходство в пехоте. Завязались упорные бои. Все первые атаки врага были отражены. Но положение было очень тяжелым. Снабжение корпуса осуществлялось по воздуху. Однако ограниченные возможности транспортной авиации не могли удовлетворять все его потребности. Попытки других подвижных соединений помочь окруженным танкистам успехом не увенчались.

Немцы продолжали яростно наседать. На следующий день их танки ворвались в станицу Тацинскую с запада. Командир корпуса бросил в бой свой последний резерв – остатки танкового батальона капитана М.Е. Нечаева. Пять советских танков бесстрашно контратаковали превосходившего в силах противника. В неравном бою удалось уничтожить семь вражеских танков, причем три из них подбил сам комбат. В итоге ценой своей жизни доблестные танкисты задержали врага до подхода подкреплений. За мужество и героизм, проявленные в ходе рейда, и особенно в боях под Тацинской, капитану М.Е. Нечаеву было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза.

В ночь на 28 декабря 24-й танковый корпус получил разрешение командующего войсками фронта на прорыв. Внезапный удар головного танкового батальона майора А. Бибикова с десантом автоматчиков под командованием майора К. Будрина разорвал вражеское кольцо, и к 11 часам корпус вышел из окружения при минимальных потерях – 4 танка, 13 убитых, 22 раненых.

На завершающем этапе операции «Малый Сатурн» (24—31 декабря) отражались контратаки и контрудары подошедших резервов противника, войска закреплялись на достигнутых рубежах. На направлениях главных ударов войск Юго-Западного фронта немецкому командованию удалось сосредоточить крупные силы и создать почти двойное превосходство в танках и авиации. Поэтому все попытки вырвавшихся далеко вперед подвижных соединений овладеть Морозовском и Миллерово успехом не увенчались. Основной причиной этого явилось, прежде всего, ослабление ударной мощи танковых и механизированных корпусов из-за значительных потерь в материальной части и большого отрыва от своих баз снабжения. Негативную роль сыграло и то обстоятельство, что в действиях подвижных соединений фронта, не объединенных общим командованием, не было достигнуто должной согласованности по месту и времени. К тому же их своевременно не поддержали стрелковые соединения, которые сильно отстали от армейских подвижных групп. Авиация из-за большой удаленности аэродромов не смогла оказать им действенной поддержки.

Главные силы 3-й гвардейской армии, выйдя к 29 декабря на рубеж Скосырская, севернее Морозовска, вместе с подвижными соединениями предприняли очередную попытку овладеть ими. Но и на этот раз добиться успеха не удалось[92]. Только 31 декабря после длительных и ожесточенных боев 5-й танковой армии удалось наконец овладеть Обливской.

Ожесточенный характер приняли боевые действия и на правом крыле Юго-Западного фронта. Здесь основной удар врага пришелся по соединениям 1-й гвардейской армии, вышедшим к 25 декабря на рубеж Ново-Марковка, Миллерово. Силами оперативной группы «Фреттер-Пико», усиленной только что прибывшей из Франции 7-й танковой дивизией, противник пытался контрударом отбросить 17-й и 18-й танковые корпуса вместе с подошедшими соединениями 6-го гвардейского стрелкового корпуса. Но все его атаки были отражены. Второй контрудар нанесла 19-я немецкая танковая дивизия из района Беловодска в направлении Чертково с целью деблокады окруженной там группировки. Здесь удар отражали части 4-го гвардейского стрелкового корпуса. Хотя противнику и удалось потеснить его на 40—50 км к востоку, однако основной цели он не достиг, на подступах к Чертково и Кудиновке он был остановлен.

Операция «Малый Сатурн», которая явилась развитием контрнаступления советских войск под Сталинградом, завершилась 31 декабря. За 16 дней советские войска продвинулись на 150—200 километров, освободили территорию с 1264 населенными пунктами. В результате были полностью разгромлены основные силы 8-й итальянской армии, оперативная группа «Холлидт» и остатки 3-й румынской армии. Враг потерял 120 тысяч солдат и офицеров (в том числе 60,5 тысячи человек пленными, в их числе 48 тысяч итальянцев, свыше 7 тысяч румын и около 5 тысяч немцев), до 350 танков, более 700 самолетов, около 2200 орудий и минометов, 8,5 тыс. автомашин, большое количество другой боевой техники, вооружения и имущества. Наибольшему разгрому подверглись итальянские войска. Из 125 тыс. человек, насчитывавшихся в двух корпусах 8-й итальянской армии, а именно они оказались на направлении главного удара Юго-Западного фронта, спаслись не более 40 тысяч[93]. Потери советских войск в операции «Малый Сатурн» составили 95,7 тысячи человек (из них 20,3 тысячи человек убитыми), 940 танков, 120 самолетов, более 600 орудий и минометов[94].

Разгром итальянских войск на Дону вызвал буквально шок в Риме. В Ставку Гитлера дуче направил делегацию во главе с министром иностранных дел графом Г. Чиано (зять Муссолини) и начальником Генерального штаба маршалом У. Кавальеро. Итальянцы пытались уговорить Гитлера заключить мир с Советским Союзом, а основные усилия сосредоточить на Средиземноморье. Однако фюрер решительно отверг все эти предложения, саркастически пообещав своим союзникам вернуть остатки их армии на родину после того, как им на смену прибудут три немецкие дивизии из Франции. Словом, напряженные переговоры так ни к чему и не привели. Но после этого отношения между союзниками резко ухудшились, и в Берлине перестали считать Италию надежным союзником.

### Заключение

1942 год в истории Великой Отечественной войны Советского Союза стал очень значимым. В течение этого года на советско-германском фронте было проведено большое количество стратегических и фронтовых операций, которые по своим результатам существенно влияли на общий ход войны. К большому сожалению, далеко не все они для Красной армии были успешными.

Основные итоги крупнейших операций РККА 1942 года

1942 год стал знаменательным не только потому, что в течение этого времени на фронтах и в тылу произошло много знаковых событий. В течение этого года в высших эшелонах советского руководства произошла серьезная ломка в осознании всего того, что происходит в стране и мире, с учетом интересов СССР. В частности, руководство страны добилось от союзников начала поставок вооружения и военной техники по ленд-лизу. Было налажено производство военной продукции на заводах, эвакуированных из западных районов СССР. Была проведена дополнительная мобилизация в Красную армию, благодаря чему постоянно происходило формирование новых соединений и объединений.

Были пересмотрены подходы к организации военных действий, прежде всего наступательных. Для прорыва вражеской обороны были восстановлены стрелковые корпуса трехдивизионного состава. В стрелковых дивизиях и корпусах было увеличено количество артиллерии. В армиях наряду с группами ствольной артиллерии начали создаваться группы реактивных минометных частей.

Кроме того, для поддержки наступательных действий ударных группировок фронтов приказом народного комиссара обороны от 31 октября 1942 года создаются артиллерийские дивизии РГК (артиллерийские дивизии прорыва). 1-я артиллерийская дивизия РРГК была сформирована на Юго-Западном фронте, 2-я – на Волховском фронте, 3-я и 6-я – на Западном фронте, 4-я и 7-я – на Донском фронте. 1, 4 и 7-я приняли участие в контрнаступлении под Сталинградом. Всего артиллерийская дивизия РГК должна была иметь 60 – 122-мм гаубиц, 36 – 152-мм пушек-гаубиц, 48 – 85-мм зенитных пушек и 72 – 76-мм пушек. По сравнению с контрнаступлением под Москвой в контрнаступлении под Сталинградом плотности артиллерии на участках прорыва армий возрастают с 30—40 до 90 на 1 километр фронта.

Огневое поражение противника начинает проводиться на всю глубину ближайшей задачи соединения по трем периодам (артиллерийское наступление): артиллерийская подготовка, артиллерийская поддержка атаки и артиллерийское сопровождение боя в глубине. Артиллерийская подготовка атаки по продолжительности увеличивается в 2 раза, артиллерийская поддержка проводится методом последовательного сосредоточения огня на глубину 3—4 километра, артиллерийское сопровождение – сосредоточенным огнем по вызову командиров наступающих частей.

Для развития тактического успеха в оперативный создаются вначале отдельные танковые корпуса, а затем – танковые армии смешанного состава, а также отдельные механизированные корпуса. Танковые армии рассматриваются как эшелон развития успеха фронта, отдельные танковые и механизированные корпуса – как подвижная группа армии. По сравнению с контрнаступлением под Москвой, в контрнаступлении под Сталинградом плотности танков на участках прорыва армий возрастают в 15—20 раз.

В то же время при действиях танковых армий смешанного состава были вскрыты серьезные недостатки, связанные с нарушением управления одновременно танковыми и стрелковыми соединениями. Поэтому в ряде случаев сохраняется практика развития успеха при помощи конно-механизированных групп, хотя значение крупных соединений конницы начинает снижаться.

Для прикрытия ударных группировок фронтов приказом НКО от 31 октября 1942 года создаются 18 зенитных дивизий резерва Главного командования. В состав каждой дивизии включаются по четыре зенитных артиллерийских полка. Всего в дивизии предписано иметь 48 – 37-мм зенитных пушек и 80 зенитных пулеметов. При этом первые дивизии формируются на Западном и Донском фронтах, по две на каждом. При этом основной задачей зенитных дивизий Донского фронта вскоре становится – не допустить прорыв вражеской авиации к окруженной под Сталинградом группировке противника.

Для авиационной поддержки наступающих войск фронтов создаются воздушные армии, которые ведут разведку, осуществляют прикрытие наземных войск от ударов авиации противника, штурмовую поддержку наступающих войск и поражение объектов противника на большой глубине. Однако слаженного взаимодействия авиации с наземными войсками по задачам, рубежам и времени достичь еще не удалось.

Существенные перемены произошли в организации инженерных войск. Саперные армии, созданные в 1941 году для подготовки рубежей обороны, с мая 1942 года с учетом необходимости решения задач наступления были переформированы в инженерные бригады специального назначения РГК. Они предназначалась для минирования и разминирования, установки управляемых минных полей и фугасов, электризуемых заграждений, а также снабжения войск электроэнергией, а также для диверсий на коммуникациях в тылу противника. В октябре 1942 года в каждой бригаде один батальон инженерных заграждений был переформирован в батальон спецминирования. Всего было сформировано 13 инженерных бригад специального назначения.

Произошли большие изменения в системе управления войсками. Начальником Генерального штаба был назначен молодой и энергичный генерал А.М. Василевский, вокруг которого постепенно начал формироваться коллектив профессиональных генштабистов. В связи с этим Генеральный штаб из центра сбора информации постепенно начал превращаться в центр планирования и подготовки стратегических операций.

Штабы всех уровней также постепенно начали комплектоваться специалистами, уже получившими практику управления войсками в ходе операций. В связи с этим были пересмотрены ранее существовавшие подходы к видам и способам боевых действий в сторону выявления и применения наиболее эффективных. Частично было покончено со штабной бюрократией, которая процветала в 1941 году, постоянно повышались штабные культура и оперативность. Сами штабы начали приближаться к подчиненным войскам.

Командные пункты также начали приближаться к переднему краю. Кроме основных, начинают оборудовать передовые и запасные командные пункты, на которых заблаговременно размещаются небольшие группы управления со средствами связи. В результате все реже становятся случаи потери управления на высшем тактическом и оперативном уровнях. Этому же способствует и внедрение более надежных средств связи – многоканальной телефонной и радио.

Существенно улучшается качество материально-технического обеспечения войск. Тылы приближаются в своим объединениям и соединениям, эшелонируются в глубину. Стратегические запасы пополняются планово и регулярно. Все реже становятся случаи срыва выполнения боевых задач из-за отсутствия топлива и боеприпасов. В то же время их дефицит полностью преодолеть не удалось.

Таким образом, 1942 год позволил советскому командованию в целом успешно решить ряд проблем вооруженной борьбы, но при этом поставил перед ним много сложных вопросов, которые существенно влияли на ход и исход операций и боев. Эти вопросы затрагивали все области военного дела, начиная от организации и оснащения видов и родов войск и кончая тактикой действий подразделений на полое боя. Добиться победы над врагом, несмотря на желание военачальников и храбрость войск, без решения этих вопросов было невозможно. Поэтому 1942 год по праву можно считать временем самой активной работы над ошибками, допущенными ранее, ради первых крупных успехов на пути к Великой Победе.

### Приложения

Из директивы Верховного командования вермахта «Итоги зимних боев в России и задачи вермахта на лето 1942 г.» от 5 апреля 1941 г.

Зимняя кампания в России приближается к концу. Благодаря выдающейся храбрости и готовности солдат Восточного фронта к самопожертвованию оборона наших позиций увенчалась большим успехом немецкого оружия.

Противник понес огромные потери в людях и технике. Стремясь использовать мнимый первоначальный успех, он израсходовал этой зимой большую часть резервов, предназначенных для дальнейших операций. Учитывая превосходство немецкого командования и немецких войск, мы должны снова овладеть инициативой и навязать свою волю противнику, как только это позволят условия погоды и местности. Цель заключается в том, чтобы окончательно уничтожить оставшиеся еще в распоряжении Советов силы и лишить их по мере возможности важнейших военно-экономических центров. Для этого будут использованы все войска, имеющиеся в распоряжении наших вооруженных сил и вооруженных сил союзников. При этом следует обеспечить при всех обстоятельствах охрану областей, оккупируемых нами на западе и севере Европы, в особенности побережья.

I. ОБЩИЙ ЗАМЫСЕЛ

Общие первоначальные планы кампании на востоке остаются в силе: главная задача состоит в том, чтобы, сохраняя положение на центральном участке, на севере взять Ленинград и установить связь на суше с финнами, а на южном фланге фронта осуществить прорыв на Кавказ. Эта задача может быть выполнена только путем расчленения ее на несколько этапов, так как необходимо учитывать обстановку, создавшуюся после окончания зимней кампании, наличие сил и средств, а также транспортные возможности. Поэтому в первую очередь все имеющиеся в распоряжении силы должны быть сосредоточены для проведения главной операции на южном участке с целью уничтожить противника западнее Дона, чтобы затем захватить нефтеносные районы на Кавказе и перейти через Кавказский хребет. Окончательное окружение Ленинграда и захват Ингерманландии откладываются до тех пор, пока изменение обстановки в районе окружения или высвобождение других достаточных для этого сил не создадут соответствующих возможностей.

II. ПРОВЕДЕНИЕ ОПЕРАЦИЙ

А. Первоочередной задачей сухопутных сил и авиации после окончания периода распутицы является создание условий для осуществления главной операции. Для этого необходимы стабилизация и укрепление всего Восточного фронта и тыловых районов с задачей высвободить благодаря этому по возможности больше сил для главной операции, одновременно на остальных фронтах быть в состоянии небольшими силами отразить наступление противника (…)

Б. Последующие задачи в рамках этих операций: очистить от противника в Крыму Керченский полуостров и овладеть Севастополем. Авиация, а вслед за тем и военно-морской флот должны, с целью создания условий для этих операций, блокировать порты Черного моря и Керченский пролив. На юге противник, вклинившийся по обе стороны от Изюма, должен быть отрезан на р. Донец и уничтожен (…)

В. Главная операция на Восточном фронте. Ее цель, как уже указывалось, – разбить и уничтожить русские войска, находящиеся в районе Воронежа, южнее его, а также западнее и севернее р. Дон (…) В связи с тем, что в настоящее время совершенно ясно выявилась нечувствительность русских к окружению оперативного характера, главное внимание (как это было в обоих сражениях в районе Вязьмы, Брянска) следует уделять отдельным прорывам с целью плотного окружения группировок противника. Необходимо избегать того, чтобы в результате слишком позднего подхода войск, предназначенных для окружения, противник получил возможность избежать этого окружения (…) Началом всей этой операции должно послужить охватывающее наступление или прорыв из района южнее Орла в направлении на Воронеж. Из обеих группировок танковых и моторизованных войск, предназначенных для охватывающего маневра, северная должна быть сильнее южной. Цель этого прорыва – захват города Воронежа. В то время как часть пехотных дивизий будет иметь своей задачей немедленное оборудование мощного оборонительного рубежа от исходного района наступления (Орел) в направлении на Воронеж, танковые и моторизованные соединения должны будут продолжать наступление своим левым флангом от Воронежа вдоль р. Дон на юг для взаимодействия с войсками, осуществляющими прорыв примерно из района Харьков на восток. И здесь главная задача состоит не в том, чтобы заставить русских отодвинуть свой фронт, а в том, чтобы во взаимодействии с наносящими удар вниз по течению р. Дон моторизованными соединениями уничтожить силы русских. Третье наступление в рамках этой операции необходимо организовать таким образом, чтобы силы, наносящие удар вниз по течению р. Дон, соединились в районе Сталинграда с теми силами, которые наступают из района Таганрога, Артемовска между нижним течением р. Дон и Ворошиловградом через р. Донец на восток. Эти силы должны затем соединиться с наступающей на Сталинград танковой армией (…) Союзные войска должны распределяться по нашим позициям с таким расчетом, чтобы на наиболее северных участках располагались венгры, затем итальянцы, а дальше всего на юго-восток – румыны.

Г. Для достижения цели операции необходимо обеспечить быстрое продвижение войск за р. Дон на юг, поскольку к этому вынуждает небольшая продолжительность благоприятного времени года.

Д. О планах подготовки трех видов вооруженных сил к намеченным операциям и о ходе ее проведения докладывать мне через ОКВ.

Адольф Гитлер

Из директивы Верховного командования вермахта «О продолжении операции «Брауншвейг» от 23 июля 1942 г.

I. Во время кампании, продолжавшейся менее трех недель, большие задачи, поставленные мной перед южным флангом Восточного фронта, в основном выполнены. Только небольшим силам противника, оборонявшимся в этом районе, удалось уйти от окружения и достичь южного берега р. Дон. Следует считаться с тем, что они будут усилены за счет войск, находящихся на Кавказе. Происходит сосредоточение еще одной группировки противника в районе Сталинграда, который он, по-видимому, собирается оборонять.

II. ЗАДАЧИ ДАЛЬНЕЙШИХ ОПЕРАЦИЙ

А. Сухопутные силы:

1. Ближайшая задача группы армий «А» состоит в окружении и уничтожении сил противника, ушедших за р. Дон, в районе южнее и юго-восточнее Ростова (…)

2. После уничтожения группировки противника южнее р. Дон важнейшей задачей группы армий «А» является овладение всем восточным побережьем Черного моря, в результате чего черноморские порты и Черноморский флот противника будут парализованы. Для этого переправить предназначенные для выполнения этой задачи соединения 11-й армии (румынский горный корпус) через Керченский пролив, как только обозначится успех продвижения главных сил группы армий «А», чтобы затем нанести удар вдоль дороги, проходящей по Черноморскому побережью на юго-восток. Другая группировка, в состав которой войдут все остальные горные и егерские дивизии, имеет задачей форсировать р. Кубань и захватить возвышенную местность в районе Майкоп и Армавир. В ходе дальнейшего продвижения этой группировки, которая должна быть своевременно усилена горными частями, в направлении на Кавказ и через его западную часть должны быть использованы все его доступные перевалы. Задача состоит в том, чтобы во взаимодействии с войсками 11-й армии захватить Черноморское побережье.

3. Одновременно группировка, имеющая в своем составе главным образом танковые и моторизованные соединения, выделив часть сил для обеспечения фланга и выдвинув их в восточном направлении, имеет задачу захватить район Грозный и частью сил перерезать Военно-Осетинскую и Военно-Грузинскую дороги по возможности на перевалах. В заключение ударом вдоль Каспийского моря овладеть районом Баку. Группе армий «А» будет передан итальянский альпийский корпус. Для этих операций группы армий «А» вводится кодированное название «Эдельвейс». Степень секретности: совершенно секретно.

4. На долю группы армий «Б», как указывалось ранее, выпадает задача наряду с оборудованием оборонительных позиций на р. Дон нанести удар по Сталинграду и разгромить сосредоточившуюся там группировку противника, захватить город, а также перерезать перешеек между Доном и Волгой. Вслед за этим танковые и моторизованные войска должны нанести удар вдоль Волги с задачей выйти к Астрахани и парализовать там также движение по главному руслу Волги. Эти операции группы армий «Б» получают кодированное название «Фишрейер». Степень секретности: совершенно секретно. (…)

III. Операции, к которым сейчас проводится подготовка на участках фронта групп армий «Центр» и «Север», должны быть проведены быстро одна за другой. Таким путем в значительной мере будет обеспечено расчленение сил противника и падение морального состояния его командного состава и войск. Группе армий «Север» к началу сентября подготовить захват Ленинграда… Для этого передать группе армий пять дивизий 11-й армии наряду с тяжелой артиллерией и артиллерией особой мощности, а также другие части резерва главного командования. Две немецкие и две румынские дивизии временно остаются в Крыму; 22-я дивизия, как было указано ранее, направляется в распоряжение командующего войсками юго-восточного направления (…)

Адольф Гитлер

Справка. «Брауншвейг» – кодовое название плана наступательной операции немецких войск на воронежском направлении летом 1942 г. (до 30 июля 1942 г. сохранялось название «Блау».

Приказ Верховного командования вермахта о переходе к стратегической обороне, от 14 октября 1942 г.

Летняя и осенняя кампании этого года, за исключением отдельных еще продолжающихся операций и намечаемых наступательных действий местного характера, завершены. Достигнуты крупные результаты. В итоге мощного наступления противник отброшен на Кавказ и Дон, а центральная часть России в основном отрезана от районов Кавказа, имеющих жизненно важное значение для дальнейшего ведения войны. На остальном фронте были успешно отражены все отвлекающие удары русских с незначительными для нас потерями. При этом противнику нанесены громадные людские потери. Успехи командования и войск, достигнутые в ходе этих летних и осенних сражений, достойны быть внесенными в славную летопись войны прошедших лет. Они вселяют уверенность, что и в последующий период настоящей войны немецкий народ может в любых обстоятельствах положиться на свою армию. Нам предстоит провести зимнюю кампанию. Задачей Восточного фронта в ней является, за исключением еще продолжающихся или намечаемых наступательных операций, – во что бы то ни стало удерживать достигнутые рубежи, отражать всякие попытки со стороны противника прорвать их и тем самым создать предпосылки для продолжения нашего наступления в 1943 г. в целях окончательного уничтожения нашего опаснейшего врага.

Подготовка к зимней кампании идет полным ходом. Эту вторую русскую зиму мы встретим более тщательно и своевременно подготовленными. Сами русские в ходе последних боев были серьезно ослаблены и не смогут зимой 1942/43 г. располагать такими же большими силами, какие имелись у них в прошлую зиму. В отличие от минувшей, эта зима не может быть суровой и тяжелой.

Всем штабам и войсковым командирам вменяю в обязанность как можно быстрее и тщательнее закончить все приготовления к зиме, чтобы не только облегчить войскам выполнение возложенных на них задач, но и создать им возможно лучшие условия для жизни и боя на весь зимний период. При этом важно, чтобы никто не надеялся на то, что все необходимое будет доставлено высшими штабами. Каждый войсковой командир должен сам себе помогать всевозможными импровизациями и изыскивать дополнительные средства и оборудование для облегчения условий размещения своих войск. Я в свою очередь позабочусь о том, чтобы посредством крупных организационных мероприятий усилить боевые части, сменить в течение этой зимы фронтовых солдат, непрерывно сражающихся на передовой линии уже на протяжении полутора лет, и направить их на отдых.

Я ожидаю от командования и войск, что они вступят в зимнюю кампанию 1942/43 г. с гордым сознанием достигнутых успехов, с твердой верой в свои собственные силы, с непоколебимой волей разбить противника и в этой зимней кампании везде, где бы он только ни попытался прорвать наш фронт. Основные требования:

1. Во что бы то ни стало удерживать зимние позиции.

2. Оборона должна быть повсюду активной, не позволяющей противнику успокаиваться и вводящей его в заблуждение относительно наших намерений.

3. В случае атак со стороны противника не отходить ни на шаг и не производить отступательных маневров оперативного характера.

4. Местные прорывы немедленно ликвидировать контратаками и контрударами.

5. Большие прорывы локализовать, стабилизировавшиеся участки нашего фронта во что бы то ни стало удерживать как бастионы, которые облегчат проведение предпринимаемых контрмероприятий.

6. Отрезанные или окруженные части должны обороняться до тех пор, пока не подоспеет помощь. За безусловное выполнение данных требований командиры несут ответственность непосредственно передо мной…

Адольф Гитлер

Верно: майор службы Генерального штаба граф Кильманзег

Приказ Гитлера командующему 6-й армии Ф. Паулюсу о прорыве к Волге в районе Сталинграда от 17 ноября 1942 г.

Всем находящимся в Сталинграде командирам, до командиров полков включительно, сообщить устно следующий приказ фюрера: «Мне известны трудности борьбы за Сталинград и упавшая боевая численность войск. Но трудности у русских сейчас, при ледоставе на Волге, еще больше. Если мы используем этот промежуток времени, мы сбережем в дальнейшем много собственной крови. Поэтому я ожидаю, что руководство еще раз со всей энергией, которую оно неоднократно продемонстрировало, а войска с искусством, которое они часто проявляли, сделают все, чтобы пробиться к Волге по меньшей мере у артиллерийского завода и металлургического предприятия и захватить эти части города. Авиация и артиллерия должны сделать все, что в их силах, чтобы проложить путь этому наступлению и поддерживать его.

А. Гитлер

Дополнение командования 6-й армии: «Я убежден, что этот приказ вызовет новое воодушевление в наших храбрых войсках».

Паулюс. Штаб 6-й армии.

Радиограмма командующего 6-й армией вермахта Ф. Паулюса Гитлеру

23 ноября 1942 г., 23 часа 45 минут.

Мой фюрер! Со времени получения вашей радиограммы от 22 ноября положение резко изменилось. Замкнуть кольцо окружения на юго-западном и западном участках фронта противнику еще не удалось. Но здесь вырисовывается возможность прорыва его войск. Боеприпасы и горючее кончаются. Большинство артиллерийских батарей и противотанковых подразделений израсходовали свои боеприпасы. Своевременный и достаточный подвоз предметов снабжения исключен.

Армия окажется в ближайшее время на краю гибели, если не удастся, сосредоточив все силы, нанести поражение войскам противника, наступающим с юга и с запада. Для этого необходимо немедленно снять все дивизии из Сталинграда и значительные силы с северного участка фронта. Неизбежным следствием этого должен быть прорыв в юго-западном направлении, поскольку такими незначительными силами невозможно организовать оборону восточного и северного участков фронта. И хотя мы при этом потеряем много техники, нам удастся сохранить большую часть боеспособных войск и какую-то часть техники.

Я в полной мере беру на себя ответственность за это тяжелое решение, хотя и должен отметить, что командиры корпусов генералы Гейтц, Штрекер, Хубе и Енеке точно так же оценивают обстановку. Учитывая сложившуюся обстановку, еще раз прошу предоставить мне свободу действий…

Паулюс

Приказ Гитлера Паулюсу

24 ноября 1942 г.

6-я армия временно окружена русскими войсками.

Я намерен сосредоточить армию в районе «Сталинград – Котлубань – высота 137 – высота 35 – Мариновка – Цыбенко – «Сталинград-Зюд».

Армия может быть убеждена в том, что я сделаю все, для того чтобы соответствующим образом обеспечить ее и своевременно деблокировать. Я знаю храбрую 6-ю армию и ее командующего и уверен, что она выполнит свой долг.

Адольф Гитлер

Донесение Э. фон Манштейна в Генеральный штаб сухопутных войск вермахта от 19 декабря 1942 г.

В связи с развитием событий в группе армий «Б» и в связи с тем, что вследствие этого перерезаны пути подвоза новых сил, в группе армий «Дон» создалось такое положение, что нельзя более рассчитывать на деблокаду 6-й армии в ближайшее время. Так как ввиду недостатка сил и состояния погоды снабжение воздушным путем и тем самым оставление армии в районе крепости невозможны, как это доказали четыре недели окружения, а 57-й танковый корпус своими силами, очевидно, не в состоянии восстановить связь с 6-й армией по суше, не говоря уже о том, что она долго не сможет удерживать свои позиции, я считаю прорыв армии в юго-западном направлении последней возможностью сохранить, по крайней мере, основную массу солдат и способные еще передвигаться подвижные части армии. Прорыв, первой целью которого будет восстановление связи с 57-м танковым корпусом примерно на рубеже р. Мышкова, может носить лишь форму постепенного передвижения армии с боями на юго-запад, с тем чтобы путем этого продвижения армия оставила на севере соответствующий участок района крепости. В ходе этой операции необходимо обеспечить прикрытие снабжения по воздуху достаточным числом истребителей и бомбардировщиков.

Так как уже теперь становится заметным давление противника на северный фланг 4-й румынской армии, необходимо при любых обстоятельствах быстро перебросить сюда силы с кавказского фронта, чтобы обеспечить выполнение задачи 57-м танковым корпусом, прикрыв его глубокий правый фланг. При дальнейшем промедлении может случиться, что наступление 57-го танкового корпуса будет остановлено на р. Мышкова или севернее ее, либо корпус будет скован атаками против его правого фланга и тем самым будет нарушено взаимодействие войск, наступающих извне и изнутри.

6-й армии до начала прорыва во всяком случае требуется несколько дней, чтобы произвести перегруппировку сил и пополнить запасы горючего. Продовольствия в котле хватит еще до 22 декабря. Заметно резкое истощение сил солдат (уже 14 дней они получают по 200 гр. хлеба). По сведениям командования армии, основная масса конского состава съедена или погибла от истощения.

Командующий группой армий «Дон»

Генерал-фельдмаршал фон Манштейн

Потери сухопутных войск вермахта с 5 января по 15 сентября 1942 г. (из «Военного дневника» начальника Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковника Ф. Гальдера)

5 января 1942 года

Потери с 22.6 по 31.12.1941 года: ранено – 19 016 офицеров, 602 292 унтер-офицера и рядового; убито – 7120 офицеров, 166 602 унтер-офицера и рядового; пропало без вести – 619 офицеров, 35 254 унтер-офицера и рядовых. Итого потеряно 26 755 офицеров и 804 148 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери сухопутных войск на Восточном фронте составляют 830 903 человека, то есть 25,96 процента численности всех сухопутных сил на Востоке (3,2 млн человек).

14 января 1942 года

Потери с 22.6.1941 года по 10.1.1942 года. Ранено – 19 564 офицера, 628 325 унтер-офицеров и рядовых; убито – 7337 офицеров, 173 455 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 674 офицера, 38 611 унтер-офицеров и рядовых. Итого потеряно 27 575 офицеров и 840 391 унтер-офицер и рядовой. Общие потери сухопутных войск, не считая больных, составили 867 966 человек, то есть 27,12 процента средней численности всех войск Восточного фронта (3,2 млн).

25 января 1942 года

Потери с 22.6.1941 года по 20.1.1942 года. Ранено – 19 940 офицеров, 641 579 унтер-офицеров и рядовых; убито – 7473 офицера, 177 511 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 678 офицеров, 39 447 унтер-офицеров и рядовых. В итоге потеряно: 28 091 офицер и 858 537 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери сухопутных войск, действующих на Восточном фронте (без больных), составили 886 628 человек, то есть 27,77 процента всех сил Восточного фронта, составляющих 3,2 млн человек.

23 февраля 1942 года

Потери с 22 июня 1941 года по 20 февраля 1942 года потери на Восточном фронте убито 8107 офицеров и 198 017 унтер-офицеров и рядовых, пропало без вести – 747 офицеров, 45 019 унтер-офицеров и рядовых, ранено – 21 555 офицеров и 708 455 унтер-офицеров и рядовых. Всего, таким образом, потеряно 30 409 офицеров и 951 491 унтер-офицер и рядовой.

5 марта 1942 года

Потери с 22.6.1941 года по 28.2.1942 года: Ранено – 22 119 офицеров, 725 642 унтер-офицера и рядового; убито – 8321 офицер, 202 251 унтер-офицер и рядовой; пропало без вести – 792 офицера, 46 511 унтер-офицеров и рядовых. Итого потеряно 31 232 офицера и 974 404 унтер-офицера и рядовых. Общие потери сухопутных войск (без больных) – 1 005 636 человек, то есть 31,40 процента средней численности сухопутной армии на Восточном фронте (3,2 миллиона).

14 марта 1942 года

Потери с 22.6. 1941 года по 10.3. 1942 года: ранено – 22 551 офицер и 750 634 унтер-офицера и рядовых; убито – 8456 офицеров и 210 595 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 805 офицеров и 47 959 унтер-офицеров и рядовых. Итого потеряно 31 812 офицеров, 1 009 188 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери (без больных) составили 1 041 000 человек, или 32,53 % средней численности сухопутных войск на Восточном фронте (3,2 миллиона).

25 марта 1942 года

Потери с 22.6.1941 года по 20.3.1942 года: ранено – 23 026 офицеров, 773 490 унтер-офицеров и рядовых; убито – 8640 офицеров, 216 919 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 819 офицеров, 50 122 унтер-офицера и рядовых. Итого потеряно 32 485 офицеров, 1 040 581 унтер-офицер и рядовой. Общие потери на Восточном фронте (без больных) составили 1 073 066 человек, или 33,52 % всех сухопутных войск на Востоке (3,2 миллиона).

6 апреля 1942 года

Потери с 22.6.1941 года по 31.3.1942 года: ранено – 23 541 офицер, 799 389 унтер-офицеров и рядовых; убито – 8827 офицеров, 223 553 унтер-офицера и рядовых; пропало без вести – 855 офицеров, 51 665 унтер-офицеров и рядовых. Итого потеряно 33 223 офицера, 1 074 607 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери сухопутных войск на Востоке (без больных) составили 1 107 830 человек, или 34,6 % их средней численности (3,2 миллиона человек).

25 апреля

Потери с 22.6.1941 года по 20.4.1942 года: ранено – 24 088 офицеров, 828 892 унтер-офицера и рядовых; убито – 9077 офицеров, 232 236 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 874 офицера, 53 787 унтер-офицеров и рядовых. Всего потеряно 34 039 офицеров, 1 114 915 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери сухопутных войск на Восточном фронте (не считая больных) составили 1 148 954 человека, или 35 % средней численности всей армии на Востоке (3,2 млн человек).

5 мая

Потери с 22.6.1941 года по 30.4.1942 года: ранено – 24 368 офицеров, 843 314 унтер-офицеров и рядовых; убито – 9152 офицера, 235 908 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 875 офицеров, 54 218 унтер-офицеров и рядовых. Всего потеряно 34 395 офицеров, 1 133 440 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери сухопутных войск на Востоке (без больных) – 1 167 835 человек, или 36,49 % их средней численности (3,2 млн человек).

16 мая

Потери с 22.6.1941 года по 10.5.1942 года: ранено – 25 779 офицеров, 850 534 унтер-офицера и рядовых; убито – 9450 офицеров, 241 572 унтер-офицера и рядовых; пропало без вести – 849 офицеров, 54 551 унтер-офицер и рядовой. Всего потеряно 36 078 офицеров, 1 146 657 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери сухопутных войск (без больных) на Востоке составили 1 182 735 человек, или 36,96 % от 3,2 млн человек.

25 мая

Потери с 22.6.1941 года по 20.5.1942 года: ранено – 26 301 офицер, 873 940 унтер-офицеров и рядовых; убито – 9610 офицеров, 247 410 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 879 офицеров, 56 687 унтер-офицеров и рядовых. Всего потеряно 36 790 офицеров, 1 178 037 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери сухопутных войск в операциях на Восточном фронте составили 1 214 827 человек, или 37,96 % сухопутной армии на Востоке, насчитывающей 3,2 млн человек.

14 июня

Потери сухопутных войск на Восточном фронте с 22.6.1941 года по 10.6.1942 года. Ранено – 27 282 офицера, 915 575 унтер-офицеров и рядовых; убито – 9915 офицеров, 256 302 унтер-офицера и рядовых; пропало без вести – 887 офицеров, 58 473 унтер-офицеров и рядовых. Всего потеряно 38 084 офицера, 1 230 350 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери сухопутных войск (без больных) составили 1 268 434 человека, или 39,58 % средней численности армии на Востоке (3,2 млн человек).

25 июня

Потери с 22.6.1941 года по 20.6.1942 года. Ранено – 27 866 офицеров, 939 883 унтер-офицера и рядовых; убито – 10 076 офицеров, 261 435 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 895 офицеров, 59 625 унтер-офицеров и рядовых. Всего потеряно 38 837 офицеров, 1 260 947 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери на Восточном фронте (не считая больных) – 1 299 784, что составляет 40,62 % средней численности войск на Востоке (около 3,2 млн человек).

2 июля

Потери с 22.6.1941 года по 21.6.1942 года. Убито – 271 612 офицеров, унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 65 730 человек. Из них за пять летних месяцев 1941 года: убито – 162 314 офицеров, унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 33 334 человека. В период обороны зимой: убито – 88 977 офицеров, унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 26 319 человек. За два месяца наступления 1942 года: убито – 20 321 офицер, унтер-офицер и рядовой; пропало без вести – 6077 человек.

5 июля

Потери с 22.6.1941 года по 30.6.1942 года: ранено – 28 627 офицеров и 964 924 унтер-офицера и рядовых; убито – 10 292 офицера и 267 004 унтер-офицера и рядовых; пропало без вести – 902 офицера и 60 728 унтер-офицеров и рядовых. Всего 39 821 офицер и 1 296 656 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери в операциях на Востоке – 1 332 447 человек, то есть 41,62 % средней численности Восточной армии (3,2 млн человек).

14 июля

Потери с 22.6.1941 года по 10.7.1942 года на Востоке. Ранено – 29 275 офицеров, 988 410 унтер-офицеров и рядовых; убито – 10 496 офицеров, 272 278 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 918 офицеров, 61 459 унтер-офицеров и рядовых. Всего потеряно 40 689 офицеров, 1 322 147 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери (без больных) составляют 1 362 836, то есть 42,59 % средней численности сухопутных войск на Восточном фронте (3,2 млн человек).

25 июля

Потери с 22.6.1941 года по 20.7.1942 года: ранено – 29 816 офицеров, 1 010 237 унтер-офицеров и рядовых; убито – 10 665 офицеров, 277 217 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 930 офицеров, 62 319 унтер-офицеров и рядовых. Всего потеряно 41 411 офицеров, 1 349 773 унтер-офицера и рядовых. Общие потери 1 391 184 человека, что составляет 43,47 проц. средней численности (3,2 млн человек).

5 августа

Потери с 22.6. 1941 года по 31.7 1942 года на Востоке. Ранено – 30 538 офицеров, 1 038 252 унтер-офицера и рядовых; убито – 10 880 офицеров, 284 198 унтер-офицеров и рядовых; пропало без вести – 942 офицера, 63 978 унтер-офицеров и рядовых. Всего потеряно 42 360 офицеров, 1 386 428 унтер-офицеров и рядовых. Общие потери в ходе кампании на Востоке составляют (без больных) 1 428 788 человек – 44,65 % средней численности войск на Востоке (3,2 млн человек).

16 августа

Потери с 22.6.1941 года по 10.8.1942 года на Востоке. Ранено – 1 098 614 человек, из них 31 269 офицеров; убито – 307 339 человек, из них 11 130 офицеров; пропало без вести – 66 812 человек, из них 958 офицеров. Всего потеряно (не считая больных) 1 472 765 человек, из них 43 357 офицеров, то есть 46,02 % численности Восточной армии (3,2 млн человек).

25 августа

Потери с 22.6.1941 года по 20.8.1942 года. Ранено – 1 143 482 человека, из них 32 409 офицеров; убито – 314 998 человек, из них 11 615 офицеров; пропало без вести – 69 510, из них 995 офицеров. Всего 1 527 990 человек, из них 45 019 офицеров.

4 сентября

Потери с 22.6.1941 года по 31.8.1942 года: ранено – 1 189 928 человек, из них 33 590 офицеров; убито – 326 791 человек, из них 12 072 офицера; пропало без вести – 72 363 человека, из них 1033 офицера. Всего 1 589 082 человека, из них 46 701 офицер.

15 сентября

Потери с 22.6.1941 года по 10.9.1942 года на Востоке. Ранено – 1 226 941 человек, из них 34 525 офицеров; убито – 336 349 человек, из них 12 385 офицеров; пропало без вести – 75 990 человек, из них 1056 офицеров. Всего – 1 637 280 человек, из них 47 966 офицеров.

(Впоследствии в связи с отставкой, Ф. Гальдер прервал ведение «Военного дневника».)

Из выступления И.В. Сталина в Ставке 5 января 1942 года

Немцы в растерянности от поражения под Москвой, они плохо подготовились к зиме. Надо наступать. Заставить немцев израсходовать свои резервы еще до весны…

Главный удар нанести по группе «Центр». Разгром осуществить силами левого крыла Северо-Западного, Калининского и Западного фронтов путем двустороннего охвата с последующим окружением и уничтожением главных сил в районе Ржева, Вязьмы и Смоленска. Войскам Юго-Западного и Южного фронтов – разгромить группу армий «Юг» и освободить Донбасс. Кавказский фронт во взаимодействии с Черноморским флотом – освободить Крым.

Два условия необходимо соблюдать, чтобы иметь боевые успехи:

Первое. Действия ударными группами. Наши войска наступают обычно отдельными дивизиями или бригадами, расположенными по фронту в виде цепочки. Понятно, что такая организация наступления не может дать эффекта, так как не дает нам перевеса сил на каком-либо участке. Такое наступление обречено на провал. Необходимо, чтобы в каждой армии, ставящей себе задачу прорыва обороны противника, была создана ударная группа в виде трех или четырех дивизий, сосредоточенных для удара на определенном участке фронта. В этом первейшая задача командования армии, ибо только таким образом можно обеспечить решительный перевес сил и успех прорыва обороны противника на определенном участке фронта.

Второе. У нас нередко бросают пехоту в наступление против оборонительной линии противника без артиллерии, без какой-либо поддержки со стороны артиллерии, а потом жалуются, что пехота не идет против обороняющегося и окопавшегося противника. Понятно, что такое «наступление» не может дать желательного эффекта. Это не наступление, а преступление – преступление против Родины, против войск, вынужденных нести бессмысленные жертвы. Это означает, во-первых, что артиллерия не может ограничиваться разовыми действиями в течение часа или двух часов перед наступлением, а должна наступать вместе с пехотой, должна вести огонь при небольших перерывах за все время наступления, пока не будет взломана оборонительная линия противника на всю ее глубину.

Это означает, во-вторых, что пехота должна наступать не после прекращения артиллерийского огня, как это имеет место при так называемой «артиллерийской подготовке», а вместе с наступлением артиллерии, под гром артиллерийского огня. Это означает, в-третьих, что артиллерия должна действовать не вразброс, а сосредоточенно, и она должна быть сосредоточена не в любом месте фронта, а в районе действия ударной группы армии, фронта и только в этом районе, ибо без этого условия немыслимо артиллерийское наступление.

Директива Ставки Верховного главнокомандования командующему войсками Калининского фронта об освобождении Ржева от 11 января 1942 г. 01 ч. 50 мин.

В связи с тем, что дальнейшее оставление г. Ржев в руках противника создает угрозу флангового удара для основной ударной группировки фронта, наступающей в направлении Сычевка, Вязьма, Ставка Верховного главнокомандования приказывает:

1. В течение 11 и ни в коем случае не позднее 12 января овладеть г. Ржев, с этой целью привлечь для удара с юга и юго-запада часть сил 39-й армии (две-три стрелковые дивизии) и для удара с запада, севера и востока все силы 29-й армии.

2. Ставка рекомендует максимально использовать для этой же цели имеющиеся в этом районе артиллерийские, минометные и авиационные силы и громить вовсю город Ржев, не останавливаясь перед серьезными разрушениями города.

3. Получение подтвердить, исполнение донести.

И. СТАЛИН

А. ВАСИЛЕВСКИЙ[95]

Постановление ГОКО от 4 февраля 1942 года

1. Распределение обязанностей между членами Государственного Комитета Обороны

Тов. Молотов В.М. Контроль за выполнением решений ГОКО (то же, что ГКО. – Ред.) по производству танков и подготовка соответствующих вопросов.

Тт. Маленков Г.М. и Берия Л.П. а) Контроль за выполнением решений ГОКО по производству самолетов и моторов и подготовка соответствующих вопросов;

а) Контроль за выполнением решений ГОКО по работе ВВС КА (формирование авиаполков, своевременная их переброска на фронт, оргвопросы и вопросы зарплаты) и подготовка соответствующих вопросов.

Тов. Маленков Г.М. Контроль за выполнением решений ГОКО по Штабу минометных частей Ставки Верховного главнокомандования и подготовка соответствующих вопросов.

Тов. Берия Л.П. Контроль за выполнением решений ГОКО по производству вооружения и минометов и подготовка соответствующих вопросов.

Тов. Вознесенский Н.А. а) Контроль за выполнением решений ГОКО по производству боеприпасов и подготовка соответствующих вопросов;

б) Контроль за выполнением решений ГОКО по черной металлургии и подготовка соответствующих вопросов.

Тов. Микоян А.И. Контроль за делом снабжения Красной армии (вещевое, продовольственное, горючее, денежное и артиллерийское) и подготовка соответствующих вопросов.

Подчинить контролю члена ГОКО т. Микояна все органы снабжения НКО по всем видам снабжения и транспортировки.

Утвердить заместителем члена ГОКО т. Микояна по артиллерийскому снабжению тов. Яковлева.

в) Каждый член ГОКО должен иметь заместителя по контролю выполнения наркоматами решений ГОКО по порученной ему отрасли работы.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Постановление ГОКО от 12 февраля 1942 года

1. В частичное изменение постановления ГОКО от 4 февраля 1942 года поручить:

т. Вознесенскому Н.А. Контроль за выполнением решений ГКО по производству черных и цветных металлов, нефти, угля и химикатов и подготовку соответствующих вопросов.

т. Берия Л.П. Контроль за выполнением решений ГКО по производству вооружения и боеприпасов и подготовку соответствующих вопросов.

2. Утвердить заместителем члена ГОКО т. Вознесенского Н.А. по химической и топливной промышленности т. Первухина М.Г.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Постановление ГОКО от 16 февраля 1942 года

Во изменение постановления ГОКО от 4.II «О распределении обязанностей между членами Государственного Комитета Обороны» возложить на т. Маленкова Г.М.:

а) контроль за выполнением решений ГОКО по производству самолетов и моторов и подготовку соответствующих вопросов;

б) контроль за выполнением решений ГОКО по работе ВВС КА (формирование авиаполков, своевременная их переброска на фронт, оргвопросы и вопросы зарплаты) и подготовку соответствующих вопросов.

Председатель Государственного Комитета Обороны

И. СТАЛИН

Приказ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СССР

2 марта 1942 года

Сов. секретно

Кулик Г.И., бывший Маршал, Герой Советского Союза и заместитель наркома обороны, будучи в ноябре 1941 года уполномоченным Ставки Верховного главнокомандования по Керченскому направлению, вместо честного и безусловного выполнения приказа Ставки «удержать Керчь во что бы то ни стало и не дать противнику занять этот район», самовольно, в нарушение приказа Ставки и своего воинского долга без предупреждения Ставки, отдал 12 ноября 1941 года преступное распоряжение об эвакуации из Керчи в течение двух суток всех войск и оставлении Керченского района противнику, в результате чего и была сдана Керчь 15 ноября 1941 года.

Кулик, по прибытии 12 ноября 1941 года в город Керчь, не только не принял на месте решительных мер против панических настроений командования крымских войск, но своим пораженческим поведением в Керчи только усилил панику и деморализацию в среде командования крымских войск.

Такое поведение Кулика не случайно, так как аналогичное его пораженческое поведение имело место также при самовольной сдаче в ноябре 1941 года города Ростова, без санкции Ставки и вопреки приказу Ставки.

Кроме того, как установлено, Кулик во время пребывания на фронте систематически пьянствовал, вел развратный образ жизни и злоупотреблял званием Маршала Советского Союза и заместителя наркома обороны, занимался самоснабжением и расхищением государственной собственности, растрачивая сотни тысяч рублей на пьянки из средств государства и внося разложение в ряды нашего начсостава.

Кулик Г.И., допустив в ноябре 1941 года самовольную сдачу противнику городов Керчи и Ростова, нарушил военную присягу, забыл свой воинский долг и нанес серьезный ущерб делу обороны страны. Дальнейшие боевые события на Южном и Крымском фронтах, когда в результате умелых и решительных действий наших войск Ростов и Керчь вскоре же были отбиты у противника, со всей очевидностью доказали, что имелась полная возможность отстоять эти города и не сдавать их врагу. Преступление Кулика заключается в том, что он никак не использовал имеющихся возможностей по защите Керчи и Ростова, не организовал их оборону и вел себя как трус, перепуганный немцами, как пораженец, потерявший перспективу и не верящий в нашу победу над немецкими захватчиками.

За все эти преступные действия Государственный Комитет Обороны отдал Кулика Г.И. под суд.

Специальное присутствие Верховного Суда СССР установило виновность Кулика Г.И. в предъявленных ему обвинениях. На суде Кулик Г.И. признал себя виновным.

Верховный Суд 16 февраля 1942 года приговорил лишить Кулика Г.И. званий Маршала и Героя Советского Союза, а также лишить его орденов Союза ССР и медали «XX лет РККА».

Кулик Г.И. обратился в Президиум Верховного Совета СССР с просьбой об отмене приговора. Президиум отклонил просьбу Кулика Г.И. и 19 февраля 1942 года вынес следующее постановление: «В соответствии с приговором Специального присутствия Верховного Суда СССР лишить Кулика Г.И. воинского звания «Маршал Советского Союза», звания Героя Советского Союза, трех орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени и юбилейной медали «XX лет РККА».

На основании изложенного Центральный Комитет ВКП(б) исключил Кулика Г.И. из состава членов ЦК ВКП(б) и снял его с поста заместителя наркома.

Предупреждаю, что и впредь будут приниматься решительные меры в отношении тех командиров и начальников, невзирая на лица и заслуги в прошлом, которые не выполняют или недобросовестно выполняют приказы командования, проявляют трусость, деморализуют войска своими пораженческими настроениями и, будучи запуганы немцами, сеют панику и подрывают веру в нашу победу над немецкими захватчиками. Настоящий приказ довести до военных советов Западного и Юго-Западного направлений, военных советов фронтов, армий и округов.

Народный комиссар обороны И. СТАЛИН

ПРИКАЗ НАРОДНОГО КОМИССАРА ОБОРОНЫ СССР № 227

28 июля 1942 года.

Враг бросает на фронт все новые силы и, не считаясь с большими для него потерями, лезет вперед, рвется в глубь Советского Союза, захватывает новые районы, опустошает и разоряет наши города и села, насилует, грабит и убивает советское население. Бои идут в районе Воронежа, на Дону, на юге и у ворот Северного Кавказа. Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. Враг уже захватил Ворошиловград, Старобельск, Россошь, Купянск, Валуйки, Новочеркасск, Ростов-на-Дону, половину Воронежа. Части войск Южного фронта, идя за паникерами, оставили Ростов и Новочеркасск без серьезного сопротивления и без приказа Москвы, покрыв свои знамена позором.

Население нашей страны, с любовью и уважением относящееся к Красной армии, начинает разочаровываться в ней, теряет веру в Красную армию, а многие из них проклинают Красную армию за то, что она отдает наш народ под ярмо немецких угнетателей, а сама бежит на восток.

Некоторые неумные люди на фронте утешают себя разговорами о том, что мы можем и дальше отступать на восток, так как у нас много земли, много населения и что хлеба у нас всегда будет в избытке. Этим они хотят оправдать свое позорное поведение на фронтах. Но такие разговоры являются насквозь фальшивыми и лживыми, выгодными лишь нашим врагам.

Каждый командир, красноармеец и политработник должны понять, что наши средства не безграничны. Территория Советского государства – это не пустыня, а люди – рабочие, крестьяне, интеллигенция, наши отцы, матери, жены, братья, дети. Территория СССР, которую захватил и стремится захватить враг, – это хлеб и другие продукты для армии и тыла, металл и топливо для промышленности, фабрики, заводы, снабжающие армию вооружением и боеприпасами, железные дороги. После потери Украины, Белоруссии, Прибалтики, Донбасса и других областей у нас стало намного меньше территории, стало быть, стало намного меньше людей, хлеба, металла, заводов, фабрик. Мы потеряли более 70 миллионов населения, более 800 миллионов пудов хлеба в год и более 10 миллионов тонн металла в год. У нас нет уже теперь преобладания над немцами ни в людских резервах, ни в запасах хлеба. Отступать дальше – значит загубить себя и загубить вместе с тем нашу Родину. Каждый новый клочок оставленной нами территории будет всемерно усиливать врага и всемерно ослаблять нашу оборону, нашу Родину.

Поэтому надо в корне пресекать разговоры о том, что мы имеем возможность без конца отступать, что у нас много территории, страна наша велика и богата, населения много, хлеба всегда будет в избытке. Такие разговоры являются лживыми и вредными, они ослабляют нас и усиливают врага, ибо если не прекратим отступления, останемся без хлеба, без топлива, без металла, без сырья, без фабрик и заводов, без железных дорог.

Из этого следует, что пора кончать отступление.

Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.

Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок Советской земли и отстаивать его до последней возможности.

Наша Родина переживает тяжелые дни. Мы должны остановить, а затем отбросить и разгромить врага, чего бы это нам ни стоило. Немцы не так сильны, как это кажется паникерам. Они напрягают последние силы. Выдержать их удар сейчас, в ближайшие несколько месяцев – это значит обеспечить за нами победу.

Можем ли выдержать удар, а потом и отбросить врага на запад? Да, можем, ибо наши фабрики и заводы в тылу работают теперь прекрасно и наш фронт получает все больше и больше самолетов, танков, артиллерии, минометов.

Чего же у нас не хватает?

Не хватает порядка и дисциплины в ротах, батальонах, полках, дивизиях, в танковых частях, в авиаэскадрильях. В этом теперь наш главный недостаток. Мы должны установить в нашей армии строжайший порядок и железную дисциплину, если мы хотим спасти положение и отстоять Родину.

Нельзя терпеть дальше командиров, комиссаров, политработников, части и соединения которых самовольно оставляют боевые позиции. Нельзя терпеть дальше, когда командиры, комиссары, политработники допускают, чтобы несколько паникеров определяли положение на поле боя, чтобы они увлекали в отступление других бойцов и открывали фронт врагу.

Паникеры и трусы должны истребляться на месте.

Отныне железным законом дисциплины для каждого командира, красноармейца, политработника должно являться требование – ни шагу назад без приказа высшего командования.

Командиры роты, батальона, полка, дивизии, соответствующие комиссары и политработники, отступающие с боевой позиции без приказа свыше, являются предателями Родины. С такими командирами и политработниками и поступать надо, как с предателями Родины.

Таков призыв нашей Родины.

Выполнить этот приказ – значит отстоять нашу землю, спасти Родину, истребить и победить ненавистного врага.

После своего зимнего отступления под напором Красной армии, когда в немецких войсках расшаталась дисциплина, немцы для восстановления дисциплины приняли некоторые суровые меры, приведшие к неплохим результатам. Они сформировали более 100 штрафных рот из бойцов, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, поставили их на опасные участки фронта и приказали им искупить кровью свои грехи. Они сформировали, далее, около десятка штрафных батальонов из командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, лишили их орденов, поставили их на еще более опасные участки фронта и приказали им искупить свои грехи. Они сформировали, наконец, специальные отряды заграждения, поставили их позади неустойчивых дивизий и велели им расстреливать на месте паникеров в случае попытки сдаться в плен. Как известно, эти меры возымели свое действие и теперь немецкие войска дерутся лучше, чем они дрались зимой. И вот получается, что немецкие войска имеют хорошую дисциплину, хотя у них нет возвышенной цели защиты своей родины, а есть лишь одна грабительская цель – покорить чужую страну, а наши войска, имеющие возвышенную цель защиты своей поруганной Родины, не имеют такой дисциплины и терпят ввиду этого поражение.

Не следует ли нам поучиться в этом деле у наших врагов, как учились в прошлом наши предки у врагов и одерживали потом над ними победу?

Я думаю, что следует.

Верховное Главнокомандование Красной армии приказывает:

1. Военным советам фронтов и прежде всего командующим фронтами:

а) безусловно ликвидировать отступательные настроения в войсках и железной рукой пресекать пропаганду о том, что мы можем и должны якобы отступать дальше на восток, что от того отступления не будет якобы вреда;

б) безусловно снимать с поста и направлять в Ставку для привлечения к военному суду командующих армиями, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования фронта;

в) сформировать в пределах фронта от одного до трех (смотря по обстановке) штрафных батальонов (по 800 человек), куда направлять средних и старших командиров и соответствующих политработников всех родов войск, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на более трудные участки фронта, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления против Родины.

2. Военным советам армий и прежде всего командующим армиями:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров корпусов и дивизий, допустивших самовольный отход войск с занимаемых позиций без приказа командования армии и направлять их в военный совет фронта для предания военному суду;

б) сформировать в пределах армии 3—5 хорошо вооруженных заградительных отрядов (по 200 человек в каждом), поставить их в непосредственном тылу неустойчивых дивизий и обязать их в случае паники и беспорядочного отхода частей дивизии расстреливать на месте паникеров и трусов и тем помочь честным бойцам дивизий выполнить свой долг перед Родиной;

в) сформировать в пределах армии от пяти до десяти (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизии:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять их в военные советы фронта для предания военному суду;

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны И. СТАЛИН

Телеграмма И.В. Сталина Г.К. Жукову от 3 сентября 1942 года

Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если северная группа войск не окажет немедленную помощь. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и придти на помощь к сталинградцам. Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду. В самом Сталинграде авиации осталось очень мало.

Приказ народного комиссара обороны Союза ССР «О формировании в резерве Ставки Верховного главнокомандования 18 зенитных и 18 артиллерийских дивизий РГК» от 31 октября 1942 года

Практика войны с немецкими фашистами показывает, что распыление зенитной армейской артиллерии и артиллерии РГК в войсках мелкими подразделениями и отдельными полками мешает успешному использованию массированного артиллерийского огня. На сбор артиллерии в нужном по обстановке направлении удара теряется много времени, разрозненные артиллерийские части прибывают между собой несколоченными, управление ими организуется наспех, с случайными командирами во главе и поэтому действия артиллерии не носят организованного характера.

В целях создания больших маневренных артрезервов Ставки, необходимых для усиления артиллерией ударных группировок фронтов и армий, приказываю:

I. Зенитные дивизии РГК

1. Сформировать и иметь в распоряжении Ставки Верховного главнокомандования 18 зенитных дивизий РГК.

В состав каждой дивизии включить управление дивизии и четыре зенитных артиллерийских полка по 12 37-мм зенитных пушек и 20 зенитных пулеметов каждый. Всего в дивизии иметь 48 37-мм зенитных пушек и 80 зенитных пулеметов. Общую численность дивизии установить – 1345 человек.

2. Формирование зенитных дивизий РГК произвести:

а) 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12 и 13-я зенитные дивизии РГК при учебном артиллерийском центре войсковой зенитной артиллерии;

б) 14-я и 17-я зенитные дивизии РГК на Западном фронте;

в) 15-я зенитная дивизия РГК на Брянском фронте;

г) 15-я и 18-я зенитные дивизии РГК на Донском фронте.

3. Формирование зенитных дивизий РГК закончить: 1, 2 и 3-я дивизии РГК – 31.10.42 г.

4-я дивизия РГК – 10.11.42 г.

5-я и 6-я дивизии РГК – 20.11.42 г. 7-я и 8-я дивизии РГК – 30.11.42 г.

9-я дивизия РГК – 10.12.42 г.

10-я и 11-я дивизии РГК – 20.12.42 г.

12-я и 13-я дивизии РГК – 30.12.42 г.

14, 15 и 16-я дивизии РГК – 10.11.42 г.

17-я и 18-я дивизии РГК – 20.11.42 г.

4. Командирами зенитных дивизий РГК назначить:

1-й дивизии – полковника Полосухина Л.Н.

2-й дивизии – полковника Никитина Н.Н.

3-й дивизии – полковника Костикова М.З.

Кандидатуры командиров остальных дивизий начальнику артиллерии Красной армии представить мне к 5.11.42 г.

5. Зенитные дивизии РГК дислоцировать:

а) формируемые при учебном артиллерийском центре войсковой зенитной артиллерии 4, 5 и 6-ю зенитные дивизии – в районе г. Калинин, 7, 8 и 9-ю зенитные дивизии – в районе г. Тула, 10, 11, 12 и 13-ю зенитные дивизии – в районе г. Тамбов;

б) формируемые на Западном фронте 14-ю зенитную дивизию в р-не Шаховская и 17-ю зенитную дивизию в районе г. Калуга;

в) формируемую на Брянском фронте 16-ю зенитную дивизию в районе г. Ефремов;

г) формируемые на Донском фронте 15-ю и 18-ю зенитные дивизии в районе Широков.

6. На формирование 1, 2 и 3-й зенитных дивизий формируемых к 31.10.42 г. обратить:

а) личный состав и вооружение, выделяемые распоряжением командующего войсками ПВО территории страны;

б) грузовые автомашины из расчета по 115 на дивизию, выделяемые распоряжением

Командующего войсками ПВО ТС – 100 шт.

Начальника артиллерии КА – 100 шт.

Начальника ГАБТУ КА – 145 шт.

7. На формирование 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13-й зенитных дивизий обратить:

а) личный состав, материальную часть, вооружение и транспорт (кроме зенитно-пулеметных рот) 603, 606 и 621-го армейских полков ПВО, переданных в состав 3, 4 и 5-го мехкорпусов;

б) выделяемые распоряжением начальника Главного управления формирования и укомплектования войск и начальником ГАБТУ – 250 37-мм зенитных пушек с личным составом, вооружением и транспортом за счет изъятия зенитных батарей и дивизионов из стрелковых дивизий, мотострелковых и танковых бригад, выведенных в резерв Ставки на доукомплектование, а также 2500 человек личного состава из запасных бригад;

в) выделяемые распоряжением начальника Главного артиллерийского управления – 188 37-мм зенитных пушек и 732 зенитных пулеметов;

г) выделяемые распоряжением начальника Главного автобронетанкового управления – 1200 грузовых автомашин, 560 автотягачей и 70 легковых автомашин.

8. На укомплектование 14-й и 17-й зенитных дивизий, формируемых на Западном фронте, обратить 1278, 1279, 1272, 1276, 716, 739, 1282 и 1269-й армейские полки ПВО.

9. На укомплектование 16-й зенитной дивизии, формируемой на Брянском фронте, обратить 1283, 1285, 1286 и 728-й армейские полки ПВО.

10. На укомплектование 15-й и 18-й зенитных дивизий, формируемых на Донском фронте, обратить 722, 342, 1264 и 281-й армейские полки ПВО и 1262, 297, 723, 278-й артполки ПВО.

11. Недостающим личным составом, вооружением и транспортом 14, 15, 16, 17 и 18-ю зенитные дивизии доукомплектовать за счет ресурсов соответствующих фронтов, где формируются эти дивизии.

12. Формирование аэродромных полков ПВО по постановлению ГОКО (№ 2268сс) и приказу НКО за № 00196, зенитных батарей для танковых бригад по директиве НКО за № 1104396сс и зенитных артполков для гвардейских мехкорпусов по приказу НКО за № 00220 – отложить до особого распоряжения.

II. Артиллерийские дивизии РГК

13. Сформировать и иметь в распоряжении Ставки Верховного главнокомандования 18 артиллерийских дивизий РГК.

В состав каждой артиллерийской дивизии РГК включить: 3 гаубичных артиллерийских полка по 20 122-мм гаубиц каждый, 2 пушечных артиллерийских полка по 18 152-мм пушек каждый, 2 зенитных артиллерийских полка по 24 85-мм зенитных пушек каждый или 3 истребительно-противотанковых артполка по 24 76-мм пушек УСВ (ЗИС-3) каждый, отдельный разведывательный артиллерийский дивизион, корректировочную авиаэскадрилью в составе 5 двухместных самолетов Ил-2 и одного самолета У-2, управление дивизии и батарею управления.

Всего в артиллерийской дивизии РГК иметь 60 122-мм гаубиц, 36 152-мм пушек-гаубиц и 48 85-мм зенитных пушек или 72 76-мм пушек.

Общую численность артиллерийской дивизии РГК установить – 7054 человека.

14. Формирование артиллерийских дивизий РГК произвести:

а) 1-я артиллерийская дивизия РГК на Юго-Западном фронте;

б) 2-я артиллерийская дивизия РГК на Волховском фронте;

в) 3-я и 6-я артиллерийские дивизии РГК на Западном фронте;

г) 5-я артиллерийская дивизия РГК на Брянском фронте;

д) 4-я и 7-я артиллерийские дивизии РГК на Донском фронте;

е) 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17 и 18-я артиллерийские дивизии РГК при учебных артиллерийских центрах.

15. Формирование артиллерийских дивизий РГК закончить:

1-я арт. дивизия РГК – 31.10.42 г.

2-я арт. дивизия РГК – 10.11.42 г.

3-я арт. дивизия РГК – 10.11.42 г.

4-я арт. дивизия РГК – 10.11.42 г.

5-я арт. дивизия РГК – 10.11.42 г.

6-я арт. дивизия РГК – 20.11.42 г.

7-я арт. дивизия РГК – 20.11.42 г.

8-я арт. дивизия РГК – 10.11.42 г.

9-я и 10-я арт. дивизии РГК – 20.11.42 г.

11-я и 12-я арт. дивизии РГК – 30.11.42 г.

13-я и 14-я арт. дивизии РГК – 10.12.42 г.

15-я и 16-я арт. дивизии РГК – 20.12.42 г.

17-я и 18-я арт. дивизии РГК – 30.12.42 г.

16. Командиром 1-й артиллерийской дивизии РГК назначить полковника Мазур В.И. Кандидатуры остальных командиров артиллерийских дивизий РГК начальнику артиллерии Красной армии представить мне к 5.11.42 г.

17. Артиллерийские дивизии РГК дислоцировать:

а) сформированные при учебных артиллерийских центрах артиллерийские дивизии РГК дислоцировать: 8, 9, 10-ю в районе г. Калинина; 11, 12 и 13-ю в районе г. Тула; 14, 15, 16, 17 и 18-ю в районе г. Тамбов;

б) 2-ю артиллерийскую дивизию РГК, формируемую на Волховском фронте, в районе г. Волхов;

в) 3-ю и 6-ю артиллерийские дивизии РГК, формируемые на Западном фронте, дислоцировать – 3-ю в районе г. Нарофоминск и 6-ю в районе г. Малоярославец;

г) 5-ю артиллерийскую дивизию РГК, формируемую на Брянском фронте, дислоцировать в районе г. Ефремов;

д) 4-ю и 7-ю артиллерийские дивизии РГК, формируемые на Донском фронте, дислоцировать – 4-ю в районе Грачи, 7-ю в районе Котлубань.

18. На укомплектование 1-й артиллерийской дивизии РГК, формируемой на Юго-Западном фронте, обратить 274, 275, 331-й гаубичные артполки,

1162-й и 1166-й пушечные артполки, 1189, 468 и 501-й истребительно-противотанковые артполки и 816-й отдельный разведывательный арт. дивизион.

19. На укомплектование 2-й артиллерийской дивизии РГК, формируемой на Волховском фронте, обратить 172, 445 и 1225-й гаубичные артполки,

1163-й и 1164-й пушечные артполки, 54, 258 и 262-й истребительно-противо-танковые артполки и 798-й отдельный разведывательный артдивизион.

20. На укомплектование 3-й и 6-й артиллерийских дивизий РГК, формируемых на Западном фронте, обратить 296, 511, 173, 510, 302 и 432-й гаубичные артполки, 403, 644, 995 и 532-й пушечные артполки, 703, 1170, 680, 696, 546 и 1171-и истребительно-противотанковые артполки, 813-й и 814-й отдельные разведывательные дивизионы.

21. На укомплектование 5-й артиллерийской дивизии РГК, формируемой на Брянском фронте, обратить 208, 293 и 876-й гаубичные артполки, 642-й и 753-й пушечные артполки, 768, 697 и 540-й истребительно-противотанковые артполки и 821-й отдельный разведывательный артдивизион.

22. На укомплектование 4-й и 7-й артиллерийской дивизии РГК, формируемых на Донском фронте, обратить 135-й, 272-й гаубичные артполки, 671-й, 5-й гвардейский, 7-й гвардейский пушечные артполки, 338, 381 и 383-й истребительно-противотанковые артполки, 709-й ОРАД и для 7-й артиллерийской дивизии 648-й и 99-й пушечные артполки, 1184, 391 и 508-й истребительно-противотанковые артполки и 810-й отдельный разведывательный артдивизион.

23. Недостающим личным составом, вооружением и транспортом 1, 2, 3, 4, 5, 6 и 7-ю артиллерийские дивизии РГК доукомплектовать за счет ресурсов соответствующих фронтов, где формируются эти дивизии.

24. На укомплектование артиллерийских дивизий РГК, формируемых при учебных артиллерийских центрах, обратить:

а) 2000 человек личного состава за счет полков большой мощности и 16 000 человек, занаряженных по постановлению ГОКО (№ 2388сс) от 8.10.42 г.

б) выделяемые в ноябре м-це с. г. распоряжением начальника Главного управления формирования и укомплектования войск 83 122-мм гаубицы с имеющимся личным составом и средствами тяги за счет стрелковых дивизий, выведенных в резерв Ставки на доукомплектование, а также 20 000 человек из числа передаваемых Главупраформу из войск ПВО ТС и за счет запасных бригад;

в) 217 122-мм гаубиц с орудийными расчетами и тягой, выделяемыми из фронтов по следующему расчету:

Волховский фронт – 25 орудий

Сев.-Западный фронт – 15 орудий

Калининский фронт – 30 орудий

Западный фронт – 100 орудий

Брянский фронт – 20 орудий

Воронежский фронт – 27 орудий;

г) выделяемые распоряжением начальника Главного артиллерийского управления:

122-мм гаубиц – 360 орудий

152-мм пушек-гаубиц – 216 орудий

85-мм зенитных пушек – 528 орудий или

76-мм пушек УСВ (ЗИС-3) – 660 орудий;

д) выделяемые распоряжением начальника Главного автобронетанкового управления:

грузовые автомашины – 2750

автотягачи типа «Студебекер» или ЗИС-42—1815

тракторы типа «Катерпиллер» – 528

легковые автомашины – 154

мотоциклы – 33

тракторные прицепы – 264

из расчета 252 грузовых автомашин, 165 автотягачей, 48 тракторов, 14 легковых автомашин, 3 мотоцикла и 24 тракторных прицепа на каждую артиллерийскую дивизию РГК.

25. Командующему Военно-воздушными силами Красной армии к срокам окончания формирования дивизий АРГК сформировать и передать в распоряжение начальника артиллерии Красной армии 18 отдельных корректировочных авиаэскадрилий в составе 5 двухместных самолетов Ил-2 и одного самолета У-2 каждая эскадрилья.

26. Начальникам главных управлений НКО обеспечить формируемые при учебных артиллерийских центрах зенитные и артиллерийские дивизии РГК полностью положенным по штатам и табелям вооружением, снаряжением и другим военным имуществом.

27. О ходе формирования начальнику артиллерии Красной армии доносить в Ставку через каждые 5 дней, начиная с 1.11.42 г.

Народный комиссар обороны

И. Сталин

Из доклада И.В. Сталина на торжественном собрании 6 ноября 1942 года

2. Военные действия на советско-немецком фронте

Что касается военной деятельности наших руководящих органов за истекший год, то она выразилась в обеспечении наступательных и оборонительных операций Красной армии против немецко-фашистских войск. Военные действия на советско-немецком фронте за истекший год можно разбить на два периода: первый период – это по преимуществу зимний период, когда Красная армия, отбив атаку немцев на Москву, взяла инициативу в свои руки, перешла в наступление, погнала немецкие войска и в течение четырех месяцев прошла местами более 400 километров, и второй период – это летний период, когда немецко-фашистские войска, пользуясь отсутствием второго фронта в Европе, собрали все свои свободные резервы, прорвали фронт в юго-восточном направлении и, взяв в свои руки инициативу, прошли местами в течение 5 месяцев до 500 километров.

Военные действия в течение первого периода, особенно же успешные действия Красной армии в районе Ростова, Тулы, Калуги, под Москвой, под Тихвином и Ленинградом вскрыли два знаменательных факта. Они показали, во-первых, что Красная армия и ее боевые кадры выросли в серьезную силу, способную не только устоять против напора немецко-фашистских войск, но и разбить их в открытом бою и погнать их назад. Они показали, во-вторых, что немецко-фашистские войска при всей их стойкости имеют такие серьезные органические недостатки, которые при некоторых благоприятных условиях для Красной армии могут привести к поражению немецких войск. Нельзя считать случайностью тот факт, что немецкие войска, прошедшие триумфальным маршем всю Европу и сразившие одним ударом французские войска, считавшиеся первоклассными войсками, встретили действительный военный отпор только в нашей стране, и не только отпор, но оказались вынужденными под ударами Красной армии отступить от занятых позиций более чем на 400 километров, бросая по пути отступления колоссальное количество орудий, машин, боеприпасов. Одними зимними условиями войны никак нельзя объяснить этот факт.

Второй период военных действий на советско-немецком фронте отмечается переломом в пользу немцев, переходом инициативы в руки немцев, прорывом нашего фронта на юго-западном направлении, продвижением немецких войск вперед и выходом в районы Воронежа, Сталинграда, Новороссийска, Пятигорска, Моздока. Воспользовавшись отсутствием второго фронта в Европе, немцы и их союзники бросили на фронт все свои свободные резервы и, нацелив их на одном направлении – на юго-западном направлении, создали здесь большой перевес сил и добились значительного тактического успеха.

По-видимому, немцы уже не столь сильны, чтобы повести одновременно наступление по всем трем направлениям – на юг, на север, на центр, как это имело место в первые месяцы немецкого наступления летом прошлого года, но они еще достаточно сильны для того, чтобы организовать серьезное наступление на каком-либо одном направлении.

Какую главную цель преследовали немецко-фашистские стратеги, открывая свое летнее наступление на нашем фронте? Если судить по откликам иностранной печати, в том числе и немецкой, то можно подумать, что главная цель наступления состояла в занятии нефтяных районов Грозного и Баку. Но факты решительно опровергают такое предположение. Факты говорят, что продвижение немцев в сторону нефтяных районов СССР является не главной, а вспомогательной целью.

В чем же в таком случае состояла главная цель немецкого наступления? Она состояла в том, чтобы обойти Москву с востока, отрезать ее от волжского и уральского тыла и потом ударить на Москву. Продвижение немцев на юг, в сторону нефтяных районов имело своей вспомогательной целью не только и не столько занятие нефтяных районов, сколько отвлечение наших главных резервов на юг и ослабление Московского фронта, чтобы тем легче добиться успеха при ударе на Москву. Этим собственно и объясняется, что главная группировка немецких войск находится теперь не на юге, а в районе Орла и Сталинграда.

Недавно в руки наших людей попал один немецкий офицер германского генштаба. У этого офицера нашли карту с обозначением плана продвижения немецких войск по срокам. Из этого документа видно, что немцы намеревались быть в Борисоглебске 10 июля этого года, в Сталинграде – 25 июля, в Саратове – 10 августа, в Куйбышеве – 15 августа, в Арзамасе – 10 сентября, в Баку – 25 сентября.

Этот документ полностью подтверждает наши данные о том, что главная цель летнего наступления немцев состояла в обходе Москвы с востока и в ударе по Москве, тогда как продвижение на юг имело своей целью, помимо всего прочего, отвлечение наших резервов подальше от Москвы и ослабление Московского фронта, чтобы тем легче было провести удар по Москве.

Короче говоря, главная цель летнего наступления немцев состояла в том, чтобы окружить Москву и кончить войну в этом году.

В ноябре прошлого года немцы рассчитывали ударом в лоб по Москве взять Москву, заставить Красную армию капитулировать и тем добиться окончания войны на востоке. Этими иллюзиями кормили они своих солдат. Но эти расчеты немцев, как известно, не оправдались. Обжегшись в прошлом году на лобовом ударе по Москве, немцы вознамерились взять Москву в этом году уже обходным движением и тем кончить войну на востоке. Этими иллюзиями кормят они теперь своих одураченных солдат. Как известно, эти расчеты немцев также не оправдались. В результате, погнавшись за двумя зайцами – и за нефтью, и за окружением Москвы, – немецко-фашистские стратеги оказались в затруднительном положении.

Таким образом, тактические успехи летнего наступления немцев оказались незавершенными ввиду явной нереальности их стратегических планов.

………………..

По проверенным данным, не вызывающим каких-либо сомнений, из 256 дивизий, имеющихся теперь у Германии, на нашем фронте стоит не менее 179 немецких дивизий. Если к этому прибавить 22 румынских дивизии, 14 финских дивизий, 10 итальянских дивизий, 13 венгерских дивизий, 1 словацкую дивизию и 1 испанскую дивизию, то всего составится 240 дивизий, дерущихся сейчас на нашем фронте. Остальные дивизии немцев и их союзников несут гарнизонную службу в оккупированных странах (Франция, Бельгия, Норвегия, Голландия, Югославия, Польша, Чехословакия и т.д.), часть же из них ведет войну в Ливии за Египет, против Англии, причем ливийский фронт отвлекает всего 4 немецких дивизии и 11 итальянских дивизий.

Стало быть, вместо 127 дивизий в первую мировую войну мы имеем теперь против нашего фронта не менее 240 дивизий, а вместо 85 немецких дивизий мы имеем теперь 179 немецких дивизий, дерущихся против Красной армии.

Вот где главная причина и основа тактических успехов немецко-фашистских войск на нашем фронте летом этого года

Нашествие немцев на нашу страну часто сравнивают с нашествием Наполеона на Россию. Но это сравнение не выдерживает критики. Из 600 тысяч войск, отправившихся в поход на Россию, Наполеон довел до Бородина едва 130—140 тысяч войск. Это все, чем он мог располагать под Москвой. Ну, а мы имеем теперь более трех миллионов войск, стоящих перед фронтом Красной армии и вооруженных всеми средствами современной войны. Какое же может быть тут сравнение?

Телеграмма И.В. Сталина Г.К. Жукову от 11 ноября 1942 года

Если авиаподготовка операции неудовлетворительна у Еременко и Ватутина, то операция кончится провалом. Опыт войны с немцами показывает, что операцию против немцев можно выиграть лишь в том случае, если имеем превосходство в воздухе. В этом случае наша авиация должна выполнить три задачи:

Первое – сосредоточить действие нашей авиации в районе наступления наших ударных частей, подавить авиацию немцев и прочно прикрыть наши войска.

Второе – пробить дорогу нашим наступающим частям путем систематической бомбежки стоящих против них немецких войск.

Третье – преследовать отступающие войска противника путем систематической бомбежки и штурмовых действий, чтобы окончательно расстроить их и не дать им закрепиться на ближайших рубежах обороны.

Если Новиков думает, что наша авиация сейчас не в состоянии выполнить эти задачи, то лучше отложить операцию на некоторое время и накопить побольше авиации. Поговорите с Новиковым и Ворожейкиным, растолкуйте им это дело и сообщите мне ваше общее мнение.

Телеграмма И.В. Сталина К.К. Рокоссовскому 23 ноября 1942 года

…3-я мотодивизия и 16-я танковая дивизия немцев целиком или частично сняты с Вашего фронта, и теперь они дерутся против фронта 21-й армии. Это обстоятельство создает благоприятную обстановку для того, чтобы все армии Вашего фронта перешли к активным действиям. Галанин действует вяло, дайте ему указание, чтобы не позже 24 ноября Вертячий был взят. Дайте также указание Жадову, чтобы он перешел к активным действиям и приковал к себе силы противника. Подтолкните как следует Батова, который при нынешней обстановке мог бы действовать более напористо.

Постановление ЦК ВКП(б) «О работе товарища Ворошилова» (1942 год)

1. Война с Финляндией в 1939—1940 годах вскрыла большое неблагополучие и отсталость в руководстве народным комиссариатом обороны. В ходе этой войны выяснилась неподготовленность народного комиссариата обороны к обеспечению успешного развития военных операций. В Красной армии отсутствовали минометы и автоматы, не было правильного учета самолетов и танков, не оказалось нужной зимней одежды для войск, войска не имели продовольственных концентратов. Вскрылась большая запущенность в работе таких важных управлений народного комиссариата обороны, как ГАУ (Главное артиллерийское управление), Управление боевой подготовки. Управление военно-воздушных сил, низкий уровень организации дела в военных учебных заведениях и др. Все это отразилось на затяжке войны и привело к излишним жертвам.

Товарищ Ворошилов, будучи в то время народным комиссаром обороны, вынужден был признать на Пленуме ЦК ВКП(б) в конце марта 1940 года обнаружившуюся несостоятельность своего руководства.

Учтя положение дел в народном комиссариате обороны и видя, что товарищу Ворошилову трудно охватить такие большие вопросы, как народный комиссариат обороны, ЦК ВКП(б) счел необходимым освободить товарища Ворошилова от поста наркома обороны.

2. В начале войны с Германией товарищ Ворошилов был назначен главнокомандующим Северо-Западного направления, имеющего своею главною задачею защиту Ленинграда. Как выяснилось потом, товарищ Ворошилов не справился с порученным делом и не сумел организовать оборону Ленинграда. Ввиду всего этого Государственный Комитет Обороны отозвал товарища Ворошилова из Ленинграда и дал ему работу по новым воинским формированиям в тылу.

3. Ввиду просьбы товарища Ворошилова он был командирован в феврале месяце (1942 год) на Волховский фронт в качестве представителя Ставки для помощи командованию фронта и пробыл там около месяца. Однако пребывание товарища Ворошилова на Волховском фронте не дало желаемых результатов.

Желая еще раз дать возможность товарищу Ворошилову использовать свой опыт на фронтовой работе, ЦК ВКП(б) предложил товарищу Ворошилову взять на себя непосредственное командование Волховским фронтом. Но товарищ Ворошилов отнесся к этому предложению отрицательно и не захотел взять на себя ответственность за Волховский фронт, несмотря на то, что этот фронт имеет сейчас решающее значение для обороны Ленинграда, сославшись на то, что Волховский фронт является трудным фронтом и он не хочет провалиться на этом деле.

ЦК признал, что товарищ Ворошилов не оправдал себя на порученной ему работе на фронте, и направил его на тыловую военную работу.

Директива Ставки Верховного главнокомандования начальнику артиллерии Красной армии – представителю Ставки ВГК генерал-полковнику H.A. Воронову, командующим войсками Юго-Западного и Воронежского фронтов об уточнении плана операции «Сатурн» от 13 декабря 1942 г.

Первое. Операция «Сатурн» с выходом на Ростов была задумана при благоприятной для нас военной обстановке, когда у немцев не было еще резервов в районе Боковский, Морозовский, Нижне-Чирская, когда танковая армия успешно наступала в сторону Морозовский и когда предполагалось, что удар с севера будет поддержан одновременно ударом с востока, в сторону Лихая. При этом предполагалось, что 2-я гвардейская армия будет передвинута в район Калача и использована для развития успеха в сторону Ростова, Таганрога. В этой обстановке операция «Сатурн» была вполне обоснованна.

Втоpое. В дальнейшем, однако, обстановка изменилась не в пользу нас. Романенко и Лелюшенко стоят в обороне и не могут двигаться вперед, так как за это время противник успел подвести с запада ряд стрелковых дивизий и танковых соединений, которые сдерживают их. Следовательно, удар с севера не встретит прямой поддержки с востока от Романенко, ввиду чего наступление в сторону Каменск, Ростов не может получить успеха. Я уже не говорю о том, что 2-я гвардейская армия не может быть использована для операции «Сатурн», так как она работает на другом фронте.

Третье. Ввиду всего этого необходимо видоизменить операцию «Сатурн». Видоизменение состоит в том, чтобы главный удар направить не на юг, а на юго-восток в сторону Нижний Астахов и с выходом на Морозовский, с тем чтобы боковско-морозовскую группу взять в клещи, пройтись по ее тылам и ликвидировать ее одновременным ударом с востока силами Романенко и Лелюшенко и с северо-запада силами Кузнецова и приданных ему подвижных частей. Задача Филиппова при этом будет состоять в том, чтобы помочь Кузнецову ликвидировать итальянцев, выйти на реку Богучар в районе Кременков и создать серьезный заслон и против возможного удара противника с запада.

Четвертое. Прорыв произвести в тех же районах, в которых был он задуман по операции «Сатурн». После прорыва удар повернуть на юго-восток в сторону Нижний Астахов, Морозовский, обрушиться на тылы противника, стоящего против Романенко и Лелюшенко. Операцию начать 16 декабря. Наименование операции «Малый Сатурн».

Пятое. Вы теперь можете обойтись без 6-го мехкорпуса, тем более что к Вам подошли танковые полки. Поэтому 6-й мехкорпус передается Сталинградскому фронту для использования против котельниковской группы противника. Взамен 6-го мехкорпуса вы можете получить один из танковых корпусов Филиппова, 25-й или 17-й.

Подпись Василевский

Боевое донесение командующего войсками Сталинградского фронта генерала А. Еременко Верховному главнокомандующему о ходе оборонительного сражения на рубеже реки Мышкова от 20 декабря 1942 г.

1. Войска фронта 20 декабря 1942 г. вели упорные бои с наступающей танковой группировкой противника в количестве свыше 250 танков и частей пехоты на рубеже Верхне-Рубежный, южная окраина Нижне-Кумский, южная окраина Васильевка. На участке 51-й армии войска отражали атаки танков и пехоты противника в районах Кругляков и Жутов 2-й. На остальных [участках] фронта армии войска отражали мелкие атаки противника, вели боевую разведку и укрепляли свою оборону.

2. Котельниковская группировка противника в составе 6, 23 и 17 тд (17 тд действует по восточному берегу р. Дон, наличие ее установлено показаниями пленного 27 aп 17 тд) в течение дня пыталась прорвать фронт обороны 2-й гв. армии, нанося главный удар на фронте Нижне-Кумский, Васильевка. В районе Нижне-Кумский и Васильевка противник ворвался в эти пункты, но контратаками частей 98 сд и 3 гв. сд был выбит, потеряв около 45 танков. В районе Кругляков противник силою до 35 танков вел атаки на 13 тк, но, потеряв 7 танков, отошел в исходное положение. Частные атаки пехоты и танков противника на Кануково были отбиты. На участке 5-й ударной армии по данным ее штаба сосредоточивается 11 тд [противника]. Сталинградская группировка противника готовится нанести встречный удар в южном и юго-западном направлениях (установлено показаниями пленных усиление войск на участке Карповка, Кравцов). В районе раз. Прудбой и Старый Рогачик отбиты две атаки пехоты противника силою до роты каждая.

3. 2-я гвардейская армия, отразив настойчивые атаки танков и пехоты противника у Нижне-Кумский и Васильевка, продолжает вести упорные бои на южных окраинах этих пунктов. На эти участки противник продолжает подтягивать танки и мотопехоту. 7 тк на марше в район балок севернее и северо-восточнее Шабалинский, Черноморов. 2 гв. мк сосредоточивается в районе Ерико-Крепинский, свх. Крепь, 33 гв. сд сосредоточивается в районе Ново-Петровский, Братский, 56 тбр сосредотачивается в районе свх. им. Юркина (2 км севернее ст. Абганерово).

4. Авиация фронта уничтожала танки и мотопехоту противника перед фронтом 2-й гвардейской армии, жд эшелоны на участке ст. Котельниково, ст. Жутово и авиацию противника. Всего произведено 516 самолето-вылетов, из них ночью 256. Потери – 2 самолета. Авиация противника бомбила боевые порядки войск 2-й гв. армии, транспортировала грузы окруженным войскам, сделав около 600 самолето-вылетов, из них транспортных – около 300.

5. За день 20 декабря 1942 г. уничтожено: солдат и офицеров – около 1500 человек, танков – около 60, самолетов – 35, из них транспортных – 27, орудий – 21, минометов – 14, дзотов – 20, блиндажей – 43, пулеметов – 13, автомашин – 64.

6. В течение 21 декабря 1942 г. войска фронта будут удерживать занимаемые рубежи и уничтожать противника на подступах к обороне, не допуская прорыва котельниковской группировки противника на север и окруженной группировки на юг.

Командующий фронтом Еременко

Член Военного совета Хрущев

Начальник штаба Варенников

### Основная литература

Боевой и численный состав Вооруженных Сил СССР в период Великой Отечественной войны (1941—1945 гг.): Стат. сб. № 5 (20 ноября 1942 г.). М., 1996. С. 19—20, 23—25.

Божедомов Б.А., Копылов А.В. Развитие военного искусства сухопутных войск фашистской Германии в годы Второй мировой войны. М.: Гуманитарная академия Вооруженных Сил, 1992.

Василевский А.М. Дело всей жизни. М.: Воениздат, 1984.

Великая Отечественная война Советского Союза, 1941—1945: Краткая история. М., 1984. С. 182.

Великая Отечественная. Командармы. Военный биографический словарь. М. – Жуковский: Кучково поле, 2005.

Вернер Х. Сражения группы армий «Центр». М.: Яуза; Эксмо.

Военное искусство во Второй мировой войне (стратегия и оперативное искусство). М.: Издание Военной академии Генерального штаба, 1973. С. 80—87.

Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах. М., 1993. С. 157.

Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск, 1998.

Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. Т. 1—2. М.: Наука, 1973.

Дерр Г. Поход на Сталинград. М.: Воениздат, 1957.

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М.: АПН, 1969.

Институт военной истории Министерства обороны Российской Федерации: Документы и материалы. Ф. 244. Oп. 287. Д. 76. Л. 1.

История Великой Отечественной войны Советского Союза, 1941—1945. Т. 2. М., 1963. С. 357, 489.

История Второй мировой войны 1939—1945. Т. 6. М.: Воениздат, 1976.

Кейтель В. 12 ступенек на эшафот… Ростов н/Д: Феникс, 2000.

Кожевников М.Н. Командование и штаб ВВС Советской Армии в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. М.: Наука, 1985. С. 7—15.

Манштейн Э. Утерянные победы / Пер. с нем. М., 1957. С. 292.

Маршал Василевский: Москва в жизни и судьбе полководца (исторические очерки, воспоминания, документы) М.: Издательство Главного архивного управлення города Москвы, 2008.

Мерецков К.А. На службе народу. М.: Воениздат, 1983.

Миддельдорф Э. Тактика в русской кампании. М.: Воениздат, 1958.

Митчем С. Фельдмаршалы Гитлера и их битвы. М., 1998.

Митчем С., Мюллер Д. Командиры «Третьего Рейха». М., 1995.

Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии, 1933—1945 гг. Т. 3. М., 1976.

Пушкаш А.И. Венгрия во Второй мировой войне, 1939—1945. М., 1968. С. 153.

Рейнгард К. Поворот под Москвой. М., 1980.

Самсонов А.М. Сталинградская битва. 3-е изд. М.: Наука, 1982.

Семиряга М.И. Эхо Сталинградской битвы. Волгоград, 1969.

Совершенно секретно! Только для командования! Стратегия фашистской Германии в войне против СССР. Документы и материалы. М.: Наука, 1967.

Советский тыл в годы Великой Отечественной войны. М., 1986.

Советский тыл в период коренного перелома в Великой Отечественной войне, ноябрь 1942—1943. М., 1989.

Сталинград. Событие. Воздействие. Символ. М.: Прогресс-Академия, 1995.

Стратегический очерк Великой Отечественной войны, 1941—1945. М., 1969. С. 450.

Типпельскирх К. История Второй мировой войны. СПб., 1994.

Эндрюс Г. Вальтер Модель. Мастер отступления. М., 2007.

Ржевско-Вяземская наступательная операция. 1942 г.

Советские танки Т-60 и КВ-1 ведут бой в районе Ржева

Бойцы РККА в бою под Юхновым

П.А. Белов

В.Н. Гордов. Послевоенное фото

П.Ф. Жигарев

В.А. Фролов. Послевоенное фото

Командующий 54-й армией Волховского фронта генерал-майор И.И. Федюнинский и бригадный комиссар Д.И. Холостов у карты

Генерал армии К.А. Мерецков и армейский комиссар 1-го ранга А.И. Запорожец у карты

Пленный генерал-лейтенант А.А. Власов на допросе у генерал-полковника Линдемана

Зенитная установка на Волховском фронте. 1942 г.

Советские бронебойщики в боях под Демянском

Командующий Калининским фронтом генерал-полковник И.С.Конев беседует с бойцом 31-й армии

Д.Т. Козлов. Послевоенное фото

П.Л. Романенко

А.И. Лизюков

А.С. Жадов. Послевоенное фото

Советские бойцы в окопах под Харьковом

Минометчики в районе г. Изюм

М.Г. Ефремов

Л.З. Мехлис

Советские саперы вскрывают вражеский дзот в Крыму

Захваченный немцами Воронеж. Лето 1942 г.

Командующий армией генерал-лейтенант В.Д. Крюченкин на наблюдательном пункте 69-й армии. Воронежский фронт

Н.Ф. Ватутин и Н.С. Хрущев на наблюдательном пункте под Белгородом

Член Военного совета Воронежского фронта Н. Хрущев и генерал-лейтенант П. Ротмистров. Лето 1942 г.

Советские пехотинцы в обороне на Северном Кавказе

Местные жители приветствуют части РККА в районе г. Калач

С.К. Тимошенко

М.Е. Катуков

В.И. Кузнецов

И.М. Чистяков

А.И. Василевский.

Послевоенное фото

К.К. Рокоссовский.

Послевоенное фото

А.И. Еременко вручает награды отличившимся танкистам и артиллеристам

Генералы Н. Крылов, К. Гуров и В. Чуйков у танка Т-34 на переднем крае обороны

Члены Военного совета Сталинградского фронта: Хрущев, Кириченко, Чуянов и комфронта Еременко. Декабрь 1942 г.

Среднедонская наступательная операция

### Примечания

### 1

Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3.

(обратно)

### 2

Кейтель В. 12 ступенек на эшафот… Ростов н/Д: Феникс. С. 305.

(обратно)

### 3

Сталин И.В. Сочинения. Т. 15. М.: Писатель, 1997. С. 87—88.

(обратно)

### 4

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. С. 351—352.

(обратно)

### 5

ЦАМО РФ. Ф. 208. Оп. 2589. Д. 151. Л. 3—7.

(обратно)

### 6

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Т. 2. М., 1979. С. 48.

(обратно)

### 7

Типпельскирх К. История Второй мировой войны. СПб., 1994. С. 204, 205.

(обратно)

### 8

Рейнгард К. Поворот под Москвой. М., 1980. С. 304.

(обратно)

### 9

Битва за столицу. Сборник документов. Т. 2. М., 1994. С. 119, 120.

(обратно)

### 10

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. М., 1970. С. 357.

(обратно)

### 11

Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г. Т. 5 (2). M.: Teppa, 1997. С. 340.

(обратно)

### 12

Сталин И.В. Сочинения. Т. 15. М.: Писатель, 1997. С. 88—92.

(обратно)

### 13

Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: Стат. исследование. М., 1993. С. 157.

(обратно)

### 14

Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 3. Кн. 2. С. 233.

(обратно)

### 15

Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии, 1933—1945 / Пер. с нем. М., 1976. Т. 3. С. 76.

(обратно)

### 16

KTB/OKW. Bd. 6. Hb. I S. 5.

(обратно)

### 17

Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. В 2 т. Т. 2 / Пер. с англ. М., 1991. С. 248.

(обратно)

### 18

Дашичев В.И. Банкротство стратегии германского фашизма. Т. 2. С. 320—322.

(обратно)

### 19

Новая и новейшая история. 1991. № 3. С. 198.

(обратно)

### 20

Гладков Т.К. Король нелегалов. М., 2000. С. 199—200.

(обратно)

### 21

История второй мировой войны, 1939—1945. М., 1975. Т. 5. С. 112.

(обратно)

### 22

ЦАМО РФ. Ф. 16а. Оп. 1072. Д. 49. Л. 408—414.

(обратно)

### 23

Василевский А.М. Дело всей жизни. Минск, 1984. С. 381—382.

(обратно)

### 24

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. С. 365—366.

(обратно)

### 25

Советские танковые войска 1941—1945. Военно-исторический очерк. М.: Воениздат, 1973. С. 58.

(обратно)

### 26

Бирюзов С.С. Суровые годы. М., 1966. С. 84.

(обратно)

### 27

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 161. Д. 921. Л. 227, 228; Гриф секретности снят… С. 225.

(обратно)

### 28

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 187—188.

(обратно)

### 29

Военно-исторический журнал. 1990. № 2. С. 45—46.

(обратно)

### 30

ЦАМО. Ф. 3. Оп. 11556. Д. 7. Л. 362.

(обратно)

### 31

Стратегический очерк Великой Отечественной войны, 1941—1945 гг. С. 379; Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 6. S. 843.

(обратно)

### 32

ЦАМО. Ф. 3. Oп. 11556. Д. 8. Л. 121—129.

(обратно)

### 33

Василевский A.M. Указ. соч. Кн. 1. С. 208.

(обратно)

### 34

Петров И.Е. Севастополь в Великой Отечественной войне // Доклады и сообщения Института истории. Вып. 5. М.: Изд-во АН СССР, 1955. С. 29—52.

(обратно)

### 35

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 202.

(обратно)

### 36

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. С. 372.

(обратно)

### 37

Военно-исторический журнал. 1962. № 6. С. 24—27.

(обратно)

### 38

Россия и СССР в войнах XX века. С. 353.

(обратно)

### 39

Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. Т. 2. С. 75—76.

(обратно)

### 40

Маршал Василевский: Москва в жизни и судьбе полководца. М., 2008. С. 132—133.

(обратно)

### 41

Schrоter H. Stalingrad… bis zurletzte Patrone. Zengerich, 1953. S. 112—113.

(обратно)

### 42

Воено-исторический журнал. 1960. № 2. С. 93.

(обратно)

### 43

Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht. Bd. 2. Frankfurt a/M, 1963. S. 71.

(обратно)

### 44

Вестфаль З. и др. Роковые решения. М., 1958. С. 162.

(обратно)

### 45

ЦАМО. Ф. 19а. Оп. 2045. Д. 7. Л. 4657.

(обратно)

### 46

Сталинградская эпопея. М.: Наука, 1969. С. 88.

(обратно)

### 47

Маршал Василевский: Москва в жизни и судьбе полководца. С. 133.

(обратно)

### 48

Военно-исторический журнал. 1972. № 11. С. 37.

(обратно)

### 49

Военно-исторический журнал.1968. № 3. С. 67.

(обратно)

### 50

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 645. Д. 3. Л. 19.

(обратно)

### 51

ЦАМО. Ф. 232. Оп. 590. Д. 17. Л. 45.

(обратно)

### 52

Маршал Василевский. С. 138—139

(обратно)

### 53

Манштейн Э. Утерянные победы. С. 436.

(обратно)

### 54

ЦАМО. Ф. 220. Оп. 459. Д. 4. Л. 426; Оп. 468. Д. 24. Л. 40.

(обратно)

### 55

Еременко А.И. Записки командующего фронтом. С. 400.

(обратно)

### 56

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 247.

(обратно)

### 57

ЦАМО. Ф. 220. Оп. 453. Д. 8. Л. 106, 129.

(обратно)

### 58

Маршал Василевский. С. 144—145.

(обратно)

### 59

Еременко А.И. Указ. соч. С. 400.

(обратно)

### 60

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 218—220.

(обратно)

### 61

ЦАМО. Ф. 220. Оп. 451. Д. 125. Л. 47.

(обратно)

### 62

Еременко А.И. Записки командующего фронтом. С. 403.

(обратно)

### 63

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 220—221.

(обратно)

### 64

Еременко. С. 403.

(обратно)

### 65

ЦАМО. Ф. 220. Оп. 451. Д. 56. Л. 278.

(обратно)

### 66

Еременко А.И. Записки командующего фронтом. С. 405.

(обратно)

### 67

Дерр Г. Поход на Сталинград. С. 94.

(обратно)

### 68

Крысов В.С. Батарея, огонь! М.: Воениздат, 1964. С. 124—125.

(обратно)

### 69

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 223—224.

(обратно)

### 70

ЦАМО. Ф. 303. Оп. 4033. Д. 22. Л. 136.

(обратно)

### 71

ЦАМО. Ф. 303. Оп. 4033. Д. 21. Л. 34.

(обратно)

### 72

Дерр Г. Поход на Сталинград. С. 97.

(обратно)

### 73

Дерр Г. Поход на Сталинград. С. 96—97.

(обратно)

### 74

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 225.

(обратно)

### 75

Дерр Г. Поход на Сталинград. С. 107.

(обратно)

### 76

ЦАМО. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 58. Л. 11.

(обратно)

### 77

Еременоко А.И. Записки командующего фронтом. С. 411.

(обратно)

### 78

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 247.

(обратно)

### 79

Василевский А.М. Дело всей жизни. С. 229.

(обратно)

### 80

ЦАМО. Ф. 220. Оп. 455. Д. 36. Л. 266.

(обратно)

### 81

ЦАМО. Ф. 303. Оп. 4005. Д. 60. Л. 25—27; Ф. 407. Оп. 9837. Д. 188. Л. 92.

(обратно)

### 82

ЦАМО. Ф. 203. Оп. 2843, Д. 286. Л. 66, 72.

(обратно)

### 83

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 590. Д. 2. Л. 100—101.

(обратно)

### 84

Великая победа на Волге. М.: Воениздат, 1965. С. 323.

(обратно)

### 85

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 590. Д. 14. Л. 8; Оп. 604. Д. 3. Л. 8.

(обратно)

### 86

Сталинград. Событие. Воздействие. Символ. М.: Прогресс; Академия, 1995. С. 64.

(обратно)

### 87

ЦАМО. Ф. 232. Оп. 590. Д. 15. Л. 31.

(обратно)

### 88

ЦАМО. Ф. 42. Оп. 590. Д. 5. Л. 107, 109, 111, 113.

(обратно)

### 89

Die deutsche Soldatenzietung. 1952. Dez.

(обратно)

### 90

Сталинградская эпопея. М.: Наука, 1968. С. 633—639.

(обратно)

### 91

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 590. Д. 148. Л. 187—190.

(обратно)

### 92

ЦАМО. Ф. 232. Оп. 590. Д. 5. Л. 134—138.

(обратно)

### 93

Филатов Г. Восточный поход Муссолини. М., 1968. С. 135; ЦАМО. Ф. 229. Оп. 612. Д. 163. Л. 49—66; Ф. 232. Оп. 590. Д. 14. Л. 13).

(обратно)

### 94

ЦАМО. Ф. 229. Оп. 592. Д. 87. Л. 185—186, 188, 192, 208, 213, 219, 225, 233, 270.

(обратно)

### 95

ЦАМО РФ. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 97. Л. 153.

(обратно)

### Оглавление

- Введение
- Часть первая Повторение пройденного
- Обстановка на начало 1942 года
- Ржевско-Вяземская бойня
- Медвежьегорская наступательная операция
- Любаньская операция
- Торопецко-Холмская операция
- Курско-Обоянская операция
- Февральский «Застой»
- Мартовские волнения
- Апрельское оживление
- Майские планы
- Харьков. Удар под брюшину
- Крымская катастрофа
- Трагедия 2-й ударной
- Битва за Воронеж
- Оборона на подступах к Сталинграду
- Оборонительная операция на подступах к Кавказу
- Часть вторая Выученные уроки
- Военно-стратегическая обстановка к середине ноября 1942 года
- Подготовка контрнаступления
- Операция «Уран»
- Создание внешнего фронта окружения
- Планы немецкого командования
- Планы советского командования
- Оборонительные бои войск 51-й армии
- Провал операции «Зимняя гроза»
- Разгром котельниковской группировки врага
- Операция «Малый Сатурн»
- Заключение
- Приложения
- Основная литература

  Взято из Флибусты, flibusta.net