### Вячеслав Альбертович Мосунов
Прорыв блокады Ленинграда. Операция «Искра»

© Мосунов В. А., 2019

© Издательство «Пятый Рим»™, 2019

© ООО «Бестселлер», 2019

### Вступление

### Советская историография прорыва блокады Ленинграда

Операция «Искра», результатом которой стал прорыв блокады, является наиболее известной и изученной из всех операций Битвы за Ленинград. Однако вплоть до нашего времени отечественные исследователи работали с довольно ограниченным набором источников. Кроме того, существовала однозначная, хотя и негласная установка – максимально сосредоточиться на описании боевых действий только до момента прорыва блокады Ленинграда. А вот о событиях после 18 января 1943 г. исследователи ограничивались лишь общими словами. Своеобразным эталоном такого подхода стала статья в первом многотомном труде по истории Великой Отечественной войны[1]. Схематизм в описании прорыва блокады Ленинграда характерен, впрочем, и для наиболее фундаментальной из обобщающих работ по Битве за Ленинград[2]. Однако даже при изучении, казалось бы, уже давно известных эпизодов становится ясно, что многие факты так и остались за кадром повествования.

Подобный подход отличает большинство общих трудов по истории Великой Отечественной войны и обзорные работы по Битве за Ленинград. Впрочем, из этого правила были и исключения. Из специальных трудов, посвященных именно боям по прорыву блокады Ленинграда, следует отдельно упомянуть исследования действий 67-й армии В.М. Ярхунова и работу К.А. Крупицы о боевых действиях 2-й Ударной армии[3]. Именно эти исследователи попытались, насколько это было возможно, показать ход событий после 18 января 1943 г. и объяснить причины последовавшей неудачи. Однако и в этих работах описание боевых действий завершается концом января 1943 г. Единственным современным исследователем, который на документальной основе хорошо изучил ряд эпизодов боев февраля 1943 г., является О.А. Суходымцев, сотрудник музея-диорамы «Прорыв блокады Ленинграда». Он посвятил свое исследование боевым действиям в ходе операции «Искра» на «Невском пятачке»[4]. Олег Алексеевич Суходымцев был первым, кто подробно описал неудачу наступления 67-й армии во второй половине февраля 1943 г.

Отдельные сведения о боевых действиях войск Волховского фронта можно обнаружить и в трудах М.К. Кусаинова[5]. Но, к сожалению, этот казахский автор уделял внимание только тем дивизиям, которые формировались на территории Казахстана. Тем не менее большое количество сведений из боевых документов часто дополняет картину происходящего.

Особо следует остановиться на историях отдельных соединений Красной армии. За послевоенный период был подготовлен ряд исследований боевого пути отдельных армий и дивизий Ленинградского и Волховского фронтов. Изучением боевого пути 2-й Ударной армии занимался К.К. Крупица, председатель ее совета ветеранов. Хотя общую работу по всей истории 2-й Ударной он так и не подготовил, его очерки на данный момент являются, пожалуй, самыми серьезными исследованиями по данной теме. Уже в 90-е годы была опубликована история 8-й армии, подготовленная сотрудниками Института военной истории. Отдельная глава в ней посвящена участию армии в операции «Искра»[6]. Однако данный труд страдает от того, что авторы сделали установку только на описание успехов и героизма, а те эпизоды, когда армия действовала неудачно, обычно не конкретизируются. Из работ по истории отдельных дивизий следует отметить книги по 376-й и 379-й стрелковым дивизиям[7]. Историей 376-й дивизии долго и плодотворно занималась З.П. Верховцева[8]. Большим достоинством упомянутых работ является сквозное описание боевых действий, из них можно сделать вывод, на каком из этапов операции та или иная дивизия вводилась в бой. К сожалению, особенности советского времени не позволили авторам опубликовать данные о потерях соединений Красной армии. Из исследований по истории дивизий Волховского фронта стоит выделить еще и работу П.С. Белана. Описывая боевые действия в районе рощи «Круглой», автор достаточно честно рассказал о неудачах войск 2-й Ударной армии[9]. Кроме того, сравнительно недавно в Санкт-Петербурге вышла история 191-й стрелковой дивизии[10].

Для значительной части исследовательской литературы, посвященной операции «Искра», характерной особенностью является искаженное представление о задачах советских войск на втором этапе операции. Весьма показательно и полное игнорирование боевых действий на левом фланге 2-й Ударной армии, вдоль Архангельского тракта. Вплоть до настоящего времени эта тема историками почти не разрабатывалась.

Отдельно следует сказать о вкладе шлиссельбургских краеведов в изучение боевых действий января 1943 г. Книга Ю.В. Овсянникова достаточно подробно рассказывает о боях за Шлиссельбург в январе 1943 г.[11]

Вопрос о потерях наших войск до сих пор является одним из самых острых и дискуссионных. Внятные и более-менее точные данные о потерях сторон в течение всего времени боев в Южном Приладожье зимой 1943 г. в опубликованной литературе отсутствуют. Несмотря на то что размеры потерь Ленинградского и Волховского фронтов за период с 12 по 31 января уже были озвучены историками, цифры потерь двух армий за февраль 1943 г. так и оставались неизвестными. Что касается потерь немцев, то после сравнения с данными противника цифры, приводимые в отечественных работах, следует признать просто фантастическими. Для советских исследований характерны также ошибки в определении боевого состава войск противника. И надо признать, что обобщающей работы по всем наступательным операциям Ленинградского и Волховского фронтов в период января – марта 1943 г. не существует до сих пор. Отдельные попытки сделать это были предприняты в 90-е годы П.А. Крюковских, но он, к сожалению, успел подготовить только статью, в которой кратко рассматривал ход боевых действий в январе – феврале 1943 г.[12]

### Зарубежная историография

Специальных исследований, посвященных Второй битве на Ладожском озере, на немецком языке нет. Лишь в одном из томов коллективной монографии «Германский Рейх во Второй мировой войне» можно обнаружить краткие упоминания событий, о которых пойдет речь в нашей книге. Эта тема в основном нашла свое отражение в самых разнообразных трудах, относящихся к дивизионной историографии. Особняком здесь стоит рассказ о боевых действиях января – февраля 1943 г. в книге Пауля Кареля. Однако исследованием его работу назвать сложно, поскольку она напоминает худшие образцы пропаганды (да и основана на них), а большая часть фактического материала взята автором из ранее опубликованных историй дивизий 18-й армии или прямо из материалов ведомства доктора Геббельса. Известную книгу Хассо Стахова вообще сложно отнести к научной или научно-популярной литературе. Это публицистика, притом самого ревизионистского толка. Для автора характерна фиксация на страданиях немецких солдат. Он рисует их невинными жертвами режима, полностью игнорируя достижения современных немецких и американских историков, тщательно изучавших социальный состав вермахта и доказавших участие его солдат и офицеров в военных преступлениях.

Из работ, имеющих отношение к дивизионной историографии, стоит упомянуть книги о 1-й, 11-й, 21-й, 96-й и 170-й пехотных дивизиях. Наиболее подробной из них является история 21-й пехотной дивизии[13], подготовленная на основе широкого круга источников и снабженная научно-справочным аппаратом. Автору хотелось бы отметить, что ни одной подобной работы по частям и соединениям, принимавшим участие в Битве за Ленинград, нет ни на немецком, ни на русском языках. Все остальные дивизионные истории приходится признать достаточно типичными образцами данного направления военно-исторической литературы. Они скорее не исследования, а работы, находящиеся на стыке мемуарной литературы и публицистики, обильно снабженные идеологическими штампами времен холодной войны. Если говорить более подробно, то труд по истории 1-й пехотной дивизии достаточно слабо отражает ее участие в боях января 1943 г.[14] Основной момент, на котором автор книги фиксирует свое внимание, – это первые несколько дней боев. И исследователь пошел здесь по самому простому пути. Он процитировал часть сохранившихся дивизионных документов без какой-либо попытки их критического анализа. Описание событий после 15–16 января сводится к обычным дежурным фразам.

Истории 11-й и 170-й дивизий вышли еще в 50-е – начале 60-х гг.[15] Они не просто не свободны от штампов, но зачастую дают откровенно ложную информацию. История 11-й пехотной дивизии в этом смысле выглядит несколько приличнее; при работе с сохранившимися документами дивизии выяснилось, что описание боев февраля 1943 г. в книге дано относительно верно. История 96-й пехотной дивизии также была издана относительно рано; ее автор, Хартвиг Польман, командовал 284-м пехотным полком и был непосредственным участником событий[16]. Для него характерно стремление к максимальной героизации немецких солдат. А вот неприятных для своей дивизии фактов автор избегает.

Историография войск СС также насчитывает большое количество работ. Наиболее подробная из них, имеющая отношение к теме нашего исследования, – это история 4-й полицейской дивизии СС. Боям дивизии под Ленинградом в 1943 г. отведен достаточно большой объем второго тома этой книги[17]. Но, несмотря на большое количество цитат из сохранившихся документов, автор также решил не фокусировать свое внимание на неприятных моментах, которых в истории дивизии хоть отбавляй. Описание боевых действий с обилием цитат построено довольно хаотично. Ход событий из него восстановить можно, но целый ряд эпизодов с участием эсэсовцев Хуземанн решил просто не упоминать.

Среди массы работ иностранных авторов о Великой Отечественной войне также необходимо остановиться на тех, в которых уделяется внимание обороне Ленинграда. Вопросы истории операции «Искра» так или иначе затрагивались Д. Гланцем и Робертом Форжиком[18]. К сожалению, книга Д. Гланца интересна, скорее, отдельными выводами, поскольку у него встречается целый ряд фактических ошибок. Сам Гланц, выполняя свое исследование, скорее, ориентировался на то, чтобы показать западному читателю советский взгляд на оборону Ленинграда. Но он практически полностью проигнорировал документальные коллекции Национального архива США и большинство немецких работ. Поэтому у его книги, при всем ее солидном объеме, очень узкая источниковая база. Для Р. Форжика характерен другой подход. Автор опирался именно на немецкие документы и стал первым исследователем, кто привел в своей работе данные о реальных потерях XXVI армейского корпуса в ходе первых семи дней боев января 1943 г. Но его книга – это всего лишь брошюра небольшого объема. Остается признать, что, хотя ряд чрезвычайно интересных работ по военной социологии был посвящен и дивизиям группы армий «Север», для англоязычных исследователей военная сторона Битвы за Ленинград и операция по прорыву блокады Ленинграда остается настоящей terra incognita.

### Документальные источники

Длительное время для большинства исследователей доступность отечественных архивов была весьма относительной. Ситуация начала меняться к лучшему в начале 90-х годов. На сегодняшний день доступным является значительный массив документов частей и соединений Красной армии. Часть из них уже стала известной исследователям и просто любителям военной истории за счет публикаций в постсоветское время сборников документов. Настоящий прорыв в изучении Битвы за Ленинград был сделан с публикацией сборника документов «Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов»[19]. Ранее архивные публикации касались в основном жизни самого города. Теперь интересующийся читатель смог ознакомиться с частью обширной документальной коллекции по истории Битвы за Ленинград. Появление в сборнике не только документов Ставки ВГК, ранее уже частично опубликованных, но и документов фронтов позволило серьезно дополнить наши знания и об операции «Искра». Однако для того чтобы полностью оценить произошедшие события, нужно было обратиться ко всему комплексу доступных сейчас боевых документов.

Основными источниками для книги, которую вы держите в руках, являются советские и немецкие архивные материалы. Структура документации и в Красной армии, и в вооруженных силах нацистской Германии отличалась весьма несущественно. И там и там велись журналы боевых действий, отдавались приказы, отправлялись доклады и донесения. Для описания военных событий наиболее важны именно документы боевого управления, то есть приказы и боевые донесения или оперсводки. Для приказов характерно не только то, что в них прописывается именно та задача, которую предстоит выполнять, но и то, что в них дается оценка противнику. Боевые донесения и оперсводки позволяют получить общую информацию о непосредственном ходе боевых действий, выполненных или невыполненных задачах, потерях сторон. На их основе в штабе соединения велся журнал боевых действий. Для его ведения не существовало строго установленной формы, но особенности его заполнения позволяют оценить уровень штабной работы. Довольно частым явлением, характерным именно для советского делопроизводства, является размещение прямо в тексте журнала боевых действий отчетных схем или даже карт, а также таблиц численности, боевого состава и т. д. Для немцев характерно только выборочное внесение этих данных в текст, а основная информация по численности и потерям группировалась или по приложениям, или хранилась в документах других отделов штаба. Еще одной формой боевых документов, часто встречающихся именно в делопроизводстве Красной армии, были различные отчеты. Их плюсом является наличие структурированной информации о ходе боевых действий и особенно о подготовке к ним. Их крупным минусом для исследователя является то, что при их составлении важную роль начинал играть субъективный фактор. Приукрашивание действительности, неточности и откровенная фальсификация были довольно характерным явлением для журналов боевых действий советских соединений. В отчетах же все это приобретало еще более ярко выраженные формы. Поэтому любой отчетный документ требует тщательной проверки. Еще одной характерной чертой советского документооборота времен войны было то, что чем ниже находился уровень управления, тем хуже заполнялись бумаги и тем труднее с этими документами теперь работать. А наиболее жестко и четко, правда, все равно с отдельными лакунами, велись документы фронтов и армий.

Операция «Искра» довольно хорошо обеспечена документами бывшего противника. Сохранились документы оперативного отдела группы армий «Север», 18-й армии, XXVI армейского корпуса и всех немецких дивизий, принимавших участие в январско-февральских боях южнее Ладожского озера. С советской стороны настоящий прорыв в связи с возможностью доступа к боевым документам сухопутных войск произошел в связи с реализацией проекта «Память Народа». Действительно, благодаря публикации документов в сети Интернет сразу стал доступен целый ряд ценнейших материалов. К сожалению, значительное число боевых документов все еще остается на секретном хранении. Увы, это в полной мере относится к документам 2-й Ударной армии. Исследователям доступны лишь несекретные копии ее журналов боевых действий за январь и февраль 1943 г., хранящиеся в фонде Ленинградского фронта. И это только один пример. Часть документов вообще была изъята из отдельных фондов и исчезла в неизвестном направлении. Так, при работе в Центральном архиве Министерства обороны автору так и не удалось обнаружить первый экземпляр журнала боевых действий 8-й армии. Однако в фонде Волховского фронта хранятся выписки из него. И подобных примеров довольно много. В фондах некоторых стрелковых дивизий также часто отсутствуют документы оперативного отдела именно за период активных действий. Это сильно затрудняет работу с боевыми документами Красной армии. Остается признать, что по-настоящему комплексная работа даже по отдельно взятой операции Битвы за Ленинград – это дело будущего. Целый пласт военно-политических и политических документов еще недостаточно изучен и требует и публикации, и комментариев.

Необходимо упомянуть и еще об одном важном аспекте. В советских штабах с определенного момента велась активная работа по составлению отчетов о проведенных операциях. Так, известен отчет о действиях 67-й армии за период с января по начало марта 1943 г. В штабе Волховского фронта составили подобный отчет за период боев по прорыву блокады. Кроме того, непосредственно во время сражений составлялись справки о ходе боевых действий. Несмотря на формальность таких бумаг, достаточно вольное обращение с цифрами и фактами, это очень ценный документальный материал. Он дает представление о том, как развивались операции, о целях и задачах войск. При изучении подобных документов становится ясно, откуда в более поздних работах появлялись многие фактические неточности.

Важную информацию также содержат документы разведывательных отделов. Но в данной работе они были использованы только в качестве вспомогательного материала.

Советские наградные документы также являются важным источником. Но надо понимать его специфику, начиная с того, в каких инстанциях могли утверждать ту или иную награду, и кончая тем, насколько реальным был вклад того или иного военнослужащего в достигнутый успех. Довольно частым явлением были массовые награждения, особенно после крупных успехов, и тогда в ряд наградных листов на бойцов и командиров той или иной части заносилась стереотипная информация, без какой-либо конкретики относительно деятельности самого награждаемого. Нередкими были случаи и когда награждали за то, чего в действительности не было.

### Воспоминания участников событий

В советское время было выпущено довольно значительное количество мемуарной литературы об операции «Искра». Эти работы включают в себя воспоминания и рядовых участников событий, и командиров. Помимо отдельных мемуарных статей, операции «Искра» посвящен и целый тематический сборник, который так и называется. В нем представлены воспоминания многих участников операции, начиная с офицеров, служивших в штабе фронта, и кончая рядовыми. Среди опубликованных там работ заслуживает отдельного внимания статья В.З. Романовского, бывшего командующего 2-й Ударной армией. Это один из немногих мемуаристов, который скупо, но описывает ход боевых действий не только до конца января, но и упоминает о событиях февраля 1943 г. То же самое относится и к воспоминаниям Н.Г. Лященко, который в то время служил в 18-й стрелковой дивизии. Бои за Синявинские высоты в феврале 1943 г. более-менее подробно описывали только уже упоминавшиеся В.З. Романовский, Н.Г. Лященко и еще Д.А. Морозов[20]. Последний в январе – феврале 1943 г. исполнял обязанности командующего артиллерией 73-й морской стрелковой бригады. Из командиров и политработников Ленинградского фронта рассказ о боевых действиях в феврале 1943 г. оставил бывший командир 102-й стрелковой бригады А.В. Батлук[21]. Что касается бывшего командующего Волховским фронтом К.А. Мерецкова, то он в своих довольно обширных мемуарах свел описание боев по прорыву блокады всего к двум страницам. Да и на них каких-либо важных сведений о боях южнее Ладоги он не сообщил[22].

В то же время в вышедшем в Ленинграде сборнике воспоминаний «На Волховском фронте» содержится интересная информация о боях за Синявинские высоты. Более того, позднее в ходе работы с документами выяснилось, что бывший начальник политотдела 80-й стрелковой дивизии Л.М. Бердичевский достаточно точно описал в данной публикации действия своей дивизии в конце января – начале февраля 1943 г.[23]

##### * * *

Подводя черту под вступлением, автор должен сообщить о целях и задачах своей работы. Они заключаются в следующем: рассмотрение и описание хода боевых действий в Южном Приладожье в период с 12 января по начало марта 1943 г., выяснение причин неудач, установление цифр потерь обеих сторон. Одной из своих задач в данной работе автор также считает попытку дать более-менее подробное описание боя 6 марта 1943 г. Автор намеренно ограничивает повествование географическими и временными рамками. Временные рамки исследования – это период с 12 января по март 1943 г. Такой временной промежуток выбран потому, что активные действия 2-й Ударной и 67-й армий закончились именно к марту 1943 г. Вопрос о времени окончания операции «Искра» пока следует оставить открытым. В феврале 1943 г. началась реализация гораздо более масштабного плана операции «Полярная звезда». Боевые действия под Ленинградом становятся частью ее первого этапа. И получается, что если исходить из тех целей, которые были поставлены перед советскими войсками именно под Ленинградом, то операция «Искра» (точнее, ее второй этап) вообще не была завершена. Ведь поставленную еще в декабре 1942 г. задачу всё еще пытались выполнить летом 1943 г.

Исходя из того, что сделано предшественниками, было решено, что правильнее будет сконцентрироваться на описании ряда ключевых эпизодов и боевых действий на главном направлении. Описание боевых действий на флангах ударных группировок армий, у поселка Липки и за Шлиссельбургом, в основном приведено в качестве иллюстрации.

За помощь в работе автор благодарит множество прекрасных людей и исследователей. Среди них Юрий Пашолок, Дмитрий Шеин, Светлана Леонидовна Новиченко, Одиссей Мамонов, Олег Алексеевич Суходымцев, Изольда Анатольевна Иванова, Юрий Власов, Роман Иванович Ларинцев, Игорь Михайлович Семенов.

### Обстановка к началу 1943 г. Подготовка частей Красной армии к наступлению

К началу 1943 г. положение Ленинграда было гораздо более прочным, чем в первую блокадную зиму. Летняя навигация 1942 г. позволила вывезти на Большую землю сотни тысяч жителей и создать серьезные запасы продовольствия и топлива. Ленинградский фронт получил значительное пополнение – до 250 000 человек. Постепенно налаживалось работа оставшейся в Ленинграде промышленности. Город готовился к новой зиме. А войска Ленинградского и Волховского фронтов готовились к очередной попытке прорыва блокады.

Считается, что после окончания Синявинской операции противник, а точнее, войска германских 11-й и 18-й армий получили приказ перейти к обороне и более не имели никаких наступательных планов. Работа с документами группы армий «Север» позволяет сделать вывод, что эти утверждения нисколько не соответствуют действительности. Немецкое командование продолжило планировать наступательные операции против Ленинграда. Уже 15 октября 1942 г. появился новый приказ штаба 11-й армии о подготовке операции «Георг»[24].

23 октября штаб 11-й армии отдает Оперативный приказ № 2, или приказ об операции «Feuerzauber» («Фойерцаубер», «Огненное волшебство»). В нем говорилось, что операция «Георг» проводиться не будет. Операция «Feuerzauber» сводилась к тому, что войска L армейского корпуса должны были захватить Пулковские высоты.

Через несколько дней, 28 октября, появилось еще два приказа. LIV армейский корпус 11-й армии получил приказ готовиться к операции «Walkuere» («Валькюре», «Валькирия»). Его основной задачей был захват Колпино. XXX армейский корпус в этот же день получил приказ готовиться к операции «Wintermaerchen» («Винтермэрхен», «Зимняя сказка»). В ходе нее войска корпуса должны были форсировать Неву.

Начать свое наступление корпус должен был после захвата района Колпино. Буквально через несколько дней штаб 11-й армии вынужден был покинуть участок фронта под Ленинградом. Его перебрасывали на южный фланг группы армий «Север», в стык с группой армий «Центр», для проведения наступательной операции на флангах двух групп армий. Целью этой операции был захват города Торопец. Для ее проведения из-под Ленинграда и с участка 18-й армии снималась часть сил. После вывода штаба 11-й армии 18-я армия снова получила под свою ответственность весь участок у Ленинграда.

Атакующая советская пехота (ЦГАКФФД СПб)

Непосредственно под Ленинградом находились силы трех армейских корпусов. Еще три армейских корпуса и III полевой корпус люфтваффе были развернуты вдоль восточного фланга армии.

Сложившаяся на советско-германском фронте обстановка позволяла Красной армии перейти к активным действиям на всем Северо-Западном направлении. Поэтому, прежде чем перейти к дальнейшему описанию, нельзя не остановиться на том, как складывалась ситуация для 18-й армии и какой участок группы армий «Север» вызывал наибольшие опасения.

А положение у врага было, мягко говоря, затруднительное. И здесь необходимо сказать несколько слов о действиях войск Северо-Западного фронта в период с ноября 1942-го по январь 1943 г., которые не являются основной темой данной работы. 28 ноября 1942 г. началось наступление двух армий Северо-Западного фронта, имевшее целью перерезать Рамушевский коридор. Силы германской 16-й армии располагались довольно компактно, но имели крайне невыгодное построение. Демянская группировка полностью зависела от безопасности Рамушевского коридора и в течение всего 1942 г. командующий 16-й армией просил резервы. И теперь их начали выделять, забирая части с участка 18-й армии. Непосредственно II армейский корпус имел на намеченных для предполагаемого советского наступления участках довольно высокую плотность войск и мог считаться одним из самых сильных армейских корпусов на советско-германском фронте вообще. Но уже 3 декабря ОКХ приказало на основе распоряжения Гитлера усилить группировку 16-й армии еще и 225-й пехотной дивизией.

Положение на участке II армейского корпуса было сложным. Вдобавок из штаба 18-й армии 5 декабря доложили о том, каких действий ждут от советских войск под Ленинградом. Немецкие штабные работники ждали наступления, которое позволило бы соединиться войскам на Ораниенбаумском плацдарме. В общем, из доклада картина получалась не очень радостная. Командующие двух советских фронтов могли выбирать время и место наступления. Его перспективы немцы оценивали для себя не слишком оптимистично. Штабисты 18-й армии указывали, что из 12 дивизий армии часть понесла большие потери, а часть является полевыми дивизиями люфтваффе, каковые даже в идеальном состоянии имели низкую боевую ценность. Здесь надо заметить, что выше уже упоминалось, насколько силен был II армейский корпус. Так вот, только его боевой состав был сравним со всей 18-й армией. А из ее состава он получил еще три пехотные дивизии[25]. Чуть позже был сделан вывод, что наступление наиболее вероятно произойдет на участке XXVI армейского корпуса южнее Ладоги. Рассматривалась и возможность удара против немецких войск в Киришском выступе. Надо сказать, что немецкая разведка довольно быстро вскрывала перегруппировки войск Волховского фронта.

С 28 ноября по 5 декабря дивизии II корпуса уже потеряли при отражении советского наступления 3500 человек, но немцы считали, что они достаточно удачно перемалывают противостоящие им части Красной армии. К 9 декабря корпус израсходовал почти все свои резервы, а потери достигли цифры в 5000 человек. Ежедневные же потери колебались от 300 до 500 человек, что в условиях сокращения боевой численности пехоты и уменьшения количества пехотных батальонов в полках являлось показателем тяжелейших боев. В этих условиях ситуацией в Рамушевском коридоре были обеспокоены все: и штаб армии, и штаб группы армий, и Верховное командование. Имея уже две окруженные группировки с туманными перспективами на спасение, немцам вряд ли бы сильно хотелось получить еще и третью. В результате из штаба группы армий почти каждый день докладывали наверх о потерях и ситуации в Рамушевском коридоре.

13 декабря штаб 16-й армии оценил ситуацию как сложную. Резервы почти кончились, положение Демянского плацдарма с наступлением зимы становилось еще более затруднительным. Поэтому штаб армии настоятельно попросил еще одну дивизию, в дополнение к 225-й. Этой дивизией оказалась 254-я пехотная, которая ранее также находилась в составе 18-й армии. Можно сказать, что это был новогодний подарок – решение было принято как раз 31 декабря. 18-ю же армию это сильно ослабило. Теперь Линдеманн оставался без серьезных резервов и в случае крупного советского наступления должен был идти на риск и снимать силы с других участков фронта. Общее ухудшение стратегической обстановки на всем советско-германском фронте поставило жирный крест на любых планах наступательных операций противника под Ленинградом. Теперь командующему 18-й армией Линдеманну оставалось только ждать советского наступления.

Немецкие пулеметчики. Вермахт еще сохранял значительное техническое превосходство над Красной Армией

В это же время появился и замысел операции по прорыву блокады, позже получившей известность как операция «Искра». Он родился в недрах Военного Совета Ленинградского фронта. В ноябре 1942 г. Военный Совет фронта представил в Ставку планы возможных операций. Всего было разработано две операции – Шлиссельбургская и Урицкая. Целью Шлиссельбургской операции было «снять блокаду Ленинграда, обеспечив постройку железной дороги вдоль Ладожского канала и тем самым организовать нормальное сообщение Ленинграда со страной»[26]. И если Урицкая операция так и осталась на бумаге, то идея Шлиссельбургской операции получила дальнейшее развитие.

Командующий Ленинградским фронтом Л.А. Говоров

17 ноября последовало обращение ВС ЛФ в Ставку с просьбой о проведении этой операции. Позже в Ставку были направлены более конкретные предложения по ее проведению.

По плану, предложенному Военным Советом Ленфронта, главный удар следовало нанести на Шлиссельбургском направлении, на участке 1-й Городок – Шлиссельбург. С востока наступал Волховский фронт, который должен был нанести главный удар на участке Липка – Мишкино. Достигнутый прорыв обороны противника силы обоих фронтов должны были развивать на Синявино. Степень участия Ленинградского фронта теперь должна была стать выше, чем ранее, а фронты должны были наступать одновременно. Для будущей операции предлагалось создать армейскую ударную группировку в составе семи-восьми стрелковых дивизий, двух лыжнострелковых и двух танковых бригад, 14 артиллерийских полков. Усилить эту группировку планировалось артиллерией флота и зенитной артиллерией.

В директиве Ставки от 8 декабря обоим фронтам были поставлены конкретные боевые задачи в этой операции. Волховский фронт должен был действовать двумя своими объединениями – 2-й Ударной и 8-й армиями. Фронт был усилен пятью стрелковыми дивизиями (18-й, 147-й, 239-й, 364-й и 379-й) и 53-й инженерно-саперной бригадой. Со стороны Ленинградского фронта наступление должна была вести 67-я армия. 27 декабря был разработан план взаимодействия фронтов. Согласно этому плану, встреча ударных группировок должна была произойти на условной линии, проходившей через Рабочие поселки № 2 и № 6[27]. Начало наступления было назначено на 1 января 1943 г. Чуть позднее его перенесли на 12 января. Дело в том, что вторая военная зима выдалась гораздо более мягкой, чем предыдущая, и Нева долго не замерзала. А прочный лед на Неве был одним из условий проведения наступления Ленинградского фронта.

### Планы наступления советских армий

Согласно имеющимся в нашем распоряжении данным, 67-я армия генерала М.П. Духанова должна была нанести главный удар в направлении на Синявино. Войска армии должны были прорвать оборону противника на фронте Московская Дубровка – Марьино. Предполагалось, что затем им удастся уничтожить шлиссельбургско-синявинскую группировку противника и овладеть Рабочим поселком № 6. После установления общего фронта с встречной ударной группировкой 2-й Ударной армии войска 67-й армии должны были развивать наступление на юго-восток с целью овладеть рубежом р. Мойки. Вспомогательный удар армия наносила на своем левом фланге. Его целью было овладение Шлиссельбургом. Успех на вспомогательном направлении был важен для обеспечения фланга основной ударной группировки. Боевой порядок армии строился в два эшелона. Войска первого эшелона должны были прорвать оборону противника, а уже войска второго эшелона должны были выйти на рубеж Рабочий поселок № 6 – Синявино – Рабочий поселок № 5.

Дивизии армии, наступавшие в первом эшелоне, получили следующие задачи. На правом фланге должна была наступать 45-я гвардейская стрелковая дивизия Героя Советского Союза А.Д. Краснова. Ее задача состояла в том, что, форсировав Неву, дивизия должна была прорвать оборону противника на участке Московская Дубровка – 1-й Городок, нанося главный удар в направлении высоты 22,0. Вместе с наступавшей севернее 268-й стрелковой дивизией войска Краснова должны были не только блокировать 1-й Городок, но и окружить и уничтожить противника восточнее. Последующая задача состояла в обеспечении действий войск второго эшелона и совместном наступлении на Мустолово.

268-я стрелковая дивизия полковника С.Н. Борщева наступала севернее. Дивизия главными силами должна была овладеть рубежом юго-восточной опушки рощи «Мак» и обеспечить ввод в бой 123-й стрелковой дивизии. После этого ее предполагалось вывести во второй эшелон, где она должна была ждать возможности развить успех 123-й дивизии.

Командующий 67-й армией М.П. Духанов

136-я стрелковая дивизия должна была форсировать Неву, прорвать оборону противника у Марьино, уничтожить его и далее наносить главный удар, развивая наступление в направлении Рабочего поселка № 5. Дивизия обеспечивала ввод в бой 142-й и 123-й стрелковых бригад. На Шлиссельбург должна была наступать 86-я стрелковая дивизия Героя Советского Союза В.А. Трубачева.

Одним из наиболее важных вопросов в подготовке наступления было налаживание артиллерийского обеспечения. Всего на участок 67-й армии стянули до 1700 орудий и минометов, из них 604 орудия и миномета были калибром более 120 мм. Никогда ранее Ленинградский фронт не достигал такой концентрации артиллерии на относительно узком участке фронта. При этом имеющиеся документы говорят нам, что наиболее мощную артиллерийскую поддержку имела 45-я гвардейская стрелковая дивизия. Ей было придано 477 орудий и минометов. Ненамного от нее отставала дивизия Н.П. Симоняка, которую поддерживали 430 орудий и минометов. А вот на вспомогательном направлении 86-я стрелковая дивизия имела, при фронте наступления на один километр больше, чем у соседей, всего лишь 326 орудий и минометов.

Необходимость быстрого форсирования Невы по льду потребовала особенно тщательной подготовки ведения артиллерийского огня. Артиллеристы Ленинградского фронта пошли на смелый шаг. Значительное количество орудий в полосе наступления армии было поставлено на прямую наводку. Наибольшее количество таких орудий имелось на участках 136-й и 268-й стрелковых дивизий. Всего на артиллерийскую подготовку отводилось 2 часа 20 минут. Вместе с дивизиями первого эшелона должны были наступать танки 61-й легкотанковой бригады и машины из состава отдельных танковых батальонов. Во втором эшелоне готовились к переходу Невы по дерево-ледовым переправам танки 152-й и 220-й танковых бригад.

### Цели и задачи войск Волховского фронта

В операции со стороны волховчан должны были участвовать 2-я Ударная и 8-я армии. Главный удар наносила 2-я Ударная армия генерала В.З. Романовского. Первый этап ее наступления включал овладение узлами сопротивления противника на переднем крае. Войска армии должны были выбить немцев из поселка Липки и Рабочих поселков № 4 и № 8, занять рощу «Круглую» и выйти на линию в 2 км западнее Рабочего поселка № 4, озеро Глухое – Рабочий поселок № 7. После этого начинался второй этап операции. Он включал в себя овладение Синявино и Рабочими поселками № 1 и № 5. После соединения с войсками Ленинградского фронта 2-я Ударная армия должна была развернуться фронтом на юг и выйти на рубеж р. Мойки. 8-я армия наносила вспомогательный удар.

Впервые за долгое время Волховский фронт был обеспечен действительно значительными силами. Только численность 2-й Ударной армии была доведена почти до 140 000 человек, 2100 орудий и минометов калибром от 76 мм и около 300 танков.

Командующий 2-й Ударной армией В.З. Романовский

Полоса наступления армии составляла всего 12 км. Главный удар было решено наносить на левом фланге. Оперативное построение армии было определено в три эшелона. Первый эшелон включал в себя пять стрелковых дивизий с усилением. Это были 128-я, 372-я, 256-я, 32-я и 376-я стрелковые дивизии. Их задача состояла в разгроме противника на первой оборонительной линии. Второй эшелон составляли 18-я, 191-я, 71-я и 11-я стрелковые дивизии и 98-я танковая бригада. Его основная задача была в овладении Рабочими поселками № 1 и № 5, ст. Подгорная и Синявино. Третий эшелон был самым слабым. В него включили две стрелковые дивизии (239-ю и 147-ю) и одну танковую бригаду.

Дивизии первого эшелона армии имели очень узкие полосы прорыва. Особенно узкие участки имели дивизии, наносившие удар на левом фланге, на главном направлении наступления. Так, участок прорыва 327-й стрелковой дивизии полковника Н.А. Полякова, которая должна была наступать на опорный пункт в роще «Круглой», составлял всего 1,5 км. Помимо своих стрелковых частей, вместе с дивизией должны были действовать штурмовые отряды 39-й инженерно-саперной бригады. Дивизию усилили танками 32-го гвардейского тяжелого танкового полка прорыва и отдельного танкового батальона. В первом эшелоне должны были наступать два полка дивизии: 1100-й майора П.И. Сладких, 1098-й майора С.М. Корягина.

Плотность артиллерии на участке дивизии была для своего времени рекордной – до 365 орудий и минометов. Действия дивизии должны были обеспечиваться частями 314-й стрелковой дивизии полковника И.М. Алиева.

На ее левом фланге должна была наступать 376-я стрелковая дивизия генерала Н.А. Аргунова. Ее участок прорыва был несколько шире, он составлял 2 км, с плотностью артиллерии до 183 орудий и минометов. Дивизия наступала в промежутке между рощей «Круглой» и Гайтолово. Дивизию усилили танками 185-й танковой бригады.

На правом фланге 128-я стрелковая дивизия генерала Ф.П. Пархоменко должна была наступать на поселок Липки. Южнее Рабочим поселком № 8 должна была овладеть 372-я стрелковая дивизия полковника П.И. Радыгина. Еще южнее, между основными немецкими пунктами, на участке шириной в 2,5 км должна была атаковать 256-я стрелковая дивизия.

Как уже указывалось выше, наиболее высокую концентрацию артиллерии удалось создать на левом фланге армии. Для артиллерии был подготовлен достаточно серьезный запас снарядов, до 5–6 боекомплектов для орудий крупных калибров. Во 2-й Ударной армии было выделено два гаубичных полка большой мощности на всю армию. Артиллерийская подготовка планировалась продолжительностью 1 час 45 минут. Артиллерия должна была поддержать атаку пехоты и танков одинарным огневым валом на глубину 1 км.

8-я армия генерала Ф.Н. Старикова должна была обеспечить 2-ю Ударную армию от контратак противника со стороны Кировской железной дороги на участке Тортолово – поселок Михайловский, овладеть узлами сопротивления Тортолово, 1-й Эстонский поселок, поселок Михайловский и выйти на рубеж р. Мойки, где перейти к жесткой обороне.

Решение командующего армией сводилось к нанесению удара силами 80-й стрелковой дивизии и 73-й морской стрелковой бригады на фронте от Гайтолово до Мишкино протяженностью до 6 км. 80-я стрелковая дивизия усиливалась танковым полком (36 танков), бригада – батальоном огнеметных танков (16 танков). После овладения узлами обороны противника в Гайтолово, Тортолово, Мишкино и 1-м Эстонском поселке и выхода на рубеж р. Черной в бой вводилась 364-я стрелковая дивизия.

73-я морская стрелковая бригада поддерживалась одним минометным, двумя гвардейскими минометными полками, а также артиллерией 265-й стрелковой дивизии и дивизионом из 286-й стрелковой дивизии. Состав артиллерийской группировки 80-й стрелковой дивизии неизвестен.

Численность соединений была доведена до следующей:

80-я и 364-я стрелковые дивизии – до 5000 человек;

73-я морская стрелковая бригада – до 2500 человек.

Командир 136-й стрелковой дивизии Н.П. Симоняк

После этого в 80-й стрелковой дивизии на 2 января 1943 г. насчитывалось 3165 активных штыков[28]. Плотность артиллерии достигала 110 стволов на участке 80-й стрелковой дивизии и 90 на участке морской стрелковой бригады. Артподготовка планировалась длительностью 1 час 45 минут. Ширина участков прорыва достигала 2–2,5 км. Были проведены занятия с личным составом и учения, на которых присутствовал сам К.Е. Ворошилов[29].

В ходе подготовки к операции был также решен целый ряд вопросов. На Ленинградском фронте бойцы дивизий первого эшелона были подготовлены к броску через Неву. Кроме того, силами Инженерного управления фронта удалось решить крупную проблему. За счет технологии усиления льда военные инженеры добились того, что теперь по льду Невы можно было проложить переправу для достаточно тяжелой техники, в т. ч. танков, прямо через реку.

### Силы и оборона противника в Южном Приладожье

Советским войскам предстояло столкнуться со старыми противниками. В Южном Приладожье занимали позиции силы XXVI армейского корпуса Эрнста фон Лейзера, который до этого командовал 269-й пехотной дивизией. В его подчинении были пять пехотных дивизий. Три из них находились в первой линии и две – в резерве.

Укомплектованность и боеготовность дивизий корпуса оценивалась следующим образом. Против войск Волховского фронта оборону занимали 1-я и 227-я пехотные дивизии.

Командир XXVI армейского корпуса Эрнст Лейзер

227-я пехотная дивизия считалась пригодной для обороны, ее батальоны оценивались как обладающие средней силой. Всего в составе дивизии было четыре пехотных полка (три штатных и один полк из охранной дивизии). На фронте протяженностью более 14 км, от Липки до рощи «Круглой», дивизия имела в составе трех полков 53 офицера и 2181 пехотинца[30].

Командующий 18-й армией Георг фон Линдеманн

Танки Т-60 южнее Ладожского озера

В Шлиссельбурге стоял гарнизон из 328-го гренадерского полка (704 человека боевого состава). Вдоль дороги Синявино – Гонтовая Липка оборону занимал 366-й гренадерский полк (701 человек боевого состава). Поселок Липка занимал 412-й гренадерский полк (789 человек). 374-й гренадерский полк (1043 человека) находился в Рабочем поселке № 8. Пусть читателя не смущает слово «гренадерский». Речь идет об обычных пехотных полках, которые осенью 1942 г. были переименованы из пропагандистских соображений.

Резервом дивизии являлись ее разведывательный батальон (по тогдашней немецкой терминологии – «быстрый» батальон; такие полностью моторизованные батальоны включали в себя как бронеавтомобили, так и средства борьбы с танками). Его численность составляла 429 человек. В саперном батальоне было 247 человек.

Командир 366-го гренадерского(пехотного) полка Максимилиан Венглер

По два батальона находилось в первой линии, один в резерве. Общая боевая численность дивизии, как уже упоминалось выше, оценивалась в 53 офицера и 2181 унтер-офицера и рядовых (без учета артиллеристов, частей снабжения и связи). Фронт обороны дивизии простирался на 14,7 км. Резервом дивизии являлся I батальон 374-го полка (боевая численность – 147 человек). Группировка артиллерии дивизии была рассредоточена и частично находилась на Синявинских высотах. Артиллерия дивизии насчитывала 27 10,5-см, 5 польских 10,5-см, 14 французских гаубиц, одну 22-см мортиру. Дивизии был придан 1-й дивизион 207-го артполка – 11 10,5-см орудий, 5 французских гаубиц, 3 22-см мортиры. И это не считая пехотных и противотанковых орудий и минометов.

Южнее 227-й пехотной дивизии, от Гонтовой Липки оборону занимала 1-я пехотная дивизия. Ее численность на конец 1942 г. составляла более 10 000 человек. Дивизия считалась пригодной для выполнения наступательных задач. Ее батальоны оценивались как сильные (то есть боевая численность их составляла около 500 и более человек).

Что касается вооружения дивизии, то к началу 1943 г. она успела получить значительное количество новейших пулеметов MG-42. Тем не менее основным стрелковым оружием продолжал оставаться карабин 98(к). Только лишь на один гренадерский полк дивизии приходилось примерно по 100 пулеметов (количество, близкое к штатному). Дивизия занимала оборону на фронте от Гонтовой Липки до Поречья. На левом фланге находился 43-й гренадерский полк, в центре, у Гайтолово – 1-й гренадерский полк, на правом фланге – 22-й фузилерный полк.

Командир 96-й пехотной дивизии Фердинанд Нельдехен

На участке, где предполагалось вести наступление силами 67-й армии, оборонялась 170-я пехотная дивизия. Оценка ее боевого потенциала была такой же, как и у 227-й пехотной дивизии. Но ее батальоны были укомплектованы несколько лучше. Всего в дивизии насчитывалось до 15 000 человек. Артиллерия дивизии была представлена девятью батареями 10,5-см гаубиц и тремя батареями 15-см гаубиц.

В резерве XXVI армейского корпуса находилась 96-я пехотная дивизия. Кроме собственного артполка, дивизия могла использовать часть артиллерии 1-й пехотной дивизии, а также две приданные стационарные батареи крупного калибра.

Командир 1-й пехотной дивизии Мартин Гразе

Что касается других участников будущих боев, то сильными и пригодными для ведения наступления считались полицейская дивизия СС и 5-я горнострелковая дивизия. Переброшенные позднее в состав корпуса 61-я и 11-я пехотные дивизии также имели статус готовых к наступлению.

Все дивизии были неплохо оснащены противотанковыми средствами, что вполне позволяло бороться с любыми типами танков, которые могли применяться как со стороны Ленинградского, так и со стороны Волховского фронта.

Еще в конце декабря противник вскрыл подготовку к наступлению против «бутылочного горла». При этом ожидалось наступление на участке у рощи «Круглой» и южнее Рабочего поселка № 8. Считалось, что наиболее опасным на данном участке будет район, где проходила дорога через Гайтолово на Келколово. На западном фланге ожидалась атака южнее Шлиссельбурга. С 5 января началась концентрация резервов в районе Синявинских высот. Сюда подтягивались подразделения 96-й пехотной дивизии.

Вид из амбразуры немецкого дзота

Основная немецкая группировка артиллерии находилась против восточного фланга (30 батарей легких орудий, 4 – среднего калибра, 11 – крупного, 3 – большой мощности). Среди орудий большой мощности стоит выделить батарею 30,5-см мортир 641-го дивизиона. Она могла обстреливать левый берег Невы как раз на участке намечавшегося наступления. В целом армейский корпус был отлично обеспечен боеприпасами для всех типов орудий. Согласно донесению квартирмейстерского отдела, в среднем обеспеченность боеприпасами для орудий полевой, дивизионной артиллерии составляла к 7 января более 200 процентов[31]. В составе корпуса находился 502-й тяжелый танковый батальон. На 4 января в нем было семь боеготовых «Тигров», 16 Pz.Kpfw III, а также 226-я батарея штурмовых орудий. В ее составе было 20 боеготовых единиц техники.

21-см мортира. На участке XXVI армейского корпуса противник заранее подготовил все возможное для действий масс артиллерии. Эти мортиры (или гаубицы) были одним из самых смертоносных орудий немецкой артиллерии (из коллекции Дениса Жукова)

О том, что представляла собой немецкая оборона, стоит сказать особо. Вот какую характеристику советская разведка давала одному из самых мощных опорных пунктов в так называемой роще «Круглой», находившейся в месте, где Архангельский тракт пересекал р. Черную. Он располагался на возвышенном участке, с востока, юго-востока и севера был прикрыт болотистой и труднопроходимой местностью, в том числе поймой р. Черной. По западному берегу р. Черной тянулись проволочные заграждения, за которыми располагался снежно-ледяной вал с огневыми точками, за которым на расстоянии 100–250 м шла дерево-земляная стенка. Подступы были тщательно минированы, на танкоопасных участках противник установил надолбы. По фронту узел обороны в роще имел, по советским данным, 1,5 км в длину и 2,5 км в глубину. Таким образом, опорный пункт в роще «Круглой» представлял собой настоящий засов на двери в Синявино.

К сожалению, столь же подробная характеристика других немецких опорных пунктов в полосе наступления Волховского фронта отсутствует либо еще не выявлена в документальных источниках. Но однозначно наличие в поселках каменных зданий и их расположение позволяли превратить их в небольшие крепости.

В полосе наступления Ленинградского фронта наиболее хорошо был укреплен участок севернее «Невского пятачка». Городокский узел сопротивления с 8-й ГРЭС представлял собой настоящий Невский «Измаил». Эстакады электростанции, бетонные здания, каменные постройки в самих Рабочих городках гарантировали очень серьезную проблему для наших наступающих войск. Что касается берега Невы севернее, то он был не только хуже прикрыт, но и не имел такой же развитой системы укреплений.

Немецкие солдаты у Рабочего поселка № 6 (из коллекции Дениса Жукова)

### Оценки и выводы

Какие выводы можно сделать из изучения документов по планированию и подготовке операции «Искра»? Прежде всего стоит отметить, что это действительно была операция, к которой готовились – и делали это тщательно. Вероятно, ни одна операция на всем Северо-Западном направлении не была до этого подготовлена столь основательно, как «Искра». Ослабление 18-й армии давало в руки советского командования шанс на успех.

Командующий Ленинградским фронтом Л.А. Говоров не был совсем уж новым человеком на Северо-Западном ТВД. Во время войны с Финляндией он командовал артиллерией 7-й армии, которая и прорвала линию Маннергейма. Говоров очень много сделал для повышения боеспособности войск фронта и улучшения работы его органов управления. Пожалуй, он был первым командующим Ленинградским фронтом, который при подготовке операции стал достаточно широко проводить специальные учения. Одного из помощников по штабу Ленинградского фронта, генерала М.П. Духанова, он назначил командовать сначала Невской оперативной группой, а потом и созданной на ее основе 67-й армией.

Частям молодой армии предстояло столкнуться с огромными трудностями. Во-первых, это было первое наступление изнутри блокадного кольца, в котором армейский штаб должен был управлять такой массой сил. И для Духанова, и для Говорова это должно было стать своеобразным экзаменом. Во-вторых, возникали серьезные проблемы, связанные с тем, что город все еще оставался блокированным. И одной из самых существенных из них являлась проблема с боеприпасами. Если 76-мм снаряды и мины для 82- и 120-мм минометов в достаточно больших количествах изготавливались и снаряжались непосредственно в Ленинграде, то с боеприпасами больших калибров уже начинались серьезные трудности. С большим трудом в блокированном городе освоили производство снарядов калибра 122 и 152 мм. Но их качество было низким, а количество – явно недостаточным[32]. Каждое орудие большого калибра ценилось на Ленинградском фронте буквально на вес золота. Конечно, компенсировать недостаток снарядов и орудий тяжелой артиллерии можно было за счет применения реактивных установок, но полностью заменить ствольную артиллерию реактивные снаряды не могли, да и не могут до сих пор.

План наступления 67-й армии был рассчитан на захват максимально большого участка левого берега. Это было необходимо, чтобы не получился очередной «Невский пятачок». В этой связи большую обеспокоенность вызывал правый фланг армии, немецкие опорные пункты в Рабочих городках и в зданиях 8-й ГРЭС. Самые значительные силы противника находились как раз на правом фланге ударной группировки. Средств, чтобы разрушить мощные бетонные сооружения электростанции, фронт почти не имел. Привлекавшихся для этой операции сил морской артиллерии (о ней мы поговорим отдельно) могло не хватить. И у нее также были проблемы со снарядами. Быстрая блокировка, а еще лучше – захват Рабочих городков были необходимым условием успеха в операции. Особенно важно это было в процессе перехода ко второму этапу наступления.

Командующий Волховским фронтом К.А. Мерецков уже с октября 1942 г. находился под наблюдением. Функцию надзирателя выполнял назначенный к нему членом Военного Совета фронта Л.З. Мехлис. Кроме того, он следил за боевой подготовкой. Помощником К.А. Мерецкова незадолго до начала наступления был назначен генерал-лейтенант И.И. Федюнинский. Он должен был помогать командующему 2-й Ударной армией. Среди нескольких кадровых перестановок, последовавших перед началом операции «Искра», стоит остановиться на двух, относившихся ко 2-й Ударной армии. Командующим армией назначили генерал-лейтенанта В.З. Романовского, ранее командовавшего 1-й Ударной армией Северо-Западного фронта. Членом Военного Совета армии буквально в последние дни перед началом операции к нему был направлен один из руководителей Ленинградской партийной организации А.А. Кузнецов.

В качестве представителей Ставки ВГК на Ленинградский и Волховский фронты были назначены К.Е. Ворошилов и Г.К. Жуков. Именно Ворошилов сообщил в начале января 1943 г. о том, что лед на Неве нарастает медленно, и начало наступления в итоге перенесли на 12 января.

Г.К. Жуков тщательно проверил план наступления Волховского фронта. От его взгляда не укрылось то обстоятельство, что на правом фланге 2-й Ударной армии явно не хватает огневых средств. Действительно, против серьезно укрепленных узлов обороны в Липках и Рабочем поселке № 8 удалось сосредоточить сравнительно небольшие силы артиллерии. Тяжелой артиллерии там остро не хватало, а огонь минометов по огневым точкам противника, оборудованным в подвалах домов, был абсолютно неэффективен. Об этом Г.К. Жуков сообщил в Ставку ВГК за несколько дней до начала боев. Как это было исправлено и было ли исправлено вообще, мы увидим дальше.

Общим недостатком для всех советских стрелковых соединений было их сравнительно слабое вооружение. Времена, когда одна немецкая пехотная дивизия была вооружена лучше советской отдельно взятой армии, уже начали проходить, но пока оснащение стрелковых соединений тяжелым вооружением и артиллерией все же оставалось явно недостаточным.

Подготовка отдельных дивизий армии также была довольно неоднородна. Так, 128-я стрелковая дивизия считалась не очень хорошо подготовленной. А 18-я стрелковая дивизия из второго эшелона, прибывшая из-под Сталинграда, наоборот, считалась полностью боеготовой. Другая «сталинградская» дивизия, 147-я стрелковая, имела гораздо более низкую оценку боеспособности. Части дивизии не были сколочены и не прошли всего курса стрелковой подготовки.

Существовали проблемы и в самой 2-й Ударной армии. Обеспеченность ее подвижным составом не удовлетворяла нужд подвоза для соединений, а также частично переброски артиллерии.

Что касается немецких высших офицеров, то среди наиболее опытных надо назвать командира XXVI армейского корпуса Эрнста Лейзера. Он имел богатейший опыт руководства перемешанными частями в критической обстановке. Этот опыт был получен в ходе боев под Погостьем, когда Лейзер возглавлял 269-ю пехотную дивизию.

Если говорить о дивизионных командирах, то наибольшим опытом боев в «бутылочном горле» обладал командир 227-й пехотной дивизии Фридрих фон Скотти. Это была единственная дивизия корпуса, которая с октября 1941 г. почти не меняла своей дислокации.

Большой опыт был и у остальных командиров. Генерал-лейтенант Эрвин Сандер командовал 170-й пехотной дивизией с начала 1942 г. Дивизия в то время находилась в Крыму и активно участвовала в боях. Очень опытным был также командир 1-й пехотной дивизии Мартин Гразе. 96-ю пехотную дивизию возглавлял генерал-лейтенант Фердинанд Нельдехен. Он заменил погибшего в октябре 1942 г. командира дивизии. Сам командующий 18-й армией Георг фон Линдеманн также имел опыт руководства войсками в состоянии перманентного кризиса. Еще одной особенностью немецкого руководства войсками были постоянные инспекционные поездки, когда командующий армией или командир корпуса работали в штабах у подчиненных. Это чрезвычайно улучшало управляемость войсками. Такого разрыва даже между командованием дивизии и его подчиненными, как часто бывало в Красной армии, в группе армий «Север» не случалось.

Если пытаться прийти к общему выводу о том, какие силы Красной армии и вермахта противостояли друг другу, то получается примерно вот что. Со стороны Ленинградского и Волховского фронтов было создано формальное численное превосходство. Особенно это касалось живой силы. За счет уплотнения боевых порядков и узких участков прорыва соотношение в живой силе было не в пользу немцев. Однако большое количество станковых и ручных пулеметов, большое количество тяжелой артиллерии и средств управления огнем у немцев делали превосходство советской стороны в живой силе достаточно эфемерным. Да, действительно, на участках прорыва командованию удалось добиться высоких плотностей артиллерии, но были ли артиллеристы достаточно обеспечены средствами связи и был ли хорошо налажен процесс подвоза боеприпасов? Все это требовало проверки в бою.

Командир 61-й легкотанковой бригады В.В. Хрустицкий

Ко всему вышеперечисленному остается добавить, что для немецкого командования советские приготовления не остались тайной. Еще в конце декабря противник вскрыл подготовку к наступлению против «бутылочного горла». Наступление ожидалось на участке у рощи «Круглой» и южнее Рабочего поселка № 8. В отчете 227-й пехотной дивизии говорится, что наиболее опасным на ее участке считали район, где проходила дорога через Гайтолово на Келколово. На западном фланге ожидалась атака южнее Шлиссельбурга. Немецкая артиллерийская разведка вскрыла установку новых батарей на восточном фланге корпуса.

Не секрет, что к немцам постоянно перебегали отдельные красноармейцы. 1 января один такой боец, перешедший через Неву на участке 170-й пехотной дивизии, сообщил, что к форсированию реки, которое будет предпринято в районе Марьино, готовится 136-я стрелковая дивизия[33]. Судя по протоколу допроса, это был кадровый красноармеец, призванный еще до войны и служивший на Ханко. Еще раньше в плен попал солдат из 45-й гвардейской стрелковой дивизии. Он также рассказал о готовящемся наступлении, начало которого назначено на 1 или 2 января. Это не были единичные случаи. К примеру, в документах 170-й пехотной дивизии только за первые пять дней января 1943 г. приводятся краткие выжимки из допросов еще нескольких перебежчиков. Получается, что каждый день из какой-либо части 67-й армии к немцам переходил как минимум один человек. Однако непосредственно перед 12 января, той датой, которой суждено было стать началом Третьей битвы на Ладожском озере, такое не повторилось.

### Характеристика местности

Территория Шлиссельбургско-Синявинского выступа покрыта лесами и болотами. Большинство болот района являются торфяными и поросшими лесом и кустарником. Значительная часть из них была проходима для людей и техники в зимнее время. Исключение составляло Синявинское болото.

Южнее Ладожского озера проходит обрывистый склон Балтийско-Ладожского глинта, с типичным моренным ландшафтом (вытянутые в меридиональном отношении холмы, валуны на поверхности, песчаные почвы). На поверхности глинта расположены отдельные возвышенности: гора Пушечная (71 м), Вороновская высота (50 м), Синявинские высоты (50,1, 45,9 и 43,3). Келколовская высота, с котловинами, лощинами и глубокими речными долинами.

Небольшие реки Назия, Черная, Мойка и многочисленные ручьи с крутыми обрывистыми берегами и болотистыми долинами серьезно затрудняли маневр и продвижение бронетехники.

Для района была характерна довольно редкая дорожная сеть. С юга в меридиональном направлении к Шлиссельбургу вело расположенное вдоль берега Невы старое шоссе, которое также поворачивало на Мгу, Сологубовку, Шапки и Любань. Также грунтовые меридиональные дороги проходили от Синявино через Рабочий поселок № 5 до Рабочего поселка № 2 и от Рабочего поселка № 5 до деревни Пильная Мельница на берегу Невы.

На территории глинта единственной дорогой в широтном направлении с твердым покрытием была дорога от Путилово через Синявино на Анненское. Эта дорога проходила по обрывистому северному склону глинта.

В широтном направлении были проложены четыре грунтовые дороги:

1) Горная Шальдиха, Верхняя Назия, Рабочий поселок № 4, Шлиссельбург;

2) вдоль высоковольтной линии электропередач от Волхова: Крутой ручей, Гайтолово, Келколово, Ивановское;

3) вдоль Северной железной дороги: Жихарево, Мишкино, Мга, Ивановское;

4) Вороново, Турышкино, Сологубовка, Войтолово, Перевоз.

В широтном направлении также проходила железная дорога Мга, Волховстрой, Ивановское. Мга, являясь узловой станцией для Октябрьской железной дороги, обеспечивала движение поездов в меридиональном и широтном направлениях.

2-я Ударная армия должна была действовать в следующей местности. Между береговой линией Ладожского озера и подошвой Балтийско-Ладожского глинта простирается болотистая приладожская низменность. На ней вдоль береговой линии Ладожского озера прорыты Новоладожский и Староладожский каналы с высокими валами (от 15 м) вынутого грунта. По южному валу Староладожского канала проложена мощеная булыжником мостовая для лошадей, тянувших баржи. Южнее Староладожского канала тянулась полосой до 2 км сильно заболоченная местность, покрытая смешанным лесом. Диаметр деревьев составлял в то время до 10 см. Заболоченные участки были труднопроходимы для пехоты и непроходимы для средних танков. Такая местность тянулась вплоть до самого Шлиссельбурга.

Полоса песчаных дюн шириной до 500 м отделяла прибрежную низменность от Синявинских болот, на которых велись торфоразработки. Поля торфоразработок лежали у подножия ската Синявинских высот в полосе шириной 3–10 км и длиной 10–12 км. Сами торфоразработки могли промерзнуть на глубину до 20–25 см. Поля, где добывали торф, начинались в двух километрах западнее р. Черной и заканчивались в полукилометре восточнее Невдубстроевской железнодорожной ветки. Они были изрезаны сетью магистральных, валовых и карстовых канав, насыпями узкоколейных железных дорог. Эта местность была практически танконедоступна.

От станции Синявино до станции Подгорная тянулись несколько путей товарной станции для торфяных караванов. У самого подножия ската Синявинских высот проходила ветка железной дороги нормальной колеи от ст. Синявино до железнодорожного «треугольника» Невдубстроевской ветки Северной железной дороги.

Выработанное торфяное поле с карьерами глубиной 3 м, с отвесными стенками и заполненное водой, тянулось двухкилометровой полосой вдоль подножия глинта от р. Черной до Тёткина ручья. От озера Глухое до Староладожского канала был проложен водовод из стальных труб диаметром 0,8 м.

На возвышенных местах полей торфоразработок располагались Рабочие поселки с № 1 по № 9 с кирпичными и брусчатыми домами на каменных фундаментах. На северо-восточной окраине Рабочего поселка № 5 находились завод ВИМТ и ремонтно-механический завод из монолитного железобетонного каркаса с кирпичными стенами, а также железнодорожное депо с кирпичными корпусами и крупная электроподстанция.

Над всей низменностью доминировали Синявинские высоты, или, как правильнее их называть, Балтийско-Ладожский глинт. Они позволяли просматривать всю низменность вплоть до Ладожского озера. Из-за того что именно там проходил Путиловский тракт, а также дорога от Келколово до Шлиссельбурга, высоты еще играли и роль узлового транспортного пункта.

Отдельно стоит остановиться на характеристике участка вдоль р. Невы. Действия войск на ее правом берегу сильно затрудняла слаборазвитая дорожная сеть. Левый берег был высоким и обрывистым. Его высота достигала 12 м. Искусственного обледенения немцы на этом берегу не устраивали, но и так он представлял собой довольно серьезное естественное препятствие. Ширина р. Невы в районе, намеченном для форсирования войсками 67-й армии, была около 600 м. Это тоже создавало известные трудности.

В силу характера местности военные действия в этом районе сводились к нескольким основным направлениям. Можно было вести наступление, двигаясь вдоль Ново- и Староладожских каналов. Другим вектором для действий войск могло являться направление вдоль Путиловского тракта на запад, однако болотистая местность севернее и южнее делала использование этого направления для действий крупных масс войск затруднительным. То же самое можно сказать и про использование дороги вдоль высоковольтной линии.

Единственным участком, пригодным для действий войск в крупных масштабах, в т. ч. с применением тяжелой техники, было направление вдоль железной дороги Мга – Волховстрой.

Отдельно надо остановиться на характеристике болот. Одним из самых крупных болот на территории района являлось Синявинское болото севернее и западнее Синявинских высот, площадью 46 км2. Именно здесь велась основная часть торфоразработок, территория болота была покрыта осоками и мхом, древесная растительность почти отсутствовала.

Южнее и восточнее также лежал значительный болотистый массив, однако здесь присутствовала и древесная растительность. Возможности движения войск по этим болотам, особенно с техникой, были крайне ограниченны.

К 12 января 1943 г. снежный покров имел глубину от 20 до 40 см. Болота промерзли на глубину до 40 см. Температура воздуха не опускалась днем ниже минус 16–20 °C.

Район и зимой предъявлял крайне высокие требования к тому, как будут обеспечены войска. На нем было сложно наступать, но не менее сложно было и обороняться. Однако при использовании тактически выгодных рубежей можно было выстроить почти непреодолимую оборону.

### 12 января

### 67-я армия

Начавшееся утром 12 января советское наступление не было для противника внезапным. Зато совершенно неожиданным оказался его масштаб. Утром 12 января штаб XXVI корпуса успел отметить только ураганный огонь вражеской артиллерии и запросить штаб 18-й армии о подвозе дополнительных боеприпасов.

В это время командующий 18-й армией Георг фон Линдеманн отправился в очередную инспекционную поездку и его в штабе не было. Как только он получил сведения о том, что на фронте XXVI корпуса началось наступление, он сразу же отправился обратно. Так для немцев началось очередное сражение на Ладожском озере. Мы будем рассматривать его в хронологической последовательности, сопоставляя документы и данные военно-исторической литературы.

Наступавшая южнее всех остальных соединений 67-й армии 45-я гвардейская стрелковая дивизия встретила самое сильное сопротивление. Ее успех и так находился под большим вопросом. Дивизия наступала на фронте в 3 км против самого укрепленного участка немецкой обороны. Через замерзшую Неву прямо на 8-ю ГРЭС бросились штрафные роты. Немцы перебили их еще на льду. Часть приданных дивизии танков не смогла дойти до противоположного берега, а несколько машин утонули, провалившись под лед. В итоге за день ожесточенного боя дивизии удалось лишь расширить левобережный плацдарм. К утру 13 января дивизия Краснова потеряла до 2000 человек.

Как оценивается итог действий гвардейской дивизии с точки зрения ее противника? Если обратиться сразу к документам и 170-й пехотной дивизии, и XXVI армейского корпуса, минуя историю дивизии и прочую западногерманскую литературу (о которых несколько слов будет сказано дальше), то картина получится примерно такой. Итоговое донесение корпуса дает понять, что на участке у «Невского пятачка» наступающие красноармейцы смогли лишь расширить плацдарм[34]. Это неплохо согласуется с имеющимися советскими данными о действиях дивизии Краснова. Из донесения 391-го гренадерского полка также становится известно, что ранним утром 12 января к немцам перебежал красноармеец, сообщивший о накапливании сил на Невском плацдарме. После того как началось наступление, немцы потеряли часть своих траншей. Но вскоре попытались контратаковать. В результате на плацдарме целый день шел бой. Потери 391-го полка к вечеру 12 января составили, по оценкам его командира, около 260 человек. Из них в тот момент точно было известно о 21 убитом и 8 пропавших без вести[35].

Что касается действий морской артиллерии, то из «Хроники Великой Отечественной войны» нам известно, что батареи Научно-испытательного морского артиллерийского полигона с 9 часов 30 минут до 14 часов 20 минут вели артиллерийский огонь по узлам сопротивления противника в районе 8-й ГРЭС и 2-го Городка. Всего было выпущено 22 снаряда калибра 406 мм. Если учесть, что каждый такой снаряд весил больше тонны, несложно подсчитать, какой объем металла выбросило только одно орудие. 8-ю ГРЭС обстреливало еще и 356-мм орудие, а также бомбили пикировщики. Но огонь советской артиллерии не смог уничтожить или надежно подавить огневые точки в районе опорного пункта в Рабочих городках или 8-й ГРЭС. Поэтому любые попытки выйти на лед были обречены на провал. Огонь нашей артиллерии также причинил сравнительно небольшой урон занимавшему Рабочие городки 399-му гренадерскому полку. По данным на 13 января, его потери за предыдущий день составили 20 человек убитыми и 45 ранеными[36]. При этом полк отбил все попытки преодолеть Неву на своем участке.

Следует признать, что с самого начала штурм Рабочих городков был чрезвычайно трудной задачей. То, что эту задачу не выполнили в первый день операции, в значительной степени было следствием общей задумки операции и подготовки к ней. Неудача с Рабочими городками крайне осложнила положение на правом фланге 268-й стрелковой дивизии. Она смогла форсировать Неву лишь частью своих подразделений. Подразделения правого фланга дивизии попали под огонь из Рабочих городков и залегли прямо на льду. Подавить огонь не удавалось, и он крайне затруднил действия бойцов С.Н. Борщева. Часть его сил, наступавших в центре, из-за этого также не смогла дойти до берега. Полностью форсировать Неву и захватить участок берега удалось только батальонам левофлангового 942-го стрелкового полка.

Заметим, что в полосе дивизии, там, где форсирование удалось без особых проблем, силы немцев были минимальны. Удар подразделений Борщева пришелся на участок обороны 240-го самокатного батальона 170-й пехотной дивизии. Его боевая численность составляла не более 350 человек, а резервные роты собрать вовремя не успели. Командир батальона получил два ранения и погиб, а управление было потеряно.

136-я стрелковая дивизия Н.П. Симоняка преодолела открытое пространство всего за 6–8 минут. В целом ряде исследований рассказывается, что бойцы дивизии вышли на лед, не дожидаясь залпа реактивных минометов. Журнал боевых действий дивизии, однако, указывает, что штурмовые группы дивизии вышли на лед в 11 часов 50 минут, одновременно с залпом М-28, стрелявших тяжелыми минами. Через 5 минут за ними пошла пехота. Поверх голов наступающих били станковые пулеметы, каждый расчет которых должен был выпустить четыре ленты.

Хорошая подготовка дала возможность проскочить открытое пространство почти без потерь. Дивизия быстро овладела деревней Марьино. Завязался бой за деревню Пильная Мельница. Обстановка на левом берегу складывалась благоприятно, и командные пункты полков дивизии перешли туда уже к 15 часам дня. Танки 61-й танковой бригады также удачно форсировали Неву, потеряв всего 4 машины[37]. Тем не менее уже на левом берегу и у дивизии Симоняка потери оказались значительными.

Положение на участке наступления дивизии Симоняка с точки зрения противника было таким. Поначалу штаб 170-й пехотной дивизии ничего не мог сообщить о судьбе своего 401-го гренадерского полка, который попал под удар. С самого утра, после того как советская артиллерия открыла огонь и началось наступление, из полка не пришло ни одной радиограммы. Во второй половине дня из дивизии в штаб Лейзера пришло донесение, что южнее Марьино русские захватили плацдарм шириной около 3 км, а немецкие войска, занимавшие там оборону, в основной своей массе разгромлены[38]. Уже позже стало известно, что удар пришелся по позициям II батальона 401-го гренадерского полка. Артподготовка надежно подавила его огневые точки; кроме того, немцы сразу понесли большие потери.

Более подробно положение на этом участке описано в отчете 170-й пехотной дивизии и командира самого 401-го полка. Огонь советской артиллерии нанес большие потери не только подразделениям полка на его передовых позициях, но и резервному III батальону. Поэтому сразу же было полностью дезорганизовано все управление боем. Контратака немецкого резерва успеха не имела. В ходе боя остатки 401-го гренадерского полка отошли на север, где обеспечивали оборону опорных пунктов южнее Шлиссельбурга и огневых позиций орудий 207-го артполка. К концу дня 401-й полк подчинили штабу 227-й пехотной дивизии. Связи со своей «родной» дивизией полк не имел. Отправленные к его командиру делегаты связи прорваться так и не смогли.

Тяжелая неудача постигла в этот день 86-ю стрелковую дивизию. Она так и не смогла форсировать на своем участке Неву. Когда бойцы 169-го и 330-го стрелковых полков дошли до середины реки, мощный огонь противника прижал их ко льду. До левого берега смогли добраться лишь небольшие группы штурмующих. Дивизия Трубачева потеряла за 12 января 1093 человека. Особенно сильно пострадал 330-й стрелковый полк. Только во второй половине дня подразделения дивизии смогли преодолеть Неву вслед за 136-й стрелковой дивизией. Части дивизии Трубачева развернулись на левом фланге Симоняка, примерно в 300 м западнее Рабочего поселка № 3. Приданные дивизии танки из бригады Хрустицкого либо не смогли подняться на берег, либо были расстреляны огнем немецкой артиллерии. Так были потеряны четыре машины. Саперы, сопровождавшие танки, были перебиты, и оставшиеся целыми «малютки» вынуждены были передвигаться по льду, не имея возможности подняться на берег[39].

Всего по 67-й армии за сутки было убито и ранено 3817 человек[40]. В целом, несмотря на неудачи на флангах, армия М.П. Духанова смогла добиться крупного успеха. Еще ни разу силам Ленинградского фронта не удавалось поставить противника в настолько сложное положение. Теперь следовало развивать и закреплять достигнутое. А вот с этим начались проблемы, притом не только субъективные, но и вполне объективного свойства. Так, дивизия Симоняка хоть и заняла значительный плацдарм, но при этом оказалась на относительно низменном, болотистом и частично покрытом лесом участке местности. Севернее проходила линия железной дороги, которая фактически являлась рубежом обороны для противника. В любом случае при движении на восток части дивизии попадали под огонь с фланга. Помочь бойцам-пехотинцам здесь могла только батальонная и частично полковая артиллерия, которая далеко не всегда была способна разрушить огневые точки в прочных дзотах. Танки поддержки пехоты были представлены в основном легкими машинами. Самоходные орудия, так необходимые здесь, еще только должны были поступить на вооружение Красной армии, но даже если бы они и появились под Ленинградом, без строительства дерево-ледовой переправы перебросить их на левый берег было бы невозможно.

Городокский узел сопротивления, который не удалось взять с ходу, также представлял собой большую проблему. Более того, именно с этого фланга следовало ожидать контратак противника. Да, Духанов и Говоров старались усилить войска за счет переброски противотанковой артиллерии, но только время могло показать, насколько достаточными были эти меры.

При описании первого дня операции «Искра» отдельно нужно остановиться на том, как после войны боевые действия вдоль Невы были представлены в западногерманской литературе. Например, известно крайне хаотичное описание боев, сделанное автором истории 170-й пехотной дивизии, которое было процитировано и автором истории группы армий «Север» В. Хауптом[41]. Допустим, что немецкие авторы путают свои же собственные разведывательные и самокатные (или велосипедные) батальоны. Но вот этот пассаж, например, крайне далек от действительности:

«…Одновременные атаки волна за волной накатывались на введенный на правом фланге дивизии 1-й батальон 401-го гренадерского полка, на остатки самокатного батальона у больницы, на электростанцию и на линию фронта 399-го гренадерского полка… и все время отбивались».

Как мы сейчас знаем, правый фланг дивизии был разбит первой же атакой 136-й стрелковой дивизии. А на участке самокатного батальона противник был просто смят и отошел в беспорядке. Только наличие мощного укрепленного узла в Рабочих городках спасло немцев от более серьезных последствий. Видимо, пресловутые «пять волн» насчитали те, кто служил в ротах пропаганды и кому заказали написать рассказ о невероятной доблести «рыцарей вермахта». Таким образом, перед нами типичный пропагандистский пассаж, к сожалению, часто воспринимаемый некритически и отечественными читателями. Конечно, русские могли атаковать только так и оставить при этом 3000 убитых только на льду[42]. Столь же далекое от реальности описание приведено и в книге П. Кареля, к которой мы еще будем обращаться.

Ну а теперь пора от пропаганды перейти к описанию реальных мер, которые немецкое командование приняло в связи с советским наступлением. Участок у Шлиссельбурга решено было усилить «быстрым» батальоном 96-й пехотной дивизии.

Командир 28-й егерской дивизии Йоханн Зиннубер

Из состава 69-й пехотной дивизии в XXVI корпус перебрасывался III пехотный батальон 159-го гренадерского полка, из 5-й горнострелковой дивизии выделялись значительные силы для действий на участке XXVI корпуса. В основном это были подразделения 100-го горнострелкового полка. Кроме того, из состава 223-й пехотной дивизии выделялся ее «быстрый» батальон.

Первоначально штаб Лейзера планировал ликвидировать прорыв у Марьино ударами с севера и юга. К вечеру от этого отказались и было решено использовать подразделения 5-й горнострелковой дивизии (части 85-го и 100-го полков), для того чтобы выстроить линию обороны вдоль линии узкоколеек (т. е. от Шлиссельбурга на восток) и у Рабочего поселка № 5. Севернее, у Рабочего поселка № 3, выдвигались вперед подразделения 287-го гренадерского полка 96-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Фердинанда Нельдехена. Дивизию вывели из резерва корпуса, и она должна была 13 января ликвидировать прорыв и восстановить старую линию обороны вдоль р. Невы[43].

Для атаки выделили пять пехотных батальонов дивизии, усиленных танками 502-го тяжелого танкового батальона и артиллерией. Командующий 18-й армией Линдеманн решил лично следить за ходом боев и отправился в Войтолово, где находился штаб XXVI армейского корпуса.

Итоговое донесение XXVI армейского корпуса за 12 января выглядело оптимистично и не отражало реального положения дел. Это касалось и того участка, где наступала 67-я армия, и района действий 2-й Ударной армии, поговорить о котором настало время.

### 2-я Ударная армия

Утром 12 января после почти двухчасовой артподготовки началось наступление дивизий 2-й Ударной армии. К сожалению, протекало оно совсем не так, как планировалось. 128-я стрелковая дивизия потерпела неудачу у поселка Липки. Огонь противника подавлен не был, и только советские передовые штурмовые отряды смогли добраться до немецких траншей. Пехота дивизии залегла под огнем. Только к вечеру удалось продавить оборону противника на левом фланге и несколько продвинуться на запад.

Южнее 372-я стрелковая дивизия не смогла взять Рабочий поселок № 8. К. Крупица приводит сведения, что только за день боев потери всего в одном полку дивизии составили около 1000 красноармейцев и командиров убитыми и ранеными[44]. В.З. Романовский, описывая неудачу дивизии, говорит о том, что ей противостояла чуть ли не вся 227-я пехотная дивизия численностью 16 500 солдат[45]. Это достаточно примитивная ложь, которую легко опровергнуть. Рабочий поселок № 8 обороняли части 374-го гренадерского полка, приданного 227-й пехотной дивизии. Кроме того, на своем правом фланге 372-я стрелковая дивизия вела бой с отдельными частями 412-го гренадерского полка. В лучшем для немцев случае они имели до 1000 человек в составе трех пехотных батальонов[46]. И это против двух полков дивизии Радыгина, неудача которого, скорее, связана с тактическими ошибками при подготовке. При описании планирования операции уже говорилось, что 372-я стрелковая дивизия получила и артиллерию большой мощности. Однако огня двух 203-мм орудий и тридцати восьми орудий калибра 122 и 152 мм[47], которые имелись в наличии, для подавления огня противника оказалось недостаточно. Предупреждение Г.К. Жукова оказалось пророческим. Правый фланг Романовского прочно завяз в сразу наметившемся позиционном тупике.

Боевые действия на направлении главного удара армии Романовского приобрели чрезвычайно драматический характер. Мы начнем рассказ о них, несколько нарушая хронологическую последовательность и географию. Ведь к вечеру в штаб 2-й Ударной армии из дивизии Полякова сообщили, что опорный пункт – роща «Круглая» – захвачен к 18 часам 12 января[48]. Именно так данные зафиксированы в журнале боевых действий 2-й Ударной армии. Проверить эту информацию по советским документам пока весьма затруднительно. Оригинал журнала боевых действий 2-й Ударной армии и приложения к нему до сих находятся под грифом «Секретно». Недоступны и документы непосредственно 327-й стрелковой дивизии. В нашем распоряжении имеются только опубликованные материалы. Сомнения в том, что опорный пункт был захвачен в первый же день наступления, и раньше появлялись в отечественной военно-исторической литературе. Наиболее обоснованно к изучению этой проблемы подошли П.С. Белан и в особенности К.К. Крупица[49]. Если пытаться ограничиться описанием боев с советской стороны, учитывая все то, что было напечатано ранее, то картина получится примерно следующая.

В составе наступавших на рощу «Круглую» подразделений было две штурмовые группы 39-й отдельной инженерной бригады. Из описания их действий известно, что первая штурмовая группа, сделав три прохода в минных полях, взорвав 30 м дерево-земляного забора, быстро двинулась вперед. Саперы шли впереди пехоты с большим отрывом и первыми достигли западной опушки рощи у Архангельского тракта. Там отряд занял оборону. Второй отряд сразу же потерял своего командира, который был ранен в первые минуты боя. Саперы ворвались в траншеи, преодолели дерево-земляной вал, уничтожили несколько дзотов. В ходе боя немецкие солдаты отошли и закрепились в траншеях и дзотах. Саперы смогли справиться с ними самостоятельно, взяв в плен 34 человека. К сожалению, командир дивизии Поляков в своих воспоминаниях не говорит ни слова о действиях подчиненных ему саперных частей[50]. Благодаря К. Крупице выяснилось, что полки 327-й стрелковой дивизии не смогли удержать такого высокого темпа продвижения. Полк Сладких на правом фланге дивизии вырвался вперед, однако его сосед на левом фланге не смог сразу продвинуться так далеко. Как пишет К. Крупица, полк был остановлен контратаками. При этом упорное сопротивление противника было обусловлено, по словам исследователя, неуспехом соседа Сладких слева, 376-й стрелковой дивизии. Скорее всего, полк наступал по обе стороны от Архангельского тракта, и непосредственно опорный пункт в роще «Круглой» находился в его полосе лишь частично.

Немецкие солдаты в бою

Командир дивизии Поляков в своих воспоминаниях описывает действия батальона старшего лейтенанта С.А. Юняева[51], который, прижимаясь к огневому валу, смог ворваться в немецкие траншеи. На левом фланге его дивизии в бой вводился полк 314-й стрелковой дивизии, но ему не удалось вклиниться в немецкую оборону. Как выяснилось, бойцы дивизии промедлили и противник успел обрушить на них ливень огня.

Отчет штаба артиллерии 2-й Ударной армии несколько конкретизирует случившееся 12 января:

«На участке 327 сд мощной артподготовкой, а затем огневым валом вся огневая система и живая сила противника была полностью подавлена, пехота, преодолевая слабое сопротивление противника, уже к 13 часам овладела большей частью рощи “Круглая”. Однако неуспех 376 сд позволил противнику просочиться в зап[адную] часть рощи и усилить огневое воздействие на фланги дивизии с юга и юго-запада. До исхода дня части дивизии очищали рощу от мелких групп автоматчиков, “кукушек” и снайперов»[52].

Исходя из этих данных, следует считать, что значительную часть опорного пункта в роще «Круглой» немцы должны были потерять. Судя по имеющимся картографическим данным, была занята именно та часть, которая и именовалась рощей. Бывший командующий 2-й Ударной армией В.З. Романовский в своей неоднократно опубликованной статье, без каких-либо ссылок на источники, цитирует донесение комдива Полякова:

«Части дивизии овладели рощей “Круглой”, вышли на ее юго-западную опушку и развивают наступление в западном направлении. В некоторых местах противник сохранил в нашем тылу бронированные огневые точки и дзоты, которые ведут непрерывный огонь по наступающим войскам. Специально выделенные отряды в составе тяжелых танков КВ, артиллерии прямой наводки, саперов и автоматчиков ведут блокирование и уничтожение этих огневых точек…»[53]

Описание действий танковых частей, приданных дивизии Полякова, не позволяет добавить значительных подробностей к рассказу о происходивших в течение 12 января событиях. Известно, что большинство танков 32-го гвардейского танкового полка и действовавшего совместно с ним 507-го отдельного танкового батальона в итоге боя вышло из строя. К исходу дня из двадцати танков КВ 32-го полка в строю оставалось лишь четыре машины. Остальные подорвались на минах, застряли в воронках или завязли в болоте. Из истории 32-го гвардейского танкового полка известно, что танки продвинулись примерно на 1 км и все же смогли выйти куда-то к западной части немецкого опорного пункта[54]. Танкисты отмечали, что пехота действовала дерзко и смело, но часть немецких огневых точек все же уцелела и вела огонь в тыл наступающим. На Архангельском тракте также оставались целые дзоты, из которых велся пулеметный огонь.

Документы 227-й пехотной дивизии рисуют сложившуюся ситуацию следующим образом. Утром 12 января, когда немцы узнали о времени начала наступления от захваченных пленных, саперный батальон занял отсечную позицию на болоте, а артполк дивизии готовился открыть огонь по заранее намеченному плану. После начала артподготовки к Венглеру отправили четыре штурмовых орудия. В 11 часов 37 минут из 366-го полка передали, что вдоль дороги Синявино – Путилово прорвались советские танки с пехотой.

В итоге получается, что первый натиск 327-й стрелковой дивизии был действительно довольно успешен. Проскочившие часть рощи саперы встретили одну из первых немецких контратак при поддержке штурмовых орудий и смогли подбить одно из них из приданных противотанковых ружей. Однако наша пехота их не поддержала, поскольку была задержана огнем артиллерии и втянулась в борьбу за опорные пункты. В результате из первого штурмового отряда саперов 39-й бригады к концу дня выжили 11 человек, трое из которых были ранены. За них целый день шла ожесточенная борьба, но «выловить» ее подробности из известных автору источников и описаний крайне затруднительно. При сопоставлении данных становится ясно, что 366-й гренадерский полк все же потерял часть своих опорных пунктов в восточной части рощи. В ходе боя два из числа приданных штурмовых орудий 226-го дивизиона были подбиты. Кроме того, из журнала боевых действий и отчета 227-й пехотной дивизии известно, что одна немецкая рота была окружена в северной части рощи.

Немцев начали теснить на юг, за Архангельский тракт. Но 366-й гренадерский полк не был разгромлен 12 января, как это считается до сих пор (например, об этом упоминает в своих мемуарах Н.А. Поляков)[55]. Это было большим преувеличением, тем более что даже сам Поляков далее пишет об увеличивающемся сопротивлении противника. Поэтому было решено ввести в бой и 1102-й стрелковый полк. Более того, Поляков во второй половине дня позвонил в штаб 2-й Ударной армии и попросил ввести в бой полк 314-й стрелковой дивизии. Целью было восстановление положения на его левом фланге[56].

Немцы считают, что контратакой резервов 366-го гренадерского полка им удалось остановить наступление 327-й стрелковой дивизии. В течение дня 366-й гренадерский полк продолжил контратаковать с целью восстановления линии обороны[57]. К вечеру 12 января немцам стало ясно, что их контратаки успеха не имеют и восстановить положение не удастся. Часть подразделений 366-го гренадерского полка в северной части рощи продолжала оставаться окруженной. Но немцы все еще удерживали несколько опорных пунктов вдоль Архангельского тракта. В течение второй половины дня к Венглеру подходили подкрепления: резервный 44-й саперный батальон и часть сил 1-й пехотной дивизии.

Что касается действий левого соседа Полякова, то они не увенчались большими успехами. 376-я стрелковая дивизия встретила сильное сопротивление 43-го гренадерского полка из 1-й пехотной дивизии. Ее подразделения не смогли продвинуться далее первой немецкой траншеи. Приданные дивизии танки 185-й танковой бригады вязли в болоте и воронках.

Остается признать, что 12 января на направлении главного удара 2-й Ударной армии ситуация была очень сложной. Но был достигнут и крупный успех. Впрочем, о нем будет рассказано ниже. Пока же обратимся к немецким документам. Большой интерес представляет то, как в вышестоящих немецких штабах воспринимали ситуацию на участке Венглера. Если штаб 227-й пехотной дивизии довольно адекватно воспринимал обстановку, то выше, в штабе корпуса и в штабе 18-й армии, не совсем понимали смысл происходящего. Так, в штабе корпуса знали о прорыве обороны 366-го гренадерского полка вдоль Архангельского тракта. Но позже пришли донесения о том, что 366-й полк остановил советское наступление, что было правдой лишь отчасти. Этот мнимый успех отвлек внимание германского командования от участка севернее, между 372-й стрелковой дивизией у Рабочего поселка № 8 и подразделениями Полякова, где по плану наступала 256-я стрелковая дивизия, которая почти не имела перед собой войск противника. Поэтому самое значительное продвижение за день имела именно она. Ее бойцы углубились в немецкую оборону почти на 2 км. И немцы не заметили этого! Все их внимание было приковано к происходящему на участке 366-го гренадерского полка. Если тщательно изучить хронологическую последовательность немецких докладов и донесений, то становится понятно, что командиры противника не оценили сложившуюся обстановку. Например, в 12 часов 45 минут Лейзер сообщил в штаб 18-й армии, что главный удар был нанесен против его 1-й пехотной дивизии (о ее участке речь пойдет ниже). Это была серьезная ошибка[58]. Затем, описывая общую ситуацию, штаб XXVI армейского корпуса около 16 часов доложил в штаб 18-й армии, что положение на дороге Гонтовая Липка – Синявино восстановлено. Это была вообще настоящая дезинформация. Положение немцев было несколько выправлено только переброской к Венглеру резервов. Правда, к 19 часам начальник штаба 18-й армии уже оценивал советское наступление против восточного фронта XXVI корпуса как достаточно мощное. Но апофеозом неадекватности в оценке обстановки можно считать итоговое донесение штаба корпуса за 12 января, в котором говорилось, что положение вдоль дороги Гонтовая Липка – Синявино не внушает опасений.

Достаточно показательно в этом плане выглядит отчет штаба 227-й пехотной дивизии, составленный по итогам боев. В нем представлена оценка всего хода оборонительных боев дивизии за 12 января 1943 г. Так, немецкие штабисты оценили эффект советской артиллерийской подготовки как сокрушительный. Далее, про болотный участок между Рабочим поселком № 8 и чуть севернее рощи «Круглой» говорится, что там сначала немцы отбили атаку, но потом русским удалось прорваться по обе стороны «Немецкого угла» и окружить 10-ю роту 366-го гренадерского полка. На крайнем северном участке, южнее поселка Липки, советские танки раздавили немецкий опорный пункт «Красный мост». Но основную линию обороны немцы удержали. Случившийся позднее прорыв, произошедший южнее, у кладбища, оказался для них неприятным сюрпризом, поскольку на этом участке контратаковать было уже некем. Про Венглера и его полк в отчете сказано, что они остановили советское наступление и не дали возможности развить достигнутый успех. Поэтому в отчете делается вывод, что «в целом и общем удалось, введя в бой последние резервы, остановить вражеский удар 3 или 4 дивизий, поддержанных необыкновенно сильной артиллерией, танками и штурмовиками»[59].

Обе стороны воспринимали развитие ситуации неадекватно. Немцы допустили явную недооценку опасности прорыва севернее рощи «Круглой». Если говорить о советской стороне, то ложное донесение Н.А. Полякова, видимо, внесло известную долю самоуспокоенности в души штабных работников не только 2-й Ударной армии, но и Волховского фронта. И в том и в другом случае последствия оказались очень тяжелыми.

### Вспомогательный удар

Долгое время в отечественной военно-исторической литературе участие 8-й армии в операции «Искра» оставалось малоисследованной и подзабытой страницей. Пора нарушить эту дурную традицию замалчивания. Рассказ о действиях армии основан не только на мемуарах (а среди них есть и вполне отражающие реальное положение дел) и официальной истории 8-й армии, но и на доступных с недавнего времени архивных документах.

Артиллерийская подготовка на участке 8-й армии началась в 9 часов 30 минут и продолжалась два часа. К ее концу танки 25-го танкового полка, поддерживающие 80-ю стрелковую дивизию, вышли на исходные позиции для атаки.

Наступление 80-й стрелковой дивизии и 73-й морской стрелковой бригады представлено в документах 8-й армии следующим образом. В 11 часов 30 минут соединения армии перешли в наступление. Они встретили сильное огневое сопротивление противника и к 16 часам имели незначительное продвижение. 153-й стрелковый полк 80-й стрелковой дивизии продвинулся на 200 м и захватил первую немецкую траншею, 218-й стрелковый полк вел бой перед проволочным заграждением.

Частям 73-й морской стрелковой бригады удалось продвинуться на 150 м. Они, по нашим данным, смогли захватить часть траншей противника, а также овладеть безымянной высотой. Потери только в составе сил ударной группировки армии составили 393 человека убитыми и 1217 ранеными[60]. Так эта ситуация выглядела глазами советских штабистов.

Несколько дополняют эту картину следующие сведения. Так, штаб 1-й пехотной дивизии ожидал наступления, подготовка войск 8-й армии не осталась для него незамеченной. При этом немецкие солдаты залегли в траншеях и пережидали артподготовку, до того момента, когда огневой вал уйдет в глубь их обороны и советская пехота поднимется в атаку. Как только это произошло, их огневые точки открыли огонь.

Если смотреть на ситуацию глазами полковых командиров 1-й пехотной дивизии, то получается, что основной удар сил 8-й армии пришелся по позициям 1-го гренадерского и 22-го фузилерного полков 1-й дивизии. В итоге занимавшие район Тортолово подразделения 22-го фузилерного полка отбили все атаки бригады И.Н. Бураковского. Как писал потом в своих воспоминаниях ветеран бригады Д.А. Морозов, бойцы дошли до немецких траншей и одной роте даже удалось в них ворваться. Но без поддержки рота была перебита противником[61]. В вечернем донесении 22-го фузилерного полка говорилось о том, что за день он потерял около 110 человек[62].

В отчете командира 1-го гренадерского полка сообщается, что атаке пехоты предшествовало приближении советских танков. Машины подошли к траншеям и двинулись вдоль них, пытаясь расстрелять огневые точки. Во время атаки пехоты 80-й дивизии ей все же удалось воспользоваться результатами артиллерийской подготовки. На правом фланге полка красноармейцы все же ворвались в немецкие траншеи, но были перебиты противником. Потери 1-го гренадерского полка составили всего лишь около 80 человек[63].

Советские танки, участвовавшие в бою, пехоте ничем помочь не смогли, хотя некоторые из них даже преодолели немецкие траншеи. Но плотный и точный огонь противника отсек от них пехоту, а сами танки становились жертвами групп истребителей танков или орудий противотанковой артиллерии, которая стреляла с замаскированных позиций. В результате большую часть машин немцам удалось подбить или вывести из строя.

Как выяснилось позднее, советская артподготовка ничего не смогла сделать даже с немецкими укреплениями на переднем крае. Гаубичная артиллерия вела огонь, опасаясь поразить своих же бойцов. А выделенные орудия прямой наводки, притом не только 45-мм противотанковые пушки, но и более мощные 76-мм дивизионные и полковые орудия, в итоге оказались бессильными перед крепкими немецкими дзотами. За эту неудачу был снят с должности командир 80-й стрелковой дивизии полковник Н.В. Симонов. Заметим, что в сборнике «На Волховском фронте» приводится неправильная дата его отстранения, в то время как это произошло именно 12 января.

Хотя официально 8-я армия наносила вспомогательный удар, у части командного состава явно были свои оригинальные представления о ее задачах. Оказывается, еще утром, в 11 часов 50 минут, командующий 8-й армией Ф.Н. Стариков отдал боевое распоряжение, где говорилось о задачах 239-й стрелковой дивизии, которая должна была развить успех 80-й и 364-й стрелковых дивизий. И это все делалось для того, чтобы захватить станцию Мга[64]. Таким образом, Стариков превращал свою вспомогательную операцию в нечто большее. Другое дело, что отдано это распоряжение было, когда наступление 8-й армии только началось. И то, что это наступление не удалось, оказалось решающим фактом, поставившим крест на амбициях не слишком удачливого военачальника. Уже вечером того же дня Стариков умерил прыть и ограничился тем, что распорядился о продолжении наступления и о вводе в бой 364-й стрелковой дивизии. Мораль этой истории состоит в том, что даже в хорошо известных и, казалось бы, неплохо документированных событиях есть свои «белые пятна», пускай и не очень значительные.

Советские лыжники

Однако на этом история не закончилась. Стариков рассчитывал на многое, но не выполнил даже поставленных перед ним задач. И уже утром 13 января из штаба Волховского фронта пришел грозный приказ за подписью Мерецкова и Мехлиса, в котором говорилось, что причина невыполнения приказа кроется в плохом руководстве со стороны штаба 8-й армии. Мало того, что Старикову в этом приказе был объявлен выговор, так ему еще и пригрозили судом за срыв боевой задачи. Следующим утром его армия должна была продолжить наступление[65].

Что касается штаба К.А. Мерецкова, то он оценивал ситуацию крайне оптимистично. Записи в журнале боевых действий фронта говорят об этом недвусмысленно. В штабе фронта считали, что оборона противника была прорвана на фронте в 8 километров (!). При этом цифра «восемь» была вписана в документ от руки. Кроме того, наверху считали, что немецкий гарнизон в Рабочем поселке № 8 уже блокирован, хотя это еще не было осуществлено. Конечно же, большое значение придавалось факту захвата рощи «Круглой». В штабе считали, что это даст возможность быстрого продвижения вглубь обороны противника.

Несмотря на все неудачи, действительным итогом первого дня наступления стал весьма значительный успех советских войск. Впервые за все время боев под Ленинградом оборона противника южнее Ладоги была прорвана войсками сразу двух фронтов на довольно значительных участках. Тем не менее задача дня не была выполнена до конца ни войсками Говорова, ни войсками Мерецкова.

### 13 января

### 67-я армия

Утром в штаб XXVI корпуса приехал командующий 18-й армией Линдеманн. С этого момента он будет постоянно находиться поблизости от места основных событий, получая информацию, что называется, из первых рук.

67-я армия наращивала усилия для развития успеха. Захват плацдармов на левом берегу Невы позволил провести очень важную работу. Через Неву началась наводка дерево-ледовых переправ для танков Т-34 и КВ.

Позднее зимнее утро 13 января началось для бойцов дивизии А.А. Краснова, закрепившихся на левом берегу, с немецкой контратаки. Батальон 391-го гренадерского полка попытался вернуть часть своих траншей. Сильный огонь советской артиллерии сорвал атаку, немцы отступили. Несмотря на то что события 13 января в журнале боевых действий 67-й армии описаны несколько скомканно, на основе донесения 170-й пехотной дивизии можно сделать вывод, что затем дивизия Краснова все же пыталась наступать. Помимо частей Краснова на левый берег переправили и новые подразделения. В ночь на 14 января 45-ю гвардейскую стрелковую дивизию усилили полком из 13-й стрелковой дивизии подполковника И.Ф. Рябинкина. Особого эффекта это не дало. За два дня только Краснов потерял до 2000 человек[66]. При этом довольно загадочно выглядит в немецком донесении упоминание об утренней атаке через Неву у устья р. Дубровки[67]. Об этом же утром 13 января докладывали в штаб 18-й армии из соседней 5-й горнострелковой дивизии. Надо признать, что действия гвардейской дивизии в целом оказались неудачными. «Невский пятачок», несмотря на все усилия и потери дивизии Краснова, оказался на периферии основных событий. Впрочем, определенную роль он сыграл – немцы, для которых этот плацдарм всегда был «спичкой в глазу», как завороженные, смотрели именно на него, ожидая удара именно с этого направления.

### Держать переправы любой ценой!

Дивизия С.Н. Борщева утром 13 января продолжала успешно вести бой. Ей удалось немного продвинуться на восток, а также создать реальную угрозу немецким позициям в Городокском укрепленном узле. В донесении 170-й пехотной дивизии упоминается, что утром красноармейцы даже ворвались в северный Рабочий городок, но были выбиты противником обратно.

В контратаку против 268-й стрелковой дивизии была брошена 96-я пехотная дивизия. О том, как проходил бой 13 января, написано много с обеих сторон. Существуют воспоминания и командира стрелковой дивизии, упоминается он и во всех основных трудах по Битве за Ленинград. С немецкой стороны описание боя можно найти в истории 96-й пехотной дивизии и книге Пауля Кареля. Добавляет интереса к бою участие в нем «Тигров». Кроме всего прочего, это событие оказалось неплохо представлено в документальных материалах обеих сторон.

Для начала нужно определиться с исходным положением участников боя. Как уже упоминалось выше, 13 января стрелковые подразделения 268-й дивизии поначалу действовали относительно успешно. На 2-й Рабочий городок наступали бойцы 952-го стрелкового полка подполковника А.И. Клюканова. За ним и флангом соседнего 942-го стрелкового полка полковника В.В. Козина находился батальон из 947-го полка подполковника А.И. Важенина. Основные части его полка смогли лишь зацепиться за берег у 2-го Рабочего городка. 86-й танковый батальон, вооруженный легкими танками, действовал совместно с дивизией Борщева. Его машины находились на левом фланге дивизии и поддерживали бойцов 942-го стрелкового полка. Однако Борщев, описывая бой 13 января в главе под названием «Не стреляли только мертвые», утверждает, что танков у него не было[68].

О численности и потерях 268-й стрелковой дивизии на утро 13 января мы пока ничего определенного сказать не можем. Но точно известно, что она имела на левом берегу Невы до восьми стрелковых батальонов из девяти, часть своей артиллерии, и получила еще и истребительно-противотанковый дивизион капитана Н.И. Родионова. Правда, дивизион был вооружен 76-мм полковыми пушками. К сожалению, вооружение этими пушками истребителей танков не было редкостью для Ленинградского фронта. Такое орудие можно было назвать противотанковым лишь условно, поскольку в начале 1943 г. для борьбы с любым типом немецкого танка оно уже не годилось. Слишком короткий ствол, низкая начальная скорость и довольно архаичный лафет с прицелом, не приспособленным для стрельбы по движущейся цели, делали полковушку малоэффективной в случае встречи с танками. Единственный крупный плюс этого орудия заключался в том, что в критической ситуации оставалась возможность использования картечного выстрела. По штату каждый стрелковый полк должен был иметь по шесть 45-мм противотанковых пушек и 54 противотанковых ружья. Но противотанковые пушки в боевые порядки пехоты вывести не успели. Кроме того, следует отметить чрезвычайно слабое насыщение стрелковых полков станковыми и ручными пулеметами.

Как уже упоминалось выше, утром полки Борщева заняли плацдарм. На левом фланге они втянулись в лес юго-восточнее Беляевского болота и смогли выйти к так называемому «Шайдисвальду» (в дословном переводе с немецкого – лесопосадка), который можно считать немецким опорным пунктом. Уже утром 13 января за него завязался бой. Здесь немцам удалось частично остановить наступление 268-й дивизии, дальнейшее продвижение которой грозило блокированием с востока основных сил 170-й пехотной дивизии в Рабочих городках и 8-й ГРЭС.

К этому моменту уже разворачивались для контратаки части резервной 96-й пехотной дивизии. Их развертывание происходило в полосе от 2-го Рабочего городка и далее на восток, южнее «Шайдисвальда». Все это частично происходило в лесных массивах, поэтому прошло достаточно скрытно. Из пехоты дивизии уже выделили часть сил для других участков, и для контратаки были предназначены пять пехотных батальонов из 283-го и 284-го гренадерских батальонов. Стоит заметить, что П. Карель, который приводит описание этой контратаки, льет в буквальном смысле крокодиловы слезы по поводу этих пяти пехотных батальонов, которые противостояли целым пяти (!) советским дивизиям[69]. Как говорится, чего не напишешь ради великой цели пропагандиста… Выше уже был приведен достаточно подробный разбор по силам и средствам 268-й дивизии. Думаю, дальнейшие комментарии и разоблачения здесь будут излишни.

Вернемся к дивизии генерала Нельдехена. Ее боевой порядок выглядел следующим образом. Самый сильный полк, 284-й гренадерский полковника Х. Польмана, выдвинули на правый фланг 96-й дивизии, восточнее 2-го Городка. В составе полка было три батальона. На левом фланге находился 283-й гренадерский полк полковника Андоя. Занимая исходные позиции у 2-го Рабочего городка, он имел всего два пехотных батальона. Согласно истории 96-й пехотной дивизии за авторством Х. Польмана, полк Андоя получил танки 502-го танкового батальона[70]. Правда, когда машины еще только занимали исходные позиции, несколько танков проломили тонкий слой льда и застряли в грязи[71].

Мы проследим хронологию боя по журналу боевых действий 96-й пехотной дивизии и сделаем по ходу несколько необходимых комментариев и добавлений. Итак, усиленная артиллерией и танками дивизия подготовилась к наступлению и нанесла первый удар где-то около 11 часов утра. Утренняя атака началась без поддержки танков. В это же время журнал боевых действий 268-й стрелковой дивизии фиксирует немецкую контратаку в стык двух полков. Сами немцы, описывая свое положение, упоминают об атаковавших 284-й гренадерский полк танках. И здесь все тоже сходится. 86-й танковый батальон действовал как раз против подразделений полка Польмана. Впрочем, у того же Х. Польмана присутствует достаточно неправдоподобное описание боя 283-го гренадерского полка. Он утверждает, что полк взял электростанцию штурмом и пробился к окруженным на территории школы во 2-м Городке немецким солдатам[72]. Позднее это утверждение перекочует и в книгу П. Кареля. Однако без документов обеих сторон рассказ был бы неполон. Поэтому оставим в стороне агиографию немецких авторов и обратимся непосредственно к их оперативным документам.

В журнале боевых действий немецких дивизий довольно быстро появляются записи об удачных действиях 283-го гренадерского полка. Действительно, он смог потеснить понесшие еще 12 января большие потери части 947-го стрелкового полка. Это неплохо согласуется с журналом боевых действий 268-й стрелковой дивизии[73]. Что касается «Тигров» и других машин 502-го батальона, то их здесь уже не было. По немецким данным, танки вступили в бой только после 13 часов 30 минут, что также соответствует информации из отечественных документов. И произошло это на другом участке. Как дальше здесь развивались события, будет рассказано ниже.

Теперь пора сказать несколько слов про полк Польмана. Если пытаться проследить хронологию, то получается, что самого большого успеха у немцев за день смог добиться именно он. Он отбросил противостоящие ему части 268-й дивизии к Беляевскому болоту. Полк Польмана в итоге получил и «Тигры». Совместными усилиями немецкой пехоты и танков был практически уничтожен 86-й танковый батальон. Его танки ничего не могли противопоставить появившимся на поле боя «Тиграм» и все были подбиты за очень короткое время. В уже упоминавшейся книге П. Кареля приводится художественный рассказ о десятках подбитых «Тиграми» «тридцатьчетверок». Оставим это описание на совести бывшего немецкого пропагандиста, поскольку в составе 86-го танкового батальона были БТ. При этом, по советским данным, восемь машин батальон потерял на минах, а вот остальные были безнаказанно расстреляны немецкими танками.

За день несколько машин 502-го батальона застряли в грязи, два танка Pz.Kpfw III были уничтожены в бою. Автор истории танковых батальонов также пишет об уничтоженных немцами Т-34, что является неверным. Но даже не это здесь самое интересное. В донесении о действиях танковой роты говорится, что ее командир заявил, что переход его танков в атаку после 14 часов оказался неудачным. Немецкие танки не смогли прорваться из-за трудностей передвижения, наличия у противника тяжелых противотанковых ружей и мощной противотанковой обороны вообще, а также наличия советских танков (!)[74]. Таким образом, ноги у современной лжи растут из тех документов, которые составлялись еще во время войны. Остается только добавить, что ни одно из вышеперечисленных утверждений не соответствует действительности.

Уничтоженные немецкие танки, видимо, были подбиты артиллеристами из дивизиона капитана Н.И. Родионова, который не отступил, дрался с немецкими танками и пехотой и погиб в этом бою. Скорее всего, в той ситуации больше никто такого результата добиться не смог бы. Возможно, немного помогли артиллеристам расчеты противотанковых ружей. Но не более того. Погибший в бою 13 января капитан Н.И. Родионов, скорее всего, является человеком, который спас операцию «Искра» от превращения в третий «Невский пятачок» для Ленинградского фронта. Именно действия артиллеристов при отражении этой атаки достойны наиболее высокой оценки, в отличие от поведения некоторых командиров стрелковых подразделений.

В наградном листе Родионова указано, что дивизион дрался без поддержки пехоты и вел бой до последнего снаряда. Там же говорится о том, что дивизион подбил два немецких танка. Такая же цифра подбитых дивизионом вражеских боевых машин приводится в работе М.И. Фролова со ссылками на документы Ленинградского фронта и фонд 596-го истребительно-противотанкового полка[75]. Таким образом, число подбитых артиллеристами машин совпадает в советских и немецких документах. Все позднейшие данные о большем числе подбитых и уничтоженных танков следует считать неверными, хотя в журнале боевых действий 268-й стрелковой дивизии и говорится о 8 подбитых танках противника. Впрочем, возможно, что в число подбитых танков включили и штурмовые орудия. Это проверяется довольно легко, ведь в ежедневных донесениях XXVI армейского корпуса указывается количество боеготовых машин. На 13 января указано наличие 15 штурмовых орудий в боевой готовности, а на 12 января их было 17[76]. Таким образом, бойцы 268-й стрелковой дивизии все же могли вывести из строя какое-то количество вражеской техники.

В вечернем донесении командир дивизии Нельдехен доложил о 80 пленных и удачных действиях на своем правом фланге. Артиллеристы 96-й пехотной дивизии отбили атаки красноармейцев. Как уже указывалось выше, действия «Тигров» в бою оказались не слишком эффективными. Основные их успехи были связаны с действиями на участке 284-го гренадерского полка, что противоречит данным из официальной истории тяжелых танковых батальонов, где говорится о действиях роты «Тигров» только на участке 283-го гренадерского полка. Эта история, впрочем, вообще содержит немало ошибок[77]. В течение всего дня «Тиграм» пришлось кататься по участку 96-й пехотной дивизии в поисках пригодных для движения дорог. В соответствии с приказом штаба XXVI корпуса, отданным после 17 часов, «Тигры» должны были переместиться к Рабочему поселку № 3, но потом этот приказ отменили, оставив тяжелые танки в распоряжении 96-й пехотной дивизии.

Хотя первоначальный успех 96-й пехотной дивизии в первые часы не особо вдохновил командование противника, но из более позднего донесения из дивизии был сделан вывод, что шанс на полный успех существует. Поэтому штаб Лейзера отдал приказ продолжать наступление и 14 января. Цель – полное восстановление прежнего положения[78]. Правда, уже вечером после разговора с Линдеманном было принято решение ограничиться для начала остановкой советского наступления на уже достигнутом немцами рубеже. Для того чтобы сбросить русских на лед Невы, в состав XXVI армейского корпуса перебрасывались полки 61-й пехотной дивизии.

То, что положение было очень серьезным, – не преувеличение. 268-я стрелковая дивизия оказалась на время почти полностью дезорганизованной. Часть ее бойцов во время беспорядочного отхода даже вышла на участок соседней дивизии Симоняка, где и была задержана заградотрядами. Если бы не удалось остановить наступление 283-го гренадерского полка, вполне возможно, дивизию С.Н. Борщева действительно сбросили бы на лед Невы. Причина поражения 268-й стрелковой дивизии была и в том, что С.Н. Борщев мог в самый ответственный момент потерять управление. Когда его офицеры обнаружили выдвигающиеся вперед немецкие танки, он принял их за советские, идущие с Волховского фронта. По крайней мере, именно так он сам вспоминает об этом[79]. Затем он переходит к описанию героического боя его дивизии. Как это часто водится в подобных случаях, с некоторыми неточностями. Подробно разбирать все несоответствия мы не будем. Слишком их много, и все они носят достаточно непринципиальный характер. Остается только сказать, что в реальности дивизия Борщева откатилась на север почти на 2 км, хотя он сам и пытается уверить читателя в несколько ином исходе боя 13 января. По этой причине автор решил опереться на описание боевых действий 67-й армии, в котором офицеры-штабисты дали оценку действиям 268-й стрелковой дивизии. Они же сделали вывод, что контратакой немцев успех первого дня был сведен к нулю. Причина этого, по их мнению, состояла в неподготовленности частей дивизии к отражению контратак танков и пехоты, отсутствии в боевых порядках орудий ПТО, а также в том, что штаб дивизии не выявил подготовки немцами контрудара. В этом отчетном документе признается, что отдельные командиры подразделений проявили в столь сложной обстановке медлительность в принятии решений[80]. В итоге после 13 января 268-я стрелковая дивизия выбыла из активной борьбы.

Ситуацию несколько скрашивает то обстоятельство, что у Рабочих городков 283-й гренадерский полк был оттеснен на юг. К концу дня его батальоны понесли большие потери, и он откатился вплоть до школы во 2-м Городке. Согласно донесению полка, к 18 часам 30 минутам его II батальон потерял до 50 процентов личного состава и большую часть вооружения[81]. Немцы связывали его отход с контратакой советских танков. Впрочем, наших танков там, скорее всего, не было.

Надо сказать, что, в то время как шла ожесточенная схватка с 268-й стрелковой дивизией, на крайнем правом фланге 96-й пехотной дивизии завязался встречный бой с прорвавшимися советскими танками. Часть батарей артполка 96-й пехотной дивизии попала в весьма затруднительное положение и была окружена красноармейцами. Это было следствием действий частей соседа Борщева. Так что теперь настала пора сказать несколько слов и про 136-ю стрелковую дивизию.

### Симоняк наступает

Наибольшего успеха 13 января достигла 136-я стрелковая дивизия. Бойцы дивизии Симоняка преодолели заболоченный участок. Они отбросили разрозненные части 401-го гренадерского полка, вынудив его оголить позицию артиллерийской батареи 207-го артполка. Затем бойцы дивизии вышли к линиям узкоколейных железных дорог, которые связывали между собой Рабочие поселки № 1, 3 и 5. Сами по себе эти поселки, как уже было сказано выше, являлись небольшими крепостями.

Несмотря на это, успех первого дня все еще давал возможность для быстрого продвижения. Хотя дивизия несколько задержалась в районе деревни Пильная Мельница, где бойцы наткнулись на немецкие склады, ее полки продолжали наступать. В журнале боевых действий 269-го стрелкового полка, который наступал на левом фланге дивизии, записано (и повторено в ЖБД дивизии), что красноармейцы выбили немцев из Рабочего поселка № 3. Это действительно произошло, но только на следующий день, 14 января. А вот о том, к чему все это привело, будет сказано ниже. Пока же, согласно немецкому донесению, наступление советских частей у линии железной дороги от Шлиссельбурга на восток остановил «быстрый» батальон 96-й пехотной дивизии.

В центре 270-й стрелковый полк, командир которого в донесении отчаянно ругал артиллеристов и танкистов, вышел на ближние подступы к Рабочему поселку № 5. Претензии к танкистам бригады Хрустицкого, видимо, были обоснованны. Те в своем отчете расписали героический штурм Пильной Мельницы… 14 января[82]! Да не просто расписали, а еще и нарисовали на хорошо выполненной схеме. Успех был приписан танковой роте младшего лейтенанта Папуца из 549-го танкового батальона…

Около 16 часов бойцы Симоняка захватили в зоне наступления позицию 3-й батареи 641-го тяжелого артиллерийского дивизиона с 30,5-см мортирой. Еще днем командир XXVI корпуса приказал отвести батарею в тыл, но быстро снять такое тяжелое орудие с позиции не успели. Оно попало в руки красноармейцев совершенно целым, а расчет сбежал и отошел к Рабочему поселку № 5.

За бой рядом с этой артиллерийской позицией звания Героя Советского Союза был удостоен Д.М. Молодцов. Считается, что он закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота. Кое-кто из ветеранов дивизии Симоняка в своих интервью утверждал, что это было не совсем так.

Вспоминает ветеран Алексей Иванович Бровкин, разведчик дивизии Симоняка: «Или есть такой Герой Советского Союза, Молодцов Митя – его тоже сделали Героем. Я приводил к “его” ДОТу, говорил: “Покажите: что? где? кто знает, как он погиб?!” – он погиб примерно в двадцати метрах от этого ДОТа, где и нашли его труп, а в реляции написано, что он своим телом закрыл амбразуру. Какой он подвиг совершил – никто не знает, увидели только, что он с проводом лежит. То есть как солдат он погиб, выполняя свою задачу. Может быть, героизма там он вовсе никакого не проявил, но присвоили? – присвоили!»[83]

Несмотря на удачные действия, 136-я стрелковая дивизия оказалась в довольно невыгодном положении. За время боев потери только двух ее полков уже составили более 1500 человек. Перед дивизией Симоняка оказались свежие силы врага. Этими свежими силами были не только части «быстрого» батальона 96-й пехотной дивизии, хотя он и в одиночку мог остановить серьезно потрепанную советскую пехоту; для обороны участка севернее Рабочего поселка № 5 выделялся 100-й горнострелковый полк, который развернули фронтом на запад. Фронт обороны полка проходил от Рабочих поселков № 1 и № 3 до Рабочего поселка № 5 и участка юго-западнее. Горные стрелки успели туда как раз к появлению бойцов дивизии Симоняка. Возможно, это спасло противника от серьезных неприятностей. Кроме того, на участке полка находилась 7-я батарея 36-го зенитно-артиллерийского полка. В штаб XXVI корпуса известие о появлении красноармейцев у Рабочего поселка № 5 и об атаке на соседние поселки пришло в конце первой половины дня. В штаб 18-й армии об этом доложили уже в сумерках, около 19 часов. Несмотря на неудачу 67-й армии на правом фланге, Н.П. Симоняк 13 января имел небольшой шанс привести всю оборону противника южнее Ладоги к коллапсу. Это произошло бы в том случае, если бы удалось застать противника в Рабочем поселке № 5 врасплох. Немцы не дали такого шанса. В Рабочем поселке № 5 к вечеру 13 января стоял III батальон 100-го горнострелкового полка[84]. Вдобавок севернее участок обороны у горы Преображенской на подступах к Шлиссельбургу заняли отошедшие с боем остатки 401-го гренадерского полка. Несмотря на то что за сутки боев полк понес значительные потери, теперь он опирался на выгодный в тактическом плане рубеж. «Сковырнуть» его с этого рубежа оказалось весьма проблематично. Поэтому штурмующая Шлиссельбург 86-я стрелковая дивизия на некоторое время прекратила активные действия. Сам же Н.П. Симоняк и его дивизия были в весьма затруднительном положении.

За день 67-я армия понесла большие потери:

убито – 775;

ранено – 2259;

пропало без вести – 340.

Выправлять ситуацию на фронте 67-й армии теперь можно было только с вводом в бой новых соединений. Чем быстрее бы это было сделано, тем было бы лучше. Вместо 268-й стрелковой дивизии теперь должны были действовать 102-я стрелковая бригада подполковника Н.В. Батлука и 123-я стрелковая дивизия полковника А.П. Иванова. Для того чтобы прикрыть левый фланг дивизии Симоняка, на него перебрасывалась 123-я стрелковая бригада полковника Ф.Ф. Шишова.

Кроме того, в районе Шлиссельбурга планировался обходной маневр силами 55-й стрелковой бригады полковника Ф.А. Бурмистрова, которая должна была ударить со льда Ладоги. О том, что это дало и как ситуация развивалась в ходе последующих дней, будет рассказано ниже. Самым же важным явилось еще и то, что саперы навели дерево-ледовые переправы для переброски через Неву танков Т-34. Немцев ждал крайне неприятный сюрприз.

Дерево-ледовая переправа через Неву

Сами немцы уже ночью решали, что и как делать дальше. Выше уже отмечалось, что наступление 96-й пехотной дивизии пока откладывалось. После 23 часов ночи состоялся разговор Линдеманна и Кюхлера. Сначала Линдеманн доложил общий план действий против советского плацдарма. Наступление 67-й армии предполагалось остановить окончательно и контратаками сузить захваченный русскими участок. Кюхлер заметил, что при наметившемся успехе можно будет нанести удар вдоль Невы, поддержав его огнем артиллерии. А вся идея состояла в ударе на соединение силами правого фланга 96-й пехотной дивизии с юга и силами 100-го горнострелкового полка с севера. Переброска подкреплений через Неву должна была быть сорвана действиями немецкой артиллерии. XXVI корпус намечалось усилить 28-й егерской дивизией. О том, что происходило на участке, где наступала 2-я Ударная армия, оба командующих в этом разговоре не обмолвились почти ни единым словом[85]. Почему? Да потому, что у немецких командиров складывалось впечатление, что там все хорошо. Но на деле все обстояло совсем не так.

### 2-я Ударная армия

На своем правом фланге 2-я Ударная армия вновь потерпела неудачу. Действия 128-й стрелковой дивизии оказались безуспешными. Противник силами 412-го гренадерского полка прочно цеплялся за Липки. Вдобавок немцы усилили оборону пехотой из 287-го полка 96-й пехотной дивизии. В результате 128-я стрелковая дивизия не выполнила своей задачи. Правда, в донесении XXVI корпуса говорится о том, что южнее поселка Липки немецкая оборона была прорвана. Туда немцы бросили свои последние резервы и смогли остановить наступление. Неудачными оказались и действия 372-й стрелковой дивизии. Батальоны 374-го гренадерского полка, несмотря на возникший охват с обоих флангов, прочно держали оборону в Рабочем поселке № 8.

Удивительно, но в немецких штабах не заметили того, что прорвана оборона 227-й пехотной дивизии. Это сделала 256-я стрелковая дивизия полковника Ф.К. Фетисова. Объясняется это тем, что в этот момент внимание Линдеманна и командира XXVI армейского корпуса генерала Эрнста Лейзера было полностью приковано или к роще «Круглой» (в меньшей степени), или к участку Ленинградского фронта (можно сказать даже, что почти все внимание уделялось происходившим там событиям). Да и вообще информация о ходе боевых действий на торфоразработках, доходившая до Лейзера и его непосредственного начальника, была не самой достоверной. Поэтому дополнительно противопоставить 256-й стрелковой дивизии немцы ничего не смогли, да, в общем, и не пытались.

После прорыва дивизия полковника Ф.К. Фетисова начала продвигаться на запад между Рабочим поселком № 8 и рощей «Круглая». Ей удалось достаточно быстро, сбив заслон противника, выйти к Рабочему поселку № 7 и уже к вечеру захватить его. Роту выдвинутого в поселок саперного батальона 227-й дивизии и подразделения горных стрелков из 85-го горнострелкового полка выбили оттуда довольно быстро. У штаба 366-го гренадерского полка немцы вынуждены были занять круговую оборону. К 20 часам полк Венглера был окончательно отрезан от Синявино. Создалась непосредственная угроза Синявинским высотам. Это была очень крупная удача. И ее можно было подкрепить действиями второго эшелона. Есть здесь и отдельные вопросы к известным исследованиям. Так, из работы К. Крупицы известно, что Рабочий поселок № 7 был захвачен еще 13 января силами 930-го стрелкового полка 256-й стрелковой дивизии[86]. Из немецких документов вообще неясно, что там произошло, поскольку даже утром 14 января они не имели точных данных о происходивших восточнее Синявино событиях. Однако линию обороны противник все же успел занять, так же как и наладить взаимодействие с артиллерией. В районе Синявинских высот противник теперь имел часть сил 85-го горнострелкового полка, которые перебросили сюда как раз 13 января.

Все же прорыв войск 2-й Ударной получался довольно узким. Он ограничивался участком 256-й стрелковой дивизии и северной частью рощи «Круглой». Штаб армии из-за неудач у поселка Липки и Рабочего поселка № 8 вынужден был ввести в бой свой второй эшелон в крайне невыгодных условиях. В атаку на Рабочий поселок № 5 пошла 18-я стрелковая дивизия генерал-майора Н.М. Овчинникова, переброшенная из-под Сталинграда. Дивизия двинулась по торфяным полям, сбивая немцев с отсечной позиции, и сразу же оказалась в огневом мешке. Группировка артиллерии противника не была выявлена разведкой до начала операции, и немцы почти безнаказанно вели расстрел дивизии с флангов.

Под сильным огнем противника бойцы Овчинникова вместе с танками 98-й танковой бригады прорвали тыловую оборонительную позицию. К вечеру дивизия вышла к озеру Глухому, которое находилось довольно близко к восточной окраине Рабочего поселка № 5[87].

Постепенно противник начал осознавать размах происходящих событий. Тем не менее перед 227-й пехотной дивизией все еще ставилась задача удержания фронта и ликвидации небольших, как считало немецкое командование, вклинений. Пока немецкие гарнизоны держались в Рабочем поселке № 8, Липках и Шлиссельбурге, ситуация все еще могла казаться не такой критической, какой она являлась на самом деле. Тем временем угроза Рабочему поселку № 5 стала реальной… Выше уже говорилось, что захвати его красноармейцы 13–14 января – и немецкая оборона просто начала бы рассыпаться.

Но был еще один участок фронта, где дела у 2-й Ударной армии тоже пошли неважно. Бой за рощу «Круглую» и не думал утихать. Скорее, он только разгорался по-настоящему.

Утром 13 января 366-й гренадерский полк получил подкрепления. Сначала прибыл самокатный батальон 1-й пехотной дивизии, затем две роты 85-го горнострелкового полка из 5-й горнострелковой дивизии. Самокатный батальон предполагалось использовать для того, чтобы удержать стык 374-го и 366-го полков[88]. К этому времени, впрочем, никакого стыка уже не было, оборона противника здесь была прорвана и 256-я стрелковая дивизия продвигалась по болоту под огнем артиллерии. Поэтому самокатный батальон бросили в контратаку, о которой речь пойдет ниже.

327-я стрелковая дивизия с приданными двумя полками из состава 314-й и 11-й стрелковых дивизий вела бои в роще и заняла ее восточную часть. Успех наших саперов оказался неиспользованным. Более того, атака 1102-го стрелкового полка сорвалась. Батальоны 1074-го стрелкового полка к утру 13 января продвинулись почти до западной опушки рощи. В ходе боя вечером 12 января они взяли 35 пленных.

366-й гренадерский полк, усиленный из 1-й пехотной дивизии, сам контратаковал наступавших. Немцы нанесли удар в стык полков дивизии Полякова и смогли потеснить их. В особенно тяжелое положение попал 1098-й стрелковый полк. В ходе боя командир батальона старший лейтенант Юняев, отличившийся накануне, был тяжело ранен. Подразделения 327-й стрелковой дивизии понесли большие потери, был убит командир 1100-го полка.

Но все же восстановить положение контратакой самокатного батальона немцам не удалось, прикрыть свои фланги – тоже. Батальон вышел на рубеж 600 м севернее Архангельского тракта, его командир был ранен. На Архангельском тракте оказался участок, несколько западнее бывшего немецкого опорного пункта в роще, который солдаты Венглера и приданные ему части все же смогли удержать. В ходе дневного боя немцы потеряли еще два штурмовых орудия. Это частично подтверждается документами 314-й стрелковой дивизии. Батальоны ее 1014-го стрелкового полка не попали под немецкую контратаку, но и захватить западную опушку рощи им также не удалось. Видимо, этот участок, на который и начала впоследствии опираться немецкая оборона, получил у нас наименование «высота “Огурец”». Прямо через нее проходил Путиловский (или Архангельский) тракт, и этот возвышенный участок был вытянут с запада на восток.

Южнее 376-я стрелковая дивизия почти не имела продвижения. Ее атаки осуществлялись в основном там, где оборонялся 43-й гренадерский полк из 1-й пехотной дивизии. Один из ее наступавших полков поддерживали 14 танков из 185-й танковой бригады. Бойцы все же ворвались в немецкие траншеи на стыке 1-й и 227-й пехотных дивизий, вдоль р. Черной. Развить этот успех им не удалось[89]. Немцы выбили их или уничтожили.

В итоге боевые действия 12–13 января у рощи «Круглой» сковали силы сразу трех стрелковых дивизий 2-й Ударной армии, что не дало возможности вести наступление на Синявино вдоль Архангельского тракта. В то же время положение для противника складывалось довольно затруднительным. Венглер был почти отрезан от своей дивизии, даже снабжение теперь могло осуществляться или по воздуху, или через участок соседа, 1-й пехотной дивизии. Во многом его спасало то, что его поддерживали батареи сразу двух артиллерийских полков (1-й и 227-й дивизий), их огонь наносил нашим войскам большие потери. К тому же группировка артиллерии 227-й пехотной дивизии не была вскрыта советской разведкой, и с этими орудиями контрбатарейная борьба почти не велась.

Через некоторое время, пытаясь развить успех, решением штаба 2-й Ударной армии в бой вступила 71-я стрелковая дивизия полковника Н.М. Замировского. Она вводилась в бой южнее 327-й и 314-й стрелковых дивизий. Ее полоса наступления была севернее Архангельского тракта. Дивизия прошла через участок соседа, 376-й стрелковой дивизии. Основная задача дивизии Замировского состояла в выходе на восточные подступы к Синявино и обеспечение ввода в бой 191-й стрелковой дивизии. Однако дивизия, перед которой не предполагалось наличия противника, сразу же попала под огонь немецкой артиллерии и понесла большие потери (всего до 800 человек). Все из-за того, что в штабе 2-й Ударной армии считали, что роща «Круглая» уже взята. А на деле получилось «как всегда». В итоге 71-я стрелковая дивизия тоже застряла у рощи «Круглой».

Чтобы как-то разрешить сложившуюся затруднительную ситуацию, В.З. Романовский решил воспользоваться имеющимися в его распоряжении силами лыжников. На лед Ладоги должна была выйти 12-я лыжная стрелковая бригада. Ей приказали направиться в направлении Рабочего поселка № 1 и овладеть им. В течение дня бригада сосредотачивалась в районе маяка Бугровский.

### 8-я армия. Продолжение наступления

После грозного разноса штаб 8-й армии должен был повторить наступление. Утром 13 января после 35-минутной артподготовки и 10-минутного огневого налета армия перешла в наступление[90]. По немецким данным, красноармейцам удалось ворваться во вражеские траншеи только у Гайтолово. Более того, если судить по донесениям 1-й пехотной дивизии, это произошло даже два раза[91]. У Гайтолово продолжала действовать 80-я стрелковая дивизия, за день в которой было убито 50 человек и еще 149 ранено. Небольшого успеха смог добиться ее 153-й стрелковый полк, действовавший вместе с ротой танков Т-34 из 25-го танкового полка. Видимо, его бойцам и удалось несколько раз врываться в немецкие траншеи.

В продолжавшей наступать у Тортолово 73-й морской стрелковой бригаде только за день 13 января было убито 447 человек и еще 877 ранено. О том, как в действительности проходила упоминаемая И.Н. Бураковским в его очерке ночная атака на Тортолово и когда она была в действительности, речь пойдет ниже. Отчет штаба Волховского фронта, описывая действия 8-й армии, ссылается на сопротивление танков, врытых противником в землю[92]. Танки здесь могли быть только советские, подбитые ранее. Немцы вполне могли использовать их как огневые точки. Все это было очень трагично, но, к сожалению, далеко не сразу в Красной армии смогли найти эффективный способ борьбы с развитой немецкой полевой обороной.

Промежуточные выводы по действиям войск получаются следующие. Несмотря на все неудачи, даже несмотря на то, что создалась ситуация, когда ввод в бой второго эшелона армии был сорван, общая идея всех приказов штаба Волховского фронта и В.З. Романовского была простой – продолжать наступление… Разумеется, в сложившейся ситуации весь ранее разработанный план был уже неприменим. Поэтому были предприняты попытки использовать те малые успехи, которые уже были достигнуты. Например, было принято решение больше не биться головой о ледяные стены поселка Липки, а развивать удар южнее. Однако в то же самое время приказ, отданный 256-й стрелковой дивизии, также свидетельствует и о незнании штабами высшего уровня об успехе дивизии, которая к моменту отдачи приказа уже захватила Рабочий поселок № 7. Наступательные задачи касались и 8-й армии. После неудач 13 января командующий Ф.Н. Стариков все же отдал приказ, согласно которому в бой вводилась 364-я стрелковая дивизия. Ей предстояло выйти в район отметки 29,9.

Немцы считали, что 227-я пехотная дивизия в основном отбила все атаки за день, за исключением положения на ее правом фланге. По крайней мере, с этого начиналось итоговое донесение штаба 18-й армии в штаб группы армий «Север». Конечно, далее было упомянуто, что русским на участке 227-й дивизии удалось все же продвинуться на запад. Но везде они были остановлены[93]. Впрочем, все же признавалось, что советское наступление остановлено уже последними резервами дивизии. Пропустив удар 2-й Ударной и не оценив масштабов надвигавшейся катастрофы, немецкие командиры повели 18-ю армию к первому серьезному поражению.

Общая оценка ситуации 13 января К.А. Мерецковым была лаконична – «части больших результатов не достигли». Как и почему это произошло – в такие подробности штаб фронта не вдавался. Он лишь констатировал ситуацию. И решил ее изменить самым простым путем – бросить максимум сил для развития того небольшого успеха, который уже был достигнут. То, что весь план наступления уже начал трещать по швам, советские командиры понимали, но сей факт решили отметить в документах лишь между строк.

Остается признать, что 13 января стал днем кризиса операции «Искра». Итогом его стала угроза потери всех достижений Ленинградского фронта. Наступление Волховского фронта не принесло ожидаемого крупного успеха. Но и вражеские командиры были ослеплены своими прежними достижениями и без должного внимания отнеслись ко всем тревожным сигналам.

### 14 января

### 67-я армия

Южный фланг, день третий.

Неудача 13 января потребовала кардинальных мер по ее исправлению. Перед тем как перейти к описанию боевых действий основной ударной группировки, просто необходимы несколько слов о «Невском пятачке». Хотя бы для того, чтобы больше к нему не возвращаться.

После небольшой перегруппировки части А.А. Краснова вместе с 296-м стрелковым полком 13-й стрелковой дивизии попытались наступать. Уже в конце дня основной противник гвардейцев Краснова и приданных ему подразделений, 170-я пехотная дивизия, докладывал, что все атаки с расширенного плацдарма у Дубровки были отбиты[94]. Общие потери 391-го гренадерского полка, который и отбивал почти все атаки с плацдарма, составили, по неполным данным, 28 человек убитыми и 92 ранеными[95].

О.А. Суходымцев утверждает, ссылаясь на отечественные документы, что немцы неоднократно переходили в контратаки[96]. Действительно, в случае, если немцы теряли тот или иной участок своей обороны, они контратаковали почти мгновенно. Однако встречных боев не возникло. Действуя небольшими подразделениями, немецкие солдаты оказались способны вести бой в траншеях без особых потерь, используя как свое превосходство в автоматическом стрелковом оружии (пулеметы), так и батальонную артиллерию. По крайней мере, такой вывод напрашивается, если обратить внимание на небольшие потери немецких частей и их чрезвычайно высокую устойчивость в бою.

С севера на Городокский узел сопротивления наступала 102-я стрелковая бригада. На момент ввода в бой в 102-й стрелковой бригаде было 6021 человек личного состава. У них на вооружении имелось:

винтовок – 3546,

ППШ – 1213,

винтовок снайперских – 89,

ручных пулеметов – 119,

станковых пулеметов – 60,

ПТР —156,

76-мм пушек – 20,

45-мм пушек – 12,

120-мм минометов – 12,

82-мм минометов – 18,

50-мм минометов – 36.

Командир бригады полковник А.В. Батлук оставил достаточно подробные мемуары. В них он вспоминал, что решение о переброске его бригады через Неву было принято в довольно нервозной обстановке. Л.А. Говоров всерьез опасался выхода противника к наведенным переправам, что означало срыв всей операции[97]. От Батлука требовали, чтобы его бригада к 9 часам утра уже была на левом берегу Невы. Для организации марша, подготовки бригады к бою оставалась только ночь. Увязать взаимодействие с С.Н. Борщевым, чья дивизия выбыла из игры 13 января, А.В. Батлук просто не успел. Своей артиллерии у бригады не было, и она могла положиться только на огневые средства, которыми располагал С.Н. Борщев. Положение в какой-то степени смог исправить оказавшийся неподалеку командующий артиллерией Ленфронта Г.Ф. Одинцов. Он описывает этот эпизод в своих воспоминаниях так, как будто бригада сразу же по моменту ввода в бой подверглась контрудару противника. И это заставило Л.А. Говорова отрядить его для исправления сложившейся ситуации[98].

Так ли это было в действительности? Сам А.В. Батлук ничего о контрударе противника в своей статье не пишет. Более того, он указывает, что его батальоны в этот момент только начали продвижение вперед. А у него самого была разбита рация. И Одинцов появился как раз в это самое время. Вместе они дошли до КП Клюканова, командира 952-го стрелкового полка 268-й дивизии, и там организовали взаимодействие.

В очерке о наступлении 67-й армии также ничего не говорится о контрударе противника[99]. В журнале боевых действий 102-й бригады контрудар противника также никак не отражен. Говорится только о переходе бригады через Неву, в ходе которого одна из рот ее 3-го стрелкового батальона под огнем противника залегла прямо на льду и лежала там до наступления сумерек. Всего на левый берег перешло два стрелковых батальона из четырех. Танки бригаде придать не успели. В целом следует признать, что Г.Ф. Одинцова в описании событий 13–14 января подвела память. В очередной раз на этом примере можно убедиться, насколько критически надо подходить к советским военным мемуарам.

Полковник Батлук оставил чрезвычайно живописное описание поля боя:

«Противник имел хорошие наблюдательные пункты. Каменные строения 2-го Городка, высокие железнодорожные насыпи с многочисленными тупиками, само здание 8-й ГРЭС были приспособлены к круговой обороне, служили прочными укрытиями для всех родов войск… Вся оборона врага опиралась на лабиринт оборонительных сооружений с разветвленной сетью ходов сообщения и окопов. Подступы к переднему краю противника прикрывались сплошной завесой огня…

…Даже короткие остановки на позициях требовали немедленного самоокапывания, если не было укрытий. Тот, кто пренебрегал этим, платился своей головой в буквальном смысле этого слова»[100].

102-я бригада должна была наступать в юго-восточном направлении. Предполагалось, что она соединится с 296-м полком 13-й стрелковой дивизии. Ее основными противниками были 399-й и 283-й гренадерские полки. В итоге 283-й гренадерский полк за день доложил о нескольких отбитых атаках. В донесениях 96-й пехотной дивизии достаточно спокойно говорится о том, что батальоны полка выдержали сильный нажим противника. Примерно то же самое можно сказать и о той информации, которая поступала от 170-й пехотной дивизии. В общем, наступление бригады А.В. Батлука успеха не имело.

На левом фланге 268-й стрелковой дивизии в бой пошли 123-я стрелковая дивизия вместе с 152-й танковой бригадой. К 13 часам советским стрелковым и танковым частям удалось выйти в исходное положение для наступления. Однако создать условия для серьезного успеха – отработать взаимодействие, подтянуть артиллерию и связь – не успели. На все эти важнейшие дела были даны лишь считанные часы после марша под огнем вражеской артиллерии.

Дивизия перешла в наступление в 13 часов. В монографии о действиях 67-й армии сообщается, что она продвинулась «за день боя лишь на 1 км»[101]. В журнале боевых действий дивизии отмечено другое время перехода в наступление. Там сказано, что дивизия начала наступать в 12 часов 30 минут на фронте всего в 2,3 км, разворачиваясь для наступления прямо на Беляевском болоте. На ее крайнем правом фланге, где наступал 272-й стрелковый полк, его должны были поддержать танки из 152-й танковой бригады. Дивизии также был придан 48-й танковый батальон. Позднее, описывая бой, офицеры дивизии не поскупились на красивые эпитеты в свой адрес, хотя на деле все было несколько иначе. Танкисты также представили свои действия, слегка приукрасив результат. Из описания боевых действий танковых войск Ленфронта получается, что 48-й танковый батальон овладел рощей (непонятно, правда, какой) и потерял 12 машин, из которых 7 сгорело[102].

Танк КВ на дерево-ледовой переправе

Тем не менее действия 123-й стрелковой дивизии и танкистов имели серьезные последствия для немцев. Их удар в основном пришелся на 284-й гренадерский полк 96-й пехотной дивизии. Поскольку противник всерьез рассчитывал на такой же успех, какой был достигнут ранее, 13 января, то 96-я пехотная дивизия получила приказ готовиться к наступлению. Для этого ей подчинили части 100-го горнострелкового полка. Удар должен был наноситься в северо-западном направлении, а его задача заключалась в том, чтобы сузить советский плацдарм[103]. Ничего из этого немцы сделать не успели.

Эффект от действий наших войск на правом фланге 67-й армии все же имел место. Попавший под удар 284-й гренадерский полк оказался в весьма затруднительном положении. По позициям пехоты и артиллерии прокатились советские танки. Это привело к тому, что немцы начали беспорядочный отход. В результате между батальонами 284-го полка получился разрыв; немцы отходили к «Шайдисвальду», где смогли окончательно закрепиться. Наступление немецкой дивизии было сорвано, обстановка серьезно ухудшилась. Вечером 96-я пехотная дивизия получила приказ перейти к обороне. Но основные события все же разворачивались на подступах к Рабочему поселку № 5.

### На направлении главного удара

К 10 часам 123-я стрелковая бригада заняла оборону с целью обеспечить левый фланг 136-й стрелковой дивизии. Дивизия же Симоняка в этот день проводила перегруппировку. Ее 269-й стрелковый полк смог занять Рабочий поселок № 2, но вечером его третий батальон был выбит из поселка немцами. Уже с 12 часов 30 минут Симоняк знал, что восточнее, у Рабочего поселка № 5, находятся волховчане. Но продвинуться навстречу им его дивизии не удалось.

Удар советских танков, которые, правда, действовали без поддержки пехоты, разорвал локтевую связь 96-й пехотной дивизии с частями в Рабочем поселке № 5. Немцы выдвинули на правый фланг 96-й пехотной дивизии часть сил 287-го гренадерского полка и школу унтер-офицеров. Но контакта с горными стрелками 100-го полка им установить не удалось. Вообще, если судить по имеющимся в наличии советским документам, создается ощущение, что утром здесь творилось что-то непонятное и труднообъяснимое. Сами немцы то теряли связь с Рабочим поселком № 5, то снова ее восстанавливали. При этом, по немецким сведениям, советские танки прорывались аж до позиции артиллерии 96-й пехотной дивизии. Единственные претенденты на это – 61-я танковая бригада, но в этом случае можно сделать вывод, что действовала она в абсолютном отрыве от пехоты дивизии Симоняка.

Собственно, из-за появления этих советских танков «Тигры» и оставшиеся в строю «тройки» и отправили в Рабочий поселок № 5. К концу дня боевая группа 96-й пехотной дивизии была отрезана от Рабочего поселка № 5. Впрочем, уже вечером, в сумерках, по донесению XXVI армейского корпуса, локтевая связь все же была восстановлена.

В течение дня части Симоняка и приданная 102-я стрелковая бригада сильно потеснили противника на линии насыпи железной дороги. Однако успех не был закреплен. Горные стрелки смогли отбить обратно часть своих потерянных позиций. 136-я стрелковая дивизия была уже порядком измучена и так и не смогла в течение дня развить успех после сильного удара по Рабочему поселку № 5. 86-я стрелковая дивизия, хотя ее потери и были частично компенсированы усилением, также не смогла добиться серьезных успехов. Только 330-й стрелковый полк вышел на подступы к горе Преображенской.

Всего потери частей 67-й армии за день составили:

убитыми – 765 человек;

ранеными – 2425 человек;

пропавшими без вести – 123 человека.

### Наступление на Рабочий поселок № 5 с востока

Основная тяжесть боев за Рабочий поселок № 5 в этот момент легла на 18-ю стрелковую дивизию и танкистов 98-й танковой бригады. Большую часть дня 14 января им противостояли отдельные подразделения 374-го гренадерского полка полковника Белова, части снабжения и рота 100-го горнострелкового полка[104].

Утром 14 января командир 374-го полка полковник Белов сообщил, что поселок № 5 атакуется с трех сторон и положение для него создалось просто угрожающее. В поселок уже один раз ворвались красноармейцы, но их выбили.

В ходе боя полки 18-й стрелковой дивизии Овчинникова попали в огневой мешок. С фланга их расстреливала артиллерия 227-й пехотной дивизии. Советская пехота только за этот день потеряла до 3000 человек.

Вдобавок ко всему немецкий гарнизон не был отрезан полностью. Днем в поселок прибыли два «Тигра» и три Pz.Kpfw III из состава 502-го танкового батальона. Кроме того, в район Рабочего поселка № 6 перебросили «быстрый» батальон 223-й пехотной дивизии (это было высокомобильное и хорошо вооруженное подразделение, в которое входили истребители танков и броневики разведывательного батальона)[105]. Этот батальон использовали для защиты стыка флангов.

Положение севернее Рабочего поселка № 5 складывалось для немцев сложно. Севернее непосредственно поселка натиск 18-й стрелковой дивизии отражал один из батальонов 100-го горнострелкового полка. Остальная часть полка была развернута фронтом на запад и отбивалась от дивизии Симоняка. Дорога к Рабочему поселку № 1 была перерезана, и до конца дня там продолжался бой.

Следующий факт можно объяснить только тем, что немецкое командование начало впадать в отчаяние, близкое к панике. Пока утром у Рабочего поселка № 5 шел бой, в штабе дивизии Скотти на полном серьезе обсуждали такие меры: прибывший 196-й саперный батальон решили направить для контратаки из Рабочего поселка № 5 на восток. Для его усиления решили использовать танки 502-го батальона. Этот вопрос даже обсуждали с приехавшим утром в штаб 227-й пехотной дивизии Линдеманном. Единственная причина, по которой это решение все же не было претворено в жизнь, – обнаружившаяся недостаточная численность саперов. Надолго в качестве простой пехоты их бы не хватило. Если бы у немцев достало безумия осуществить этот план, вполне возможно, что «Тигры» утонули и были бы захвачены еще в тот день, а не 18 января. А пока – батальон саперов отправили в район Рабочего поселка № 7. Саперам, можно сказать, крупно повезло.

К 16 часам Рабочий поселок № 5 оказался отрезанным от Синявино. В него ворвались красноармейцы. По немецким оценкам, их было немного, всего до роты. Бой продолжался недолго, примерно через полчаса советских солдат выбили обратно.

Затем на помощь осажденным подошел III батальон 159-го гренадерского полка из 69-й пехотной дивизии (всего около 500 человек боевого состава). Совместно с 223-м разведбатом он должен был атаковать в направлении на Рабочий поселок № 5, чтобы пробить к нему коридор. Это противнику удалось, и батальон 159-го полка вышел на восточные подступы к поселку. Затем разведбат должен был продвинуться при поддержке танков 502-го батальона и пехоты 159-го полка от Рабочего поселка № 5 до Рабочего поселка № 1. Сделать это противнику не удалось, поскольку бойцы 18-й стрелковой дивизии не были в курсе вражеских планов и продолжали атаковать. Немцы отбили их атаки с помощью двух танков «Тигр». Но прорваться к Рабочему поселку № 1 им не удалось. Линдеманн, который весь день метался из одного штаба в другой, наибольшее внимание уделял как раз событиям у Рабочего поселка № 5. Здесь решалась судьба всей группировки XXVI армейского корпуса, находившейся севернее Синявино.

В бою отличился один из танкистов 98-й танковой бригады, лейтенант Василий Иванович Грачев, который на своей машине ворвался в укрепленную полосу противника и вел там бой. Судьба его сложилась трагически; его танк проутюжил немецкие позиции, но был подбит, а сопровождавшая пехота отброшена. Грачев погиб вместе со своим экипажем в окружении. Он был посмертно награжден орденом Отечественной войны.

Танковый десант

Для выполнения задачи по овладению Рабочим поселком № 5 18-я стрелковая дивизия была усилена 13-й лыжной бригадой. Ее задача состояла в развитии успеха дивизии. Однако пока все еще шел затяжной и кровопролитный бой. И конец его был не ясен. К поселку уже перебрасывали части 61-й пехотной дивизии. Несмотря на сложившееся положение, говорить о том, что теперь-то блокада будет точно прорвана, еще было нельзя. Слишком часто случалось так, что немцы, оказавшиеся в критическом положении, могли выйти из него практически победителями. Такое случилось всего лишь за полгода до описываемых событий, в начале сентября 1942 г. у Синявино.

### Удар со льда Ладоги

Главная задача 55-й стрелковой бригады состояла в содействии наступлению 86-й стрелковой дивизии на Шлиссельбург. Она должна была нанести удар в направлении на Рабочий поселок № 3. В журнале боевых действий бригады задача сформулирована несколько более конкретно – основной удар должен был наносить 2-й стрелковый батальон бригады. Его поддерживал минометный дивизион и другие части. А задача ставилась масштабная: он должен был ни много ни мало вместе со 169-м стрелковым полком Трубачева завершить окружение Шлиссельбурга[106].

К 10 часам утра два батальона бригады совершили переход по льду, преодолели заграждения и атаковали противника на южном берегу Ладожского озера. Далее в описании боевых действий 67-й армии и в книге В.М. Ярхунова говорится, что затем им удалось овладеть участком берега. Но дальше все пошло совсем не так, как было запланировано. Уже позже выяснилось, что командир 2-го стрелкового батальона увлекся развитием достигнутого успеха. Он не прикрыл свои фланги, не взорвал и не занял немецкие дзоты на берегу. В результате противник обошел прорвавшихся и частично отрезал их. Большая часть красноармейцев была уничтожена в ходе последовавшего боя. В.М. Ярхунов тактично пишет, что батальон вышел из окружения в ночь на 15 января.

Из документов 227-й пехотной дивизии выясняется, что батальоны бригады атаковали на участке обороны «быстрого» батальона дивизии и части сил ее 328-го гренадерского полка. Таким образом, единственный шанс на успех советским лыжникам давала внезапность нападения. Увы, до конца обеспечить ее они не смогли. Описаний этого боя с немецкой стороны в доступных документах почти не найти, но известно, что немцы заметили красноармейцев еще во время выдвижения по льду. Увы, надо признать полную неадекватность поставленной батальону задачи. Подобная операция могла кончиться только неудачей и большими потерями. Атаку с открытого пространства малыми силами против достаточно хорошо подготовленного противника и с такими масштабными задачами можно назвать просто самоубийством. К сожалению, такие вот примеры, когда распоряжения командиров Красной армии противоречили здравому смыслу, да и всей практике военного искусства, были не редки… Как бы то ни было, но общая ситуация заставила противника всерьез думать теперь еще и об усилении обороны берега Ладоги.

Первостепенной задачей для XXVI корпуса с вечера 14 января становилось создание и удержание линии обороны по рубежу Городок – Рабочий поселок № 5 – Рабочий поселок № 7. Дальнейшая задача состояла в выходе к Рабочему поселку № 1, для чего в состав корпуса передавались два полка 61-й пехотной дивизии. Затем предполагалось восстановить и прочно обеспечить связь с частями в Шлиссельбурге и поселке Липки. Вероятность сдачи этого участка даже не рассматривалась. Его требовалось удержать любой ценой, для чего в состав корпуса также передавалась и полицейская дивизия СС[107].

Немецкая пехота на позиции

### Волховский фронт 14 января

К 14 января советские части уже понесли очень большие потери. Только 327-я стрелковая дивизия потеряла свыше 600 человек убитыми и 1700 ранеными. Неудачно введенная в бой 71-я стрелковая дивизия потеряла в первый же день до 800 человек. После нескольких дней боев в ротах стрелковых полков 376-й дивизии осталось всего по 20–30 человек. Но ожесточенные бои ударили и по немцам.

Полк Венглера к 14 января потерял уже 11 офицеров, а боевая численность II батальона составляла около 100 человек[108]. Он потерял значительное количество единиц вооружения. Две роты горных стрелков так и не смогли добраться до Венглера. Они оказались западнее поселка № 7 и занялись обороной Синявинских высот. Реальную помощь ему теперь могли оказать только из 1-й пехотной дивизии. К Венглеру успели перебросить батальон 322-го гренадерского полка из резерва 1-й пехотной дивизии и оставшуюся часть I батальона 85-го горнострелкового полка. Вскоре вся боевая группа Венглера была подчинена штабу 1-й пехотной дивизии. То, что Венглеру удалось пока избежать полного разгрома, можно объяснить и тем фактом, что немецкая артиллерия, до сих пор оставаясь неподавленной, продолжала вести уничтожающий огонь по бойцам 2-й Ударной армии. Теперь же численность кампфгруппы сразу удвоилась.

Каких-либо серьезных успехов в бою частям 2-й Ударной в этот день добиться не удалось. Исключение составляли только действия 372-й и 128-й стрелковых дивизий. Они теснили противника, а 372-я дивизия почти окружила Рабочий поселок № 8. К сожалению, ключевым здесь оказалось слово почти. Гарнизон поселка прорвался в ночь с 14 на 15 января на запад и вышел к своим.

Ранее была остановлена удачно наступавшая 256-я стрелковая дивизия. Перед ней оказались горные стрелки 85-го полка из 5-й горнострелковой дивизии. Их усилили подразделениями истребителей танков, а позднее еще и чудесно спасшимися от начальственного безумия саперами 96-й пехотной дивизии. Огонь их орудий и пулеметов прижимал нашу пехоту к земле. То, что дивизия не смогла развить своего успеха, можно смело связывать с общей слабостью вооружения советских стрелковых соединений вообще. Ко всему прочему, на ровной и плохо промерзшей болотистой местности пехотинцам трудно было выдвинуть вперед и установить орудия «прямой наводки», которые подавили бы огонь противника. В какой-то мере красноармейцев могли выручить минометы, но минометные полки как раз в этот момент начали передислокацию. С этого же момента можно смело начинать вести хронологию очередной битвы за Синявинские высоты. Вскоре эпицентр боевых действий должен был переместиться туда.

В итоге дивизия Фетисова все же вышла к станциям Синявино и Подгорная. У нее еще оставался шанс – всего одна удачная атака могла решить исход всей «Искры» «чистой победой»! Ведь потеря Синявинских высот означала моментальный развал всей немецкой обороны севернее. При всей своей важности Рабочий поселок № 5 был лишь выгодным рубежом обороны на болотном участке. А Синявинские высоты являлись ключевым транспортным узлом, который еще и господствовал над всей местностью. Отсюда открывалась и дорога на Мгу. К сожалению, на такой успех можно было только надеяться.

В результате полного срыва первоначального плана наступления штаб 2-й Ударной армии начал разворачивать силы своего второго эшелона для удара в другом направлении. Теперь, используя успех 256-й стрелковой дивизии, предполагалось наступать на юг, перерезая Архангельский тракт, обходя Синявино с востока и выходя в район плохо промерзших болот около высоковольтных линий. Первый шаг к исполнению этого плана был сделан, когда приказом В.З. Романовского в бой было решено ввести 191-ю стрелковую дивизию полковника П.А. Потапова. Она должна была наступать в стыке 256-й и 327-й стрелковых дивизий. Несколько раз задачи для дивизии менялись, и окончательно их определили так: дивизия должна была овладеть дорогой Синявино – Гонтовая Липка.

### Последние бои у Гайтолово и Тортолово

14 января 8-я армия вновь перешла в наступление. Оно началось после артиллерийской подготовки продолжительностью 30 минут. 80-я стрелковая дивизия была встречена сильным огнем противника. Никаких серьезных успехов у дивизии за этот день не получилось. Общие ее потери за три дня боев составили до 1900 человек. Это просто чудовищные цифры, свидетельствующие о силе германского огня.

Относительно свежая 364-я стрелковая дивизия вместе с танками 25-го танкового полка, 502-го и 107-го отдельных танковых батальонов (всего 20 танков) наступала на 1-й Эстонский поселок. Дивизия в ходе наступления имела незначительное продвижение. При подходе к переднему краю танки подверглись интенсивному обстрелу тяжелой артиллерией, в результате чего за день сгорело 6 машин, а 4 были подбиты. В 12 часов 5 минут часть советских танков с десантом ворвались на опушку леса юго-западнее Гайтолово, где вели бой. Предполагалось развить достигнутый успех. Дивизия должна была произвести перегруппировку к своему правому флангу и продолжать наступление. За день ее потери составили 478 человек убитыми и 985 ранеными.

В вечернем донесении 1-я пехотная дивизия подвела итоги этого дня, оказавшегося для нее достаточно напряженным. Немцы доложили в штаб корпуса, что большая часть атак отбита. Только в районе Гайтолово и ручья Черного их оборона несколько прогнулась под напором 8-й армии. К сожалению, рассчитывать на то, что эти успехи разовьются во что-то более серьезное, не приходилось. Немецкие командиры были уверены, что во всех случаях никакой опасности больше нет, а их контратаки исправили положение[109].

73-я морская стрелковая бригада особых успехов в наступлении не добилась. С ее боями у Тортолово связан достаточно широко известный эпизод, который упоминается в целом ряде книг. Например, он подробно описан в очерке бывшего командира бригады И.Н. Бураковского «Человек-легенда»[110]. После дневной неудачи Тортолово удалось захватить неожиданной ночной атакой бойцов бригады, провести которую предложил командир 3-го батальона майор И.В. Яркин. Группа бойцов его батальона смогла занять часть немецких траншей, но дальше продвинуться не смогла. И.Н. Бураковский приводит рассказ о взятом Тортолово и том, что в боях за удержание захваченного немецкого опорного пункта отличился разведчик бригады Н. Чекавинский, которому оторвало руку, но он, тяжело раненный, продолжал командовать боем почти целый день. Однако, как водится, на самом деле все было совсем по-другому.

Для начала стоит упомянуть о том, что эта история не находит подтверждения в немецких документах. Если изучить все доступные современному исследователю источники, начиная с донесения корпуса в штаб 18-й армии, корпусные документы и документы собственно 1-й пехотной дивизии, мы не найдем там упоминания о какой-либо удачной ночной атаке красноармейцев. На этом автор мог бы и успокоиться, но отдельные пытливые читатели могли бы сказать, что немцы специально скрыли от нас подробности своей неудачи. Эта версия с легкостью разрушается на корню. И делается это при помощи информации уже из советских документов.

Дело в том, что в имеющихся в открытом доступе выписках из журнала боевых действий 8-й армии также нет упоминаний о каких-то наших успехах в ночных атаках. Говорится только о том, что 73-я морская стрелковая бригада одним батальоном в 6 часов утра без артиллерийской подготовки пыталась взять Тортолово. Выдвинувшись на 200 м, батальон попал под сильный огонь артиллерии и минометов и был вынужден отойти в исходное положение.

Более того, доступен наградной лист Н. Чекавинского, из которого становится известно, что его действительно наградили орденом Отечественной войны, и он впоследствии служил заведующим складом. Ни о его командовании группой, ни о ночном поиске не упоминается[111].

Все же стоит заметить, что похожий эпизод был в действительности, вот только произошел он чуть позже и кончился вовсе не удачным штурмом немецкого опорного пункта.

Несколько забегая вперед, расскажем о нем, чтобы закрыть дело с Чекавинским и более к нему не возвращаться. В ночь на 16 января штурмовые группы от 2-го и 3-го батальонов 73-й бригады должны были овладеть Тортолово. Обе группы вышли в темноте навстречу друг другу. И те и другие посчитали, что наткнулись на немцев. Получился короткий и бессмысленный бой, в результате которого 2 человека были убиты и 8 ранено. Как потом выяснилось, заблудился лейтенант Филиппенков, командир штурмовой группы 2-го стрелкового батальона[112].

В итоге всех действий сил фронта выполнить задачу, поставленную приказом от вечера 13 января, не удалось. Вспомогательный удар 8-й армии потерпел полную неудачу. 2-я Ударная армия застряла. Штаб фронта, объясняя ее неуспех за 14 января, «перенес» в донесении «наверх» немецкую контратаку в районе рощи «Круглой» с 13 января на этот день. Стандартный метод сокрытия своих неудач начал работать. В то же время штаб фронта считал, что войска 2-й Ударной армии полностью окружили вражеские гарнизоны в Липках и Рабочем поселке № 8. Это в тот момент было не так. Единственный правильный, но вполне очевидный вывод, сделанный Мерецковым и его людьми, состоял в том, что немцы всеми силами пытаются не допустить соединения двух фронтов. Наращивание силы удара на Рабочий поселок № 5 было способом добиться быстрой победы. И немцы были готовы яростно драться за каждый метр, чтобы не допустить этого.

### 15 января

### 67-я армия

В отчете о боевых действиях 67-й армии события 15 января представлены довольно скупо. В.М. Ярхунов также пишет, что основная часть сил армии в этот день не вела боевых действий[113]. Правда, в его описании присутствует и ошибка. Указывается, что Преображенская гора на подступах к Шлиссельбургу была захвачена 330-м стрелковым полком именно 15 января. Хотя указанные события действительно произошли на самом деле, случилось это только через сутки. Донесение же, на которое ссылается Ярхунов, как выяснилось теперь, оказалось неверным.

Доклад начальника штаба XXVI корпуса также свидетельствует о том, что утро 15 января было потише, чем начало предыдущего дня. Командование противника сильно беспокоило положение его сил на южном берегу Ладоги – у немцев там заканчивались боеприпасы, а наладить снабжение теперь было делом довольно затруднительным. В донесении в штаб 18-й армии указывалось, что 96-я пехотная дивизия 15 января вела довольно напряженный бой[114]. Сам штаб XXVI корпуса дал общую оценку, которая была такова: день 15 января прошел более спокойно, чем предыдущий. Однако немцы не слишком обольщались. Они ждали продолжения тяжелых боев.

Что же касается боя на участке 96-й пехотной дивизии, то на правом фланге 67-й армии продолжалось наступление.

Попыталась перейти в атаку 102-я стрелковая бригада. Ее журнал боевых действий мрачно лаконичен: «атака началась своевременно… после чего части бригады понесли большие потери». Показательно, что бывший командир бригады Н.В. Батлук в своих воспоминаниях об атаках 15 января не упоминал вообще[115]. Зато он рассказал о подготовке к наступлению 16 января.

Наступление 123-й стрелковой дивизии началось после перегруппировки и увязывания вопросов взаимодействия с частями 152-й танковой бригады. С 15 часов полки дивизии перешли в атаку. Танкисты опоздали к назначенному времени и действовали отдельно.

Скупые строчки в советских документах традиционно показывают лишь одну часть картины. Более полно мы можем рассмотреть ситуацию, в очередной раз обратившись к журналу боевых действий 96-й пехотной дивизии.

Для штаба дивизии день начался с осознания слабости ее противотанковой обороны. Немцы старательно пытались вытянуть свой правый фланг к Рабочему поселку № 5, чтобы создать хотя бы видимость непрерывного фронта. Месторасположение штаба дивизии обстреляла советская артиллерия, но таких потерь, как 13 января, когда ударом штурмовиков было сразу убито около 20 человек, немцы избежали.

Советские атаки противник отразил, это произошло во многом за счет умело управляемого огня артиллерии. Судя по всему, опоздавшая 152-я танковая бригада атаковала на правом фланге 96-й пехотной дивизии, где ее машины вместе с небольшим количеством пехоты прорвались до позиций артиллерии. Появление там советских танков даже заставило немцев «выдернуть» часть своих танков из Рабочего поселка № 5. Других средств борьбы с нашей бронетехникой у них здесь пока не было. В ходе боя красноармейцам удалось захватить одну батарею. Теперь немецкие пехотинцы должны были отбить эту батарею при поддержке танков.

В общем, нельзя сказать, что день был совершенно уж тихим. Бои, хоть и не такой интенсивности, как раньше, продолжались. Кое-что из произошедшего в дальнейшем привело к серьезным последствиям. Но об этом ниже.

Положение 328-го гренадерского полка в Шлиссельбурге было отчаянным. Кончались боеприпасы. Почти не осталось артиллерии. Вдобавок, существовала вполне реальная перспектива, что его вскоре отрежут и уничтожат. Полк с трудом сдерживал атаки со льда Ладоги. Теперь его атаковала 12-я лыжная бригада из 2-й Ударной армии. 55-я стрелковая бригада после выхода своего батальона из окружения активных действий не предпринимала.

### Рабочий поселок № 5

Прибывшие в район Рабочего поселка № 5 151-й и 162-й гренадерские полки 61-й пехотной дивизии значительно усилили его оборону. Однако их солдаты пришли с малым количеством боеприпасов и без тяжелого вооружения. Впрочем, если судить только по количеству пехотных батальонов, гарнизон поселка соответствовал немецкой пехотной дивизии, причем полного состава, а не сокращенного штата, как часто бывало в 1943 г. Вдобавок, из окружения вышли остатки гарнизона Рабочего поселка № 8. Их было всего 120 человек, и они пришли к Синявинским высотам почти без патронов. Всех их отправили на усиление гарнизона в поселок № 5.

С прибытием подкрепления немецкое командование решило организовать новую линию обороны от Рабочего поселка № 1 до Рабочего поселка № 5. Танки 502-го батальона должны были действовать вместе с 223-м разведбатом. Им предстояло наступать на Рабочий поселок № 1. В направлении на него должен был атаковать 151-й гренадерский полк вместе с танками 502-го батальона и 223-м разведывательным батальоном. Танки вовремя не прибыли, однако противнику удалось силами пехоты выйти к Рабочему поселку № 1 и соединиться с горными стрелками 100-го полка. 162-й гренадерский полк сформировал линию обороны против 136-й стрелковой дивизии Симоняка, которая продолжала действовать с открытыми флангами.

Сама 136-я стрелковая дивизия в этот день больших успехов не добилась. Вместе с 123-й стрелковой бригадой они начали наступать с 13 часов. Наступление на Рабочий поселок № 5 вел сильно поредевший 270-й стрелковый полк. Судя по тому, что известно из доступных документов, ему удалось лишь приблизиться к поселку примерно на 300 м, но после этого немцы прижали наступающих к земле огнем. 123-я стрелковая бригада также застряла на месте. Из всего этого В.М. Ярхунов делает абсолютно правильный вывод – дивизия не смогла добиться серьезных успехов из-за недостатка сил. Кроме этого, важно отметить и недостаточную поддержку артиллерией. Действия танкистов 61-й бригады представлены в отчете довольно неконкретными сведениями[116]. Понятно из документа только то, что им удалось куда-то продвинуться.

Юго-восточнее Рабочего поселка № 5 батальон 159-го гренадерского полка понес большие потери под ударами 18-й стрелковой дивизии и отошел. Поселок оказался отрезанным от Синявино. Немцы попытались пробить к нему новый коридор. Для этого было выделено два взвода пехоты и одно штурмовое орудие, которое застряло при съезде с Синявинских высот. Но попытка потерпела провал. Атака из Рабочего поселка № 5 силами одной роты тоже провалилась.

Пути снабжения всей немецкой группировки севернее (328-й и 412-й гренадерские полки и приданные подразделения) были перехвачены. В течение дня красноармейцы несколько раз врывались в поселок. Пока что немцам еще удавалось выбивать их. Надо отметить, что 18-я стрелковая дивизия действовала отнюдь не в одиночестве. Ей помогали не только танкисты 98-й танковой бригады. 15 января на правом фланге дивизии Овчинникова начали действовать еще и лыжники 13-й лыжнострелковой бригады. В журнале боевых действий 2-й Ударной армии сказано, что бригада вышла к железной дороге, ведущей от Рабочего поселка № 5 на север. Действия 13-й бригады по праву можно назвать маленькой загадкой операции «Искра». Своего исследователя для нее пока так и не нашлось. Но, благодаря базе данных «Память народа», эта несправедливость может быть устранена. Теперь доступен журнал боевых действий бригады. Из этого документа становится понятно, что бригаду подчинили командиру 18-й стрелковой дивизии. В доступных документах самой дивизии об этом не говорится ни слова. Несколько нарушим нами же установленную хронологию. Получается, что 14 января бригаде поставили задачу наступать на южную окраину Рабочего поселка № 5 для соединения с войсками Ленинградского фронта. Задачу эту бригада выполнить не смогла, попала под сильный огонь противника и понесла большие потери. 1-й батальон потерял до 40 процентов личного состава, а 2-й батальон – до 25 процентов. После этого приказом командира наступление было остановлено и бригаду начали выводить из боя. Данная процедура заняла весь день 15 января. К этому моменту командир 18-й стрелковой дивизии успел поменять лыжникам задачу, но в итоге они так и оставались у Рабочего поселка № 5, где вели ожесточенный бой.

Несмотря на все неудачи, немцы собирались создать единый фронт обороны от Рабочего поселка № 1 до Рабочего поселка № 5 и далее на запад по южной окраине Беляевского болота к правому флангу 96-й пехотной дивизии. Шансов удержать участок южнее Ладоги у них уже почти не было. Тем не менее, командование 18-й армии и штаб самой группы армий «Север» не могли сами отдать приказ на отход 412-го и 328-го гренадерских полков. На то требовалось личное разрешение самого Гитлера. Поэтому перед 227-й пехотной дивизией была поставлена задача удерживать весь участок обороны вокруг Рабочего поселка № 5, к северу и к югу от него. Дивизия должна была не дать советским частям сжать его с востока и запада, а также не дать возможности прорвать оборону между ним и Беляевским болотом в направлении Рабочего поселка № 6.

Потери 67-й армии за день составили:

убито – 943;

ранено – 2199;

пропало без вести – 1413.

Армия готовилась наступать. Но даже с учетом относительно свежих сил на левом берегу Невы шансов на быстрый успех было мало. Причина этого состояла не только в отсутствии значительного численного перевеса. Как пример тут можно привести действия частей 102-й стрелковой бригады. Против двух немецких батальонов в первой линии и еще двух во второй командир бригады Н.В. Батлук мог выставить в первом эшелоне всего три батальона и еще один батальон во втором. Но даже не это было самым неприятным. Количество всего тяжелого вооружения бригады Н.В. Батлука соответствовало вооружению одного немецкого пехотного полка. В какой-то мере это компенсировалось усилением бригады за счет армейской артиллерии, но для ее эффективного использования нужна была нормально налаженная связь. А вот с этим были проблемы.

### 2-я Ударная армия

Пока 67-я армия проводила подготовку, в штабе Волховского фронта кипела работа. К 15 января К.А. Мерецков в своем докладе в Ставку ВГК представил новый план действий. Его выполнение должно было привести к уничтожению Синявинской группировки врага, разгрому противника в районе Мги и очищению Кировской железной дороги[117].

Сначала штаб Мерецкова планировал осуществить соединение с войсками Ленинградского фронта в районе Рабочего поселка № 5, завершить уничтожение противника в районе Синявино и овладеть им. На втором этапе ударная группировка фронта должна была разгромить Мгинскую группировку противника и в итоге выйти на фронт Войтолово – Сиголово – Вороново. В дальнейшем планировалось провести операцию по овладению районом Тосно, Шапки.

Первый этап операции предполагалось провести с 15 по 20 января. Его итогом должен был стать выход советских войск на фронт совхоз «Торфяник» – отметка 38,3 – отметка 25,7 – Гайтолово. На этом рубеже войска должны были закрепиться и далее выйти на исходные позиции для занятия Мги. Эти позиции планировались в районе болото Большое – поселок Михайловский – Тортолово.

Основную роль на первом этапе играли войска 2-й Ударной армии. Затем, после выхода на рубеж Торфяник – Гайтолово, к операции должна была подключиться 8-я армия. Для выполнения этой задачи предназначались 12 стрелковых дивизий и 4 стрелковые бригады. В резерв фронта выводились 327-я и 372-я стрелковые дивизии.

Следующий этап должен был быть выполнен за период с 21 по 24 января. 2-я Ударная армия должна была обойти Мгу с северо-запада. Для этого выделялись 13 стрелковых дивизий, из них две фронт получал из резерва Ставки. Кроме этого, в случае удачного развития операции 54-я армия должна была нанести вспомогательный удар. Вот такую операцию запланировал штаб Волховского фронта. Теперь все зависело от того, насколько быстро удастся прорвать блокаду и как будут развиваться действия войск фронта на новом для них направлении главного удара.

Романовский рассчитывал на то, что 18-я стрелковая дивизия захватит Рабочий поселок № 5 уже 15 января. Эти надежды не оправдывались. Не слишком удачно действовали и другие его войска.

События этого дня развивались следующим образом. Поселок Липки пока оставался в руках у противника. Несмотря на охват с севера и юга, немцы продолжали там держаться, правда, уже из последних сил. Лыжники 2-й Ударной армии оказались способны лишь зацепиться за берег, но плотный огонь противника зачастую не давал им поднять головы. В итоге продвинуться удалось только на тех участках, где немецкая артиллерия не смогла вести столь мощный огонь.

Более того, в отчете 227-й пехотной дивизии отмечено, что о нашем наступлении 15 января противнику было известно из показаний перебежчиков. В результате по исходным позициям наших дивизий нанесла удар немецкая артиллерия[118]. Вообще, наши артиллеристы считали, что своими действиями к 15 января полностью парализовали действия северной группы немецкой артиллерии. Однако если учесть минимум немецкой артиллерии к северу от Синявино и то, что большая часть ее позиций была захвачена частями 67-й армии, вывод является, мягко говоря, некорректным. На его неверность также указывает тот факт, что сами немцы к 15 января оставались на болотном участке почти без боеприпасов. А дальности огня их основной артиллерийской группировки вполне хватало для поддержки войск и там.

372-я стрелковая дивизия Радыгина, по данным К. Крупицы, овладела Рабочим поселком № 4[119]. В описании действий Волховского фронта в ходе прорыва блокады Ленинграда указывается, однако, что Рабочим поселком № 4 овладела 128-я стрелковая дивизия[120]. Впрочем, тут же сказано, что дивизия Радыгина уничтожила немецкий гарнизон в Рабочем поселке № 8, что, мягко говоря, не соответствует истине. Так что полностью доверять советским отчетам не следует. Тем не менее возникшее противоречие необходимо разрешить. Из отчета 227-й пехотной дивизии известно, что Рабочий поселок № 4 был атакован с юга. Более подробной информации в нем не приведено. На немецкой схеме, изображающей положение войск на 15 января, поселок показан практически утерянным[121]. Из описания действий 128-й стрелковой дивизии в наступлении следует, что Рабочий поселок № 4 штурмовал ее 741-й стрелковый полк, который полностью занял поселок к 16 января. Доступные армейские документы не слишком проясняют ситуацию. Из журнала боевых действий 128-й стрелковой дивизии становится, тем не менее, ясно, что 15 января ее 741-й стрелковый полк только вел борьбу за Рабочий поселок № 4[122].

Одним из центров самой отчаянной борьбы постепенно становились Синявинские высоты. Для обороны высот создали так называемую группу Ренца, в состав которой входил саперный батальон 96-й пехотной дивизии и другие части[123]. Пока она подчинялась штабу 227-й пехотной дивизии Скотти. Саперный батальон был усилен двумя ротами горных стрелков из 5-й горнострелковой дивизии. В дальнейшем состав группы включал: еще две роты из 1-го полка 4-й полицейской дивизии СС, две роты саперного батальона из ее состава, роту истребителей танков из 61-й пехотной дивизии, 8-ю и 9-ю роты 100-го горнострелкового полка, 1-ю и 3-ю роты 563-го истребительно-противотанкового дивизиона. Поддерживали эту группу батареи артиллерийских полков 227-й дивизии и полицейской дивизии СС.

К сожалению, момент, когда на Синявинских высотах находились лишь относительно малочисленные силы противника, был упущен. Подразделения 256-й стрелковой дивизии вышли на подступы к высотам в тот момент, когда там уже заняла оборону группа Ренца. Кроме того, в район Синявинских высот спешно подтягивались силы 1-го и 3-го полков полицейской дивизии СС.

256-я стрелковая дивизия все же смогла несколько продвинуться. Ей удалось занять станцию Синявино. Дивизия за четыре дня боев оказалась выбита практически до последнего бойца. Ее общие потери уже составили почти 7000 человек. Из них более 1000 было убито.

191-я стрелковая дивизия оказалась раздергана по частям. Один ее полк развернули в направлении западной части рощи «Круглой». Два полка вели беспорядочный бой вдоль Архангельского тракта, частично пытаясь продвинуться к Синявинским высотам, а частично обойти их с юго-востока. В итоге 191-я стрелковая дивизия только немного продавила на юг немецкую оборону около Рабочего поселка № 7. Но это не позволило развить наступление на юг Архангельского тракта и вдоль него на запад.

Батальонная артиллерия полицейской дивизии СС

Основные силы 327-й, 314-й, а также введенной в бой 71-й стрелковых дивизий застряли у рощи «Круглой» и вели бои в ее районе. Там же был введен в бой 163-й стрелковый полк 11-й стрелковой дивизии. Командующий 2-й Ударной армией решил ввести в бой всю 11-ю стрелковую дивизию вместе с лыжным батальоном 314-й стрелковой дивизии. Но все же появление здесь основных сил 11-й стрелковой дивизии произошло несколько позднее. Пока же XXVI армейский корпус докладывал, что 366-й гренадерский полк смог отразить большую часть атак, но оборона на его правом фланге оказалась прорвана на фронте около 800 м. В донесении полка говорится о прорыве немецкой обороны в направлении чуть ли не на «Холм полководца». Получается, что добиться этого могли бойцы 71-й или 376-й стрелковой дивизии. Из советских документов мы знаем, что дивизия генерал-майора Н.Е. Аргунова в этот день атаковала, но продолжавшийся почти шесть часов бой успеха не принес. Журнал боевых действий 71-й стрелковой дивизии как источник почти бесполезен – из него вообще ничего нельзя понять… Подобное отношение к отчетным документам хорошо демонстрирует общее отношение работников штаба к делу, которым они занимались. Не удивительно, что многие ветераны характеризовали Замировского как командира отрицательно. Армейский ЖБД уточняет, что 376-я стрелковая дивизия продвинулась на 100–200 м подразделениями 1252-го стрелкового полка. Отчет штаба артиллерии 2-й Ударной армии дополняет описание дня тем, что говорит о полном неуспехе 71-й дивизии. 376-я дивизия, по его данным, отошла в исходное положение[124].

Что касается оставшегося в руках у противника участка на Архангельском тракте, то из описания боевых действий I батальона 85-го горнострелкового полка известно следующее. Батальон находился на левом фланге группы Венглера, у надолб. Днем 15 января там шел тяжелый бой. Немцы попытались контратаковать, горные стрелки смогли несколько продвинуться вперед, но тут началась новая атака красноармейцев. С большим трудом немцы отбили ее. Во время боя штурмовые орудия смогли уничтожить два советских танка. За день только горные стрелки потеряли 85 человек. Но немцы так и не дали перерезать основную дорогу снабжения 366-го пехотного полка, которая проходила несколько южнее Архангельского тракта.

Что же касается плана К.А. Мерецкова, то дела обстояли явно не блестяще. Наступление уже стало давать серьезные сбои, а последний день активных действий 8-й армии оказался таким же безуспешным, как и все остальные. Итогом стала остановка частей Старикова. Его армия в очередной раз понесла большие потери и оказалась неспособной выполнить боевую задачу.

Оказали ли действия 8-й армии Ф.Н. Старикова какое-либо серьезное влияние на ход боевых действий? Надо честно признать, что для немцев ее наступление было сродни комариному укусу. При своих относительно небольших потерях они достаточно легко отбили большую часть атак. Для поддержки 1-й пехотной дивизии не было снято с других участков ни одного батальона. Более того, сама она отдала часть своих мобильных сил для поддержки 227-й пехотной дивизии.

Значительная часть журнала боевых действий Волховского фронта представляет собой перечисление уничтоженных немцев, разбитых блиндажей и прочего материального ущерба, причиненного противнику. Но самое интересное – то, как приукрашивали штабисты фронта успехи своих войск. Например, если уж Рабочий поселок № 8 занят, то гарнизон его, разумеется, истреблен полностью. Такая же картина и с Рабочим поселком № 4. Понятно, что за подобным славословием зачастую скрывалось желание пустить пыль в глаза, если не сделать хорошую мину при плохой игре. Действительно, на фоне столь ярких успехов общая картина действий войск фронта могла выглядеть не так печально…

Тем не менее, несмотря на все неудачи и невыполненные планы, можно смело утверждать, что с вечера 15 января прорыв блокады Ленинграда стал только вопросом времени и количества пролитой крови.

Командный пункт эсэсовцев у высоковольтной линии

### 16 января

К утру 16 января положение XXVI корпуса иначе как критическим было не назвать. Немцев давили, в буквальном смысле, со всех сторон. Со льда Ладоги – лыжники, с запада – 136-я стрелковая дивизия, которая вместе с частями 2-й Ударной армии оставила немцам, почти окруженным в Шлиссельбурге, узкий коридор для выхода из наметившегося котла. Именно потому, что положение северной группы было наиболее сложным, рассказ о боевых действиях 16 января мы и начнем с нее.

### Севернее Рабочего поселка № 5

К северу от Рабочего поселка № 5, гарнизон которого состоял из различных подразделений, находилась достаточно крупная группировка противника. Это были части 412-го и 328-го гренадерских полков и «быстрый» батальон 227-й пехотной дивизии. Где-то у Шлиссельбурга еще дрались остатки 401-го гренадерского полка из 170-й пехотной дивизии. Восточнее находилась часть подразделений 96-й пехотной дивизии. Это были ее «быстрый» батальон и батальон 287-го пехотного полка. Следует упомянуть еще и о горных стрелках из 100-го полка. Боеприпасы у немцев подходили к концу, а все попытки снабжения с воздуха потерпели неудачу. Несмотря на то что сложились уже все предпосылки для катастрофы, еще утром 16 января никакого конкретного решения о том, прорываться на юг этим войскам или нет, принято не было. Квартирмейстерский отдел пока только прикинул, сколько людей и боеприпасов осталось в Липках и Шлиссельбурге. В районе Шлиссельбурга находилось 2500 человек, у которых было около половины стрелкового боекомплекта и всего четверть артиллерийского. В районе поселка Липки насчитали до 2100 человек, положение с боеприпасами у них было примерно такое же. Зато продовольствия было вдоволь! Вряд ли они смогли бы продержаться больше суток.

Как уже упоминалось выше, разрешение на отход мог дать исключительно и лично Гитлер. Но в тот момент немецкие командиры еще испытывали иллюзии и считали, что снова смогут повторить удачный опыт Демянска и Холма, когда практически или полностью окруженные группировки вермахта и войск СС длительное время оказывали сопротивление частям Красной армии, получая снабжение и подкрепления снаружи котлов. Да и воспоминания о сентябрьских боях 1942 г. были еще свежи. До их понимания еще не дошло, что времена несколько изменились. И день 16 января преподнес немцам несколько крайне неприятных сюрпризов. Вот о них и пойдет речь далее.

В 10 часов 30 минут началась артиллерийская подготовка. А уже через полчаса войска 67-й армии в основном перешли в наступление. Не изменилось положение гвардейцев А.А. Краснова. Его 45-я гвардейская стрелковая дивизия и полки 13-й стрелковой дивизии полковника В.П. Якутовича не смогли продвинуться вперед и вели огневой бой на прежнем рубеже.

Борьба за Городокский узел сопротивления постепенно входила в новую фазу. По Городокскому укрепленному узлу стреляли 356-мм пушки и наносили удары самолеты Пе-2. Так, 16 января орудия 11-й батареи выпустили 22 снаряда по 8-й ГРЭС. В донесении 391-го полка за этот день говорится об обстреле места расположения полкового штаба артиллерией крупного калибра. Общие потери полка за день составили всего пять человек убитыми и 15 ранеными. И все это с учетом еще и огня полевой артиллерии и действий советской авиации.

Поскольку журнал боевых действий 67-й армии особо не выделяет никаких успехов 102-й стрелковой бригады, нам снова придется узнавать о том, как проходило наступление наших частей, из имеющихся в наличии немецких документов.

С раннего утра 96-й пехотной дивизии не везло. На правом фланге сорвалась операция, целью которой было отбить потерянные накануне позиции артиллерии. Затем прервалась связь дивизии с Рабочим поселком № 5. И это было только начало тяжелого и кровавого зимнего дня.

В 10 часов 30 минут на позиции немцев обрушился огонь артиллерии. Затем в атаку пошли пехота и танки. Около 12 часов 30 минут три танка из 51-го танкового батальона 220-й танковой бригады прорвались во 2-й Рабочий городок. Примерно 40 минут они утюжили немецкие позиции. По советским данным, в районе 2-го Городка удалось захватить здание школы. Однако пехота бригады Н.В. Батлука не закрепила успеха танкистов. Г.Ф. Одинцов, который участвовал в разработке плана атаки, в своих мемуарах упоминает действия 220-й бригады, но путает день и достигнутый результат[125]. Сам Н.В. Батлук признает, что его части особых успехов не добились, добавляя при этом, что при всей проведенной подготовке для серьезных успехов у него просто не было сил[126].

В это же время еще пять танков, на этот раз из 152-й танковой бригады, прорвались у «Шайдисвальда». Пятнадцать танков прорвались на стыке 283-го и 284-го гренадерских полков. Примерно в 13 часов несколько советских машин вышли к штабу Хартвига Польмана. В 13 часов 30 минут штабы обоих полков получили по радио приказ держаться во что бы то ни стало до последнего человека[127]. В этот момент на правом фланге штаб боевой группы уже отступал на юг. Танки 152-й танковой бригады ворвались на позиции немецких противотанковых орудий и давили их вместе с расчетами.

283-й гренадерский полк как-то смог удержать свои позиции. Х. Польман насчитал 60 танков, атаковавших его участок, а позднее в пафосных тонах описал героическую оборону частей полка[128]. В действительности именно солдаты 284-го полка и побежали в тыл. В полутора километрах от передовой их остановили, собрали и привели в чувство части полевой жандармерии, которые, чего многие российские любители истории не знают, постоянно выполняли в вермахте функции заградотрядов. К 14 часам 30 минутам глубина прорыва оказалась уже такой, что советские части начали штурмовать позиции артиллерии 170-й пехотной дивизии. В результате немецкую контратаку пришлось возглавлять лично Нельдехену. Тут-то и пригодились танки из 502-го батальона, которые раньше были переброшены из Рабочего поселка № 5. Контратака с применением «Тигров» позволила несколько ослабить натиск советских войск.

Немцы начали отход к линии железной дороги, идущей от Рабочих городков на восток. Подразделения 96-й пехотной дивизии отступили в южном направлении. Теперь узел сопротивления в Рабочих городках был охвачен с востока. Однако это совсем не значило, что он стал легкой добычей.

Удачные действия 123-й стрелковой дивизии и приданных ей танков 152-й танковой бригады, потеснивших противника и обративших в бегство гренадеров 284-го полка, сильно обострили положение у Рабочего поселка № 5. В ходе наступления дивизия и танкисты вышли к району Синявинских торфоразработок. Командир дивизии полковник А. Иванов вспоминает, что в этот день на КП дивизии даже побывал сам Л.А. Говоров[129]. В действительности это произошло 17 января.

Возможно, достижения 123-й стрелковой дивизии были бы еще большими, если бы не самодеятельность командира 152-й танковой бригады полковника П.И. Пинчука. Хотя основные силы его бригады должны были действовать вместе с пехотой 245-го и 272-го стрелковых полков, Пинчук самовольно приказал атаковать противника в районе отметки 22,4. В результате танкисты отбросили части противника, но успех этот уже никто не мог закрепить[130].

Историограф и ветеран дивизии Х. Польман, описывая этот бой, в котором сам принимал участие, не скупится на похвалы солдатам своего полка, не упоминая, впрочем, факта их беспорядочного бегства[131]. Зато сразу же переходит к рассказу об организации контратаки. Довольно подробно Польман описывает ожесточенный бой в южной части «Шайдисвальда», в котором немцы не брали пленных. Польман много пишет о результативной контратаке, но в реальности его дивизия все равно отошла, и с этим уже ничего нельзя было сделать. Боевой дух его полка сильно упал. Для того чтобы локтевая связь 284-го гренадерского полка с соседом не была полностью утрачена, немцы сняли и перебросили на стык часть сил 399-го гренадерского полка и саперов 170-й пехотной дивизии.

Для частей Красной армии отход 96-й пехотной дивизии оказался весьма кстати. Теперь войска 67-й армии могли продолжать наступление на Рабочий поселок № 5, не опасаясь удара по их левому флангу.

### Рабочий поселок № 5

Рабочий поселок № 5 был отрезан от Синявинских высот и охвачен с северо-востока, востока и юго-запада. Положение его гарнизона стало критическим. Как уже указывалось выше, в стык между группой противника в Рабочем поселке № 5 и 96-й пехотной дивизией прорвались советские танки и пехота 123-й стрелковой дивизии. Для того чтобы восстановить фланговую связь, противник собирался использовать подразделения 162-го пехотного полка. Сдавать поселок немцы не собирались.

136-я стрелковая дивизия очень медленно продвигалась вперед. Ей удалось потеснить 151-й гренадерский полк. На левом фланге дивизия вместе с бойцами 123-й стрелковой бригады сбили немцев с линии узкоколейной железной дороги. Когда наступление 136-й дивизии называют прогрызанием обороны противника, это не преувеличение. Так и было на самом деле; немцы цеплялись за каждый метр.

Несмотря на яростное сопротивление, расстояние между передовыми частями Ленинградского и Волховского фронтов сокращалось и составляло уже полтора-два километра. Немцы продолжали ожесточенно обороняться. 18-я стрелковая дивизия продолжала нести большие потери от огня немецкой артиллерии. Приданная ей 13-я лыжная бригада теперь пыталась наступать на Рабочий поселок № 1, но успеха не имела.

Н.Г. Лященко в своих воспоминаниях приводит пример встречи с немецким танком неизвестной марки, датируя его именно 16 января[132]. Может быть, такой эпизод имел место, а может, память и подвела будущего генерала армии. Тем не менее «Тигры» в Рабочем поселке № 5 были и активно использовались в боях. Впрочем, как минимум один танк ушел на участок 96-й пехотной дивизии и, скорее всего, обратно в поселок уже не вернулся.

На сцене появилось новое действующее лицо. 16 января в бой была введена 239-я дивизия. Она начала свое наступление без серьезной артиллерийской поддержки. Артиллерия молчала из-за недостатка снарядов. Дивизия вышла к железной дороге, но дальше продвинуться не смогла. В 17 часов 16 января была установлена прямая радиосвязь между частями фронтов. Радисты дивизии уже слышали своих товарищей из 67-й армии Ленинградского фронта. К сожалению, рукопожатия волховчан и ленинградцев с паролем «Победа!» и отзывом «Смерть фашизму!» не произошло.

Командиру 61-й пехотной дивизии, генерал-майору Вернеру Хюнеру, подчинили все части севернее Рабочего поселка № 5. Сам он подчинялся командиру 227-й дивизии Скотти. От Скотти требовали нанести удар на север и при поддержке танков пробиться к поселку № 5. Это была уже нереальная задача, и от исполнения данного приказа пришлось отказаться.

А у Шлиссельбурга дела у немцев днем шли совсем неважно. Хотя два полка дивизии Трубачева успеха в бою и не имели, его 330-й стрелковый полк в результате наступления выбил[133] противника с западной окраины города и овладел железнодорожной станцией, а также важнейшим опорным пунктом на Преображенской горе.

Более подробное описание этого боя выглядит так. Полк смог одним батальоном, двигаясь через рощу южнее отметки 15,2, овладеть железной дорогой и юго-западной окраиной Шлиссельбурга, а другим батальоном атаковал восточные скаты горы Преображенской. После ряда демонстрационных действий, обстрела из 12 орудий прямой наводки, полк захватил гору и занял южную окраину г. Шлиссельбурга. Опорные пункты противника оказались под огнем нашей артиллерии и станковых пулеметов.

К концу дня, действуя штурмовыми группами, полк занял часть городских кварталов. Интересно, что штаб 18-й армии получил информацию о потере Преображенской горы раньше штаба корпуса Лейзера[134]. К концу дня боевая группа 328-го гренадерского полка в Шлиссельбурге была почти полностью окружена.

В тот момент, когда 96-я пехотная дивизия была отброшена на юг, положение немцев резко осложнилось. Понимая, что это может привести к катастрофе, Линдеманн предложил отойти для начала на рубеж Синявино – Городок. Но Кюхлер приказал армии удерживать еще и Рабочий поселок № 5. В итоге задачей XXVI армейского корпуса являлась непременная оборона каждой его позиции. Теперь руки у Симоняка были, что называется, развязаны. Оставалось, как говорится, поднажать и… Но об этом ниже.

Утром был отдан приказ оставить Липки. Это произошло после того, как по немцам ударили с юга части 128-й стрелковой дивизии. После этого возникла угроза полного уничтожения гарнизона поселка. В итоге к 17 января 412-й гренадерский полк смог скрытно отойти с занимаемых позиций, а лыжники и части 128-й стрелковой дивизии занялись преследованием отступающего противника. Несмотря на то что немцы на берегу Ладоги были в критическом положении, советское командование и 16 января не смогло уничтожить уже достаточно сильно побитого противника. 372-я стрелковая дивизия застряла перед участком несколько южнее Рабочего поселка № 4. За четыре дня боев дивизия потеряла 765 человек убитыми и около 3000 ранеными[135].

Тем временем В.З. Романовский начал осуществление плана своего непосредственного начальника. Вот какие задачи ставились войскам 2-й Ударной армии, согласно этой выписке из боевого распоряжения:

«…11 сд наступать на фронте западней р. “Круглая”, ручей Безымянный, в направлении отм. 38,3 и 40,4, двигаясь по восточному берегу болота “Медведь” с задачей перерезать северную и южную высоковольтные линии;

327 сд – наступать с занятого рубежа в направлении поляны, что в 0,5 км восточнее отм. 33,8, в дальнейшем на дор. отм. 0,6, что в 1 км от отм. 40,4;

71 сд – наступать в направлении большой поляны, что в 1,2 км восточнее отм. 33,8, в дальнейшем в направлении отм. 33,7;

376 сд – наступать левым флангом вдоль южной высоковольтной линии с задачей выйти к дор. отм. 6,0, крепко прикрыв себя слева.

Артподготовка – 30 минут, атака в 11 часов 30 минут…»

Из приказа становится ясно, что было решено начать осуществление представленного Мерецковым плана раньше, чем блокада будет прорвана. Неужели в штабах фронта и армии всерьез надеялись на то, что Овчинников и лыжники прорвут блокаду именно в этот день? На этот вопрос ответить достаточно затруднительно из-за нехватки источников. Более того, Романовский уже начал бросать в бой свой третий эшелон. Для наступления разворачивалась 239-я стрелковая дивизия, усиленная 16-й танковой бригадой. Ее задача была в скорейшем соединении с войсками Ленинградского фронта.

Но надо признать, что разворачивали 2-ю Ударную армию для наступления в довольно невыгодных условиях. Кусок отвоеванной территории был относительно невелик и простреливался противником, а быстрая передислокация артиллерии армии была затруднительна. В результате наступления части уже понесших серьезные потери 327-й, 71-й и 376-й стрелковых дивизий никаких серьезных успехов в продвижении не имели, а 11-я стрелковая дивизия опоздала с выходом в исходное положение и вообще начала наступать 17 января. Вероятно, это стало причиной того, что вместо полковника Е.И. Марченко командиром дивизии тут же был назначен полковник В.А. Вержбицкий.

В итоге только полк 191-й стрелковой дивизии смог вклиниться в немецкую оборону на левом фланге 366-го гренадерского полка, восточнее моста через ручей у Рабочего поселка № 7. Ширина участка прорыва составила около 500 м. Но даже это поставило немцев в крайне затруднительное положение. Дорога снабжения 366-го полка была перерезана, и его можно было снабжать только через Гайтолово. Теперь появился шанс выйти во фланг немецким позициям южнее Архангельского тракта, а также нанести удар в направлении Синявинских высот. Создавалась непосредственная угроза и позициям немецкой артиллерии. О том, как был развит этот успех, речь пойдет ниже. Пока же остановимся на других событиях 16 января.

Вид с позиций, расположенных на Синявинских высотах. Скорее всего, эти снимки были сделаны с северных склонов высоты 43,3

Остатки 256-й стрелковой дивизии смогли захватить ст. Подгорная. Потери дивизии Фетисова были велики, всего более 3500 человек[136]. Перед уцелевшими возвышались обрывистые склоны Синявинских высот, которые уже начали заниматься подразделениями солдат из полицейской дивизии СС. Основные ее силы должны были прибыть на следующий день, но командир дивизии уже 16 января приехал сюда на личную рекогносцировку.

Пожалуй, стоит отметить, что советское командование упустило 16 января один выгодный момент. Точнее, не обратило внимания на участок обороны противника, который оказался почти не занят немцами. Речь идет о районе между Рабочим поселком № 5 и Синявинскими высотами. По крайней мере, чисто гипотетический шанс на успех в случае удара по этому месту был. В целом же наступление 2-й Ударной армии за 16 января оказалось не слишком удачным. Ни одна из первостепенных задач выполнена не была. Армия увязла в обороне противника, как легковая машина в глине. Штурм опорных пунктов вообще давался нашим войскам крайне тяжело – полковые и противотанковые пушки часто были просто бессильны против дзотов. Особенно серьезным препятствием оказался опорный пункт в роще «Круглой». Как и в 1942 г., он приковал к себе слишком много сил. За весь период боев с 12 по 16 января штаб Волховского фронта впервые верно и без преувеличений оценил сложившуюся обстановку.

Тем не менее, несмотря на все неудачи, были созданы условия для прорыва блокады. Вопрос был только в том, насколько удастся развить этот успех, будут ли уничтожены почти окруженные немцы и насколько вообще окажется реальным план дальнейшего наступления.

### 17–18 января. Прорыв

Прежде чем описать подробности состоявшегося утром 18 января прорыва блокады, следует понять, что же все-таки происходило на остальных участках фронта. Начнем с 67-й армии. В книге В.М. Ярхунова говорится, что 17 января наступление вели только 123-я стрелковая бригада и две дивизии, 123-я стрелковая дивизия Иванова и части Симоняка[137]. Действительно, на «Невском пятачке» обе стороны никаких активных действий не предпринимали. 13-я стрелковая дивизия выводилась с плацдарма. Цена неудачных боев снова оказалась очень высокой. Только потери 45-й гвардейской стрелковой дивизии составили более 5300 человек[138].

А вот успешные действия 123-й стрелковой дивизии у В.М. Ярхунова почти не описаны. Командир дивизии полковник А. Иванов решил в этот день наступать силами своего 272-го стрелкового полка вместе с лыжниками из 245-го стрелкового полка и танками 152-й танковой бригады. Их целью была так называемая роща «Пальма» восточнее Рабочих городков.

Достаточно интересно проследить, как проходил этот бой, снова используя документы 96-й пехотной дивизии. После едва не постигшего эту дивизию разгрома ее оборону пытались усилить зенитками. Однако внезапно выяснилось, что на ее левом фланге их просто негде поставить. Пехота дивизии отходила от вчерашнего неожиданного погрома; от всего боевого состава 284-го полка после таких боев осталось 450 человек[139].

Примерно с 13 часов 40 минут на участке дивизии Нельдехена началось очередное советское наступление. Буквально через считанные минуты батальон 284-го полка, на который обрушились танки (немцы насчитали десять Т-34), снова побежал и был остановлен полевой жандармерией только у насыпи железной дороги. Спасло положение только то, что в бой вступили немецкие танки и штурмовые орудия, под прикрытием которых пехоте удалось перегруппироваться и отбить часть потерянной территории. Но к 16 часам их снова отбросили. Немцам в итоге дневного боя удалось подбить четыре танка, а сами они потеряли три штурмовых орудия. Дивизии срочно требовалась помощь, но им смогли выделить только недавно прибывших эсэсовцев из полицейской дивизии. В бою был ранен командир 284-го полка Хартвиг Польман, который в истории дивизии, конечно, пишет только о своем ранении во время героической контратаки. О бегстве его солдат нет ни слова[140]. Зато он рассказывает о планомерном отходе дивизии на километр-два, но мы-то с вами знаем, что это был не отход, а беспорядочное отступление.

Надо признать, что в этом эпизоде описание боевых действий в документах Красной армии и ее противника достаточно хорошо совпадают. Удачные действия 123-й стрелковой дивизии создавали условия для успеха ее соседа, дивизии Симоняка. Успех 27-го стрелкового полка позволил вбить клин между двумя полками 96-й пехотной дивизии в районе рощи «Пальма». Но полностью выбить немцев оттуда не удалось.

Дивизия Нельдехена была на последнем издыхании. Успех, которого добилась дивизия полковника Иванова, ценен тем более, что силы обоих противников были примерно равны. С советской стороны не было подавляющего численного превосходства, но зато проявилось известное умение вести бой в трудных условиях. Впрочем, успешным наше наступление было только до определенного момента, так как советское командование и здесь допустило ошибку.

Оборона немцев у Синявино и Рабочего поселка № 5 висела буквально на волоске. Казалось бы, осталось нажать раз-другой, и все получится, но немцы сопротивлялись отчаянно. Наступление 2-й Ударной армии шло медленно. Утром 17 января, после того как была занята ст. Синявино, полки 256-й стрелковой дивизии начали штурмовать высоту 43,3. Их поддержала 239-я стрелковая дивизия. Немцам снова удалось отбить все атаки. Особенно неудачно действовала в этот день 239-я стрелковая дивизия.

При подготовке наступления не удалось наладить взаимодействие с артиллерией. Связь с артиллерией не работала, а наблюдательные пункты накрывались огнем немецкой артиллерии, и с них было невозможно работать. Танки 16-й танковой бригады завязли в болоте. Две машины утонули, поэтому вся надежда была на отвагу бойца-пехотинца. Но одной отваги и силы духа было мало. Огонь противника не ослабевал. Пехота неоднократно бросалась в атаку, пыталась двигаться перебежками или переползать. Часть бойцов все же смогла это сделать, но участь их была печальной. За железной дорогой они были перебиты. Надежды на прорыв рухнули.

О степени ожесточенности боев свидетельствовали цифры потерь. За эти два дня, 16 и 17 января, дивизия потеряла почти 1000 человек. Главными факторами, которые задерживали продвижение ее бойцов, были огонь немецкой артиллерии и автоматического оружия.

К сожалению, командование 2-й Ударной армии сильно опоздало с вводом в бой этой стрелковой дивизии. А ее командир не смог использовать очень выгодный момент и прорваться между Синявинскими высотами и Рабочим поселком № 5 навстречу войскам Ленинградского фронта. С 239-й дивизией повторилась та же история, что и с 13-й лыжной бригадой. Лыжники в этот день пытались штурмовать Рабочий поселок № 1, но безуспешно.

К моменту начала атак частей 2-й Ударной армии, основные силы двух полков полицейской дивизии СС уже заняли оборону на Синявинских высотах. В ночь на 18 января ее штаб должен был принять управление вместо штаба Скотти. Соседом дивизии СС справа была 1-я пехотная дивизия (разграничительная линия с ней шла у Рабочего поселка № 7), слева – 96-я пехотная дивизия. Ей в резерв придали один из эсэсовских батальонов.

Восточнее Синявино наши войска вновь попытались вести наступление на юг. Атака двух полков 11-й стрелковой дивизии захлебнулась. Им не удалось продвинуться с рубежа Архангельского тракта. Бойцам 191-й стрелковой дивизии вместе с танкистами 122-й танковой бригады все же удалось вклиниться на несколько сот метров в немецкую оборону в районе Рабочего поселка № 7 и перерезать Архангельский тракт, но глубокого прорыва не получилось.

Но даже эти не слишком удачные бои ухудшали ситуацию для немцев. Выход войск 2-й Ударной армии на северные подступы к самому селу Синявино полностью отрезал немецкую группировку в Рабочем поселке № 5 от прямого сообщения вдоль удобных дорог. У немцев еще оставалась гипотетическая возможность передвижения по Синявинским торфоразработкам, но они не успели воспользоваться ею. Попытка пробиться в сумерках к частям Хюнера вместе с обозом окончилась неудачей.

Судя по отчету 227-й пехотной дивизии, основные атаки на поселок велись с востока. Немцы насчитали 30 советских танков. Бросив в бой последние резервы, группа Хюнера смогла отразить все удары[141].

Позиции немецких солдат на Синявинских высотах

Подбитые танки Т-60 (из коллекции Дениса Жукова)

Два раза немцы смогли выбить ворвавшихся в расположение завода ВИМТ красноармейцев. Однако уже стало ясно, что потеря поселка является лишь вопросом времени. Немецкий гарнизон был не только окружен. Теперь сюда была подтянута дивизионная артиллерия 18-й стрелковой дивизии, которую выставили на прямую наводку.

Хюнер понимал, что достаточных сил для нормальной атаки на юг, в сторону Синявино, у него нет. Кроме того, командир 61-й пехотной дивизии сам с часу на час ждал очередного советского наступления. В поселке оставался еще один «Тигр», у которого в наличии было только 13 бронебойных снарядов, и два танка Pz.Kpfw III. Все части противника севернее Синявино были отрезаны. Численность окруженных противник оценивал в 2500 человек.

Немцы предполагали, что им удастся прорваться к поселку от Синявинских высот, персональную ответственность за что нес теперь командир 227-й пехотной дивизии. Для проведения этой атаки дивизия была усилена истребителями танков из 61-й пехотной дивизии. В Синявино перебрасывался еще один оставшийся в строю «Тигр» и один Pz.Kpfw III. Еще один полк 61-й дивизии был на подходе.

Положение немцев севернее Рабочего поселка № 5 можно охарактеризовать очень просто: «стабильно критическое». Немцы были зажаты на участке восточнее поселка Липки до Шлиссельбурга. С востока на них давили подразделения 372-й и 128-й стрелковых дивизий, а также часть лыжников 13-й лыжной бригады. Со льда Ладоги атаковали лыжники 12-й бригады. Бойцам 86-й стрелковой дивизии удалось ворваться в Шлиссельбург.

Наконец, после шести дней ожесточенных боев, немецкому командованию стало ясно, что войска пора отводить. К вечеру 17 января части XXVI армейского корпуса зафиксировали уже 7500 убитых, раненых, пропавших без вести и заболевших, и это без учета окруженной северной группы. Линдеманн, который находился в штабе корпуса, с разрешения Гитлера устно отдал приказ на отвод северной группы войск. Это случилось около 17 часов[142]. При отходе первыми предполагалось вывести раненых. Все вооружение и снаряжение, которое было невозможно забрать с собой, было приказано уничтожить.

Приказом по XXVI корпусу войскам ставились следующие задачи: создать и удерживать фронт обороны по линии Рабочий поселок № 7 – Синявино – Рабочий поселок № 5 – Городок; все части, находящиеся севернее Рабочего поселка № 5, направить в тыл и привести в порядок. Таким образом, сдавать Рабочий поселок № 5, что было запрещено Гитлером, противник не собирался.

227-я пехотная дивизия должна была прикрывать пути сообщения поселка с Синявино. Для обеспечения новой линии фронта на север, на рубеж в 800 м от юго-западной части поселка, должны были выдвинуться части полицейской дивизии СС.

В 3 часа 20 минут 18 января офицер штаба 227-й дивизии доставил в группу Хюнера приказ на отход. К этому моменту в окружении находились следующие силы: батальоны 151-го и 162-го гренадерских полков, остатки 401-го гренадерского полка 170-й пехотной дивизии, батальоны 328-го, 374-го и 412-го гренадерских полков, два «быстрых» батальона (из 227-й и 96-й пехотных дивизий), III батальон 159-го пехотного полка, два батальона 100-го горнострелкового полка, II батальон 287-го и часть 284-го гренадерских полков из 96-й пехотной дивизии и отдельные подразделения артиллеристов, зенитчиков и частей снабжения. Одним из первых начал отход гарнизон Шлиссельбурга. Боевая группа 328-го гренадерского полка начала покидать город в ночь с 17 на 18 января. 86-я стрелковая дивизия и 34-я лыжнострелковая бригада упустили немцев. То же можно сказать и о 123-й стрелковой бригаде. Со стороны Волховского фронта признаки завершившегося отхода немцев бойцы 372-й стрелковой дивизии заметили только к 9 часам утра, когда несколько рассвело. Собственно, у Рабочего поселка № 1, где они встретились с бойцами 123-й стрелковой бригады, и состоялся прорыв блокады. Это произошло раньше, чем у Рабочего поселка № 5, и только потому, что уход немцев красноармейцы проворонили и воевать здесь было, в общем, не с кем.

Отступающие немецкие части накапливались севернее Рабочего поселка № 5. С утра 18 января южная часть поселка была охвачена танкистами 61-й легкотанковой бригады и бойцами 270-го стрелкового полка дивизии Симоняка.

Согласно Ф. Хуземанну и процитированному им дневному донесению XXVI армейского корпуса за 18 января, в ранних сумерках полицейская дивизия СС начала выдвижение своего левого фланга[143]. Глазам эсэсовцев открылась картина отступления. Первый обоз вышел прямо к их заслону. Очевидцы отмечали, что отступающие частично шли на юг без оружия. Однако в то же время отчет самой полицейской дивизии СС о боевых действиях за период с 16 по 27 января утверждает обратное[144]. Журнал же боевых действий XXVI армейского корпуса об этом не упоминает вообще[145]. Более того, в отчете 227-й пехотной дивизии прямо сказано, что полицейская дивизия СС не смогла выдвинуться к пожарной вышке в северо-восточном направлении[146].

Для дивизии Симоняка бой с отходившими немцами превратился в схватку не на жизнь, а на смерть. Журнал боевых действий 136-й стрелковой дивизии рассказывает о ходе боя так:

«…в 9 часов 30 минут противник силой до полка контратаковал 270 и 342 сп с направления Синявино. Одновременно большие группы шлиссельбургской группировки, отходящие в южном направлении из Рабочего поселка № 1 через рощу “Колокольчик”, обойдя боевые порядки 269 сп, наткнулись на боевые порядки 270 и 342 сп и контратаковали наши подразделения с тыла. 123 сбр заняла РП № 2, но отходу противника не препятствовала.

В 10 часов 15 минут подразделения 270 сп оказались полностью окружены. К 13 часам контратака противника была полностью отбита с большими потерями. В 11 часов командир 3-го батальона 269 сп капитан Собакин проявил инициативу и продвинулся вперед, перерезав дорогу сев. Рабочего поселка № 5. В 11 часов 45 минут его батальон соединился с 372 сд. Вслед за этим 270 сп также соединился 372 сд. В 15 часов батальоном 342 сп атакована пехота с повозками, отходящая в юго-западном направлении, колонна рассеяна, взято в плен до 700 солдат и офицеров».

Из документов получается, что атака со стороны Синявино все-таки была. И дивизия Симоняка попала в достаточно сложное положение, из которого вышла с честью. Если ранее основная тяжесть борьбы с противником в Рабочем поселке № 5 легла на волховчан, то с отходившими немцами драться пришлось уже бойцам Ленинградского фронта.

Есть еще несколько немаловажных подробностей, о которых следовало бы упомянуть. Дело в том, что одним из самых широко известных эпизодов операции «Искра» является бой танка Т-60 Дмитрия Осатюка из 61-й танковой бригады с немецкими танками. Этот бой различные исследователи относят к различному времени. Однако документы бригады утверждают однозначно – бой произошел утром 18 января. Правда, то, что в наших документах называют контратакой противника, было в действительности попыткой прорыва из окружения.

В отчете бригады говорится, что противник силой до батальона пехоты с автоматчиками и тремя танками перешел в атаку на участке рощи «Тюльпан», Рабочий поселок № 5[147]. О ее итоге лаконично сообщается, что стремительными действиями атака была отбита и противник оставил на поле боя до 100 трупов. А уже к 12 часам отходящая часть войск противника попала в мешок на северо-восточной части Синявинских торфоразработок, где и была уничтожена или частично пленена.

Описание боя в личном докладе командира 549-го танкового батальона выглядит гораздо более драматично. По его сведениям, батальон перешел в наступление вместе со стрелками 270-го полка. Огонь противотанковых орудий с юго-западной окраины Рабочего поселка № 5 подбил пять советских танков, еще один танк сгорел. Во время боя командир роты Осатюк продемонстрировал чудеса маневрирования и завел немецкий танк в засаду. При этом, судя по докладу командира батальона, танкисты его роты подпустили контратакующего противника на 200 м и открыли огонь.

Побежденным оставалось только быстрее уносить ноги. К сожалению, немцы воспользовались нашей заминкой. К 10 часам утра первый обоз с ранеными из Рабочего поселка № 1 уже прорвался к Рабочему поселку № 6. Немцы вывезли до 700 раненых, а еще около 50 человек вышли из района юго-восточнее Шлиссельбурга. Согласно В. Хаупту, боеприпасы у немцев были расстреляны, так что в ход при прорыве шли гранаты и любое оружие, пригодное для рукопашной[148]. Часть немцев нарвалась при отходе на ожесточенное сопротивление.

Утром к Рабочему поселку № 5 начали подходить другие части, в т. ч. и оставшиеся разрозненные подразделения 151-го гренадерского полка, который, согласно Х. Польману, возглавил группу прорыва[149]. К 12 часам из окружения постепенно вышли офицеры штабов 100-го горнострелкового полка и 162-го гренадерского полка.

Кроме того, смогли выйти и прорывавшиеся из Шлиссельбурга остатки 401-го гренадерского полка (всего около 300 человек). Видимо, они вышли к Рабочему поселку № 5 позже всех и им пришлось прорываться с боем. Хюнера в поселке они не обнаружили. Прорыв им удался, но они понесли большие потери, в том числе и от огня своей же артиллерии.

Таким образом, удержать поселок немцам не удалось. По советским данным, к 12 часам по московскому времени поселок был полностью очищен от противника. На его захват одновременно претендовали дивизия Симоняка и 18-я стрелковая дивизия. Первая стала гвардейской, а вторая за прорыв блокады почти ничем не была отмечена.

Итак, пехотинцы и танкисты Симоняка встретились с солдатами 18-й стрелковой дивизии. Мы уже знаем, что еще до этого момента бойцы 123-й стрелковой бригады встретились с волховчанами у Рабочего поселка № 1, но именно солдаты Симоняка сделали это в бою. Эпохальное событие, ради которого было пролито столько крови, которого ждали, затаив дыхание, миллионы людей, свершилось. Блокада была прорвана!

Немцы осознали, что Рабочий поселок № 5 потерян, достаточно поздно. Еще около полудня 18 января штабы противника и его разведка не были в состоянии установить, что же все-таки произошло. Поэтому в поселок направили на разведку один танк «Тигр». Именно эта машина и попала в руки бойцов 18-й стрелковой дивизии и оказалась первым «Тигром», который захватили советские войска. Его история хорошо известна, и повторять ее здесь смысла не имеет.

Отступление из Рабочего поселка № 5 было нарушением прямого приказа Гитлера и совершенно точно не входило в планы противника. Немедленно началось расследование причин отхода и оставления столь важного опорного пункта. В промежуточном донесении XXVI корпуса указывалось, что Рабочий поселок № 5 оставлен из-за сильных атак противника и больших потерь.

Командир 61-й пехотной дивизии Хюнер тоже смог выйти из окружения. В тот же день, 18 января, уже на Синявинских высотах он доложил командованию о некоторых подробностях прорыва. По его словам, на исходных позициях вокруг поселка находились части Красной армии с танками. Промедли немцы с прорывом, и он бы вообще не удался. Отступающим солдатам удалось прорваться через позиции красноармейцев юго-западнее поселка. Отходившие немецкие части попали под огонь немецкой же артиллерии. По словам Хюнера, один обоз с ранеными, с которым шло много офицеров, и персонал госпиталя был уничтожен в полутора километрах юго-западнее Рабочего поселка № 5.

Ситуация на Синявинских высотах обстояла следующим образом. Все действия войск 2-й Ударной армии свелись к атакам на крутые склоны высоты 43,3, которые были отбиты немцами. Группа саперов 96-й пехотной дивизии была подчинена эсэсовцам, и они не дали возможности обойти Синявинские высоты с востока. Неудача со штурмом высот 18 января была закономерна и, к сожалению, стала еще одной из причин дальнейших затяжных и неудачных боев. Кроме того, удержание высот сделало возможным отвод в тыл остатков группы Хюнера.

Уже в течение дня 3-й полк полицейской дивизии СС отбил атаку на своем левом фланге. Полк был развернут на участке торфоразработок западнее Синявинских высот на стыке с 96-й пехотной дивизией.

Если с атакой на крутые склоны высоты 43,3 дело обстоит достаточно ясно и речь, скорее всего, идет о действиях 256-й стрелковой дивизии (которые мы постараемся описать ниже), то установить наименования частей, чьи атаки отбивал 3-й полк полицейской дивизии СС, весьма затруднительно. Судя по нанесенной на карту обстановке, этот полк занимал позиции гораздо севернее Рабочего поселка № 6. Тут, конечно, можно взять и сослаться на известное свидетельство. В книге Гаррисона Солсберри приводится разговор между Г.К. Жуковым (представитель Ставки на Волховском фронте) и Н.П. Симоняком (командир 136-й стрелковой дивизии). Из этого разговора следует, что Жуков приказывал Симоняку наступать на Синявинские высоты. Однако при ближайшем рассмотрении это свидетельство выглядит не слишком достоверным. Тем более что Симоняк указывает, что 2-я Ударная армия их тоже не штурмует. Ведь 136-я дивизия вообще не выходила на подступы к высотам, она находилась у Рабочего поселка № 5, а 18 января за высоты уже шел бой[150]. Остается только добавить, что в журнале боевых действий дивизии никаких указаний на этот разговор нет. Хотя ведущий его офицер штаба скрупулезно записывал все события и отметил, например, приезд К.Е. Ворошилова в расположение частей дивизии и другие похожие события.

Стоит предположить, что эсэсовцы из 3-го полка столкнулись с частями 239-й стрелковой дивизии. Из доступных документов известно, что та вышла к северной окраине Рабочего поселка № 6[151]. Таким образом, у Синявинских высот начал намечаться первый успех советских войск. Есть и откровенно фантастическая информация о действиях 239-й дивизии, без которой, видимо, К.А. Мерецков обойтись не мог. Из его итоговой оперсводки за 18 января, переданной в Москву в 0 часов, следует, что 239-я стрелковая дивизия уже захватила Рабочий поселок № 6[152]. Та же информация повторяется и в журнале боевых действий Волховского фронта. Впрочем, он заполнялся на основании подобных донесений, и обычно это делалось уже по итогам, так что часто такие журналы отражают недобросовестность отдельных исполнителей, а не историческую реальность. Показательно, что штаб В.З. Романовского о таком «успехе» 239-й стрелковой дивизии наверх не докладывал. В журнале боевых действий 2-й Ударной армии записей о захвате Рабочего поселка № 6 нет. В истории 16-й танковой бригады также не содержится никакой информации об этом. Но есть определенный намек на то, что такое донесение существовало, ведь исходя из истории бригады неясно, зачем ее вдруг подняли в 2 часа ночи 19 января и решили бросить в прорыв. Получается, что она должна была развить чей-то успех. А таким успехом могло как раз стать мнимое взятие Рабочего поселка № 6. В заключение остается добавить, что и сами командиры 239-й стрелковой дивизии тоже никакого захвата поселка не обнаружили, соответственно, о нем и не докладывали. Если бы дело обстояло так, как выглядело в красивых отчетных документах, то немецкая оборона уже бы начала потихоньку рассыпаться и в районе Синявинских высот. Но в реальности – ни в одном из известных автору немецких документов о факте захвата Рабочего поселка № 6 именно 18 января не говорится ни слова[153]. Эта история достаточно хорошо демонстрирует уровень руководства войсками в Красной армии в целом и на Волховском фронте в частности.

Захваченный «Тигр»

В Рабочем поселке № 5. Подбитый танк 502-го тяжелого танкового батальона

Левый фланг 2-й Ударной армии также продолжал наступать. В районе рощи «Круглой» образовавшийся в ее западной части выступ оказался очень крепким орешком. Советская батальонная и полковая артиллерия были бессильны против немецких укреплений. Не добились больших успехов и части, атакующие с востока, с западного берега р. Черной. Полк Венглера продолжал держаться. В связи с этим пытливый читатель вспомнит рассказ об окруженном учебном батальоне из 314-й стрелковой дивизии из книги К. Крупицы. Да, согласно документам дивизии, батальон действительно с 18 января начал действовать в районе юго-западной части рощи «Круглой». Но вот в окружение не попадал. Если что-то подобное и произошло в те дни, то случилось это 19 или 20 января и не здесь.

Тем не менее К. Крупица не выдумал данный эпизод. Из наградного листа на комбата майора Андрея Евгеньевича Сидоренко мы узнаем, что после небольшого успеха в наступлении 18 января его учебный батальон перешел к обороне. И не просто к обороне, а к круговой, и вел бой таким образом до 21 января. В дополнение остается добавить, что в донесениях 1-й пехотной дивизии скупо упоминаются атаки, отбитые полком Венглера за день. Ни о каком окружении советских частей сами немцы не упоминают[154].

Западнее бойцам 191-й стрелковой дивизии удалось создать непосредственную угрозу позициям артиллерии 1-й пехотной дивизии. Они даже вышли на линии просек, по которым снабжались немцы, и вели с ними бой. Но стоит признать, что после боя 12 января этот район полностью оправдывал свою репутацию. Иначе как проклятым местом назвать его было нельзя…

### Действия частей 67-й армии

Пока происходил прорыв блокады, на других участках боевые действия не прекращались. О них крайне скупо рассказано в работе В.М. Ярхунова[155]. К сожалению, доступные документы 67-й армии и Ленинградского фронта также не слишком подробно описывают происходившие на периферии прорыва события. Тем не менее они оказали определенное влияние на второй этап операции.

На левый берег Невы перебрасывалась 142-я стрелковая бригада. Пока шла ее переброска, 123-я стрелковая дивизия готовилась использовать успех прошлого дня, чтобы добить-таки немцев в роще «Пальма». По советским данным, немцы поставили непроницаемую завесу из огня артиллерии, простреливая боевые порядки дивизии с флангов. В ночь с 18 на 19 января после немецких контратак части дивизии вынуждены были отойти.

Не имела успехов и 102-я стрелковая бригада. Ее командир А.В. Батлук пишет о сильной контратаке противника, которая потеснила части бригады[156]. Это произошло, если верить нашим документам, уже вечером, после 18 часов, в почти полной темноте.

А вот что рассказали о боевых действиях немецкие документы. Для 96-й пехотной дивизии день начался с оценки общего, весьма нерадостного положения. Штаб дивизии старательно использовал свое главное преимущество – оперативную связь с артиллерией корпуса, которая открыла мощный огонь по советским исходным позициям. После 13 часов на участке 283-го гренадерского полка начались сильные атаки при поддержке танков, которые вскоре вышли к штабу. Но немцы поставили заградительный артогонь, а затем начали подтягивать оставшиеся танки (неподалеку еще оставался один «Тигр»), и к 15 часам наступление частей 67-й армии было ими остановлено. На поле боя осталось четыре подбитых советских танка. Пехота отступила. Затишье продолжалось недолго – буквально через полчаса еще несколько танков прорвалось вперед. Их, скорее всего, остановили «Тигры». Наверх было доложено, что подбиты два Т-34. Эти танки должны были принадлежать танковой роте 220-й танковой бригады. Вся остальная бригада в этот момент занималась подготовкой к боям.

В итоговом донесении XXVI корпуса сказано, что линия обороны дивизии проходила примерно вдоль линии электропередач восточнее Рабочих городков. 96-я пехотная дивизия была на грани разгрома. Только контратака 283-го полка, который к вечеру 18 января практически утратил боеспособность, дала немцам возможность вернуть часть утраченных позиций.

### Цена семи январских дней

Войска обоих советских фронтов достигли крупнейшего успеха на Северо-Западном направлении с начала войны. Теперь они должны были решать задачи второго этапа операции. Мы же подведем промежуточные итоги и сделаем некоторые выводы.

Но сначала мы расскажем о потерях сторон. Немецкие потери определить, как обычно, крайне затруднительно. Так, потери всего XXVI корпуса, по данным Р. Форжика, составили за 12–19 января 8905 человек, среди них 1630 убитыми и 1546 пропавшими без вести[157].

При этом потери только 227-й пехотной дивизии 12–18 января составили (без потерь 374-го гренадерского полка)[158]:

328-й гренадерский полк – 65 убитыми, 214 ранеными, 185 пропавшими без вести;

412-й гренадерский полк – 130 убитыми, 431 ранеными, 129 пропавшими без вести;

366-й гренадерский полк за 12–15 января потерял 117 человек убитыми, 242 человека было ранено, 2 офицера пропало без вести. В 227-м разведбате было 38 убитых и 156 пропавших без вести, раненых на 19 января был всего 61 человек.

227-й артиллерийский полк потерял 30 убитыми, 82 ранеными, 79 пропавшими без вести.

По другим данным, потери 227-й дивизии составили:

16 офицеров, 366 рядовых и унтер-офицеров – убитыми;

56 офицеров, 1262 рядовых и унтер-офицеров – ранеными;

4 офицера, 361 рядовой и унтер-офицеро – пропавшими без вести[159].

Если попытаться оценить убыль сил противника по ежедневным донесениям отдела личного состава 18-й армии, то без потерь 227-й пехотной дивизии картина будет следующая:

убитыми за 12–18 января немцы потеряли более 850 человек;

ранеными – более 3200 человек;

без вести пропало – около 240 человек.

Общая цифра потерь по этим трем дивизиям без части их подразделений должна в итоге составить около 4500 человек личного состава. Эта цифра сильно занижена, поскольку не учитываются потери многочисленных надерганных отовсюду подкреплений. Более-менее точно подсчитать полные немецкие потери удалось только к концу боев.

По разным оценкам, у Рабочего поселка № 5 попало в плен от 800 до 1300 немецких солдат и офицеров. Сюда стоит прибавить неизвестные на данный момент потери 401-го пехотного полка, который был почти полностью уничтожен за эти 7 дней. Его потери составили до 1000 человек, включая около 600 пропавших без вести[160].

Потери только 18-й стрелковой дивизии за период с 10 по 20 января составили 1455 человек убитыми, 3210 ранеными и 51 боец пропал без вести.

В 67-й армии, по неполным данным, в итоге попавшим в журнал боевых действий фронта, потери с 12 по 19 января составили 5084 человека убитыми, 16 561 ранеными и 2582 человека без вести пропавшими. Всего 24 227 человек. Общие потери 2-й Ударной армии со всеми ее частями усиления с 10 по 20 января составили почти 43 000 человек[161]. Таким образом, прорыв блокады Ленинграда обошелся почти в 70 000 убитых, раненых, пропавших без вести и заболевших бойцов и командиров трех армий из состава двух фронтов. Если сравнить среднесуточные потери, даже неудачная Синявинская операция 1942 г., проходившая в тех же самых местах, покажется не такой уж и кровопролитной. Поэтому семь январских дней «Искры» по праву можно назвать одной из самых кровавых страниц Великой Отечественной войны.

### Выводы

Главный вопрос, который возникает по итогам операции: почему понесший настолько большие потери противник смог вырваться из, казалось бы, смертельной ловушки? Причина этого достаточно проста: весь ход боев с 13 по 17 января продемонстрировал немецкое умение сохранять управление войсками в самых сложных ситуациях. Оправившись от шока, после 12 января немцы оказались способны оказывать крайне ожесточенное сопротивление всеми имеющимися средствами. Немецкие командиры держали ситуацию под контролем вплоть до последнего момента.

К сожалению, в том, что немцам не удалось устроить локальный «Сталинград», были виноваты и отдельные советские командиры. План наступления 67-й армии был рассчитан на быстрый захват Городокского укрепленного узла, но реальность оказалась такова, что наличными силами армия не могла выполнить эту задачу. Поражение 268-й стрелковой дивизии Борщева крайне негативно сказалось на ходе боевых действий уже на левом берегу. В результате весь план наступления 67-й армии был сорван. Удачно действовавшая 136-я стрелковая дивизия хотя и прогрызла немецкую оборону и пробилась к Рабочему поселку № 5, но понесла большие потери, и в основном борьбу за поселок вела 18-я стрелковая дивизия. Дивизия Симоняка заслуженно стала гвардейской, а вот дивизия Овчинникова этого звания не получила. Это случилось из-за ложного донесения о захвате Рабочего поселка № 5. Хотя бойцы и командиры дивизии заслужили свои награды потом и кровью, выдержав крайне напряженные и жестокие бои, их подвиг остался в тени. А ведь немцы бросили против них достаточно значительные силы, причем в таком количестве, что в ином случае они были способны остановить любое советское наступление.

Во 2-й Ударной армии план наступления операции затрещал по швам уже с первых часов наступления 12 января. Локальная неудача с рощей «Круглой» на направлении главного удара переросла в позиционную мясорубку, в которой были буквально перемолоты части второго эшелона армии. Неудачи частей армии на болотном участке сказались на развитии успеха 256-й стрелковой дивизии. Несмотря на все заверения артиллеристов в их отчетах, артиллерия 2-й Ударной армии полностью провалила контрбатарейную борьбу. Вдобавок умение пехотных командиров действовать силами от роты до батальона, используя то очень скромное вооружение, которое имелось в наличии, было просто на пещерном уровне. Поэтому советские крупные соединения, беспорядочно сгрудившиеся на поле боя, являлись прекрасными мишенями.

В результате штаб В.З. Романовского и К.А. Мерецков стали решать проблему самым простым путем, бросая в бой все новые и новые соединения. При этом даже в выгодных ситуациях их командиры оказывались неспособны добиться успеха, используя внезапность и действуя небольшими подразделениями, там, где это возможно. Из-за этого был упущен шанс прорыва блокады между Рабочим поселком № 5 и Синявинскими высотами.

Провалился и вспомогательный удар 8-й армии. Его роль была просто ничтожна в общей картине боев, а потери армии оказались очень велики. Крайне негативно на ходе операции сказалось то, что Синявинские высоты не удалось захватить в самый выгодный момент, когда частей противника там было сравнительно мало.

Да, ошибок было сделано немало, но все же войска Ленинградского и Волховского фронтов добились первой победы по-настоящему стратегического значения на всем Северо-Западе. Таких побед ни Северо-Западный фронт, ни Ленинградский с Волховским не одерживали начиная с Тихвинской оборонительной операции. Теперь Ленинград действительно был спасен.

Да, ошибок было сделано немало, но были и особенно удачные действия советских войск, обусловленные хорошей подготовкой. Форсирование Невы по льду стало уникальнейшим успехом войск Ленинградского фронта. Такого за годы войны более не делал никто. А если учесть, что форсировали Неву войска из блокадного кольца, то это почти невероятное, на грани научной фантастики, достижение. Наведение переправ для танков через Неву – еще один эпизод, который сам по себе является примером очень грамотных и умелых действий всего личного состава инженерных войск фронта. Смело и отчаянно действовали танкисты. Вот только артиллеристы не смогли обеспечить эффективную контрбатарейную борьбу…

Итак, успех был достигнут. Теперь нужно было развить его. Об этом ниже.

### На Мгинском направлении

### 19 января. 67-я армия

Прорыв блокады Ленинграда означал конец первого этапа операции «Искра». Этот этап довольно подробно описывался в различных военно-исторических трудах, а вот все события, последовавшие за 18 января, большую часть советского времени старательно скрывали. Описание боевых действий на этом этапе в энциклопедии «Великая Отечественная война» умещается всего в полторы строчки. Но это не значит, что ничего существенного в это время не произошло.

18 января 67-я армия начала перегруппировку. Следующее крупное наступление было назначено уже на 19 января. В приказе по армии это звучало так: «19.1 армия вводит третий армейский эшелон с рубежа рощи между 1-й Городок и Рабочий поселок № 5 для наступления в общем направлении на Мустолово, овладевают опорным пунктом 2 и 1-й Городок и рубежом Арбузово, отм. 22,0, отм. 19,5 (иск), Рабочий поселок № 6». Операцию планировалось завершить к 22 января.

Часть соединений армии была выведена для отдыха и пополнения. Так, 136-я стрелковая дивизия сдала свои боевые порядки 138-й стрелковой бригаде полковника Бесперстова. Была выведена из боя и понесшая большие потери 86-я стрелковая дивизия.

Какие конкретные задачи ставились нашим частям? 102-я стрелковая бригада А.В. Батлука вместе с 220-й танковой бригадой и приданными огнеметчиками, усиленная артиллерией, а также четырьмя дивизионами М-30, готовилась к штурму укреплений противника на участке 2-й Городок – 8-я ГРЭС – 1-й Городок. Бригаду дополнительно усилили целым дивизионом артиллерии крупных калибров. Однако для штурма рабочих городков сил было явно мало. Бригада уже понесла большие потери, танкисты тоже недосчитались ряда боевых машин. Если учитывать наличие еще и частей 170-й пехотной дивизии, то ни о каком возможном нашем превосходстве говорить здесь не приходится. Как показал весь дальнейший ход боевых действий, перед Батлуком поставили трудновыполнимую задачу.

123-я стрелковая дивизия и 152-я танковая бригада готовились к наступлению в направлении отметки 22,6, «Малодубровское болото», с задачей к исходу дня выйти на рубеж Арбузово, высота 22,0. Надо сказать, что это была довольно масштабная задача для уже побывавшей в боях дивизии. С боями ей предстояло пройти до 5 км, а за прошедшее время наша разведка вряд ли успела выявить характер обороны противника перед ее частями. При этом немцы опирались на насыпь железной дороги, идущей от 8-й ГРЭС к Синявинским высотам. Сам по себе этот рубеж был более выгоден для обороны. При этом 123-я стрелковая дивизия должна была наносить удар с открытого пространства, где с трудом можно было найти укрытие от огня.

Еще одним относительно свежим соединением, которое бросалось в бой, была 142-я стрелковая бригада полковника Н.А. Кощиенко. Ее задача была в том, чтобы наступать в направлении отметки 16,0 и выйти на рубеж отметки 19,5, «треугольник железных дорог».

138-я стрелковая бригада полковника В.Д. Бесперстова готовилась нанести удар в направлении отметки 19,6 в 500 м северо-западнее Рабочего поселка № 6 с задачей выйти на рубеж «треугольник железных дорог» – Рабочий поселок № 6.

13-я стрелковая дивизия составляла резерв ударной группировки армии. Она должна была в случае успеха следовать за 142-й стрелковой бригадой и развить наступление на Мустолово. Если внимательно приглядеться к тем задачам, которые ставили нашим войскам на левом фланге, видно, что соединения 67-й армии неизбежно должны были попадать в полосу соседа, 2-й Ударной армии. Исходя из этих задач можно сделать вывод, что советское командование рассчитывало на относительно быстрый успех. Задачи, поставленные войскам, были сравнительно неглубокими. Но тот же Городокский узел собирались брать прямым ударом с севера на юг, с достаточно невыгодных позиций. Существовал и еще один фактор, о котором в штабе фронта не могли не знать. За семь дней боев артиллерия 67-й армии израсходовала значительное количество боеприпасов[162]. И если запасы 76-мм снарядов еще можно было как-то восполнить, то со снарядами для гаубиц и корпусных пушек намечался кризис. Это ставило под сомнение возможность дальнейшего успеха.

Чем располагал противник в полосе наступления 67-й армии? По-прежнему оборону участков от 2-го Рабочего городка до стыка с полицейской дивизией СС у Рабочего поселка № 6 занимала 96-я пехотная дивизия. По-прежнему три ее полка были растянуты от Рабочих городков на восток. Дивизия была сильно потрепана. Подразделения 283-го гренадерского полка в районе 2-го Рабочего городка были перемешаны. Наблюдалась крайняя усталость солдат, большие потери среди командиров. Солдаты дивизии уже несколько раз впадали в панику. Правда, прямо за 96-й дивизией находились сравнительно мало пострадавшие части двух гренадерских полков 170-й пехотной дивизии, которая была усилена батальоном эсэсовцев и другими отдельными частями из 223-й и 61-й дивизий. Немцам надо было продержаться еще двое суток – в Южное Приладожье вновь прибывали солдаты 28-й егерской дивизии.

Колонна советских танков

В течение ночи и части дня 19 января дивизия Нельдехена с большим трудом отбивала атаки 123-й стрелковой дивизии. Немцы ожидали здесь наращивания силы удара[163]. Действительно, на этом участке было довольно неспокойно, штаб дивизии обстреляла советская артиллерия, и тот вынужден был передислоцироваться. Однако это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось восточнее. Битва за Синявинские высоты вступала в свою самую острую фазу.

### 18–19 января. 2-я Ударная армия

18 января у 2-й Ударной армии не было передышки между боями. Лишь часть ее сил вывели в тыл. Наиболее пострадавшие 128-ю и 372-ю стрелковые дивизии пополняли бойцами лыжных бригад.

327-я стрелковая дивизия, так и застрявшая в районе рощи «Круглой», получила гвардейское звание и стала 64-й гвардейской стрелковой дивизией. Об этом было объявлено именно 18 января. Несмотря на большие потери и то, что в стрелковых полках оставалось по 100 и меньше штыков, дивизию продолжали держать в районе рощи «Круглой». Из боя не вывели и 18-ю стрелковую дивизию. Теперь она должна была продолжать наступление уже на Синявинские высоты.

Что в итоге оставалось у Романовского для развития успеха? Это были две относительно боеготовые 147-я и 379-я стрелковые дивизии. 239-я стрелковая дивизия уже вела бои, а больше свежих сил у 2-й Ударной армии не было. Даже фронт мог быстро выделить ей только уже сильно потрепанные соединения из 8-й армии.

С танками дело обстояло тоже не блестяще. Оставалась только 16-я танковая бригада, еще не участвовавшая в серьезных боях января 1943 г. 98-я танковая бригада потеряла в боях за Рабочий поселок № 5 почти все танки. Часть из них застряла на торфяниках. Все остальные танковые соединения и отдельные части уже понесли большие потери или вели бои. Как это было принято, части, которые решено было снова бросать в бой, пополняли матчастью из уже серьезно потрепанных частей и соединений.

Артиллерия 2-й Ударной армии израсходовала почти весь объем выделенных для операции боеприпасов. Более того, часть минометных полков армии уже выводилась в резерв, из-за того что им вообще нечем было больше стрелять[164]. Основная часть армейской артиллерии в период 18–19 января вела перегруппировку. Это привело, например, к тому, что 376-я стрелковая дивизия просто лишилась всей приданной ей артиллерии. Армия выдохлась уже на первом этапе «Искры». И ситуация с каждым часом все больше и больше напоминала позиционный тупик.

При этом, в принципе, группировка противника, действовавшая против 2-й Ударной армии, мало изменилась. На правом фланге по-прежнему находился полк Венглера, а в центре и на левом фланге стояли группа Ренца и части полицейской дивизии СС. Задачей полка Венглера было прикрытие правого фланга Синявинской позиции. Из состава 1-й пехотной дивизии полк с 20 января должен был перейти в подчинение штаба 61-й пехотной дивизии генерала Хюнера. Группу Венглера предполагалось усилить одним «Тигром», еще два штурмовых орудия должны были действовать в районе моста через ручей.

Немцы ждали прибытия II батальона 176-го полка из 61-й пехотной дивизии. Остальные части дивизии готовились к новым боям. После тяжелых боев у Рабочего поселка № 5 151-й и 161-й гренадерские полки, потерявшие почти все свое тяжелое вооружение, пришлось сводить в батальоны. Понесшая наибольшие потери 227-я пехотная дивизия выводилась из боя. Но на Синявинских высотах все еще оставался 374-й гренадерский полк.

Штаб 2-й Ударной армии готовился ковать железо, пока еще было горячо. Уже поздним вечером всем войскам армии был отдан ряд распоряжений. Смысл их сводился к одному. Требовалось наступать, захватить Рабочий поселок № 6, охватить Синявино с юга, а восточнее планировалось концентрическим наступлением уничтожить противника южнее рощи «Круглой» и далее выйти на линию северной электропросеки.

Как видим, задачи были старые, и сил новых для их выполнения традиционно пока не прибавилось. При этом части 2-й Ударной армии у Синявинских высот в наступление так толком и не перешли. Только 256-я стрелковая дивизия дралась у крутых северных склонов высоты 43,3.

А восточнее Синявинской позиции не утихал бой. Неудачные действия 191-й стрелковой дивизии стоили должности ее командиру, полковнику П.А. Потапову. Несмотря на уже достигнутый успех Ленинградского и Волховского фронтов и прорыв блокады, участок у рощи «Круглой» сковывал значительные силы, которые были просто необходимы на втором этапе операции. Поэтому утверждать, что бои на этом участке сковали противника и облегчили прорыв блокады, не совсем верно. Скорее наоборот, они серьезно затруднили действия 2-й Ударной армии, отвлекли значительные силы и сорвали выполнение плана наступления после прорыва блокады.

19 января немцы рассчитывали отбросить красноармейцев силами II батальона 176-го и 43-го пехотных полков за Архангельский тракт. Для поддержки контратаки выделялись три дивизиона артиллерии. Но первый удар провалился, а затем задача была изменена, и теперь батальон 176-го полка должен был прорываться к Венглеру. Но все пошло не так, как было задумано.

Немцы смогли на некоторое время блокировать прорыв у моста через ручей. Однако через некоторое время оборона противника была прорвана около р. Черной, и красноармейцы устремились на юг, к высотке «Холм полководца» (она известна среди поисковиков как высота «Егерская»). Для того чтобы ликвидировать это вклинение, направили II батальон 176-го полка. Одна его рота была брошена к самой высотке. Оставшаяся часть батальона направилась к мосту через ручей, где тоже сложилась трудная ситуация. Туда же были отправлены 4 штурмовых орудия.

Немецкий солдат у входа в блиндаж

К вечеру стало ясно, что участок у моста через ручей наиболее опасен, и туда решили перебросить весь батальон. Только в течение ночи с 19 на 20 января противник смог частью сил восстановить связь с Венглером. Боевая группа из 176-го гренадерского полка смогла прорваться на восток южнее Архангельского тракта и вышла на соединение с группой 162-го гренадерского полка. Однако на левом фланге сильное сопротивление красноармейцев (скорее всего, частей 191-й и 11-й стрелковых дивизий) не дало немцам возможности для продвижения.

Скромные успехи 2-й Ударной армии пока не имели никакого значения. Все основные дороги были в руках у немцев. После неудачи в течение первых семи дней «Искры» немецкое командование вновь полностью взяло ситуацию под контроль.

### 20 января

Пока шла подготовка к наступлению и армейское командование готовилось к решению ближайших задач, оба представителя Ставки строили планы операций на будущее. Ворошилов и Жуков совместно с командующими обоих фронтов отработали план операции по очищению от противника р. Невы и Кировской железной дороги. Эту операцию планировалось начать уже с 26 января[165]. Необходимым условием для выполнения плана был фантастический успех 67-й и 2-й Ударной армий. Ведь им предстояло до 26 января захватить Мгу и Синявино. Насколько реальны были расчеты советского командования, должен был показать ход событий уже во время наступления.

В 10 часов 30 минут 20 января войска 67-й армии перешли в наступление и… Чуда предсказуемо не случилось… В принципе, описывая этот день, можно было бы выразиться кратко и лаконично, в стиле журнала боевых действий армии: войска армии успеха не имели, а потери их за день составили 1329 убитыми и 3336 ранеными. Впрочем, справедливости ради надо признать, что немцев на юг советские войска потеснили. И в течение дня на стыке 67-й и 2-й Ударной армий происходили весьма драматичные эпизоды. Однако из-за того, что советские штабисты, как мы уже отметили выше, ограничились простой и короткой констатацией, особой ценностью для тех, кто хочет узнать, что же произошло в полосе действий 67-й армии 20 января, являются немецкие документы.

Из немецкого описания мы знаем, что наибольшего успеха частям Красной армии удалось добиться на стыке полицейской дивизии СС и 96-й пехотной дивизии. Прорыв получился в направлении Рабочего поселка № 6. Из этого следует, что основной успех частей 67-й армии выпал на долю ее левофланговой 138-й стрелковой бригады. Собственно, описание ее боя хорошо отражает и общую ситуацию. Бойцы бригады после артподготовки медленно двинулись вперед по обширным торфоразработкам, под непрерывным обстрелом. Укрыться от огня противника красноармейцам было негде. Немцы видели все, что происходило на поле боя, как на ладони. В итоге советские воины несли большие потери, но упорно продвигались вперед и все же выполнили часть своей ближайшей задачи. 138-я стрелковая бригада наступала без поддержки танков, поскольку танкисты 61-й легкотанковой бригады Хрустицкого в этот день занимались ремонтом подбитой техники. Забегая вперед, скажем, что вскоре западнее Рабочего поселка № 6 развернутся крайне ожесточенные бои у так называемого «треугольника железных дорог». Мы еще вернемся к этой теме.

Что касается других частей армии, то 123-я стрелковая дивизия все еще вела за рощу «Пальма» бой, который фактически вылился в противостояние под ураганным огнем немецкой артиллерии. Танки 152-й танковой бригады оказать значимую помощь пехоте не смогли.

Картину дня можно серьезно дополнить данными из журнала боевых действий 96-й пехотной дивизии. Штаб Нельдехена считал положение довольно сложным из-за больших потерь и сильной усталости солдат. На стык двух своих полков командир дивизии поставил эсэсовцев. Однако на самом деле для немцев все обстояло не так уж и трагически – их артиллерия достаточно действенно провела контрподготовку и обстреливала исходные позиции советских войск. Так, 102-я стрелковая бригада А.В. Батлука и 220-я танковая бригада попали под массированный удар немецкой корпусной артиллерии. Произошло это, как только 283-й гренадерский полк счел положение близким к критическому. Итогом стали тяжелейшие потери, которые понесла наша пехота. С 14 по 20 января 102-я стрелковая бригада потеряла почти 6000 человек и была практически полностью уничтожена[166]. В результате мастерского применения врагом массированного огня артиллерии на всем участке обороны 96-й дивизии советским частям не удалось добиться успеха. Серьезное беспокойство у немцев вызывал только правый фланг дивизии, на котором несколько советских танков прорвались через боевые порядки. Но самым опасным было то, что остатки 287-го гренадерского полка вынуждены были отойти к «треугольнику железных дорог». Именно туда предполагалось направить 49-й егерский полк из 28-й егерской дивизии, который уже находился в резерве у Лейзера. Но вовремя прибыть полк так и не смог. В центре боевых порядков дивизии дела обстояли тоже не слишком благополучно. Вообще, можно утверждать, что противник держался из последних сил, однако у советских войск не было возможности нанести последний смертельный удар и добить врага.

События приобретали достаточно драматичный оборот. Началась настоящая позиционная борьба. Днем задачу обороны Синявинских высот, за которые начались тяжелые бои, возложили на командира 374-го пехотного полка полковника Белова, но основные события происходили пока у Рабочего поселка № 6. Этот населенный пункт имел чрезвычайно важное значение для хода операции. Через него проходила одна из немногих дорог, по которой было возможно движение танков. Овладев поселком, можно было вырваться с территории торфяников, сразу выйти на ряд важнейших дорог, получить шанс отрезать противника на Синявинских высотах и одновременно нанести удар на запад, в обход 8-й ГРЭС. А дальше оставалось практически беспрепятственно наступать на Мгу. Никаких позиций, рассчитанных на оборону в случае прорыва с севера на юг, здесь у немцев не было.

Общее наступление сил 2-й Ударной армии на Синявино, которому предшествовала трехчасовая артподготовка, началось в 13 часов. Бои сразу же приняли чрезвычайно упорный характер. В работе К. Крупицы утверждается, что 20 января командование 2-й Ударной армии ввело в бой правее 147-й стрелковой дивизии 364-ю дивизию, которая имела задачу наступать в направлении высоты 45,9 и села Синявино[167]. Однако автору во время работы в Центральном архиве Министерства обороны удалось ознакомиться с журналом боевых действий 2-й Ударной армии[168]. Выяснилось, что 364-я стрелковая дивизия вообще не появлялась в районе Синявино до начала февраля. Так что 20 января в бой пошла только необстрелянная, несколоченная и необученная 147-я стрелковая дивизия. Ее задача состояла в наступлении на Рабочий поселок № 6. Пехотинцев поддерживала 16-я танковая бригада[169]. Танкисты попали в крайне сложные условия – в их распоряжении была всего лишь узкоколейная дорога. Двигаться можно было только по тесному коридору между карьерами торфоразработок. В итоге самый мощный удар 2-й Ударной армии пришелся по стыку двух немецких дивизий. И оборона немцев была прорвана именно на участке полицейской дивизии СС.

Само собой разумеется, плохо обученная 147-я стрелковая дивизия не смогла развить успех танковых подразделений 16-й танковой бригады. Машины бригады ворвались в Рабочий поселок № 6, но удержать его не смогли[170]. Сравнительно недавно стали доступны материалы, в которых штаб 147-й стрелковой дивизии пытался объяснить неудачу своим начальникам.

Выяснилось, что задачи перед дивизией были поставлены таким образом, что командиры батальонов и полков не сумели организовать взаимодействие и опоздали с занятием исходного положения. Разведка и рекогносцировка результатов не дали. Атака переднего края проходила разобщенно.

Исходя из этой информации, можно сделать печальные выводы. На подготовку совместного наступления оставалась только ночь с 19 на 20 января. Штаб командира дивизии генерал-майора Н.А. Москвина не увязал никаких вопросов взаимодействия с танкистами. Выход дивизии в исходное положение состоялся уже днем. Из-за отсутствия нормальной связи совсем не удивительно, что танкисты опоздали с выходом на рубеж атаки. Большая часть командного состава вышла из строя. Связь не действовала. Плохо подготовленная пехота оказалась вообще неспособна вести какие-либо боевые действия. В результате оба полка дивизии просто побежали, и уже захваченный танкистами поселок был сдан. Потери 147-й стрелковой дивизии в ходе боев составили до 4000 человек[171].

Штабу Романовского обстановка у Рабочего поселка № 6 была неизвестна вплоть до середины следующего дня. Части армии перемешались, доклады и донесения не отражали реальной обстановки. Действия 147-й стрелковой дивизии были названы вялыми. Только на следующий день командиры-танкисты армии прислали в штаб более точное описание боя, указав, что он обошелся 16-й танковой бригаде в четыре танка подбитыми, еще две машины подорвались на минах, а семь сгорели.

Немецкое описание боя за Рабочий поселок № 6 изобилует интересными фактами. На левом фланге полицейской дивизии СС находился 3-й полицейский пехотный полк, штаб которого днем был накрыт огнем советской артиллерии, да так успешно, что часть командиров вышла из строя. Из журнала боевых действий дивизии мы узнаем, что затем сначала на левом фланге полка прорвались танки, а в итоге ко второй половине дня бой уже переместился непосредственно к штабу полка. Один батальон полка был окружен севернее Рабочего поселка № 6 (скорее всего, он был полностью уничтожен – только без вести пропавших за 20 января в дивизии насчитывалось 139 человек). В результате отхода 3-го полка левый фланг 1-го полицейского пехотного полка буквально повис в воздухе. Исправлять ситуацию, по идее, должен был батальон 2-го полицейского пехотного полка; одновременно к поселку перебросили штурмовые орудия, которые, правда, туда так и не смогли добраться. В итоге положение спас полковник Белов с остатками своего 374-го гренадерского полка и саперами 223-й пехотной дивизии. Именно он и занял поселок после панического отхода 147-й стрелковой дивизии. Интересную деталь к описанию событий добавляет запись в журнале боевых действий группы армий «Север». Лейзер во время доклада об обстановке заявил Кюхлеру, что войска перенапряжены и больше не в состоянии держаться, а во время прорыва вражеских танков легко возникает паника. Кюхлер в ответ на это сухо потребовал вернуть Рабочий поселок № 6[172].

Восточнее тоже развернулся нешуточный бой. Высота с отметкой 43,3, там, где ранее частично располагалось село Синявино, начала переходить из рук в руки. Ночью часть высоты заняла 256-я стрелковая дивизия, но немцы выбили ее бойцов. По их данным, это произошло уже в ночь на 21 января. Если быть уж совсем точными, то случилось это где-то около 23 часов 20 января, после чего саперы 61-й пехотной дивизии вместе с горными стрелками провели контратаку[173]. На участке дивизии Овчинникова добиться чего-то существенного советским войскам не удалось. Уже с утра 21 января за Синявинские высоты должен был отвечать командир 61-й пехотной дивизии, а не штаб полицейской дивизии СС.

Восточнее Синявино немцы ничего не смогли сделать с наступающими частями Красной армии. «Болотный» плацдарм советских войск восточнее Рабочего поселка № 7 только увеличивался. Хотя с утра немцам казалось, что цель достигнута и прорвавшиеся отрезаны, это впечатление оказалось обманчиво. 191-я и 11-я стрелковые дивизии продолжали давить на юг и в направлении Синявино. Однако их усилий не хватало даже для выхода на линию северной высоковольтной линии, что было ближайшей задачей для войск 2-й Ударной армии.

Действия наших войск уже в самом начале второго этапа наступательной операции свелись к медленному прогрызанию вражеской обороны. Оно обходилось чрезвычайно дорого. Войска несли очень большие потери. Стоит признать, что уже в этот момент весь план дальнейшего наступления оказался под большим вопросом.

### 21 января

Для 67-й армии начался еще один тяжелый январский день. Потери были настолько велики, что в 123-й стрелковой дивизии, например, полки пришлось переформировывать в батальоны. Однако части армии получили приказ продолжать наступление. Оно началось в 13 часов, после десятиминутной артиллерийской подготовки. Брошенная в бой из 2-го эшелона 13-я стрелковая дивизия Якутовича смогла перерезать железную дорогу силами своего 119-го стрелкового полка. Задача этой уже ослабленной боями дивизии была поставлена достаточно сложная, можно сказать, почти невыполнимая: взять Анненское. Тем удивительнее даже небольшой успех ее бойцов и командиров.

Наступавшая справа от нее 123-я стрелковая дивизия только подошла к насыпи, а вот приданные танки 152-й танковой бригады не смогли преодолеть ее, израсходовали боеприпасы и отступили. Раздраженный Духанов требовал повторить наступление, и 123-я стрелковая дивизия остатками своих батальонов бросилась на высоту 22,6. Естественно, что начальственные окрики не могли решить проблему. Наступление захлебнулось.

Командование решило усилить Духанова. В состав ударной группировки армии предполагалось перебросить 11-ю и 55-ю стрелковые бригады. Из резерва Ленинградского фронта и с других участков снимались 90-я, 142-я и 224-я стрелковые дивизии. Таким образом, советские командиры пошли по самому простому пути – наращивать удар с помощью ввода свежих соединений. Было бы самым простым сразу обвинить их во всех смертных грехах. Но оценка противника и тут сразу позволяет несколько более взвешенно оценить ситуацию. Донесение XXVI корпуса рисует картину напряженных боев. Немцы пытались сделать что-то с вклинением в центре боевых порядков 96-й пехотной дивизии. Утром 21 января они даже достигли небольшого успеха. Но затем сильное сопротивление наших бойцов все же остановило немецкий контрудар. Угроза обхода противника у 8-й ГРЭС продолжала оставаться вполне реальной.

Советское дневное наступление началось для немцев с мощной артподготовки. Однако, несмотря на свое довольно плачевное состояние, 96-я пехотная дивизия выдержала удар. Наиболее опасное положение для нее наши бойцы создали у отметки 22,4, где они прорвались до железной дороги от 8-й ГРЭС. Туда был переброшен один из двух боеспособных «Тигров», под прикрытием которого немецкая пехота контратаковала. По немецким данным – удачно. Судя по советским документам, скорее всего, немцы дрались с бойцами Якутовича. В результате боя один «Тигр» остался у высоты с поврежденной гусеницей. Сложное положение у дивизии складывалось и на левом фланге. Но в итоге день оказался для немцев достаточно успешным. Вдобавок, оборону потрепанной дивизии Нельдехена и ее стык с эсэсовцами усилили подразделениями 49-го егерского полка 28-й егерской дивизии и истребителями танков. Из показаний пленных и перебежчиков немецким командирам было известно о готовящейся на следующий день танковой атаке. События 21 января еще раз стали подтверждением того, что недостаток живой силы вполне можно компенсировать отличной работой артиллерии. Этот тезис подтверждается и тем, что только артиллерия 96-й пехотной дивизии выпустила за день более 200 тонн боеприпасов. А общий расход боеприпасов всей артиллерии XXVI корпуса составил 1300 тонн. Вполне возможно, что противопоставить этой лавине огня с нашей стороны было просто нечего. Мощный огонь вражеской артиллерии (противник сосредоточил только против участка у Синявинских высот до трех артиллерийских полков и реактивные установки) срывал готовившиеся советскими войсками атаки еще на исходных позициях. На открытых торфяных полях укрытий не было, а немецкие наблюдатели просматривали близлежащую местность вплоть до Ладожского озера. Противник постоянно осуществлял небольшие перегруппировки, ведь сил не хватало, а над 18-й армией висела опасность очередного поражения.

Итогом дня для советских войск оказались потери (более 2300 человек) и невыполненная боевая задача. Общий вывод из произошедшего напрашивается весьма неутешительный. Командующий М.П. Духанов и его подчиненные прочно застряли в позиционном тупике. Выход из него был только в поиске нестандартного решения. Увы, такое решение вряд ли могло быть найдено на Синявинских торфяниках. И уж точно дальнейшее фронтальное наступление никаких шансов на успех не имело.

Немецкое командование полностью осознавало серьезность сложившегося положения. 21 января командующий группой армий «Север» Г. фон Кюхлер приказал защищать каждую позицию до последнего человека. Понимая, что приказ может не дать нужного результата, противник старался усиливать свою оборону. В первую очередь это касалось района к востоку от Синявинских высот, вдоль Архангельского тракта.

С 21 января в состав 61-й пехотной дивизии перебрасывался еще и батальон из 250-й испанской дивизии. Ему предстояло отправиться к Рабочему поселку № 7, а затем к участку южнее рощи «Круглой», где он должен был усилить находившийся там 162-й гренадерский полк. Во время марша испанцы «продемонстрировали» такую дисциплину, что около 50 человек пришлось вызволять из комендатуры поселка Мга. Кроме испанцев, в течение 22 января ожидалось прибытие части сил 385-го гренадерского полка из 223-й пехотной дивизии, которыми противник усиливал правый фланг Синявинской позиции.

Немецкая артиллерия была дополнительно усилена метательными установками 2-го и 3-го полков реактивных минометов. На открытой местности спасения от их огня не было. Впрочем, в арсенале врага были более мощные, точные и дальнобойные системы. Больше, чем на реактивные минометы, командиры немецких дивизий и пехотных полков надеялись на дивизионы ствольной артиллерии калибром до 30,5-см, с которыми обычно устанавливалась прямая связь.

Непосредственно Синявинские высоты (территорию с отметками 43,3; 50,1 и 45,9) теперь занимала боевая группа майора Штурца (командир саперного батальона 61-й пехотной дивизии). Основу ее составляли подразделения 151-го гренадерского полка, 1-го полка полицейской дивизии СС, саперов 61-й пехотной дивизии и приданные части истребителей танков. Их правым соседом оставалась боевая группа Ренца из саперов 96-й пехотной дивизии, которую подчинили командиру 61-й пехотной дивизии. Хюнеру предстояло отныне отвечать за оборону всего участка от Синявинских высот до рощи «Круглой».

День выдался напряженный. С раннего утра продолжался бой за высоту 43,3, которая переходила из рук в руки. Рабочий поселок № 6, уже отбитый немцами, вновь оказался занятым. Кем – вопрос не очень ясный. Понятно, что это были, скорее всего, танкисты 16-й танковой бригады. А вот была ли там пехота и были ли там пехотинцы только из 147-й стрелковой дивизии, из имеющихся источников совершенно не ясно. Ведь известно, что к поселку успела подойти еще и 239-я стрелковая дивизия. Куда она делась 20 января и каким образом материализовалась на следующий день – вопрос пока открытый. В течение нескольких часов у поселка кипел бой. Немецкие донесения говорят о сильных атаках на юг и запад.

На этот раз немцев спас полковник Белов, которому с трудом удалось протащить по узким насыпям штурмовые орудия 226-го дивизиона. Традиционные грозные противники бронетехники Красной армии снова оправдали свою репутацию. К 15 часам, по немецким данным, были подбиты два советских танка, а Рабочий поселок № 6 вновь оказался в руках противника. На этом бой на данном участке на некоторое время утих.

Восточнее Синявинских высот наступление 2-й Ударной армии окончательно выдохлось и заглохло. За неправильную информацию о положении своих войск был снят с должности командир 191-й стрелковой дивизии, а вместо него назначили полковника Н.И. Бураковского.

За несколько дней боев особенно большой урон понесла 11-я стрелковая дивизия. Ее 163-й стрелковый полк в ходе неоднократных попыток наступать успехов не добился и «потерял весь личный состав». Вполне возможно, что подразделения дивизии были даже частично отрезаны немцами южнее Архангельского тракта. Но в обезображенном артиллерийским огнем зимнем лесу было чрезвычайно сложно понять, кто и где реально находится и за какой участок отвечает. Вместо дивизии Вержбицкого, потерявшей способность к активным действиям, на следующий день 22 января атаковать предстояло 379-й стрелковой дивизии.

Несмотря на неудачи первых дней наступления, В.З. Романовский весьма позитивно оценивал итоги боев и с оптимизмом говорил о дальнейших перспективах[174]. Он считал, что противник потерял до 25 000 человек и большое количество артиллерии. По мнению советских командиров, немцы выдохлись, а их артиллерия парализована и подавлена. Политико-моральное состояние немецких солдат расценивалось как низкое. Насколько эти характеристики соответствовали действительности, покажут события ближайших дней. Впрочем, советские командиры воевали с немцами не первый день и четко понимали одну важную вещь: в любой момент противник мог оперативно перебросить в угрожаемый район дополнительные силы, что резко изменило бы обстановку.

Генерал Романовский, между прочим, увлекшись раздачей оптимистических авансов, как-то совсем забыл оценить состояние своих собственных войск. А ведь у него самого было не очень хорошо с резервами и еще хуже с боеприпасами, расход по отдельным видам которых уже составил 90 процентов к наличию на 12 января. Как он предполагал продолжать наступление в такой ситуации – не совсем ясно. Ведь если вспомнить упоминавшийся выше план Мерецкова, даже первый его этап, разгром Синявинской группировки противника, не был выполнен в срок. И не существовало никаких предпосылок к тому, что это произойдет в ближайшее время. Собственно, надо честно признать, что наступление 2-й Ударной армии потерпело серьезную неудачу. И эта неудача была следствием ряда провалов в период 12–18 января. Тем не менее, как бы то ни было, операция должна была продолжаться.

### 22 января

22 января 67-я армия вновь перешла в наступление. Все происходило по шаблону: 10 минут на мощный огневой налет артиллерии, а затем атакуют стрелки и танкисты. Среди наступающих войск армии вновь была 123-я стрелковая бригада. Несмотря на все усилия, до такой близкой, если смотреть на карту, р. Мойки армия опять не дошла. А на правом фланге никакой надежды на успех уже просто не оставалось. Оборона немцев в Городокском узле держалась прочно, а рядом уже занимали позиции не слишком сильно потрепанные части 170-й пехотной дивизии. Таким образом, какой-то минимальный шанс на удачу у армии оставался только восточнее Городокского узла и на стыке со 2-й Ударной армией, где 138-я стрелковая бригада продвинулась к «треугольнику железных дорог».

Донесение в штаб 18-й армии скупо говорит о мощном наступлении на всем фронте 96-й пехотной дивизии, которой теперь были приданы еще и батальоны егерских полков 28-й егерской дивизии. Группировка противника только по пехоте усилилась на треть.

Но, тем не менее, нельзя утверждать, что советские войска потерпели совсем уж полную неудачу. Существуют определенные подробности боевых действий, которые нельзя оставлять без внимания. Например, в ночь с 21 на 22 января у отметки 22,4 бойцам из 119-го и 296-го стрелковых полков 13-й стрелковой дивизии удалось просочиться за железную дорогу, перехватить одну из главных коммуникаций противника и захватить вражеский обоз. Их контратаковали, но из немецких документов не совсем ясен результат. Судя по советским источникам – в ходе боя даже удалось подбить два танка противника. А в донесении 13-й стрелковой дивизии упоминаются и загадочные кочующие минометы.

Автор считает: следует особо отметить, что описанию того, как были отражены эти контратаки, отведено в журнале боевых действий 67-й армии довольно много места. О главном же успехе армии, о котором речь пойдет ниже, в этом документе сказано вскользь. И это при том, что в какой-то степени он был обеспечен действиями солдат Якутовича у отметки 22,4.

Да, в целом наступление 67-й армии было немцами остановлено. Не помогли и вновь введенные в бой танки. Но на правом фланге дивизии, там, где наступала 138-я стрелковая бригада, оборона противника прогнулась и затрещала. Первым сообщил о прорыве артполк 96-й дивизии, на огневые позиции которого вышла наша пехота. Несколько орудий в бою потерял здесь и развернутый у Теткина ручья 28-й истребительно-противотанковый дивизион. Вплоть до вечера продолжался бой, в котором немцы пытались остановить наступающих бойцов бригады. Это у них не вышло. Теперь фланги дивизии СС и 96-й пехотной дивизии повисли в воздухе. Однако успех обошелся 138-й стрелковой бригаде крайне тяжелыми потерями. В ее батальонах было выбито до 70 процентов активных штыков. Всего потери в ее стрелковых частях составили до 1200 человек. Танки 61-й легкотанковой бригады ничем не могли помочь своей истекающей кровью пехоте.

Тем более удивительно, что относительно свежие егеря 28-й дивизии ничего не смогли сделать против обескровленных советских войск. Уже в конце дня для проведения контратаки к ним отправили II батальон 49-го егерского полка.

В целом за 22 января положение 96-й пехотной дивизии сильно ухудшилось. 283-й гренадерский полк был, скорее всего, уже на грани полной потери боеспособности. К вечеру командир дивизии сообщил, что он более не в состоянии удерживать свои позиции.

Что касается удара в стык флангов двух немецких дивизий, то он оказался относительно успешным еще и потому, что, хотя полицейская дивизия СС попала в довольно затруднительное положение, ее штабисты передавали «наверх» неверную информацию о ситуации на своем левом фланге. С самого утра 138-я стрелковая бригада смогла потеснить именно подразделения 2-го полка СС. А затем, вплоть до второй половины дня, отсюда не поступало четкой и точной информации. Вероятно, это и стало причиной того, почему к «треугольнику» поспешно не перебросили дополнительные силы. Если попытаться восстановить ход событий, то можно предположить, что полицейская дивизия СС пыталась удержать Рабочий поселок № 6, и поначалу ситуация была довольно оптимистичной. Но к полудню натиск советских войск усилился и первыми потеснили именно эсэсовцев. В ситуации, когда красноармейцам удалось ворваться на высоту 43,3, положение у Рабочего поселка № 6 стало быстро ухудшаться. Впрочем, полковник Белов все еще выдавал оптимистичные прогнозы. Ему перебросили подкрепления, и он считал, что скоро снова перейдет в удачную контратаку. Собственно, именно с этой готовящейся контратакой и связаны последние упоминания о Рабочем поселке № 6 в ЖБД полицейской дивизии СС. К вечеру 22 января машинам 16-й танковой бригады удалось прорваться в поселок и прочно занять его. По советским данным, немецкий гарнизон был уничтожен[175]. Несмотря на то, что в донесении XXVI корпуса прямо говорится о потерянном к концу дня Рабочем поселке № 6, это событие осталось как бы «за кадром».

Белов все же успел прислать в штаб эсэсовцев донесение о бое за поселок. Он не упомянул в нем о том, что часть поселка он потерял еще утром. Это было и так уже известно. По его словам, последнюю контратаку он организовал в 16 часов 15 минут силами саперной роты из 28-й егерской дивизии и взвода саперов-эсэсовцев. Им удалось ворваться в поселок, но удержаться там немцы не смогли из-за мощного огня советской артиллерии, пулеметов и даже орудий подбитых танков. Через некоторое время солдаты Белова отошли к железной дороге. Примерно то же самое сказано и в донесении непосредственно полицейской дивизии СС[176].

Захват Рабочего поселка № 6 открывал перед частями Красной армии хорошие перспективы. Но вот воспользоваться замешательством, которое возникло в рядах противника, наши командиры не смогли. В.З. Романовский оказался крайне недоволен действиями своих подчиненных. Должности лишился командир 239-й стрелковой дивизии генерал-майор П.Н. Чернышев. Вместо него назначили полковника С.Б. Козачка. То же самое ждало и генерал-майора Н.А. Москвина, командира 147-й стрелковой дивизии. Вместо него назначили генерал-майора М.П. Якимова.

В итоге был сорван ввод в бой 11-й лыжной бригады вместе с танкистами из 98-й танковой бригады З.Г. Пайкина. Возможно, что именно в этот момент был упущен шанс на выход из создавшегося тупика.

Остается только добавить, что высоту 43,3 немцам пока удалось удержать. А вместо остатков группы Белова южнее Рабочего поселка № 6 занял позиции батальон 3-го гренадерского полка из 21-й пехотной дивизии[177]. После этого остатки 374-го гренадерского полка отвели на отдых.

Восточнее Синявино началось наступление 379-й стрелковой дивизии и других соединений 2-й Ударной армии. Задача, поставленная перед новой дивизией, была довольно масштабной. От ее командиров не только потребовали овладеть отметкой 33,8 на электропросеке, но после этого выбросить усиленный батальон в направлении отметки 40,4. Там он должен был перерезать дорогу к Гайтолово и занять круговую оборону.

В итоге все пошло не так. Артподготовка началась в 10 часов утра и продолжалась 1 час 45 минут. Подразделения дивизии вместе с частями Вержбицкого нанесли немцам чувствительный удар западнее рощи «Круглой». Особенно большие потери за очень короткий период понесли испанцы, которые сразу откатились назад, продемонстрировав низкую боеспособность. Оборона противника вдоль Архангельского тракта была продавлена глубоко на юг, даже штаб 366-го гренадерского полка на время оказался в окружении. Прорыв получился очень глубоким, почти удалось выйти на тылы 1-й пехотной дивизии. 366-й гренадерский полк был охвачен с запада и даже с юга. Здесь складывалось сложное положение из-за глубокого прорыва бойцов 11-й и 379-й дивизий, которые вышли на пути снабжения полка. Начался упорный бой за просеки. Немцам, скорее всего, сильно повезло, что как раз в этот момент к ним подошел батальон 385-го гренадерского полка, который сразу же пошел в контратаку.

Действия 379-й стрелковой дивизии довольно скупо описаны в армейских документах. Но мы с вами имеем уникальную возможность взглянуть на бой 22 января еще и глазами ее командиров. Дивизия пошла в бой почти неподготовленной. Личный состав она получила только перед переброской на Волховский фронт. Поэтому обучить и сколотить ее стрелковые батальоны вовремя не было никакой возможности. Кое-как перед наступлением дивизию удалось усилить артиллерией, доведя общее количество 122- и 152-мм орудий до 44, а 120-мм минометов до 14. Но и эти артсредства все равно стреляли по площадям, без точного целеуказания, с расходом на день боя всего по 30 (!) 122- и 152-мм снарядов[178]. Зная обо всем этом, тем более удивляешься, что дивизии вообще удалось достичь хоть какого-то успеха, в итоге весьма значительного.

Весь предыдущий ход событий показал, что относительно небольшими силами противник может контролировать значительное пространство. Подавить его огневые средства было чрезвычайно затруднительно. В большинстве случаев быстро понять, откуда вообще ведется огонь, было просто невозможно. Несмотря на то что бой в лесу оказался тяжким испытанием, практически необстрелянная дивизия продвинулась почти к северной высоковольтной линии. Красноармейцам улыбнулась удача, поскольку попавшие на этот участок испанцы из 269-го пехотного полка оказались еще менее готовыми к такому повороту событий. Полностью выполнить задачи наступления не удалось. Однако идея выбросить вперед один стрелковый батальон была откровенно неудачной. Исходя из приказа, батальон заранее обрекался на гибель. При этом удар подвижной группы 2-й Ударной армии наносился в другом направлении. В итоге даже в случае выхода этого батальона к отметке 40,4 он оказался бы с минимальными силами против совершенно неизвестных и наверняка превосходящих его сил противника.

Достигнутый дивизией успех собирались использовать следующим образом. Левый фланг 2-й Ударной армии должен был развернуться на запад для удара на Синявино. Было ли это реальным? Вряд ли, поскольку, вероятнее всего, это решение было принято на основании уверенности в состоявшемся прорыве обороны противника.

Общий итог дня следует признать двойственным. Командующие обоих фронтов имели полное право быть недовольными действиями своих войск, несмотря на их локальные успехи. Наиболее ярко это отразилось в документах Ленинградского фронта. 22 января в 16 часов 40 минут командующему 67-й армией была отправлена грозная директива из штаба фронта. В ней говорилось, что «армия не выполнила боевого приказа по выходу на рубеж р. Мга, тем самым сорвав установленные планом сроки создания исходного рубежа для развертывания нового оперативного эшелона. Дальнейшее допущение с Вашей стороны топтания армии на месте нетерпимо и может привести к срыву начала подготовляемой операции… К 24 января выполнить задачу полностью по уничтожению узлов обороны противника и созданию исходного рубежа по р. Мойка для развертывания нового оперативного эшелона»[179].

В первую очередь армия должна была овладеть 8-й ГРЭС. Говоров был недоволен невыполнением боевых задач и большими потерями. А они были кошмарными – только за этот день армия потеряла свыше 4000 человек. Собственно говоря, достаточно честным следует признать объяснение неудач армии, приведенное в книге В.М. Ярхунова. Он указывал на большие потери, слабую артподготовку и утрату соединениями армии своих наступательных возможностей. Правда, причиной такого положения дел были еще и неудачные действия войск на первом этапе, с 12 по 18 января, а также ошибки при планировании, когда получилось, что Городокский узел обороны в буквальном смысле разрезал фронт наступления 67-й армии, а потом «повис» на ее фланге. Несмотря на определенные успехи, значительная часть сил армии уже понесла такие потери, что была просто непригодна к активным действиям. Например, 123-я стрелковая дивизия вообще осталась после десяти дней боев с 20–30 штыками в стрелковых полках.

Положение XXVI корпуса в результате событий 22 января резко осложнилось. Офицер, который вел журнал боевых действий корпуса, честно признал, что по итогам дня настроения в штабе сильно ухудшились[180]. Немецкое командование оценивало возможные задачи советских войск следующим образом. Первая из них, по мнению противника, состояла в захвате Синявино ударом по сходящимся направлениям. Вторая задача заключалась в наступлении на Мустолово.

Резкое осложнение ситуации заставило немецкое командование пойти на серьезные меры. На локальном уровне готовилась перегруппировка. 96-я пехотная дивизия больше не могла удерживать фронт обороны. Ее участок должна была занять 28-я егерская дивизия. Кроме того, обсуждался вопрос возможного отвода войск из Городокского укрепленного узла. Вскорости XXVI армейский корпус должен был получить подкрепления. Среди них в состав корпуса перебрасывался 540-й штрафной батальон.

Уровень выше потребовал более сложных решений. Теперь вся группировка противника южнее Ладоги должна была управляться из штаба LIV армейского корпуса генерал-полковника Карла Хильперта. При этом напрямую Хильперту подчинялись 1-я пехотная и 5-я горнострелковая дивизии из состава XXVI корпуса.

Вряд ли для Карла Хильперта, который прибыл под Ленинград только в январе 1943 г., это было неожиданное назначение. Ранее он командовал XXIII армейским корпусом в 9-й армии группы армий «Центр». Период его командования пришелся как раз на время тяжелых боев за Ржевский выступ. В общем, опыт руководства сложными позиционными боями у этого человека имелся. Создается впечатление, что решение создать боевую группу оказалось удачным. Появление дополнительного звена в системе управления позволяло противнику улучшить и ускорить решение ряда проблем. Командующий 18-й армией провел в расположении XXVI корпуса уже 10 дней, а новая организация позволяла осуществлять еще более гибкое управление. В особенности это касалось артиллерии. Все управление артиллерией группы концентрировалось в руках офицеров 303-го высшего артиллерийского командования. Существовавшая стройная система управления огнем дополнительно усиливалась, что давало очень большое преимущество над советскими войсками. Остается добавить, что решение о создании группы Хильперта скорее всего было принято командующим Группой армий «Север».

Для командования Красной армией не имело значения, что наступление развивалось неудачно. Важнее было сделать максимально безопасным коридор, пробитый в кольце сухопутной блокады. Немцы, в свою очередь, собирались принять все меры, чтобы этот коридор не мог быть использован для снабжения города. Поэтому на следующий день боям предстояло продолжиться.

### 23 января

Новое наступление 67-й армии началось в 11 часов. Правый фланг армии, судя по советским документам, продвинуться никуда не смог. Остатки 13-й стрелковой дивизии оказались прижаты огнем противника к земле. Дивизия уже понесла крайне высокие потери, из ее 8000 с лишним человек личного состава за период с 15 по 22 января вышла из строя почти половина. Разумеется, самые большие потери несла пехота. Поэтому сила дивизии в штыках едва превышала полностью укомплектованный стрелковый батальон[181]. Через некоторое время ее пришлось выводить в резерв.

А вот 138-я и 142-я стрелковые бригады вели ожесточенный бой южнее отметки 22,4. Они оказались у двух основных немецких дорог. Одна шла вдоль железнодорожной насыпи, а вторая, так называемая «Бирманская дорога», пересекала ее. Нашим частям удалось выйти на обе. К сожалению, чуда не произошло. Успех, пусть малый и купленный большой кровью, остался неиспользованным.

Советские солдаты с пистолетами-пулеметами Судаева

Немцы, следуя своей тактической доктрине, не собирались оставлять такое положение дел без внимания. 96-я пехотная дивизия должна была справиться с этой ситуацией силами приданных ей егерей. Немцы считали свои контратаки на этом участке довольно успешными, но, исходя из доступных советских документов, получается, что пока обе бригады смогли удержать с таким трудом отвоеванный участок. Каких-либо других серьезных событий на фронте у Духанова не произошло.

Потери частей 67-й армии за этот день были меньше, чем 22 января, но все равно составили почти 900 человек только убитыми и ранеными. Приходится признать, что, несмотря на сложные обстоятельства, немецкие командиры все же смогли навязать нашим войскам свои условия борьбы. Армии Ленинградского и Волховского фронтов были втянуты в сражение на истощение. Правда, немцам пришлось пожертвовать возможностью борьбы с советской артиллерией из-за отсутствия достаточного количества наблюдательных пунктов. Зато с так называемой «Зольной горки», с гряды Келколовских высот и из района Синявино враг просматривал наши боевые порядки почти на всю глубину. Это давало ему возможность обрушивать на них удары артиллерии. Расходуя большое количество боеприпасов, немцы своими огневыми налетами полностью «расстраивали» действия советских войск, срывая их переход в наступление. С сожалением следует констатировать, что за счет хорошей подготовки противник воевал техникой, а наши командиры, из-за недостаточного оснащения и плохой подготовки своих подразделений, могли решать задачи только действиями живой силы.

23 января 18-я стрелковая дивизия смогла ворваться на высоты и захватить западную часть высоты 43,3. В воспоминаниях Н.Г. Лященко приводятся сведения о полном захвате высоты 43,3[182]. Эту же информацию некритически воспринял и К.К. Крупица[183]. Что же мы сейчас знаем из документов противника об этом? В журнале боевых действий XXVI армейского корпуса лаконично говорится о том, что за день было отбито три атаки на высоту 43,3[184]. Более подробно ситуация описывается в журнале боевых действий 61-й пехотной дивизии. Там приводится донесение, в котором говорится, что утром красноармейцы ворвались на высоту 43,3. В результате в какой-то момент в бой у немцев пошли даже легкораненые[185]. Получается, что советским бойцам на некоторое время удалось овладеть северной частью села Синявино, но немцы их вскоре отбросили. И так за день повторилось три раза.

Поскольку активных действий часть войск 2-й Ударной армии в этот день не предпринимала, то и обстановка у Рабочего поселка № 6 была не настолько накаленной, как 22 января. По немецким данным, II батальон 3-го гренадерского полка отбил несколько слабых атак.

Боевая группа Штурца 23 января была усилена 540-м штрафным батальоном[186], использовавшимся как «пожарная команда» для затыкания прорывов и в контратаках. С 24 января левый фланг 61-й пехотной дивизии был вновь продлен до Синявинских высот, и группа Штурца снова перешла в подчинение Хюнера. Численность штрафников на Синявинских высотах составляла около 500 человек, еще 120 солдат было отправлено восточнее, к Венглеру.

Первоначальный успех 379-й и 11-й стрелковых дивизий некем и нечем было развивать. К утру 23 января силами 385-го гренадерского полка противник частично восстановил положение. Сил на то, чтобы полностью вернуть все утраченное, у немцев не было. Поэтому они оставили окончательное решение на более благоприятное время. В ходе боя небольшая группа бойцов 1257-го стрелкового полка оказалась в тылу у немцев. Им впоследствии все же удалось выйти к своим, но столкновений с противником они всячески избегали. Дополнительную информацию о произошедшем мы находим в журнале боевых действий 2-й Ударной армии. Согласно записям, которые были сделаны в этом документе, с 4 часов до 7 часов 30 минут утра 1257-й стрелковый полк был четыре раза атакован противником с трех направлений. В итоге все находившиеся в роще «Почка» погибли или попали в плен, а 1-й и 2-й стрелковые батальоны полка, в которых оставалось не более 20 штыков, с боем отходили к северо-восточной части болота «Медведь». Высланным резервом (лыжный, пулеметный, и учебный батальоны) наступление противника было остановлено, и полк закрепился в северной части рощи «Почка» фронтом на юго-запад. Роща «Почка», о которой здесь идет речь, находилась севернее малой электропросеки, у отметки 33,8. Правда, офицер, заполнявший журнал боевых действий армии, по совершенно непонятной причине описал бой 23 января как произошедший 25 числа. По какой причине, из-за элементарной недобросовестности или еще из-за чего-то, сейчас уже не узнать.

Главное состоит в том, что 379-я стрелковая дивизия отступила на север, командир дивизии вынужден был бросить в бой свой последний резерв, а успех был потерян. Фактически относительно свежая дивизия потеряла весь свой состав всего за один день наступательного боя.

Разумеется, для немцев сохранялась угроза, что их все-таки окончательно сбросят с Архангельского тракта. Более того, с утра советские войска смогли продавить немецкую оборону на левом фланге 1-й пехотной дивизии[187], но немцы решили и эту проблему. Стоит признать: для полного и окончательного успеха у Романовского должны были быть другие войска и другие командиры. Выдохшиеся советские части в итоге остановились, дав врагу небольшую передышку и время на перегруппировку и подтягивание артиллерии. Ход боевых действий показал, что кризис 22 января был если не преодолен, то стал уже не таким страшным. Противник смог выделить часть своих сил в резерв; были накоплены боеприпасы. В первой линии в основном занимали позиции достаточно боеспособные части.

В отличие от немцев, на быструю переброску резервов наше командование рассчитывать не могло. Нужно было 3–5 дней, чтобы в составе 67-й армии появились свежие дивизии. Что касается Волховского фронта, то там если и не исчерпали всего запаса резервов, то в результате потерь могли рассчитывать только на слабо подготовленные части. А из всех его танковых частей смогли выделить только одну более-менее боеспособную 98-ю танковую бригаду.

### 24 января

К утру 24 января немцы уже почти закончили смену 96-й пехотной дивизии, которая нуждалась в пополнении. Первоначально ее решили оставить в резерве корпуса Лейзера, но потом все же отправили отдыхать в леса под Смердыней. Ее 283-й гренадерский полк все еще оставался в Приладожье в составе 170-й пехотной дивизии, у «Невского пятачка».

Армия Духанова в этот день наступления практически не вела, зато сама подверглась ударам противника. Участок севернее «треугольника железных дорог» сильно беспокоил немцев, которые контратаковали 138-ю и 142-ю стрелковые бригады. В итоге 138-я стрелковая бригада была отброшена в район так называемого «котлована» на торфяных выработках. 142-я стрелковая бригада, судя по советским документам, атаку отбила. Для восстановления положения в бой бросили 11-ю стрелковую бригаду, но ее еще на марше начала расстреливать немецкая артиллерия. В итоге она толком даже не дошла до своих исходных позиций. Ее контрудар начался только во второй половине следующего дня.

С этого момента в документах противника начинаются противоречия. Из журнала боевых действий 96-й пехотной дивизии следует, что еще 23 января немцы практически окружили наши части севернее «треугольника». В документах XXVI армейского корпуса указывается, что в течение 24 января немцы так и не смогли уничтожить окруженные советские подразделения. При этом 28-я егерская дивизия докладывала о сильных атаках 67-й армии, которые с трудом были отбиты ее частями[188].

Впрочем, можно предположить, что авторами ЖБД желаемое выдается за действительное. Удачная немецкая контратака если и состоялась вообще, то севернее того места, где бойцы двух советских стрелковых бригад продавили немецкую оборону.

Возникали у егерей опасные ситуации и на других участках. В истории 83-го егерского полка подробно описан поединок зенитки и Т-34 в момент, когда наши танки прорвались прямо до штаба II батальона полка. Удивительно, но немецкие зенитчики, стреляя почти в упор, не смогли подбить танк, экипаж которого в конечном счете расстрелял пушку[189]. Исходя из создавшегося положения, Духанов решил создать подвижную группу в составе двух стрелковых и одной танковой бригад. Ими он предполагал наступать 25 января, нанося удар в направлении Мустолово[190]. Возможно, само решение и было верным, но исполнение этого плана пошло наперекосяк с самого начала. О печальной судьбе 11-й стрелковой бригады, выделенной в состав подвижной группы, говорится выше. На следующий день должен был настать черед 55-й стрелковой бригады.

Наступление 2-й Ударной армии началось в 11 часов 40 минут. Штаб Волховского фронта продолжал попытки использовать успех, достигнутый 22 января. Общая задача для армии ставилась на окружение и уничтожение Синявинской группировки противника. Армия должна была нанести два удара: один от Рабочего поселка № 6 и второй – от отметки 33,8. Соединиться наступающие войска должны были южнее Синявино, в районе «Артиллерийской дороги» у отметки 33,8. Заранее стоит отметить, что штаб 2-й Ударной армии спланировал операцию, вообще невыполнимую в тех условиях.

В районе Синявино в бой была введена 53-я стрелковая бригада. В этих местах она воевала уже во второй раз. Осенью 1942 г. бригада была разгромлена в ходе Синявинской операции. Теперь ей предстояло попытаться отомстить за поражение. Части бригады должны были действовать вместе с 239-й стрелковой дивизией. Вслед за их бойцами в пробитую в обороне противника брешь должны были ринуться машины 98-й танковой бригады. В соответствии с приказом В.З. Романовского, бригада вместе с лыжниками 11-й лыжной бригады должна была развернуться и атаковать в направлении отметки 38,3. Там она должна была соединиться с 379-й стрелковой дивизией, которая наступала от Рабочего поселка № 7. Ввод в бой бригады планировался к исходу 24 января[191].

53-я стрелковая бригада большого успеха не имела и задачу не выполнила. В своих боевых распоряжениях командующий 2-й Ударной армией выразил крайнее неудовольствие фактом срыва ввода в бой подвижной группы. 53-я стрелковая бригада должна была повторить атаку на следующий день и проложить путь танкам.

В журнале боевых действий XXVI корпуса в результате появилась запись, что полицейская дивизия СС, части которой отбивали нашу контратаку, лишь констатировала факт удачного завершения боя. Сильный батальон 3-го гренадерского полка оказался крепким орешком.

Наиболее напряженные события разворачивались чуть восточнее. В ночь с 23 на 24 января продолжался бой за высоту 43,3. Командовавший в этот момент 419-м стрелковым полком 18-й стрелковой дивизии капитан И.О. Удалов успел доложить в штаб: «Высота 43,3 вновь стала советской!»[192] В течение ночи немцы еще два раза отбивали часть высоты. Майор Штурц просил подкреплений и подброски штурмовых орудий. Его группа была усилена одним танком «Тигр». Штрафники в дневном бою потеряли около 60 человек.

24 января части левого фланга 2-й Ударной армии вновь попытались закрыть вопрос рощи «Круглой». Командир 379-й стрелковой дивизии собрал все, что было можно еще собрать, и вновь атаковал противника. Немцы выдержали. Более того, остатки испанского батальона и батальоны двух немецких гренадерских полков сами переходили в контратаки. Они пытались оттеснить наши дивизии еще дальше на север. Им это удалось, и к 24 января 379-я стрелковая дивизия отступила на край болота, откуда она начала свое наступление. Основные части дивизии оказались в буквальном смысле замкнуты в огневом мешке. Потери ее стрелковых полков уже достигали 1700 человек только убитыми и ранеными.

Угроза окружения полка Венглера в этот момент все еще сохранялась, поскольку с востока на позиции 43-го гренадерского полка из 1-й пехотной дивизии, который прикрывал правый фланг Венглера, давили стрелковые части 376-й и 71-й стрелковых дивизий. К сожалению, советским войскам так и не удалось нанести свой самый главный и последний удар.

К концу дня даже рядовому красноармейцу должно было стать окончательно ясно, что оптимистичные прогнозы и расчеты на взятие Мги уже к 26 января оказались химерой. Немцы прочно удерживали все ключевые пункты. Советское командование не отказалось от своих намерений, но в штабе Волховского фронта, что называется, сквозь зубы, признали, что нашим войскам предстоит преодолевать новую линию обороны врага. Поэтому ожесточенным боям предстояло продолжаться и продолжаться. Немцы были готовы к такому развитию событий. И уже ждали ударов по флангам XXVI корпуса, так как такие действия советских войск были бы наиболее логичными для выхода из получившего тупика. Но мы с вами пока не покинем пределов Южного Приладожья.

### 25 января

После целого ряда неудач по поводу М.П. Духанова руководством были сделаны определенные выводы. Уже 27 января его заменит командующий 23-й армией генерал-лейтенант А.И. Черепанов. После нескольких дней ожесточенных боев 67-я армия производила перегруппировку и готовилась наступать центром и левым флангом с целью выйти на р. Мойку. Для окружения и блокировки 1-го и 2-го Рабочих городков выделили 102-ю стрелковую бригаду и сводный полк 123-й стрелковой дивизии. Охват этого узла немецкой обороны мог быть достигнут только в случае крупного успеха восточнее. Нашим войскам необходимо было полностью прорвать оборону противника вдоль железной дороги.

Восточнее также шла перегруппировка. Части сильно потрепанной 13-й стрелковой дивизии отвели с передовой. Их заменили на подразделения 55-й стрелковой бригады. В состав армии ожидалось прибытие трех стрелковых дивизий – 90-й, 142-й и 224-й. Только 224-я стрелковая дивизия была в состоянии вступить в бой на следующий день. Пока остальные совершали марш, 67-я армия действовала лишь силами стрелковых бригад.

В 10 часов утра 25 января войска армии перешли в наступление. Две стрелковые бригады, 55-ю и 11-ю, поддерживали танки 31-го танкового полка прорыва и 61-й танковой бригады. Успех готовилась развивать 142-я стрелковая бригада.

Еще до начала общего наступления 11-я стрелковая бригада все же смогла привести себя в порядок и атаковала. Еще до этого, ночью, самокатный батальон 28-й егерской дивизии едва не уничтожил часть наших бойцов северо-западнее «треугольника». Получается, что подразделения 11-й стрелковой бригады подоспели как раз вовремя и в критический момент пробились к удерживающим немецкие блиндажи товарищам.

Вообще, все происходившее в этот день на правом фланге егерей очень смутно и недостаточно подробно представлено в документах корпуса[193]. Но из советских документов следует, что подразделения 28-й егерской дивизии были отброшены и часть потерянной ранее территории вновь была отбита. В целом же успеха армия не добилась и за этот день. Ее потери составили более 600 человек убитыми и ранеными. При этом из журнала боевых действий 28-й егерской дивизии становится ясно, что временами дела у немцев шли совсем неважно. В итоге положение 28-й егерской дивизии, которая и отразила основной удар 67-й армии, было сложным, но не критическим, хотя штаб ее 49-го полка и доложил днем, что удержание позиций далее невозможно, а продвигающиеся вперед красноармейцы в итоге даже вступили в бой с артиллеристами из оставшегося здесь артполка 96-й пехотной дивизии. Судя по имеющимся данным, положение у немцев было восстановлено последними резервами, в том числе контратакой двух штурмовых орудий.

По итогам дня больше всего на этом участке немецкое командование беспокоил правый фланг дивизии, одновременно и место стыка, и район, где советские части смогли потеснить немцев. На 26 января от командира егерской дивизии потребовали ликвидировать этот советский плацдарм. Для этого создавались несколько сводных отрядов из эсэсовцев, отдельных подразделений 96-й пехотной дивизии и непосредственно егерей. Дивизия в итоге получила остатки 284-го гренадерского полка, части двух полков полицейской дивизии СС и 223-й саперный батальон, что, даже с учетом всех понесенных потерь, автоматически сделало ее сильнее раза в полтора. А если учесть тот неприятный факт, что 67-я армия пока не могла сразу бросить в бой еще одну или две дивизии, то получается, что выхода из возникшего позиционного тупика и близко не намечалось.

Наступление 2-й Ударной армии у Синявино опять выливалось в череду ошибок, которые нисколько не способствовали выполнению приказа. Прорыв бойцов введенной в бой 53-й стрелковой бригады 2-й Ударной армии в районе Рабочего поселка № 6 немцам удалось локализовать силами 21-й пехотной дивизии и приданных частей, в том числе штрафников 540-го штрафного батальона. После боя немцы все же были оттеснены несколько юго-восточнее Рабочего поселка № 6, к печально известной в дальнейшем роще «Квадратной». Немцы называли этот участок «Коробчатым лесом». Дальнейший успех советских войск на этом направлении грозил вылиться в потерю шоссе, которое вело в Синявино. Поэтому немецкое командование решило подстраховаться. Резервом здесь стал саперный батальон 21-й пехотной дивизии[194]. Весьма показательно, что о том, что здесь случилось 25 января, нет ни слова в документах XXVI корпуса. Из них получается, что все атаки полицейская дивизия СС отбила и вдобавок уничтожила несколько танков. Сами эсэсовцы в это же время докладывали, что от их дивизии уже мало что осталось. Поэтому ее ждала смена и перевод на другой, более спокойный участок фронта.

В действительности дело обстояло так. Основные силы 98-й танковой бригады вместе с лыжниками застряли перед Рабочим поселком № 6. Лыжники залегли под огнем немецкой артиллерии, а танки застряли на дороге, попав под огонь орудий ПТО противника. Выйти вперед удалось только трем машинам (о них речь пойдет ниже). В ходе боя был ранен командир бригады З.Г. Пайкин, который пытался организовать выдвижение частей, покинув танк.

Прорвавшиеся же танкисты натворили в тылу у немцев бед. Группа младшего лейтенанта В.Е. Мансурова обогнала прижатую к земле огнем пехоту где-то южнее Рабочего поселка № 6, вырвалась вперед, развернулась и ворвалась прямо в Синявино.

Советские машины сожгли в Синявино «Тигр», подойдя к нему на дистанцию почти пистолетного выстрела. О потере этого танка в истории тяжелых танковых батальонов не упоминается[195], однако майор Штурц вынужден был представить «наверх» объяснительную записку по поводу этого происшествия. Как выяснилось, «Тигр» стоял в центре Синявино, замаскированный под дом. Экипаж вел огонь по танкам, но не заметил два Т-34, которые обошли его позицию и вышли ему в тыл. Один из них с расстояния 20–30 м с третьего выстрела поджег «Тигр». В немецком танке погибли два члена экипажа, среди которых был командир[196]. К сожалению, все наши танки были подбиты. Сам В.Е. Мансуров, по данным ОБД «Мемориал», числится пропавшим без вести, правда, дата там указана неверно. Локальный успех этой небольшой группы танков таковым и остался. Проломить немецкую оборону до такой степени, чтобы вся 98-я танковая бригада могла устремиться в прорыв, так и не удалось. Остатки 18-й и 256-й стрелковых дивизий реально танкистам ничем помочь не смогли.

Этот день стал последним днем пребывания у Синявинских высот саперного батальона 96-й пехотной дивизии. Вечером его вывели из боев и направили для отдыха и пополнения в Сиголово. Всего на Синявинских высотах саперы 96-й пехотной дивизии потеряли более 140 человек[197]. На Синявинские высоты начали прибывать части 45-го гренадерского полка из 21-й пехотной дивизии. Сильно потрепанная полицейская дивизия СС, как уже говорилось выше, также выводилась из района боевых действий.

На левом фланге 2-й Ударной армии дела тоже пошли далеко не блестяще. И причина была проста. Противник был достаточно силен и действовал умело. Всего в подчинении у штаба 61-й пехотной дивизии находилось в этот момент до 16 пехотных батальонов, два саперных батальона, 11 батарей 10,5-см гаубиц, 3 батареи 15-см гаубиц. Формально дивизия соответствовала почти двум полнокровным немецким пехотным дивизиям. И это на фронте примерно в 7–8 км (а то и меньше). Впрочем, с реальной численностью все было не так хорошо. Так, 151-й гренадерский полк по количеству солдат едва насчитывал пехотную роту. Тем не менее высокая насыщенность автоматическим оружием компенсировала недостаток живой силы. В свою очередь, недостаток боеприпасов у артиллерии 2-й Ударной армии не позволял эффективно подавлять вражескую артиллерию и огневые точки на переднем крае.

Теперь «прогиб» на юг линии фронта от участка у моста через ручей до рощи «Круглой» напоминал мешок с двумя выступами. Один выступ был в восточной части, и там красноармейцам удалось выйти на основные пути снабжения немецких опорных пунктов у «Носа Венглера». Другой выступ – в его западной части, ближе к ручью Безымянному. Полевой обороны по периметру «мешка» у противника выстроено не было, и немецкие саперы укрепляли позиции и устанавливали колючую проволоку уже в ходе боев.

Настало время подвести промежуточный итог. Можно смело утверждать, что 25 января 1943 г. операция по разгрому противника и освобождению Мги полностью провалилась. План наступления 2-й Ударной армии оказался нереальным. Для его выполнения у армии просто не было средств, сил и умения ее командиров. Добавим сюда ошибки планирования, неудачи первого этапа операции. Кроме всего прочего, ряд просчетов допустила советская разведка, но на фоне общего состояния войск это не выглядит настолько фатальным.

Автор считает, что важной и вполне объективной причиной провала операции был излишний и необоснованный оптимизм советского командования. В действительности чисто военные успехи первых семи дней операции были более чем скромны, но их представили как разгром значительных сил противника. Как только начались неудачи, стало довольно трудно объяснять Генштабу и Ставке, откуда у врага взялись свежие силы и почему сразу у двух армий их не хватает. При этом управление войсками в известной мере строилось на директивном методе, когда задача ставилась, не считаясь с условиями и возможностями, а командующий армией или фронтом предпочитал наблюдать за ходом операции издалека, основываясь на донесениях своих заместителей.

Бои затягивались, а поиск альтернативного решения в условиях, когда Ставка планировала грандиозную операцию на всем Северо-Западном направлении, не велся. В отличие от большинства советских командиров, командующий германской 18-й армией и его подчиненные постоянно держали руку на пульсе. Линдеманн считал нормой личное присутствие в штабах у своих подчиненных, до пехотных полков включительно, и это не сопровождалось разносами и угрозами расстрелов. Хильперт также часто посещал своих подчиненных прямо на поле боя. Анализ доступных конспектов устных докладов и переговоров по радио свидетельствует, что ход боя освещался достаточно достоверно и редко когда командиры противника полностью теряли управление. Такое, конечно, случалось, и именно тогда немцы начинали терпеть неудачи. Однако это было редкостью. При всем том, немецкая разведка давала если не исчерпывающие, то по крайней мере довольно точные данные о советских перегруппировках, расположении и задачах наших войск. А это, при наличии столь гибкого управления артиллерией, какое было у немцев, зачастую создавало значительное преимущество.

Следующий день будет последним днем активных боев для 2-й Ударной армии перед небольшим перерывом. Несколько последующих дней 2-я Ударная армия будет готовиться к новому наступлению. Ну а Ленинградский фронт не собирался останавливаться на достигнутом. Его наступление будет продолжаться.

### 26 января

Северо-западнее «треугольника железных дорог» бой не утихал и в течение ночи. Сводная немецкая боевая группа готовилась к контратаке, которая была назначена на 4 часа 30 минут утра 26 января.

Удар планировалось нанести по сходящимся направлениям. С юга должен был наступать самокатный батальон. С запада – части СС, с «Бирманской дороги» – отряд Шустера (части 284-го гренадерского полка) и эсэсовцы. Общая боевая численность немецкого отряда составляла до 700 человек[198].

Немецкий отряд, атаковавший левый фланг, поначалу продвигался быстро. Однако на правом фланге немцы встретили сильное сопротивление. Операция по уничтожению наших бойцов успеха не имела, солдаты СС встретили сильное сопротивление у блиндажного городка. Вдобавок 11-я стрелковая бригада контратаковала сама. Кто и кого в результате потеснил, не совсем ясно. Из журнала боевых действий 55-й стрелковой бригады вообще получается, что бойцы ее 1-го стрелкового батальона еще ночью вышли к железной дороге (видимо, имеется в виду дорога, идущая от «треугольника» на северо-запад). При этом батальон капитана Бенеславского отбил ряд атак противника. Наличие базы данных по награждениям позволяет нам сказать, что это был Сергей Иванович Бенеславский, уроженец Ленинграда, 1910 года рождения. В бою он был ранен и контужен. За бой 26 января он был представлен к ордену Александра Невского, но наградили его орденом Отечественной войны 2-й степени.

Всего батальон доложил о девяти атаках[199]. Кроме того, в документах бригады говорится о немецкой атаке в 10 часов утра, во время отражения которой было подбито два легких танка. Что именно имеется в виду под этими легкими танками и что это была за атака, до сих пор остается небольшой загадкой. Но тот факт, что в итоге немцы не смогли вернуть ранее утраченное, сомнению не подлежит. При этом выходит, что их еще и несколько потеснили назад. Что касается 67-й армии – о том, как развивались события 26 января, в описании ее боевых действий сказано очень скупо и лаконично. Все описание сводится к словам, что войска армии вновь атаковали противника, в результате чего 55-я стрелковая бригада оседлала железную дорогу.

Это описание весьма далеко от действительности. 26 января свое боевое крещение на Ленинградском фронте получила 224-я стрелковая дивизия подполковника С.И. Герасименко. Задача, стоявшая перед дивизией, не была чем-то кардинально новым. Она должна была выйти на р. Мойку.

Как это обычно бывает с советскими документами, в журнале боевых действий дивизии все описание ее боев укладывается в несколько мало что значащих дежурных строчек. Однако опыт дивизии показателен, и при использовании всех доступных ныне материалов он достаточно рельефно иллюстрирует то, как проходила подготовка к боям и сами боевые действия. Из отчетных материалов дивизии известно, что ее численность была больше 9000 человек. Ее личный состав проходил до этого подготовку, которая длилась несколько месяцев. За это время умением работать с картой ее командный состав так и не овладел, части снабжения дивизии оказались неспособны нормально вести свою работу, а управление в звене «рота – батальон» так и не удалось наладить должным образом.

После марша все три стрелковых полка дивизии вместе с артиллерией развернулись в районе Рабочего поселка № 3. В течение 25 января Герасименко успел провести одну рекогносцировку, правда, с одной точки. Он провел ее вместе с командирами своих стрелковых полков и танкистами 152-й танковой бригады. Артиллеристов вместе с ними не было. В это время командир дивизии пытался получить хоть какие-то вразумительные данные о противнике от штаба 11-й стрелковой бригады. Те не только ничего не знали о враге, но и весьма смутно представляли себе, где, собственно, находятся их подразделения.

После полученного вечером 25 января приказа дивизия начала выдвигаться для наступления. Помимо собственного артиллерийского полка, она получила еще два артполка – один гаубичный и полк противотанковой артиллерии, а также три минометных. Дивизию усиливали ротой танков 152-й танковой бригады, в которой было до 20 машин.

Подготовка шла своим ходом, но в ночь с 25 на 26 января представитель штаба Ленинградского фронта генерал-майор И.М. Любовцев устроил совещание по увязке взаимодействия между пехотой и артиллерией. Пока оно шло, полки дивизии стояли готовые к выдвижению на исходные позиции. Командиры стрелковых полков и батальонов провели на совещании почти 4 часа. Только ранним утром их отпустили, и они смогли привести в движение свои подразделения. И, разумеется, опоздали. Самым неприятным было то, что ответы на главные вопросы, как и по кому конкретно стрелять, этой ночью получены не были.

При этом марш артиллерии затянулся настолько, что она смогла сосредоточиться в районе назначенных ей огневых позиций только ранним утром 26 января. Организовывал действия артиллерии дивизии начарт 86-й стрелковой дивизии Ф. Буданов. И, как видно из документов, он своей задачи не выполнил. Артиллерия стреляла по площадям, поскольку конкретных целей не получила.

Но самым ужасным было даже не это. Из-за затягивания марша пехота вышла в нужные районы, когда уже рассвело. И конечно, немцы не упустили своего шанса. На стрелковые части обрушился град снарядов. В результате, не сделав ни одного выстрела по врагу, бойцы десятками выходили из строя. Потери в двух стрелковых полках к исходу 26 января составили до 750 человек.

Казалось бы, после такой подготовки все должно было просто превратиться в безумный хаос. В лучшем случае оставалось только надеяться на чудо, которого не произошло. Атака 224-й дивизии и других частей 67-й армии началась только в 13 часов 30 минут. Журнал боевых действий 67-й армии говорит лишь о минимальном продвижении частей Духанова.

Тем ценнее для нас свидетельство противника о том, как проходил бой на участке 28-й егерской дивизии. В донесениях группы Хильперта говорится, что после сильной артподготовки части Красной армии прорвались к окруженной группе севернее «треугольника». Да, немцы считали эту группу окруженной. Но в целом никакой особо подробной характеристики положения на участке егерей в донесениях не дано[200]. В журнале боевых действий XXVI корпуса отмечалось сложное положение, но Лейзера 26 января больше волновала обстановка не только на фронте егерей, но и на других участках. Поэтому он потребовал, чтобы боевая численность его подразделений повышалась за счет солдат частей снабжения. Каждый боеспособный человек должен был быть при деле, а если правильнее – то в бою[201].

Зато если обратиться к журналу боевых действий непосредственно 28-й дивизии, то придется признать, что ее положение 26 января ухудшилось настолько, что это едва не привело к глобальной катастрофе. В ходе боя участок прорыва у 83-го полка расширялся и достиг 500 м; несколько советских танков прошло через него на юг и юго-восток. Сам батальон был смят, его солдаты отступили в беспорядке, бросив часть своих раненых. Резервов у полка больше не было. Остатки III батальона начали отход и были остановлены только южнее «треугольника». II батальон с огромным трудом удержал свои позиции.

В этот момент в штабе дивизии находился командующий 18-й армией Линдеманн. Он сообщил, что резервов нет, но позиции удерживать надо в любом случае. Если бы в тот момент советские войска добились полного успеха и вышли к Октябрьской железной дороге, тогда весь участок фронта 18-й армии у Ленинграда просто рассыпался бы[202].

Немцы осознали, что севернее «треугольника» сложилось критическое положение, и бросились принимать экстренные меры. Для начала артиллерия получила приказ перенести огонь орудий на правый фланг дивизии. А вот с контратакой у противника дело не заладилось. Когда начальник оперативного отдела дивизии сообщил, что восстановить положение его части будут не в состоянии, из штаба XXVI корпуса сразу же запретили отход и потребовали готовиться к контратаке. Хильперт лично потребовал удерживать каждую позицию.

Контратаку отложили на утро 27 января. Для нее начали готовить 49-й егерский полк, усиленный частями истребителей танков. Сначала был запланирован сильный огневой налет по участку между железной дорогой и высоковольтной линией. Затем группа Массмана (части СС) должна была захватить блиндажный городок силами ударных групп, при поддержке минометной роты и двух штурмовых орудий. В конце предполагалось уничтожить окруженных огнем артиллерии и восстановить линию обороны. После этого в составе егерской дивизии должен был оставаться I батальон 287-го полка. В сжатом описании событий дня положение на участке дивизии названо критическим. Только контратаковавшая утром боевая группа потеряла за день 163 человека[203]. Из сравнительного описания можно сделать еще и вывод, что, будь подготовка к наступлению у наших войск лучше, немцев бы удалось смять. Поражение в этом случае им было почти обеспечено. Однако история не терпит сослагательного наклонения.

Допущенные советским командованием ошибки будут повторяться и впредь, да и сам И.М. Любовцев натворит еще немало бед, но уже на другом участке фронта. Из песни слов не выкинешь… Весьма показательны в этом плане и способы управления огнем советской артиллерии. Принцип простой: наша задача – выпустить столько-то снарядов по площади. А с огневыми точками справятся орудия прямой наводки. Но вот незадача – артиллерия ближнего боя, орудия, выдвигавшиеся на прямую наводку, так же жестоко страдали от артиллерийского огня противника, как и пехота, вместе с которой они действовали.

Пока 67-я армия истекала кровью на торфяниках, ее сосед пытался выдернуть Синявинскую занозу. Страдания 98-й танковой бригады продолжались. Только с наступлением темноты удалось расчистить проход для танков, при этом бригада вновь потеряла командира. Командование бригадой принял командир батальона капитан Казаков. Ему было приказано выполнять задачу.

В 22 часа 25 января четыре Т-34 и два Т-70 с двумя уже сильно поредевшими батальонами 11-й лыжной бригады прошли через боевые порядки 53-й стрелковой бригады. В течение ночи к 4 часам утра им удалось продвинуться на 300 м южнее шоссе в полукилометре восточнее совхоза «Торфяник». Немцы остановили наше наступление силами саперов 21-го батальона.

Из отчета танковой бригады известно, что на рассвете 26 января около 200 немцев предприняли со стороны Синявино контратаку, которая была отражена двумя Т-34 и одним батальоном 11-й лыжной бригады. Танки лейтенантов В.Н. Крицкого и Найшулина врезались в боевые порядки немцев и уничтожили более 100 солдат[204]. В наградном листе на В.Н. Крицкого количество уничтоженных немцев увеличено до 250.

Весь день 26 января шел бой. Советской пехоте так и не удалось значительно продвинуться вперед. Группа, прорвавшаяся за шоссейную дорогу, несла большие потери: три Т-34 были разбиты, сгорели Т-70 и еще один Т-34. В течение 26 января вырвавшаяся вперед группа была усилена еще четырьмя Т-34 из 16-й танковой бригады.

Немцы насчитали до сорока атаковавших танков, и шесть из них, по донесению полицейской дивизии СС, уничтожили[205]. Ночной прорыв обороны произошел на участке 3-го гренадерского полка, наши бойцы даже почти дошли до его штаба. При этом атака велась без артподготовки.

Восточнее удерживавший высоту 43,3 540-й штрафной батальон отбил восемь атак[206]. Утреннее его донесение было выдержано в более тревожном духе, чем итоговое за день. Резервов у него не было. Но в отражении атак ему сильно помогало то, что в нужный момент немецкая артиллерия совершала огневые налеты по боевым порядкам 2-й Ударной армии. После вызова авиации как минимум один немецкий пикирующий бомбардировщик «отработал» по своим же собственным позициям. Генерал Хюнер в личном разговоре с приехавшим в его штаб Линдеманном оценивал положение на Синявинских высотах как прочное[207].

А вот командир полицейской дивизии СС генерал-лейтенант Вюнненберг описал свое положение в других красках. Оно, по его словам, было довольно плачевным, дивизия была сильно побита. Надо отметить, что в предисловии к отчету дивизии о боях на Синявинских высотах офицеры штаба 18-й армии дали далеко не лестную характеристику штабу эсэсовцев. Впрочем, ожидать чего-то другого от соединения, заслужившего прозвище «дивизия Березового креста», не приходилось… Поэтому в ночь с 26 на 27 января эсэсовская дивизия должна была начать передислокацию, а вместо нее участок от восточных склонов высоты 43,3 до восточной ветки железной дороги у «треугольника» должны были занять части 21-й пехотной дивизии. Пока в составе дивизии оставались штрафной батальон, 3-й гренадерский полк, саперный батальон, скоро должны были прибыть части 45-го гренадерского полка. Им предстояло занять оборону от Рабочего поселка № 6 до высоты 43,3. Самокатный батальон и противотанковый дивизион совершали марш. Дивизии пока передали остатки «быстрого» батальона 227-й пехотной дивизии.

61-я пехотная дивизия прочно удерживала образовавшийся периметр «мешка», или «болотного» плацдарма. Все атаки были отбиты, немцы за день потеряли одно штурмовое орудие. Положение здесь у врага было действительно прочным. В ходе попыток развить успех после прорыва блокады 2-я Ударная армия пока достигла незначительных успехов. Следует признать, что план наступления, разработанный К.А. Мерецковым, полностью провалился. Если бы не К.Е. Ворошилов, то, возможно, 2-ю Ударную армию так бы и гнали в бой без передышки… Но об этом ниже.

### 27 января

2-я Ударная армия готовилась к наступлению. 53-я стрелковая бригада передала свой участок 239-й стрелковой дивизии. Ее уцелевшие бойцы стали теперь солдатами 18-й стрелковой дивизии, уже второй раз за время боев полностью потерявшей всю свою пехоту. Шел подвоз боеприпасов, ремонтировались танки. Новое совместное наступление двух армий было назначено на 29 января.

Самые важные события этого дня разворачивались у «треугольника железных дорог». Даже Рабочий поселок № 6 оказался несколько в стороне от извергавшегося там целый день вулкана. Танкисты 98-й бригады и лыжники в итоге ничего больше не смогли сделать, понесли большие потери, при этом танковая бригада оказалась выбитой уже второй раз за две недели. А у «треугольника» основным участником событий с нашей стороны оставалась 224-я стрелковая дивизия, которой на следующий день обещали дать возможность передохнуть и подготовиться. Но в этот день бои продолжались…

Расчет 82-мм батальонного миномета

В командование 67-й армией вступил генерал-лейтенант А.И. Черепанов. Армия продолжила наступление. Как обычно, в отечественных документах развитие ситуации за день почти не представлено. Скорее, они констатируют положение дел на определенный момент. В подобных ситуациях, как обычно, на помощь исследователям приходят немецкие документы.

Еще утром 27 января 3-й стрелковый батальон 55-й стрелковой бригады, который находился у изгиба железной дороги, не выдержал сильного огня противника и отступил без приказа. После боев с 21 по 27 января потери в бригаде были таковы, что ее четыре стрелковых батальона пришлось сводить в два. А для ее противников, егерей, день только начинался, притом так, что надежда на удачное его завершение была невелика.

В 8 часов 35 минут немецкая артиллерия открыла огонь. Уже через 40 минут на участке 49-го егерского полка началось наступление.

Контратака 28-й дивизии успеха не имела, атаковавшие залегли под минометным и пулеметным огнем.

На правый фланг егерской дивизии обрушивался удар за ударом. В 11 часов 15 минут командир 49-го полка доложил, что около 150 русских прорвались через железную дорогу южнее «Бирманской дороги», еще пять танков переехало через насыпь и обстреливает огневые точки прицельным огнем, остановить их нечем.

В 13 часов 45 минут командир дивизии сообщил, что с помощью танков русские шаг за шагом расширяют прорыв. Использовать массированный огонь артиллерии невозможно, поскольку свои части находятся слишком близко[208]. Лейзер еще раньше приказал командиру дивизии удерживать каждую позицию. К 14 часам шесть танков прорвались на участке самокатчиков. Они двигались к «треугольнику». Находившиеся на их пути солдаты 284-го полка начали отход. Для борьбы с этими танками в район «треугольника» собирались стянуть зенитки и артиллерию ПТО. К 15 часам три танка все еще продолжали кататься по немецким тылам. 49-й егерский полк держался с трудом, его оборона также начала рассыпаться.

К 16 часам командир дивизии докладывал о неблагоприятном развитии обстановки. Солдаты полицейской дивизии СС успеха не имели, зато части Красной армии, перешедшие в наступление западнее Теткина ручья, добились вклинения; 49-й полк дивизии обходится противником с юго-востока, создается впечатление, что готовится удар с востока на запад. Это вызвало сильную обеспокоенность в вышестоящих штабах, которые поняли, что в такой ситуации может рухнуть весь левый фланг XXVI корпуса. Поэтому дивизию усилили батальоном 45-го гренадерского полка из 21-й пехотной дивизии и пятью штурмовыми орудиями.

Перед 21-й дивизией поставили задачу восстановить положение у Рабочего поселка № 6. Немцы собирались любыми способами ликвидировать прорыв на этом участке. Корпус дополнительно получил 226-й дивизион штурмовых орудий. Из состава 61-й дивизии вывели батальон испанцев.

Итоговое донесение группы Хильперта за день было выдержано в довольно оптимистичных тонах. Все атаки отбиты, на некоторых участках войска отошли, но фронт нигде не прорван. Если проследить доклады Хильперта в штаб 18-й армии, то тон их к вечеру также становился все более и более оптимистичным. Правда, полная смена эсэсовцев задерживалась: еще один полк из 21-й пехотной дивизии ожидался только через пару дней. К 29 января под Синявино должен был прибыть и III батальон из 390-го гренадерского полка 215-й пехотной дивизии. И уже поздним вечером было окончательно принято решение о переброске в состав группы Хильперта части сил 11-й пехотной дивизии. При этом разбитые и потрепанные части разных дивизий предполагалось вывести в тыл. В штабе 18-й армии подвели промежуточные итоги борьбы. С 12 по 26 января потери XXVI корпуса составили 3800 убитых и пропавших без вести, 15 760 раненых и заболевших[209]. Это были достаточно тяжелые потери. К сожалению, сравнить их с аналогичными цифрами из советских источников пока не представляется возможным. Но можно сказать, что потери у врага были на уровне Синявинской операции осени 1942 г. Насколько советское командование оказалось способным переломить ход операции и нанести врагу еще больший урон, мы узнаем дальше.

### 28 января

Неприятным сюрпризом для наших войск стала немецкая контратака южнее Рабочего поселка № 6. В ночь с 27 на 28 января группа, прорвавшаяся за шоссе на Синявино, была окружена немцами[210]. Этот факт старательно замалчивается в большинстве доступных автору советских документов. Все последовавшие за этим атаки были отбиты немцами, а полное уничтожение отрезанной за шоссе группы было назначено на следующий день.

Но в целом день был спокойный, а обе стороны готовились к боям и подсчитывали потери. 67-ю армию успели относительно неплохо обеспечить боеприпасами. Артподготовка теперь должна была продолжаться 50 минут, а не 10, как часто бывало раньше. Задача на наступление была примерно такой же, как и раньше. Только за период с 26 по 28 января армия потеряла более 1300 человек убитыми, почти 5000 ранеными. Еще более 100 бойцов и командиров пропали без вести. Значительная часть этих потерь приходилась на 224-ю стрелковую дивизию. Ее пехота пострадала преимущественно от огня немецкой артиллерии. Большинство ее раненых имели осколочные ранения. Фактически дивизия уже через три дня боев полностью исчерпала свои возможности. А причина такого положения вещей крылась в общей подготовке к ведению боевых действий.

После целого ряда неудач Волховского фронта представитель Ставки маршал К.Е. Ворошилов направил в Ставку доклад. В нем он указывал, что задачу решить не удалось. Противник отбил наши атаки артиллерийским огнем, и даже свежие соединения не смогли решить исход боя. 26 января маршал провел краткое совещание Военных Советов Ленинградского и Волховского фронтов. На совещании было решено продолжать операцию по взятию Синявинской позиции, поскольку она представляла собой ключевой участок во всей системе немецкой обороны. Для решения этой задачи Волховский фронт должен был использовать две свежие стрелковые дивизии, дополнительные танковые части и привлечь до 600 стволов артиллерии с расходом боеприпасов до 110 000 штук. Наступление планировалось начать 29 января[211] и захватить Синявино к 1 февраля. Это была бы уже третья попытка за январь.

2-я Ударная армия провела небольшую перегруппировку. Теперь основную задачу по захвату Синявино выполняли 256-я, 18-я и 80-я стрелковые дивизии. 80-я стрелковая дивизия должна была наступать от Рабочего поселка № 6. Левофланговая группа должна была заняться уничтожением противника в районе рощи «Круглой». Итогом наступления для армии должен был стать выход на южную высоковольтную линию. В общем, приказ повторял старые задачи.

80-ю стрелковую дивизию нельзя было назвать свежим и сильным соединением. С 12 января она уже участвовала в боях и к 26 января насчитывала только 1940 активных штыков в составе трех стрелковых полков, лыжного батальона и других подразделений.

В ее стрелковых полках их количество было следующим:

77-й стрелковый полк – 513,

153-й – 462;

218-й – 472 штыка.

Дивизия была плохо обеспечена боеприпасами: для ее гаубичной артиллерии их имелось только 40 процентов от нужного количества. 26 января во время рекогносцировки был убит командир 77-го стрелкового полка. В ходе подготовки наступления в расположении дивизии побывал К.А. Мерецков, который провел совещание с командирами до уровня рот включительно. Наши части требовали пополнений, их пехота понесла очень большие потери. И с 18-й стрелковой дивизией поступили очень просто. Она получила пополнение еще и в виде личного состава 12-й лыжной бригады.

С танками положение было следующим. К концу 28 января 98-я танковая бригада имела 12 боеспособных Т-34, четыре Т-70, и здесь появился еще и 507-й огнеметный танковый батальон в составе девятнадцати Т-34 и двух Т-70. Почти все танки концентрировались для действий совместно с 80-й стрелковой дивизией на единственном танкодоступном направлении.

Группировка противника изменилась мало. Только убрали в тыл испанцев из 61-й пехотной дивизии и отвели часть ее пехотных батальонов, да и эсэсовцы наконец ушли из Приладожья. Формально, по числу батальонов, 2-я Ударная армия превосходила противника, особенно в районе Синявино. Однако это преимущество сводилось на нет за счет умелого использования противником артиллерии.

Советская артиллерия была плохо обеспечена боеприпасами. Их количество в войсках в целом не дотягивало до одного боекомплекта, и касалось это в первую очередь самых необходимых для наступления орудий – гаубиц, а также 120-мм минометов. Хотя каждой дивизии придали несколько минометных полков и значительно усилили гаубицами, из-за недостатка боеприпасов надежно подавить оборону противника артиллерия была неспособна. Еще одной серьезной проблемой было наличие только проводной связи. В результате необходимое сопровождение огнем наступающей пехоты было почти невозможным делом. А если учесть, что наши наблюдатели и без того недостаточно хорошо представляли себе оборону противника, потому что сидели прямо на самой бровке склона высоты, артподготовка превращалась в выбрасывание снарядов по площадям.

А вот у 67-й армии теперь не было даже формального преимущества. В наступлении должны были участвовать две стрелковые бригады и одна дивизия. В итоге силы были почти равны. Необходимого перевеса наши войска не имели. Был ли возможен успех в наступлении 29 января? Ответить на этот вопрос мы можем, лишь проследив за ходом боевых действий.

На что надеялся и чего ожидал в эти дни противник? Здесь хочется остановиться не только на оценке общей обстановки, но и в целом на том, каким образом оценивались перспективы 18-й армии на ближайшее время. И начать надо с того, что еще 22 января было предложено задуматься об отходе немецких войск с участка у Киришей. Предложение в штабе XXVIII корпуса рассмотрели, и его командир Герберт Лох представил краткий план действий на случай отхода. Пусть это пока останется лишь небольшим штрихом в общей картине. Гораздо важнее другое. К 27 января штаб Линдеманна подготовил свою оценку ситуации. Немцы считали, что семь их дивизий, два отдельных гренадерских полка и пять отдельных батальонов противостоят советским 24 стрелковым дивизиям и 9 стрелковым бригадам. Цель нашего наступления – пробить кольцо окружения и установить сухопутную связь с Ленинградом, а далее – выбить немцев из Мги. Основные опасения немцев были связаны с большими потерями, поскольку боевая численность их пехотных подразделений резко снизилась[212]. Поэтому Линдеманн опасался того, что в случае наступления войск Ленинградского или Волховского фронта на другом участке его армия просто не выдержит такого напряжения. При этом именно 28 января в штабе 18-й армии начали проявлять пристальный интерес к тому, что происходит на флангах группы Хильперта. Районы Колпино и южнее Погостья рассматривались как участки, где произойдет следующее наступление (так и случилось, но не будем забегать вперед, поскольку о боях за Красный бор и Смердыню будет рассказано в нашей следующей книге).

В освобожденном Шлиссельбурге

Кроме того, в штабе Линдеманна опасались того, что войска из Ленинграда пробьются на запад и соединятся с Ораниенбаумским плацдармом, после чего последует удар в Прибалтику. Участком для еще одного возможного наступления в штабе 18-й армии считали район Киришского выступа. В то же время были высказаны определенные надежды на возможное немецкое наступление. Его целью было воссоздание блокадного кольца. В целом тон документов нельзя назвать паническим. Вражеское командование осознавало свое сложное положение и готовилось к тому, что могло произойти дальше.

### 29–30 января

29 января настал новый этап испытаний для советских войск. Наступление 67-й армии началось в 12 часов дня. Стремительного броска, как предписывалось в приказе штаба армии, не получилось. 55-я стрелковая бригада промедлила с атакой. Приданные ей танки 61-й танковой бригады застряли перед канавой, и пехота, прождав их, но так и не дождавшись, пошла в атаку без них. В целом успех двух сводных батальонов бригады и одного приданного, из лыжной 34-й бригады, оказался минимален. Действия ее частей были хаотичными.

Слева наступала 142-я стрелковая бригада. Она несколько потеснила немцев. У левофланговой 224-й стрелковой дивизии дело не ладилось. Еще до начала наступления вышли из строя большинство артиллерийских командиров, которые, по распоряжению И.М. Любовцева, находились в боевых порядках пехоты. Кто был убит, а кого ранило. В журнале боевых действий артиллерии дивизии сказано точно и емко: «Распоряжение дано ради блеска, без всякой тактической артиллерийской грамотности». Артиллерия опять ударила в основном по площадям.

Несмотря ни на что, 224-я стрелковая дивизия все-таки вышла одним полком на полотно железной дороги, ведущей к «треугольнику» с северо-запада. Это случилось у отметки 16,0. Дивизия продвинулась к ней прямо вдоль Теткина ручья. Но в 160-м стрелковом полку, который и добился этого успеха, была выбита вся его пехота.

Приданные танки пехоте не помогли. Выяснилось, что танкисты 61-й и 152-й танковых бригад столкнулись с огнем противника и противотанковыми препятствиями. Так и не найдя обходов оказавшегося на их пути противотанкового рва, они вернулись обратно, потеряв пять машин.

Что мы знаем из немецких документов и как отражено в них это наступление? Изучив итоговое донесение группы Хильперта, можно сделать вывод, что положение противника осложнилось. В журнале боевых действий корпуса сказано, что это произошло из-за событий у отметки 16,0. Однако из донесения непосредственно в штаб 18-й армии следует, что как раз наступление 67-й армии немцы отбили без особых проблем[213].

Достаточно показательно выглядят данные из документов 28-й егерской дивизии, особенно в плане демонстрации того, почему у советских войск снова ничего не вышло. Из них следует, что еще до начала нашей артподготовки противник вскрыл сосредоточение советских частей для атаки и его артиллерия заранее открыла огонь. Собственно, больше к этому добавить уже и нечего.

В результате очередного наступления 67-й армии не удалось добиться какого-либо успеха. Части армии имели минимальное продвижение и высокие потери – более 2500 человек за день. Замена командующего никакого положительного эффекта не дала. Все осталось по-прежнему.

Части 67-й армии продолжили наступление и на следующий день, 30 января. Теперь в нем участвовала почти вся 34-я лыжная бригада, ранее уже побывавшая в кровопролитных боях. Неподавленный огонь немецкой артиллерии и большие потери не давали нашему командованию ни единого шанса на успех. Егеря отбили все атаки, за исключением одного участка, где занимал оборону II батальон 83-го егерского полка; положение дивизии не изменилось. Упомянутый батальон потерял часть своих позиций, но никаких более серьезных проблем для немецкой обороны не возникло. Дивизию дополнительно усилили одним из батальонов 24-го гренадерского полка. Общие потери дивизии за два дня составили более 300 человек. Но своевременно переброшенные резервы компенсировали эти потери. Для сравнения: 67-я армия только за 29 января потеряла в несколько раз больше людей. Выше уже приводилась эта цифра – почти 2500 человек. Соотношение потерь просто чудовищное и крайне печальное. Положение противника оставалось достаточно прочным.

Чтобы окончательно закончить с действиями 67-й армии, скажем, что ее операция была продолжена и на следующий день, 31 января. Результат был аналогичен двум предыдущим дням. Отбив все атаки, 83-й егерский полк вечером вернул потерянные ранее позиции на участке II батальона. Наступательная операция 67-й армии потерпела полную неудачу. Но это был еще совсем не конец.

Наступление войск 2-й Ударной армии 29 января началось с двухчасовой артиллерийской подготовки. Это спасло окруженные части лыжников и танкистов. Пехота 80-й стрелковой дивизии пошла вперед и захватила рощу «Квадратную» у Рабочего поселка № 6. Немецкие позиции в этой роще прикрывали дорогу Келколово – Синявино, которая оказалась перерезана. Немцы начали яростно контратаковать, в т. ч. при поддержке танков. Контратаки удачно отбивались, причем, по нашим данным, удалось сжечь два танка.

Из описания действий танкистов известно следующее. Утром 29 января, еще в ходе выдвижения, они попали под огонь артиллерии. Немцы обнаружили правую группу, правда, насчитав в ней до 60 единиц бронетехники. Эта группа, потерявшая с самого начала 10 машин, вступила в бой с оставшимися шестью танками. Наша пехота не смогла поддержать свои боевые машины, которые давили и жгли немецкие огневые точки. Бой окончился тем, что все эти танки были уничтожены противником. Среди них были и две машины, прорвавшиеся к совхозу «Торфяник».

Левая группа потеряла несколько танков в роще «Квадратной», но машины были только подбиты и могли вести огонь с места. К ночи единственный оставшийся боеспособным танк продвинулся за шоссе.

Еще два танка дошли до окраины Синявино. Как сказано в отчете 98-й танковой бригады, они были подбиты немецким тяжелым танком, замаскированным под сарай. Пехота пошла за танками и закрепилась где-то на окраине Синявино. От всей бригады к утру 30 января остался всего лишь один боеспособный танк.

При обращении к немецким данным становится известно, что нашей атакой был смят батальон 3-го гренадерского полка. Против прорвавшейся в район шоссе группы был брошен самокатный батальон 21-й пехотной дивизии.

Бойцы 18-й стрелковой дивизии в ходе боя захватили высоту 43,3. Это, по нашим данным, произошло уже вечером. На высоту вошли бойцы 419-го стрелкового полка. Немцам повезло. Небольшая группа пехотинцев из 45-го гренадерского полка контратаковала при поддержке трех оставшихся танков Pz.Kpfw III. Они отбили высоту, обратив в бегство красноармейцев и нанеся им потом удар во фланг. Так этот драматичный эпизод описан в истории 21-й пехотной дивизии[214]. А вот в документах 18-й стрелковой дивизии факт отхода наших бойцов отражения не нашел. Оборону этого участка немцы усилили III батальоном 390-го гренадерского полка 215-й пехотной дивизии.

Если говорить о мерах, принятых после неудачи наступления, то, по решению штаба Волховского фронта, теперь к «Синявинскому конвейеру» предстояло встать бойцам 364-й стрелковой дивизии. Она насчитывала более 7000 человек и успела понести тяжелые потери за время пребывания в составе 8-й армии.

На своем левом фланге 2-я Ударная армия успеха не имела. Из интересных подробностей стоит отметить лишь тот факт, что в этот день едва не был убит Максимилиан Венглер, в штаб которого утром попал снаряд.

Остается только признать, что неудача оказалась запланированной. Всего лишь одних суток, отпущенных на подготовку, было катастрофически мало. Остро не хватало боеприпасов. На основании доступных документов можно предположить, что артиллерия 2-й Ударной армии стреляла прямо «с колес», только тем, что ей успевали привезти. Но от решения наступать дальше советское командование не отказалось. На следующий день все должно было повториться. И поскольку действия двух армий в итоге вылились в самостоятельные операции, автор решил, что логика повествования требует сквозного рассмотрения наступления обеих армий по отдельности.

### 67-я армия в феврале 1943 г

После неудач в конце января 67-й армии дали передышку. 1 февраля 1943 г. Ставка ВГК приказала перейти к фланговым ударам по Мгинской группировке противника. Перед 67-й и 2-й Ударной армиями поставили задачу продолжать наступление. Более подробно о фланговых ударах армий Ленинградского и Волховского фронтов мы поговорим в следующей книге. Здесь же необходимо сказать, что, несмотря на то, что задачи второго этапа операции «Искра» оказались не выполнены, войска уже трех фронтов (да, теперь к операции подключили и Северо-Западный фронт) должны были провести гораздо более масштабную операцию. Она получила название «Полярная звезда». В ее рамках боевые действия на мгинском направлении уже являлись вспомогательными.

Ранним утром 1 февраля командующий войсками Ленинградского фронта подписал оперативную директиву. Согласно этой директиве, 67-я армия получила следующие задачи. Она должна была закончить ликвидацию противника в районах рощи «Ландыш» и «треугольника железных дорог». После этого с утра 3 февраля армия имела приказ приступить к выполнению последующих этапов операции. Теперь она должна была срезать «клин» в обороне противника в треугольнике Арбузово – 2-й Городок – железная дорога на Синявино. Далее планировалось ликвидировать противника в районе Рабочих городков и 8-й ГРЭС. На втором этапе армия должна была прорвать оборону противника на рубеже р. Мойка – р. Мга и выполнить задачу по выходу на рубеж Отрадное – ст. Пелла – ручей Черный[215].

Для продолжения наступления 67-я армия получила две свежие 90-ю и 142-ю стрелковые дивизии. 90-я стрелковая дивизия Н.И. Проскурина имела в своем составе до 7300 человек[216]. Ее уже сосредоточили во втором эшелоне 67-й армии. Дивизия дислоцировалась северо-восточнее Марьино. В 142-й стрелковой дивизии А.Ф. Машошина было около 9000 человек личного состава. Общим для всех стрелковых дивизий Красной армии было слабое артиллерийское вооружение. Однако за счет армейского усиления плотность артиллерии была доведена до очень больших величин, всего около 180 орудий и минометов на 1 км фронта.

Их основным противником оставалась усиленная 28-я егерская дивизия. Исходя из количества советских стрелковых батальонов и того, что в бой бросались свежие части, определенный шанс на успех был. Однако с самого начала дела пошли совсем не так, как предполагалось.

Новые дивизии должны были наступать с участков 55-й и 11-й стрелковых бригад и 224-й стрелковой дивизии. План наступления предусматривал, что основной удар будет нанесен левым флангом 67-й армии. Поэтому 90-я стрелковая дивизия должна была сменить остатки 224-й дивизии. А справа от нее в бой вводились части 142-й стрелковой дивизии. Вначале, еще 2 февраля, обе дивизии, пока основная их часть совершала марш, выделили стрелковые батальоны для действий совместно со стрелковыми бригадами. Распыление сил предсказуемо не помогло. Добиться того, что требовал Говоров, а именно ликвидации противника в районе рощи «Ландыш» и «треугольника», так и не удалось. Но это было только начало…

Еще большая неприятность случилась в ночь со 2 на 3 февраля. 142-я стрелковая дивизия совершала марш, выступив в темное время суток, однако ее движение было вскрыто противником. В результате немецкая артиллерия обстреливала колонны дивизии, которая еще даже не добралась до исходного рубежа атаки, причиняя соединению довольно чувствительные потери. Ко всему прочему, на марше часть дивизии перемешалась с колонной из состава 90-й стрелковой дивизии. Это тоже не добавило организованности в действиях. По достижении исходных позиций проблемы возникли теперь уже у частей 90-й стрелковой. Толком принять позиции от 224-й стрелковой дивизии не удалось. Поэтому полноценную подготовку к наступлению, которое началось аж в 12 часов, командование по-настоящему провести не смогло.

Результат не заставил себя долго ждать. И если 142-я стрелковая дивизия еще как-то продвинулась у железной дороги, то дивизия Проскурина вообще оказалась непонятно где. В журнале боевых действий армии говорится, что ее подразделения оказались в боевых порядках 224-й дивизии. По состоянию на 16 часов дня даже сам Проскурин не знал, кто из его людей где находится и какую конкретно задачу выполняет. Проводная и радиосвязь в его дивизии не работала вообще. Только посыльные еще как-то передвигались от одного командира к другому, доставляя в штаб запаздывающие донесения. По этой причине решение комдива «выполнять задачу теми же силами» выглядит довольно нелепо.

В итоге, по немецким данным, егеря 28-й дивизии отбили все атаки. У одного из убитых в бою офицеров 142-й стрелковой дивизии немцы обнаружили приказ на наступление. Теперь им было понятно, чего ожидать дальше. Чтобы несколько облегчить положение егерей, часть их позиций у «треугольника» передали соседям из 21-й пехотной дивизии. В штабе XXVI корпуса решили, что, прежде чем егерская дивизия окончательно будет «выбита» до последнего человека, лучше отвести ее на другой, более спокойный участок.

В первый же день советские части понесли крайне высокие потери. Только в 142-й стрелковой дивизии было убито и ранено более 1200 человек. Данная цифра продублирована в журнале боевых действий армии как итоговая за день. Однако она неверна, поскольку потери 90-й стрелкой дивизии вследствие откровенного бардака на ее участке были на тот момент просто неизвестны. Для сравнения: потери 28-й егерской дивизии за этот день составили около 150 человек. Соотношение убийственное, но вполне объяснимое. Таков был результат общей организации наступления. Артиллерия 67-й армии просто провалила контрбатарейную борьбу, притом сделала она это уже не в первый раз. Так, с немецкими минометами должна была бороться целая гаубичная бригада, полки которой образовывали контрминометную группу. Несмотря на это, противник беспрепятственно заваливал наступающие части снарядами и минами.

4 февраля ситуация частично повторилась. Основной удар 90-й стрелковой дивизии пришелся по левому флангу 21-й пехотной дивизии. Советским бойцам удалось в этот день выйти к «треугольнику железных дорог». Но итог их действий был все равно довольно печален. Немецкая контратака отбросила прорвавшихся обратно. Части двух немецких дивизий прочно удерживали линию обороны. Вдобавок утром 28-я егерская дивизия еще и провела успешную контратаку силами 49-го егерского полка.

В итоге в штабе 67-й армии сделали вывод, что командиры обеих дивизий показали недостаточную осведомленность о противнике, плохое управление подразделениями и т. д. То, как ставились задачи и какие именно, хорошо видно в журнале боевых действий 90-й стрелковой дивизии. Ее командир, например, распорядился ликвидировать артиллерийским огнем опорный пункт в «треугольнике железных дорог». Как и какими именно средствами он предполагал это сделать, в распоряжении не уточнялось.

Затягивать наступление армии было нельзя, Говоров еще днем 3 февраля поставил Черепанова в известность о готовящемся наступлении 55-й армии В.П. Свиридова, навстречу которому должны были двигаться его части. Однако и на этот раз действия армии оказались провальными. 5 февраля немцы вновь отбили все атаки.

Виновные были найдены. Как и ожидалось, ими оказались комдивы. В приказе по 67-й армии от 5 февраля говорилось:

«Плохое управление войсками, неудовлетворительное знание системы огня и обороны противника, недочеты в организации ближнего боя в лесу при слабой ориентировке на местности командного состава дают возможность противнику сдерживать наступление частей 142 и 90 сд».

Через день последовал еще один приказ. В нем уже разбирались причины невыполнения приказа и неудачи наступления 5 февраля. Основными причинами этого, по мнению А.И. Черепанова, являлись отвратительное руководство со стороны командиров дивизии и полков.

В приказе Черепанова говорилось буквально следующее:

«Несмотря на наличие благоприятных условий (подготовка войск в течение 4 февраля, более тщательная отработка взаимодействия пехоты и артиллерии, обеспечение радио- и телефонной связью), дивизии 5.2.43 г. снова своей задачи не выполнили.

Основная причина этого кроется в отвратительном управлении боем со стороны командиров дивизий (Машошина и Проскурина) и полков (946 сп, 173 сп). Бестолковщина в руководстве своими частями командирами и проявленное невежество командиром 90 сд Проскуриным привело к тому, что 2/946 сп 142 сд 5.2.43 г. занял свое исходное положение с большим запозданием, а 173 сп 90 сд своим левым флангом вышел вместо приказанного ему исходного положения в тылы боевых порядков соседа. Преступно потеряв время, 173 сп не занял участков к югу от ж. д, в свое время завоеванных кровью лучших бойцов, отдал их без боя.

Командование 90 сд вместо исправления своей преступной бездеятельности встало на путь бездоказательного охаивания боевых действий 224 сд, заявляя, что участки к югу от ж.д. якобы вообще не занимались.

Командир 142 сд Машошин не принял также мер к закреплению за собой достигнутого 3.2.43 г. 461 сп рубежа…

Особо отмечаю, что нерешительное поведение командиров 90 и 142 сд и командиров 173 сп и 946 сп – привело к тому, что части вместо энергичного продвижения вперед, вместо стремления сблизиться с противником для его уничтожения и выхода тем самым из-под воздействия артиллерийского огня пр[отивни]ка, целыми подразделениями залегали, подвергали себя безнаказанному расстрелу, преступно теряя людей и материальную часть».

Из этого приказа можно получить четкое представление о том чудовищном хаосе, в котором пребывали советские части, и о том, насколько дорого обходились недисциплинированность на всех уровнях и полнейшая безответственность, бытовавшая среди лиц ряда представителей командного состава. Впрочем, часть упреков Черепанов мог отнести и на счет своего штаба. Вывод двух стрелковых дивизий в исходное положение должен был осуществляться непосредственно его офицерами. А именно крайняя неорганизованность марша и привела к столь тяжелым последствиям. Да и часть командиров дивизий он знал уже давно, поскольку являлся их непосредственным начальником еще во время командования 23-й армией. Ведь 142-я стрелковая дивизия прибыла как раз из ее расположения.

В итоге всего за несколько дней два полка 142-й стрелковой дивизии понесли чудовищные потери. В 461-м стрелковом полку, который до начала наступления насчитывал более чем 2200 человек личного состава, к 6 февраля осталось 287 человек[217].

Имели ли действия 67-й армии какой-то серьезный эффект? Как отразилась ее активность на действиях соседа, способствовала ли она какому-нибудь успеху 2-й Ударной армии? Документы противника отвечают однозначно – нет. Никакой серьезной помощи соседу они не оказали и успешному штурму Синявинских высот не способствовали. Жертвы 67-й армии оказались ничем не оправданными потерями. Выход из позиционного тупика не состоялся.

С 6 по 12 февраля армия активных наступательных действий не вела. Немцы же провели в это время небольшую перегруппировку. 21-я пехотная дивизия получила обратно часть своего 45-го гренадерского полка, который отвели с Синявинских высот. Дивизия должна была провести небольшую операцию и восстановить положение у Теткина ручья. Помимо этой операции, Хильперт приказал «срезать» вбитый восточнее Рабочих городков клин. В последнем случае операция должна была проводиться только после перегруппировки, смысл которой заключался в том, что 28-я егерская дивизия передавала свой участок 170-й и 21-й пехотным дивизиям. Перегруппировку немецкие части должны были закончить к 12 февраля. Егеря отводились на берег Невы, на «тихий» участок у «Невского пятачка». А из состава 170-й дивизии выводились все оставшиеся части дивизии Нельдехена. С 10 февраля они потребовались под Смердыней. Оборона противника дополнительно усиливалась самоходными истребителями танков.

9 февраля, еще до начала нового наступления 67-й армии, немцы попытались отбить клочок истерзанной земли у Теткина ручья. Для немцев все закончилось тем, что их пехота была встречена огнем и отошла. Новый советский удар не заставил себя долго ждать. Ведь в рамках общего наступления трех фронтов уже началась операция войск 55-й и 54-й армий. Должна была наступать и 67-я армия. Новое наступление проводилось не только с участка торфоразработок. 138-я стрелковая бригада, сменившая на плацдарме части 46-й стрелковой дивизии, должна была атаковать с «Невского пятачка». В ударную группировку армии на торфоразработках вновь вошли части 13-й стрелковой дивизии. Действия стрелковых частей поддерживали отдельные танковые батальоны и две танковые бригады. Следует отметить, что наступление было назначено на 12 февраля, но приказом Черепанова его перенесли на следующий день. Тем самым был потерян шанс поймать немцев в момент их перегруппировки.

Перед ударной группировкой на торфоразработках находились батальоны 170-й и 21-й пехотных дивизий. Против 138-й стрелковой бригады действовали части егерей 28-й дивизии.

13 февраля после 50-минутной артподготовки в наступление с торфоразработок перешли 102-я и 142-я стрелковые бригады, 13-я и 142-я стрелковые дивизии вместе с танками 152-й и 30-й гвардейской танковых бригад. Судя по донесению группы Хильперта, советским частям удалось несколько потеснить 170-ю пехотную дивизию. На левом фланге 21-й пехотной дивизии все атаки были отбиты. Наступление с «Невского пятачка» успеха не имело. Благодаря тому что 170-я пехотная дивизия получила эсэсовские батареи мощных 7,5-см противотанковых орудий, немцы смогли расстрелять перед железной дорогой около 20 советских танков. Потери в людях были относительно умеренные. В 170-й пехотной дивизии вышло из строя около 200 человек. В частях 21-й пехотной дивизии после артподготовки и последовавшего боя уже было уничтожено и вышло из строя 157 пулеметов. Пришлось срочно отправлять в дивизию французские «гочкисы», которые, разумеется, не могли быть полноценной заменой.

Артиллерия Морского полигона снова активно участвовала в боях. 13 февраля с 9 часов 10 минут по 18 часов 23 минуты 406-мм и 180-мм орудия вели огонь. Всего было израсходовано 10 фугасных и 3 бронебойных снаряда калибра 406 мм, а 180-мм пушки выпустили 48 фугасных снарядов. Из «Хроники…» известно, что в обстреле электростанции также принимали участие железнодорожные батареи № 11 и № 12 с орудиями калибра 180 мм. Они вели огонь с 9 часов 10 минут до 23 часов 40 минут. Правда, часть своих снарядов 11-я и 12-я батареи выпустили по району Келколово. Нашими наблюдателями были отмечены несколько прямых попаданий в здание 8-й ГРЭС и два взрыва (один из них большой силы). В этот момент район 8-й ГРЭС продолжал занимать 391-й гренадерский полк 170-й пехотной дивизии. Его солдаты только частично участвовали в отражении наступления 67-й армии. За день полк с подчиненными частями потерял более 100 человек, из них около 30 убитыми и пропавшими без вести.

Причина очередного неуспеха 67-й армии в новом наступлении кроется в плохом взаимодействии частей, неиспользовании огня артиллерии, отсутствии маневра танков и т. д. Впрочем, пространства для маневра тут не было вообще. Машинам нужно было идти на заснеженную насыпь по подтаявшему снегу (температура в этот день была плюсовая). Пехота отставала от танков, что тоже было неудивительно. Когда бойцы поднимались в атаку, их засыпал настоящий стальной град. В очередной раз немецкая артиллерия не была подавлена. Усилиями советских артиллеристов удалось разбить ряд огневых точек и уничтожить самые уязвимые цели в виде 8,8-см зениток. Но, к сожалению, наши орудия прямой наводки, которые выдвигались в боевые порядки пехоты, жили недолго…

Что касается потерь армии, то в журнале боевых действий говорится о том, что части 67-й армии лишились 123 человек убитыми и 542 ранеными. Из всего того, что известно сейчас, можно сделать вывод, что наибольшие потери понесла 138-я стрелковая бригада. В ней за день боя было убито и ранено больше 300 человек. На следующий день армия должна была продолжить наступление.

Но прежде чем перейти к нему, нам потребуется небольшое отступление для рассказа о том, как изменились планы противника. Как уже ясно читателю, немцы вынуждены были отказаться от проведения одной из своих операций. Важно отметить, что еще в январе немецкие командиры обсуждали вопрос о том, чтобы спрямить линию фронта. Речь шла об отводе войск к р. Мга. Вопрос отступления обсуждался на самом высоком уровне. И разрешение на отход давал лично Гитлер. После того как штаб ГА «Север» получил официальное разрешение, приказ по XXVI армейскому корпусу подвел под этими обсуждениями черту. Это случилось как раз 13 февраля. Немцы планировали сдать участок с Рабочими городками и отойти на тыловую позицию XXVI корпуса севернее р. Мги. Операция, которую назвали «Берта», должна была быть проведена в темное время, и на нее давалось всего две ночи. Сначала планировалось отвести части 170-й пехотной дивизии, а на следующую ночь должны были отойти и егеря.

14 февраля артподготовка перед советским наступлением продолжалась всего 20 минут. Тем не менее 13-я стрелковая дивизия потеснила противника за железную дорогу. Исходя из донесения группы Хильперта можно сделать вывод, что дивизия отбила у немцев участок в 500 м шириной и столько же в глубину. Этот успех был следствием того, что на правом фланге 391-го гренадерского полка целый батальон его пехоты оказался без командиров и начал отход под огнем танков, с которыми нечем было бороться. В результате приведением этих отступивших солдат в чувство занимался самолично Хильперт[218].

На остальных участках положение наших войск осталось прежним. На «Невском пятачке» бойцам 138-й стрелковой бригады вряд ли даже удалось отойти от своих траншей. Плотный огонь сразу прижал их к земле.

День наступления обошелся армии крайне дорого. Только убитых насчитывалось до 460 человек, еще почти 1800 было ранено и около 140 человек пропало без вести. В бою был, конечно, достигнут определенный успех, но по своему значению он был минимален. Как угроза для операции «Берта», которую немцы планировали завершить к 17–18 февраля, он даже не рассматривался.

15 февраля немцы отбили все атаки. Тяжелые бои на небольшом отвоеванном участке шли за насыпь железной дороги. За день он несколько раз переходил из рук в руки. Видимо, немецкие солдаты уже находились на грани своих боевых возможностей. Тем не менее их сопротивление все еще не давало развить успех. 15 танков из двух танковых бригад были приданы 13-й стрелковой дивизии. В итоге на участке прорыва остались подбитыми 13 боевых машин. День наступления обошелся армии более чем в 1000 человек убитыми и ранеными. После этого 67-й армии было приказано к утру следующего дня выйти на берег Невы и блокировать немцев в районе 8-й ГРЭС.

Ночью армия продолжала активные действия. 13-я стрелковая дивизия продолжала наступать. Бой ночью и ранним утром 16 февраля вышел крайне упорным. Солдаты 391-го гренадерского полка в какой-то момент просто побежали, и четверо из них были расстреляны прямо на поле боя. Считается, что красноармейцы заняли территорию 8-й ГРЭС к 10 часам 30 минутам утра 16 февраля. Это сделали бойцы 102-й стрелковой бригады. Казалось бы, вот, он успех. Но было одно существенное «но». В ночь с 15 на 16 февраля немцы начали первый этап операции «Берта». И Городокский узел сопротивления был ими уже оставлен. К тому моменту, когда бойцы 102-й бригады заняли электростанцию, подразделения 170-й пехотной дивизии уже ушли оттуда. Более того, перед уходом немцы успели взорвать часть электростанции и оставили на ее территории массу мин-сюрпризов.

Немецкие солдаты отходили к «Гранатной дороге». В связи с захватом 8-й ГРЭС обычно вспоминается красивый эпизод, описанный в воспоминаниях командующего артиллерией 67-й армии И.М. Пядусова[219]. В частности, он пишет об особой роли артиллерии в штурме 8-й ГРЭС. Пядусов приводит сведения, что благодаря перехваченной радиограмме наша артиллерия смогла накрыть и почти уничтожить целый полк немецкой пехоты, направлявшийся на выручку станции. Что ж, с ролью артиллерии в борьбе с 8-й ГРЭС мы еще разберемся, поскольку на этот счет существует целый ряд откровенных мифов. Что же касается перехваченной радиограммы и уничтоженного полка, то здесь мы имеем дело с легендой. Опровергнуть ее достаточно просто. Ведь теперь нам известно, что немцы не подтягивали войска к 8-й ГРЭС, а, наоборот, выводили их оттуда. При этом в рассказе И.М. Пядусова отсутствует какая бы то ни было хронология событий, а это уже вызывает серьезные сомнения. Тем не менее эта версия стала канонической. Подтверждение тому мы найдем с легкостью, если откроем историю Ленинградского военного округа, точнее, ее первое издание. Рассказ о захвате 8-й ГРЭС, приведенный там, полностью соответствует рассказу И.М. Пядусова[220].

Однако пусть рассказ И.М. Пядусова и содержит фантастические подробности, существует ряд документальных свидетельств о боях 16–17 февраля. Эти свидетельства с течением времени и с помощью таланта литобработчика с легкостью могли трансформироваться в красивую легенду.

Из оперсводки штаба артиллерии 67-й армии за 17 февраля мы знаем следующее: «Как установлено осмотром занятого нашими войсками песчаного карьера /3988/, в результате огневого налета артиллерии по карьеру в момент смены частей противника оказалось подбитыми 24 орудия противника, преимущественно ПТО, и до 600 трупов»[221]. Еще одно свидетельство приводится в отчете артиллерии 67-й армии, где говорится о том, что противник контратакой пытался задержать наступление 13-й стрелковой дивизии. И его контратака была сорвана десятиминутным огневым налетом, что в итоге позволило бойцам дивизии продвинуться вперед и соединиться со 138-й стрелковой бригадой[222].

А другое свидетельство мы находим в разведсводках Ленинградского фронта, где приводятся показания пленного из 391-го гренадерского полка. Тот рассказывает, что их части получили 15 февраля приказ на выход для смены частей. И при выходе они попали под сильный артиллерийский огонь[223].

Да и в журнале боевых действий 67-й армии приводятся сведения о скоплении живой силы и автотранспорта противника. По этому скоплению днем и вела огонь артиллерия. При известной доле воображения такие материалы легко обрастали самыми фантастическими подробностями и превращались в легенды. К сожалению, суровая реальность говорит нам о том, что, несмотря на все трудности, противник смог завершить первую фазу операции «Берта». Потрепанные части двух немецких дивизий отошли на заранее подготовленные позиции. Справедливости ради стоит отметить, что еще во время войны было признано, что противник смог избежать разгрома, отойти и закрепиться. Но дальше, чем в загрифованные отчетные документы, это признание не попало.

Как бы то ни было, в итоге 67-я армия наконец-то соединилась с частями на «Невском пятачке». Пал самый мощный узел обороны противника на Неве.

Перспективы дальнейших действий армии особо радужными не были, и общие итоги оказались довольно печальными. Вновь наши части понесли большие потери, в ходе боя и в ходе подготовки к нему было сделано немало ошибок. Пехота страдала от действий артиллерии противника, танкисты страдали от отвратительного взаимодействия в ходе боя. Собственно, от раза к разу с минимальными вариациями повторялась одна и та же картина.

Поражает то, что, имея такую массу артиллерии, при почти полном господстве в воздухе, советские командиры так и не воспользовались ее возможностями полностью. Причина была не только в снарядном голоде. Оперативность действий артиллерии не обеспечивалась наличием радиосвязи. Радиосредств переставало хватать уже на уровне полк – дивизион, а ниже, на уровне батареи, вообще господствовал принцип «какую цель вижу, по той и стреляю». Командиры батарей вели бой вместе с пехотой, гибли вместе с ней, но иного выхода при такой организации не было. В итоге, выпустив массу боеприпасов, артиллерия не могла надежно обеспечить стрелковым частям успех в бою. Часто случалось, что целые эшелоны боеприпасов выпускались по пустому месту.

Немецкое командование в крайне сложной ситуации блестяще провело отвод войск. Немцы вновь оказались на выгодных позициях. А вот советские командиры опять были вынуждены работать в условиях, когда способ действий и их место навязывались противником. Отдав значительный участок территории, немцы сильно выиграли, а вот наше командование особого простора для действий войск не получило. Захваченный участок в значительной мере был покрыт Малодубровским болотом, на котором остались только построенные немцами дороги. Все они были пристреляны. Немцы вновь сидели на относительно возвышенных участках местности, например на высоте 22,0. Они опирались на заранее подготовленную систему полевых укреплений, из которых контролировали достаточно большое и труднопроходимое пространство. После удачного отвода своих войск немцы убрали из Южного Приладожья 170-ю пехотную дивизию. Теперь войскам 67-й армии противостояли только 28-я егерская и 21-я пехотная дивизии.

### Волховский фронт. Начало февраля 1943 г. Штурм Синявинских высот

Пока Ленинградский фронт пытался проломить немецкую оборону у «треугольника железных дорог», сражение за Синявинские высоты было в полном разгаре. Что же, собственно, тогда происходило, и кто где находился? Советским войскам удалось выйти на склоны высоты 43,3, однако большая часть плато, которое представляют собой Синявинские высоты, оставалась у противника. Село Синявино (точнее, то, что от него осталось) также было за немцами. Видимо, наиболее уцелевшим строением здесь являлась Синявинская церковь. Обойти Синявинские высоты с юго-запада не удалось. Нашим войскам удалось несколько продвинуться у Рабочего поселка № 6, но основная часть дорог все еще была у противника.

Артиллерия 2-й Ударной армии Волховского фронта продолжала страдать от недостатка снарядов. Ее состав насчитывал почти 1700 стволов, среди которых было около 300 орудий калибром от 122 до 203 мм. Средняя плотность насыщения доходила до 141 ствола на 1 км фронта. Однако оперативная плотность была ниже – всего 90 стволов на 1 км фронта. И это без 45-мм пушек и 50-мм минометов.

30 января наступление было продолжено. Главный удар наши войска наносили у Рабочего поселка № 6. Здесь продолжала действовать 80-я стрелковая дивизия, которую лучше всех обеспечили артиллерией. Боеспособных танков в 98-й танковой бригаде, действовавшей совместно с дивизией, уже не осталось. Поэтому пехота атаковала без их поддержки. Бойцам 18-й стрелковой дивизии около 5 часов утра удалось ворваться в Синявино и на время захватить церковь. 80-я стрелковая дивизия вышла на подступы к высоте 50,1. Немецкие источники позволяют несколько уточнить хронологию событий. Противник считал высоту 43,3 потерянной с 5 часов утра. Это время приведено в журнале боевых действий XXVI армейского корпуса[224]. Через некоторое время противник снова выбил красноармейцев с высоты.

Действия огнеметных танков у Синявинских высот

Вслед за частями дивизии Овчинникова предполагалось ввести в бой 364-ю стрелковую дивизию. Развить успех 18-й дивизии должен был 1216-й стрелковый полк. К моменту ввода этого полка в бой высота 43,3 успела еще раз сменить хозяев.

Хронология боя была такова. Около 11 часов высота 43,3 была снова захвачена красноармейцами. Считалось, что немецкую оборону наши бойцы прорвали там, где находились солдаты штрафного батальона. Но к середине дня контратакой только что прибывших частей 11-й и 21-й пехотных дивизий, вместе с штрафниками и при поддержке трех танков, бойцы обеих советских дивизий были выбиты обратно[225]. До вечера восточнее высоты 43,3 еще оставался участок, где в немецких траншеях были красноармейцы. После боя в 540-м штрафном батальоне оставались в строю 1 офицер и 70 солдат[226] из почти 700.

В оперсводке штаба Волховского фронта указывается, что 419-й и 424-й полки 18-й стрелковой дивизии все еще удерживали высоту 43,3 к утру 31 января. Журнал боевых действий 80-й стрелковой дивизии свидетельствует в пользу того, что топографический гребень высоты был захвачен ее бойцами. Все это не соответствует действительности, ибо еще вечером 30 января с вводом в бой резервов 21-й пехотной дивизии немцы смогли восстановить положение. С вечера 30 января оборону села Синявино и высоты 43,3 осуществлял III батальон из 390-го гренадерского полка 215-й пехотной дивизии. На других участках противник отбил все атаки. Введенный в бой 1216-й стрелковый полк не смог изменить сложившегося положения. Хотя штабом 364-й стрелковой дивизии и было зафиксировано, что ему удалось захватить часть высоты 43,3, это снова была попытка выдать желаемое за действительное. За время боев потери нашей пехоты были очень велики, в батальонах 153-го стрелкового полка 80-й стрелковой дивизии оставалось по 24–26 активных штыков. Т. е. боевая численность стрелковых частей упала в батальонах до уровня взвода буквально за считанные часы. Это свидетельствовало о крайне напряженных боях и огневом превосходстве противника. Стоит отметить, что в те дни под Ленинградом в среднем советской стрелковой дивизии хватало на 2–3 дня наступления. После этого в ней уже просто некому было воевать.

31 января дивизии 2-й Ударной армии вновь повторили наступление. За день и ночь часть танков 98-й танковой бригады успели восстановить, и они снова могли участвовать в бою. За ночь немцы усилили оборону высоты 43,3 частями самокатного батальона 11-й пехотной дивизии. Наступивший день был богат на драматические события. Бой снова шел с самого утра. И снова на самом невыгодном для наступления участке, с обрывистыми склонами, повторилась ситуация двух предыдущих дней. Пользуясь сумерками раннего зимнего утра, бойцам лыжного батальона старшего лейтенанта Д.И. Голодыченко из 80-й стрелковой дивизии, наступавшим на высоту 43,3, удалось прорвать оборону III батальона 390-го гренадерского полка. В этот момент самокатчики 11-й пехотной дивизии уже находились на высоте, но смена немецких подразделений была завершена только частично. Поэтому наши бойцы использовали очень выгодный момент для атаки. Лыжники и части 364-й стрелковой дивизии, численность которых немцы оценили в 200–300 человек, прорвались вплоть до штаба самокатчиков юго-восточнее церкви[227]. В этот день и бойцам 364-й стрелковой дивизии удалось взять не только само село и высоту 43,3, но и прорваться дальше. Это вызвало настоящий кризис у противника. Оборонительная линия немцев была прорвана, в ней зияла брешь около километра шириной, в это же время у Рабочего поселка № 6 позиции 21-й дивизии подвергались непрерывным атакам. Штаб корпуса приказал контратаковать и вернуть утраченное. Это должны были сделать подразделения 44-го гренадерского полка. Они контратаковали части лыжников. В итоге немцам удалось частично уничтожить прорвавшиеся юго-восточнее Синявина группы красноармейцев. Почти четыре часа лыжники отбивались в районе церкви от немцев, практически в полном окружении. Церковь удержать не удалось, лыжники почти полностью погибли в этом неравном бою. Погиб и Голодыченко. Самое неприятное, что их товарищи наверняка дрались всего лишь в нескольких сотнях метров от них. Но в том аду понять, где и кто находится, было практически невозможно. Несмотря на то что лыжники погибли, немцы так и не смогли выбить бойцов 364-й стрелковой дивизии с захваченных ими позиций. Теперь линия фронта проходила прямо по топографической отметке 43,3, при этом западная часть высоты 43,3 (плато с обрывистыми склонами шириной около 2 км) была в наших руках. Небольшая восточная часть высоты вместе с местом, на котором раньше было село Синявино, находилась в руках у немцев.

Южнее, на направлении главного удара, у рощи «Квадратной», там, где действовали главные силы 80-й стрелковой дивизии, в бой были брошены танки 98-й бригады. Днем 31 января танковая группа бригады должна была наступать с 77-м стрелковым полком 80-й стрелковой дивизии. Однако это решение было отменено, поскольку в данной местности танки действовать не могли. Полк остался без поддержки танков и нес большие потери. Командир дивизии требовал поддержать его танками, перебросив их через участок соседнего полка.

В итоге пехоту сопровождения танковой группе так и не выделили. В бой направились девять «тридцатьчетверок». Ими командовал капитан Томашевич, который уже занимал должность командира батальона. Его танки вышли к Синявино, обстреляли находившихся там немцев и отошли назад. Командир оставил танки в лощине в 200 м от деревни, без пехоты и охранения. Пехоту искали до рассвета, нашли ее сзади и в 500 м левее танков.

Пока штаб бригады ругался с пехотными командирами и решался вопрос, кому к кому ползти или ехать, немцы подтянули артиллерию и утром 1 февраля расстреляли танки в лощине. Сначала были уничтожены четыре машины, ни одна из которых даже не успела ни разу ответить врагу. Среди них был и танк командира батальона.

Затем, еще за 10–15 минут, были выбиты все остальные танки. После этого 98-я танковая бригада (точнее, то, что от нее осталось) была выведена из боя.

Днем уже немцы попытались отбить рощу «Квадратную». Последовавшая контратака 45-го гренадерского полка 21-й пехотной дивизии у Рабочего поселка № 6, где немцев потеснила 80-я стрелковая дивизия, провалилась, несмотря на поддержку трех танков. Потеряв одну машину, немцы вынуждены были отступить.

День 1 февраля был насыщен трагическими событиями. Нервное истощение сказывалось на командирах обеих сторон. Прямо во время напряженной схватки за Синявино случился нервный срыв у командира 45-го гренадерского полка, и он оказался не в состоянии организовать бой[228]. Вместо него на время назначили майора Штурца, командира 161-го саперного батальона. Он смог собрать остатки имеющихся подразделений и контратаковать. Из вышесказанного можно сделать вывод, что тот небольшой шанс на победу, который был предоставлен отчаянными действиями лыжников и 364-й стрелковой дивизии, не был использован до конца. Точнее, целый ряд ошибок, провалы в обеспечении боевых действий не дали возможности развить успех.

После такого тяжелого дня немцы решили провести перегруппировку. 21-я пехотная дивизия передала позиции на высотах 11-й пехотной дивизии, а сама заняла участок на ее левом фланге, приняв часть позиций 28-й егерской дивизии у «треугольника железных дорог». Задача по возвращению утерянных позиций теперь ложилась на 11-ю пехотную дивизию[229]. После тяжелых боев командующий 18-й армией решил лично проверить, что происходит на Синявинских высотах. Утром 2 февраля он приехал в 21-ю пехотную дивизию. Командир дивизии генерал-майор Мацки доложил ему о состоянии соединения и о ходе предыдущих боев. Он сильно жаловался на действия советской артиллерии, которая наносит самые большие потери, и просил о дополнительных средствах инструментальной разведки. Самокатный батальон дивизии был уже почти полностью уничтожен в боях.

За 30 и 31 января 2-я Ударная армия снова добилась лишь небольших успехов. 1 февраля войска 2-й Ударной армии вновь перешли в наступление. Снова главный удар наносила 80-я стрелковая дивизия; плотность артиллерии на ее участке доходила до 116 стволов на 1 км фронта. Учитывая, что фронт наступления дивизии был немногим больше 2 км, эта масса орудий и минометов давала настоящее море огня. Но лишь на короткое время, из-за нехватки боеприпасов. Впрочем, после того как немцы потеряли часть высоты 43,3, нашим бойцам удалось все же оказаться в более благоприятных условиях. Теперь с высоты 43,3 оборона противника просматривалась примерно на 2 км вглубь. Немцы это знали, и им было жизненно необходимо отбить эти позиции.

В течение 1 февраля 21-я пехотная дивизия попыталась отбить высоту 43,3 и вернуть рощу «Квадратную». Успеха у противника не было, хотя штаб дивизии и доложил, что все же смог добиться каких-то результатов. Вечером, по докладу противника, они отразили атаку с высоты 43,3. В то же время уже в сумерках штурмовые группы из 256-й стрелковой дивизии прорвались на юг. Их вытеснили обратно уже в темноте.

Немцы так и не смогли, даже спустя целые сутки, создать непрерывную линию обороны. Между западной частью высоты 43,3 и левым флангом 45-го гренадерского полка было никем не занятое пространство до 300 м шириной. Этот момент наши командиры не использовали.

К.А. Мерецков был недоволен действиями подчиненных по итогам этих боев. В своих указаниях он критиковал их за слабо налаженное взаимодействие и требовал к исходу 1 февраля овладеть Синявино. Хотя считается, что операция «Искра» закончилась 31 января, в действительности 2-я Ударная и 67-я армии продолжали свое наступление в течение всего февраля. Но это уже было началом другой операции, о которой речь пойдет в наших следующих работах. Пока отметим, что задачи второго этапа «Искры» так и не были выполнены.

Также стоит отметить, что в ночь на 2 февраля немцы попытались отбить высоту 43,3 частями брошенного в бой с ходу II батальона 23-го гренадерского полка 11-й пехотной дивизии. Роты батальона заблудились ночью в пурге, и атака захлебнулась почти сразу же. Утром атаку повторили, но, потеряв половину боевого состава батальона, противник вновь не смог выбить бойцов 364-й стрелковой дивизии.

2 февраля в 11 часов 30 минут, после 30-минутной артподготовки, 2-я Ударная армия возобновила наступление на Синявинское плато. Все атаки захлебнулись под плотным огнем противника. Теперь на высотах находились части 80-й и 364-й стрелковых дивизий. Снова понесшую большие потери 18-ю стрелковую дивизию вывели из боя.

Одной из причин неудачи опять стал недостаток боеприпасов. Крупные калибры, часть гаубичной артиллерии, смогли за этот день выпустить только считанные сотни снарядов на всем участке наступления армии. 203-мм орудия были сильно изношены. В достаточном количестве оставались только бетонобойные снаряды, которые были полностью бесполезны в условиях лесисто-болотистой местности.

Из-за характера местности, даже при условии захвата части высоты 43,3, значительная часть немецких огневых точек не могла быть выявлена. Артиллерия вела огонь по площадям.

Немецкая оценка сложившейся ситуации была следующей. Во время вечернего разговора Хильперта и Линдеманна первый, описывая события дня, рассказал о недостатке боеприпасов, нехватке тяжелого вооружения. Он заявил, что удержание восточной части высоты 43,3 обходится слишком дорого – в день потери достигают численности 1–2 рот пехоты[230]. Тем не менее высшее командование и сам Линдеманн настаивали на том, чтобы высота была отбита у красноармейцев. Таким образом, обе стороны были готовы продолжать борьбу за этот клочок земли. Первым началось советское наступление.

Карта из приложений к журналу боевых действий 11-й пехотной дивизии. Западная часть высоты 43,3 почти полностью потеряна. В немецкой обороне здесь зияет брешь. Немцы контратакуют силами самокатного батальона 11-й пехотной дивизии и батальона 390-го гренадерского полка

В 12 часов 3 февраля части 2-й Ударной армии атаковали снова. В то же самое время 23-й гренадерский полк получил очередной приказ отбить высоту 43,3 при поддержке приданных частей, трех штурмовых орудий и двух танков, но немецкое наступление опередили своей атакой бойцы 364-й стрелковой дивизии. Ударную группу немцы вынуждены были использовать для отражения советского натиска. В тот день противнику удалось только стабилизировать ситуацию.

В оперсводках штаба Волховского фронта за 3 февраля говорится, что противник в 12 часов предпринял контратаку со стороны Синявино на запад силами до двух батальонов с танками, от рощи восточнее Синявино на север, силой до 100 человек. Атаки противника с большими для него потерями отбиты, уничтожено два танка.

В мемуарах В.З. Романовского упоминается трехчасовой бой с контратакующим противником[231]. Приведенные им сведения из показаний пленных полностью соответствуют немецким данным. Особо отличились в этих боях бойцы 1216-го стрелкового полка 364-й стрелковой дивизии, особенно командир батальона А.А. Ефимов.

В этот день состоялся разговор командующего 18-й армией и Кюхлера. Он касался в первую очередь боев на Синявинских высотах. Кюхлера крайне беспокоила потеря немцами части высоты 43,3. В разговоре с Линдеманном Карл Хильперт рассказал, что немцам удалось отбить часть высоты, но потом их отбросили. Западная часть высоты 43,3 вновь была занята советскими частями. В ближайшем будущем восстановить ситуацию немцам не удастся[232]. Но в заслугу себе они могли поставить то, что смогли избежать перерастания кризиса в катастрофу.

В свою очередь, и командованию Волховского фронта становилось ясно, что ситуация в борьбе за Синявинские высоты зашла в тупик. В докладе штаба фронта 4 февраля указывалось на следующие причины удержания противником Синявинской позиции:

• «господство Синявинских высот над окружающей местностью, что создает хорошие условия для наблюдения;

• значительное насыщение Синявинской позиции артиллерией, минометами и автоматическим оружием;

• трудность корректировать огонь по целям, находящимся на обратных скатах Синявинских высот, вследствие плохих условий для наблюдения;

• быстрый выход из строя наших орудий прямой наводки из-за огня противника»[233].

Дивизии 2-й Ударной армии понесли слишком большие потери. Уже была отправлена в тыл 18-я стрелковая дивизия. Во всех трех стрелковых полках 80-й стрелковой дивизии на 4 февраля было всего 155 активных штыков[234]. Поэтому Ставка Верховного Главнокомандования решила организовать фланговые удары на Красноборском и Смердынском направлениях с целью окружения и уничтожения Мгинско-Синявинской группировки противника. Начиналась грандиозная операция «Полярная звезда», в которой должны были наступать уже войска трех фронтов. Активные действия на Мгинском направлении должны были продолжаться в рамках общего наступления[235]. Теперь наступать предполагалось с целью сковать противника.

Сам В.З. Романовский, не ожидая активных действий противника, предложил К.А. Мерецкову провести перегруппировку и вывести часть сил с левого фланга 2-й Ударной армии. Он считал, что это освободит сразу четыре стрелковые дивизии. Главные усилия он предложил направить на разгром противника в районе Синявино. В его докладе отмечалось, что противник не сможет перейти к активным действиям на левом фланге 2-й Ударной армии.

Новая попытка овладеть Синявино была предпринята уже 4 февраля. С 12 часов на немцев обрушился огонь артиллерии. Обстрел продолжался всего 5 минут, и вслед за ним пошла в атаку пехота. Штаб 11-й пехотной дивизии, занимавшей теперь высоты, насчитал за день 4 атаки. Все они были отбиты противником за счет массированного огня пулеметов, минометов и артиллерии.

Потери немецких войск были довольно велики. 11-й пехотной дивизии и 45-му гренадерскому полку бои за высоту 43,3 обошлись примерно в 770 человек. Из них больше двухсот было убито и пропало без вести[236]. Но все же противник был силен не только количеством своей пехоты, а тем, чем она была вооружена, как использовала свое вооружение и кто ее поддерживал. К сожалению, снова повторилась ситуация, когда численности пехоты советской стрелковой дивизии хватало на 3–4 дня наступательного боя. Превосходство в количестве личного состава довольно быстро терялось под ураганным огнем немецкой артиллерии и пулеметов. Одним героизмом здесь было не победить.

5 февраля ситуация повторилась. 6 и 7 февраля велась подготовка к очередному наступлению. В эти дни произошел бой, нашедший отражение в целом ряде доступных сейчас документов штаба Волховского фронта. В донесении штаба Волховского фронта говорится, что 6 февраля на участке 364-й стрелковой дивизии противник двумя группами численностью до роты каждая переходил в контратаки со стороны северной части Синявино. Группа автоматчиков в составе 15 человек с двумя танками, приблизившись на расстояние броска атаки, была встречена сильным огнем артиллерии, в результате чего полностью уничтожена. Один танк сожжен, другой подбит. В истории тяжелых танковых батальонов упоминается бой 7 февраля на высоте 43,3. Известно, что утром и днем 7 февраля на высоте действительно шел бой, но танки батальона получили приказ выдвигаться к штабу 44-го гренадерского полка 11-й пехотной дивизии уже ко второй половине дня[237]. В истории танка «Тигр» также говорится об атаке красноармейцев на высоту 43,3 и о том, что танки сыграли роль в отражении атаки[238]. Все это полностью противоречит еще одному источнику – журналу боевых действий 11-й пехотной дивизии, в котором рассказывается о действиях «Тигров». Но речь здесь идет именно о 6 февраля. Если быть точным, 6 февраля несколько танков на участке 44-го гренадерского полка должны были обстрелять позиции красноармейцев на высоте 43,3 и восточнее Рабочего поселка № 6. В это время один Pz.Kpfw III и получил попадание артиллерийского снаряда[239]. Получается, что мы имеем дело с еще одной грубой ошибкой в исследовательской литературе, посвященной самому известному образцу немецкой бронетехники.

Для нового наступления в состав 2-й Ударной армии была переброшена 73-я морская стрелковая бригада (ее численность доходила до 4000 человек). 3–4 февраля ее батальоны заняли позиции у подножия Синявинских высот[240]. Подразделения бригады приняли от 80-й стрелковой дивизии части 153-го и 77-го стрелковых полков. Передовые части морской стрелковой бригады заняли позиции примерно в 400 м западнее Синявино. Слева от нее держали оборону остатки 364-й стрелковой дивизии. 80-я стрелковая дивизия теперь полностью сосредоточилась у Рабочего поселка № 6. Для поддержки наступления бригады выделили два гаубичных артиллерийских полка и один пушечный полк. Исходный плацдарм для наступления готов не был. В своем докладе командир бригады Н.Г. Лященко отмечал, что он был вынужден размещать своих бойцов в воронках от снарядов, а батальоны выстроил один за одним, как говорится, в затылок, не пытаясь их разворачивать сразу в боевые порядки прямо на плоском плато восточной части высоты 43,3. Первым должен был атаковать 3-й стрелковый батальон, вслед за ним шли еще два батальона, а четвертый был в резерве.

Ситуация на участке 11-й пехотной дивизии в течение 2–4 февраля. Немцам удалось стабилизировать ситуацию

Наступление бригады, действовавшей совместно с 80-й и 364-й стрелковыми дивизиями, было намечено на 7 февраля. Но из-за пурги его пришлось отменить и перенести на следующий день. Затягивался переход в наступление и выделенных ударных группировок Ленинградского и Волховского фронтов. В результате 7 февраля активные действия наших войск продолжались только в Южном Приладожье. Этот день оказался чрезвычайно важным и по другой причине. Началось движение поездов по трассе Шлиссельбург – Поляны. Именно 7 февраля ленинградцы встречали первый поезд с «Большой земли».

Конечно, это был большой праздник. Но только что построенная дорога находилась в каких-то 10–12 км от линии фронта. Немецкая артиллерия сразу же начала вести по поездам прицельный огонь, благодаря чему открытый участок получил название «Коридор смерти». Теперь взятие Синявинских высот стало необходимым условием для обеспечения безопасности снабжения Ленинграда по железной дороге.

Наступление 2-й Ударной армии началось в 13 часов 8 февраля. Немецкие дивизионные историографы характеризуют этот день боев как «самый тяжелый после боев под Киришами» (для историографов 21-й и 11-й пехотных дивизий такое сравнение является очень важным и не случайным – Киришский плацдарм был синонимом жесточайших и кровопролитнейших боев)[241].

Советским частям удалось продвинуться на 300 м и вклиниться в немецкую оборону, практически перерезав дорогу на Синявино у «треугольника железных дорог» в районе поселка № 6. Частично удалось выбить солдат 11-й пехотной дивизии из опорного пункта у села Синявино. Немецкая контратака результатов не дала. Но и развить успех первого дня бойцам 2-й Ударной оказалось не под силу. Заградительный огонь немецкой артиллерии срывал все попытки организации дальнейшего продвижения, а контратаки противника вскоре заставили оставить часть захваченных ранее позиций и отойти на исходные.

Н.Г. Лященко. В описываемый период служил в 73-й морской стрелковой бригаде

Как потом отмечал Н.Г. Лященко, несмотря на потерю части высоты 43,3, боевые порядки его частей, да и его соседей тоже, все так же просматривалась немцами. Действительно, к юго-востоку есть небольшая лощина, и склон напротив, тогда занятый противником, давал возможность наблюдать за происходящим севернее. Несмотря на неудачу, советское командование не отказалось от своих намерений. Теперь 2-я Ударная армия должна была подключиться к общему «концерту». Новая попытка овладения Синявинскими высотами была назначена на 10 февраля.

9 февраля войска вели подготовку к предстоящему наступлению. А уже 10 февраля после часовой артиллерийской подготовки в 10 часов утра части 2-й Ударной армии возобновили бои за овладение Синявино. 11-я пехотная дивизия, несмотря на мощный огонь нашей артиллерии, вновь отбила все атаки. Ее артиллерийский полк потерял в этот день два орудия. Немцы считали, что это стало результатом обстрела его позиций реактивными минометами. Однако на эффективности немецкого артиллерийского огня потери сказались мало. Несмотря на то что 11-я пехотная дивизия смогла и на этот раз отбиться, ее командир запросил о сокращении линии обороны. Все же цена за успехи в оборонительных боях по немецким меркам была довольно велика. Оставим пока Синявинские высоты, ибо настала пора снова переместиться чуть восточнее, где перед общим наступлением 2-й Ударной армии произойдут весьма важные события.

### «Болотный» плацдарм. 1–12 февраля. Операция «Анна»

Конечно, левый фланг 2-й Ударной армии не остался в стороне от тяжелых боев, идущих в нескольких километрах западнее. Шли они и здесь. При этом для советских командиров прозвучал один из первых тревожных звоночков. Он предупреждал их, что нужно быть начеку. В любой момент от врага можно было ждать неприятного сюрприза. В первые дни февраля левый фланг, как мог, еще пытался наступать. Бойцы 71-й стрелковой дивизии 3 февраля захватили 12 пленных из 540-го штрафного батальона, а 10 пленных были уничтожены при попытке к бегству. К 4 февраля из боя начали выводить остатки 376-й стрелковой дивизии, которая передала свой участок 71-й стрелковой дивизии. Следом за ней, к утру 6 февраля, были выведены из боя и остатки 379-й стрелковой дивизии.

Можно сделать вывод, что к началу февраля противнику удалось предотвратить развитие прорыва на стыке флангов 1-й и 61-й пехотных дивизий. Советские войска (в частности, 314-я стрелковая дивизия) неоднократно предпринимали попытки захватить оставшуюся часть рощи «Круглой». Усилия оказались напрасными. Группа Венглера отбила все атаки.

Противник нес достаточно высокие по немецким меркам потери – у 366-го полка, например, к 4 февраля вышли из строя все пулеметы. Немецкие солдаты были сильно измучены, многие получили обморожения. 2 февраля Хюнер в разговоре с Линдеманном предупредил его, что без свежих частей дивизия более будет не в состоянии отбивать атаки. Выводы были сделаны. Противнику удалось осуществить смену своих потрепанных частей на вполне боеспособные подразделения.

Немцы постепенно выводили из боя полки 61-й пехотной дивизии, заменяя их свежими частями. Части 61-й пехотной дивизии и 366-го гренадерского полка сменялись батальонами гренадерских полков 212-й пехотной дивизии. На правом фланге 366-го гренадерского полка солдат Венглера сменили на подразделения 320-го гренадерского полка. Затем 385-й гренадерский полк заменили 423-м гренадерским полком из 212-й пехотной дивизии.

После того как Синявинские высоты приняла 11-я пехотная дивизия, границы между ней и 61-й пехотной дивизией были сдвинуты. Теперь 61-я пехотная дивизия занимала оборону следующим образом. На ее правом фланге, в районе «Носа Венглера», находился 320-й гренадерский полк; южнее, против участков прорыва, находился 423-й гренадерский полк. Получалось, что основные силы пехоты 212-й пехотной дивизии были переброшены в «бутылочное горло». Южный и западный участки обеспечивались 176-м гренадерским полком. Некоторое время в составе дивизии еще оставались части 151-го и 162-го гренадерских полков.

Закончив смену, немцы смогли провести небольшую операцию, сведя на нет часть январского успеха 11-й стрелковой дивизии – тот самый звоночек. Операция получила название «Анна». Приказ на ее проведение был отдан 8 февраля[242]. Задача состояла в том, чтобы уничтожить восточный, самый глубокий участок вклинения, который находился там, где занимала оборону 11-я стрелковая дивизия, у самого основания «Носа Венглера». Выполнение этой задачи было возложено на 385-й и 423-й гренадерские полки, дополнительно усиленные саперами и ударными группами 151-го гренадерского полка. Артиллерийская поддержка должна была осуществляться силами 161-го артполка и дивизионами реактивных минометов. Располагая показаниями пленных и неплохо зная местность, противник имел достаточно четкое представление об обороне 11-й стрелковой дивизии, которая уже понесла большие потери. Немцы считали, что им противостоят около 200–300 бойцов Красной армии, частично оснащенных автоматическим оружием. Из состава 385-го гренадерского полка для проведения операции выделялось более 200 человек. 11-я стрелковая дивизия действительно понесла громадные потери, ее солдаты были слабо вооружены, а большая часть минометов вообще не использовалась. Их расчеты были брошены в бой как обычные стрелки. Результат был предсказуем и закономерен.

Вот как эта операция выглядит в свете немецких источников. В донесениях 18-й армии сообщается о сокращении линии обороны в ходе боя юго-восточнее Рабочего поселка № 7[243]. Упоминается о 70 красноармейцах, взятых в плен.

Донесение группы Хильперта несколько более подробно. В нем говорится, что операция началась 11 февраля в 5 часов 30 минут по берлинскому времени. Окружение группы бойцов 11-й стрелковой дивизии, по немецким данным, было завершено к 6 часам 30 минутам. Все контратаки были отбиты противником, и к 11 часам зачистка котла завершилась. После в штаб армии доложили об успехе операции «Анна».

Несколько более подробно ход боя был изложен в журнале боевых действий 61-й пехотной дивизии и докладе об операции. В ходе боя противник быстро овладел восточной частью выступа и отбил контратаку. Однако одна из рот не смогла выполнить боевую задачу – советские бойцы оказали немцам жесткое сопротивление и даже отбросили их обратно, во время контратаки прорвав немецкую оборону. Введя в бой резервную роту, противник начал сжимать участок с флангов. Бой, который начался около половины шестого утра, продолжался почти до 11 часов (все по берлинскому времени). Группа 423-го гренадерского полка захватила 36 пленных. Потери рот 423-го гренадерского полка составили 13 человек убитыми, 81 ранеными. После работы с донесениями отдела личного состава 18-й армии следует отметить, что они не отражают реальных потерь, которые противник понес в ходе этой операции[244].

То, как события 11 февраля были представлены в документах Волховского фронта, заслуживает отдельного разбора. О том, что противник атаковал 11-ю стрелковую дивизию, в штаб фронта из штаба армии поначалу вообще не сообщили, и в оперсводке за 11 февраля никакой информации об этом не появилось. Зато 12 февраля произошедшее было представлено следующим образом: противник в течение дня 11 февраля трижды контратаковал подразделения 219-го стрелкового полка 11-й стрелковой дивизии с направления отметки 3,8 (имеется в виду отметка 33,8). Все контратаки противника были отбиты. К исходу дня противник предпринял четвертую попытку атаковать группой до 50 солдат, в результате которой подразделения 219-го стрелкового полка были потеснены на 150 м. Однако, несмотря на эту оперсводку, можно с полной уверенностью сейчас сказать, что немецкая версия полностью подтверждается и данными советской стороны. В записях журнала боевых действий 2-й Ударной армии отмечено, что 11 февраля в 11 часов противник атаковал 219-й стрелковый полк 11-й стрелковой дивизии. Противнику в ходе боя удалось продвинуться, и немцы вышли на одну из просек. Попытка восстановить положение успеха не имела. Но и в этом документе ничего не говорится о случившемся окружении…

К сожалению, немецкие офицеры не выдумали данный факт. И это подтверждают документы самой 11-й стрелковой дивизии. Судя по тому, что было занесено в ее журнал боевых действий, в 9 часов утра 11 февраля две группы противника до 30 человек каждая атаковали 219-й и 320-й стрелковые полки с северо-востока и юго-востока. Их отбили. Позже, уже в 11 часов, при поддержке артиллерийско-минометного огня три группы противника общей численностью до 250 человек перешли в новое наступление против 219-го и 320-го стрелковых полков. Противнику удалось вклиниться в наши боевые порядки и отрезать часть 219-го стрелкового полка и 1-ю роту 320-го стрелкового полка. Попытка восстановить положение вводом в бой резервов успехом не увенчалась…

Этот эпизод мог послужить грозным предзнаменованием. Но этого не случилось. Потерю части боевого участка 11-й стрелковой дивизии «замяли» на уровне штаба 2-й Ударной армии. Это произошло перед очередным наступлением. Видимо, Романовский и его штаб приняли решение не выносить лишний раз сора из избы. Вполне возможно, что грозный Л.З. Мехлис в этот момент находился далеко, а больше потребовать строгого расследования было некому. Правда, членом Военного Совета 2-й Ударной армии был не менее жесткий человек, А.А. Кузнецов, но и его реакция из доступных документов также не прослеживается. С тактической точки зрения операция продемонстрировала превосходство противника в умении действовать небольшими подразделениями. К такому печальному исходу привело и то, что в 11-й стрелковой дивизии тяжелое вооружение пехоты или отсутствовало, или почти не использовалось. Взаимодействие оказалось на крайне низком уровне; будь оно налаженным нормально, немцев бы встретил заградительный огонь артиллерии. А так получилось, что завоеванный большой кровью успех был отдан противнику. И, как мы увидим, из этого не сделали никаких выводов.

### Новое наступление 2-й Ударной армии

Следующий этап боев, о котором пойдет речь, так и остался «белым пятном» в историографии. Только бывший командующий артиллерией 73-й морской стрелковой бригады описал его в своих воспоминаниях. Заранее стоит заметить, что происходившие бои не свелись только к попыткам довершить начатое и наконец-то взять Синявино. Была предпринята и попытка наступать восточнее, с «болотного» плацдарма, о которой даже упоминаний в военно-исторической литературе практически нет. Но обо всем по порядку.

12 февраля части 2-й Ударной армии продолжали подготовку к переходу в наступление. В новой операции должны были участвовать пополненные 18-я и 128-я стрелковые дивизии. Обе дивизии разворачивались в полосе от станции Синявино до участка 11-й стрелковой дивизии. Со стороны Синявино должна была наступать 73-я морская стрелковая бригада. Всем соединениям выделили в качестве непосредственной артиллерийской поддержки несколько минометных полков. Кроме того, поддерживать их наступление должны были полки дивизионной артиллерии, гвардейская минометная бригада (установки М-30), легкие артиллерийские полки и дивизионы артиллерии БМ. Обеспеченность артиллерии боеприпасами продолжала оставаться низкой, составляя примерно до 1 боекомплекта для самых ходовых калибров. Как вспоминал Д.А. Морозов, вся масса артиллерии и минометов, которая поддерживала его 73-ю морскую стрелковую бригаду, была очень слабо обеспечена боеприпасами. На миномет выделялось всего по 8–12 мин[245]. Вдобавок имеющиеся орудия большой мощности могли использовать только бетонобойные снаряды[246]. Других боеприпасов для них просто не было. Еще одной проблемой было малое время на подготовку и то, что наступать опять нужно было в местности, покрытой лесом. Поэтому достаточно скудные запасы снарядов могли быть израсходованы впустую. При всем этом немцы уже давно заранее пристреляли участки местности, на которых ожидалось советское наступление.

Что касается состояния войск, то 18-я стрелковая дивизия получила пополнение в количестве 3526 человек (по другим данным – только 1800)[247], однако некомплект вооружения составлял 40 процентов, а некомплект в людях составлял 50 процентов даже после пополнения. Значительная часть пополнения была отправлена в стрелковые подразделения, времени для сколачивания которых вообще не было.

Люди были совершенно не обучены. Катастрофически выглядит положение с минометами: по состоянию на 7 февраля их в дивизии было всего лишь 26 штук[248]. Даже в 73-й морской стрелковой бригаде их было немного больше. Что касается 128-й стрелковой дивизии, то информации о ее состоянии перед наступлением обнаружить не удалось. Но известно, что вооружена она была чуть лучше, чем дивизия Овчинникова.

Гаубица 96-й пехотной дивизии, ставшая трофеем

О состоянии остальных соединений также нет подробных данных. Ясно лишь то, что все они к описываемому моменту уже понесли большие потери в людях и вооружении. Прибывшее пополнение толком распределить по частям почти не успели. Весьма вероятно, что новых бойцов надо было в буквальном смысле обучать с нуля. Ударная мощь таких частей предсказуемо была чрезвычайно низкой. Осознавали ли это наверху? Скорее всего, да, но выполнение приказа было важнее даже таких объективных обстоятельств.

Советским войскам противостояли 11-я и 61-я пехотные дивизии. Основные силы 11-й пехотной дивизии были развернуты там, где проходила полоса наступления 128-й стрелковой дивизии. В первой линии обороны полки дивизии имели сразу по два батальона. Высокая насыщенность подразделений противника автоматическим оружием позволяла даже пехотным батальонам оборонять широкие участки. Батальоны дивизии имели довольно высокую боевую численность, до 500–600 человек, что делало дивизию достаточно крепким орешком. При этом наиболее сильный 23-й гренадерский полк как раз находился в полосе наступления 128-й стрелковой дивизии. Вдобавок стык с правым соседом, 61-й пехотной дивизией, обеспечивал самокатный батальон, что резко усиливало оборону противника. Один полк дивизии, 44-й гренадерский, решили перебросить в район Красного бора. Но, как выяснилось позже, на боеспособности дивизии это не сильно сказалось.

Что касается 61-й пехотной дивизии, то из ее состава уже выбыли части группы Венглера. При этом 366-й гренадерский полк попал, что называется, из огня да в полымя. Его перебросили в состав L корпуса, где он принял участие в отражении наступления 55-й армии. В связи с резким обострением обстановки южнее, на участке XXVIII корпуса, часть подразделений дивизии также собирались отправить туда. Поэтому к моменту начала нового советского наступления штабу 61-й пехотной дивизии подчинялись полки 212-й пехотной дивизии. Эти немецкие солдаты уже немного освоились с условиями боев, проведя успешную операцию «Анна».

После перегруппировки и переброски полка Венглера на другой участок получилось так, что самые сильные немецкие части были сконцентрированы на правом фланге 61-й пехотной дивизии. Наиболее слабые, уже понесшие тяжелые потери «родные» батальоны дивизии оказались в центре и на левом фланге. Именно там и предполагали наступать наши командиры.

Судя по бланку отчетности дивизии, она была хорошо обеспечена вооружением и имела штатное количество артиллерии (всего 36 стволов в составе артполка). Сам командир дивизии Хюнер считал, что ей требуется время для пополнения и отдыха. Потери за январь были очень велики. Но боевой дух солдат дивизии сломлен не был. Немцы были готовы драться и дальше.

Несмотря на количественное превосходство советской артиллерии, немцы превосходили наших артиллеристов в обеспеченности боеприпасами, средствами связи и управления. Командиры обеих немецких дивизий могли в нужный момент вызвать огонь очень мощной корпусной артиллерии по любому нужному участку. А в составе артиллерии корпуса было много орудий калибром более 15 см.

Наступление 13 февраля началось в 10 часов утра после артиллерийской подготовки, которая продолжалась 1 час 15 минут. Части 2-й Ударной армии наносили главный удар в направлении на озеро Синявинское, в обход Синявинских высот с юго-востока.

Если опираться на оперсводку штаба Волховского фронта, то далее произошло следующее.

80-я стрелковая дивизия с полком из 147-й дивизии вела бой за северную опушку леса южнее Рабочего поселка № 6. Приданный ей 640-й стрелковый полк, незначительно продвинувшись вперед, достиг сараев, что в 500 м северо-восточнее совхоза «Торфяник». Далее он продвижения не имел.

73-я морская стрелковая бригада наступала, преодолевая сильный автоматический огонь с юго-западной окраины Синявино и находясь под воздействием артиллерийского огня с направления отметки 50,1. Бригада достигла северной окраины Синявино и вела бой в траншее непосредственно у Синявино.

364-я стрелковая дивизия, встречая сильное огневое сопротивление, продвижения не имела и вела бой на восточных и юго-восточных скатах высоты 43,3, находясь в 200 м от северо-западной окраины Синявино.

128-я стрелковая дивизия, пройдя через боевые порядки 256-й дивизии, имела незначительное продвижение. Левофланговый 741-й стрелковый полк смог перехватить шоссе и вел бой за северную опушку леса южнее Рабочего поселка № 7. 533-й стрелковый полк дивизии продвижения не имел и затем вел бой севернее шоссе.

18-я стрелковая дивизия, развернувшись с рубежа межболотного перешейка, что 2 километрами юго-восточнее Рабочего поселка № 7, наступала в направлении отметки 33,8. Преодолевая сильное огневое сопротивление противника, части дивизии продвинулись к безымянной высоте севернее отметки 33,8. 11-я стрелковая дивизия, отразив контратаку противника силой до 50 солдат со стороны отметки 0,5, правофланговым 219-м стрелковым полком незначительно продвинулась в юго-восточном направлении.

Что касается Синявинских высот, то утренний доклад штаба 11-й пехотной дивизии свидетельствует о том, что только севернее Синявино и несколько восточнее нашим бойцам удалось ворваться в немецкие траншеи. Через довольно короткое время немцы восстановили положение. Этот день обошелся 11-й пехотной дивизии всего лишь в 178 убитых, раненых и пропавших без вести. Однако огонь артиллерии разрушил часть укреплений на правом фланге дивизии, вышло из строя большое количество пулеметов, а также артполк дивизии потерял несколько 10,5-см гаубиц. Поэтому вместо самокатного батальона на правом фланге дивизия получила батальон 176-го гренадерского полка.

Доклад 61-й пехотной дивизии был более лаконичен. Хюнер сообщил об отбитых атаках и о том, что на ее левом фланге немцы провели контратаку и вернули часть своей линии обороны. Однако командир дивизии опасался, что в случае, если атаки повторятся, немцы вынуждены будут отойти. Сил у него уже не хватало.

14 февраля в 11 часов части 2-й Ударной армии возобновили наступление. В основном продолжали наступать только две стрелковые дивизии и части левого фланга 2-й Ударной армии.

128-я стрелковая дивизия к 16 часам вела бой в лесу 200–300 метрами южнее и юго-западнее Рабочего поселка № 7. Ее 374-й стрелковый полк, введенный в бой из резерва, на левом фланге вышел на западный берег безымянного ручья между шоссе и северо-западной частью Синявинского болота.

В 18-й стрелковой дивизии из-за левого фланга ввели в бой 424-й стрелковый полк, который выдвинулся в стык между левофланговым 419-м стрелковым полком и соседним 219-м стрелковым полком 11-й стрелковой дивизии в 700 м северо-восточнее отметки 33,8. Таким образом, части дивизии к 16 часам вели бой на лесном участке между Синявинским болотом и болотом юго-западнее рощи «Круглой» на линии 500 метрами севернее отметки 33,8, фронтом на юг.

В этот день случилось крайне неприятное происшествие. Во время обстрела был убит командующий артиллерией 2-й Ударной армии генерал-майор Д.Д. Калашников.

Немецкие доклады и донесения крайне лаконично сообщают, что смогли удержать все свои позиции. Немцы понимали, что в условиях, когда 18-я армия вынуждена вести оборонительные бои сразу на нескольких участках, ждать резервов не приходится. Действительно, теперь у Линдеманна оставались только те дивизии, на личный состав которых нельзя было положиться. Все остальные или понесли большие потери, или уже были задействованы на других участках. Положение было угрожающим. Командиру XXVI корпуса оставалось только выражать свою благодарность подчиненным. Пехоты в резерве у него почти не оставалось.

После боев 13–14 февраля наши соединения продолжали занимать крайне невыгодные позиции, простреливавшиеся противником. Глубина обороны 73-й бригады на высотах составляла всего около 200 м. С передовых позиций войск Волховского фронта вражеская оборона почти не просматривалась, чрезвычайную сложность вызывала корректировка огня, в результате артподготовки велись по площадям и огневые точки немецкой обороны оставались неподавленными.

Зато противник имел возможность обрушивать на 18-ю стрелковую дивизию всю мощь своего огня. Ее фланги были открыты, и на «болотном» плацдарме дивизия оказалась в самом настоящем огневом мешке. Плохо обученные пехотинцы не умели вести бой на такой пересеченной местности.

Немецкие артиллерийские наблюдатели в ряде случаев могли вести наблюдение на всю глубину советской обороны. В их распоряжении была мощная артиллерийская группировка (три артиллерийских полка, полк реактивных минометов, артиллерия РГК). Позиции артиллерии были хорошо замаскированы. При любой попытке перети в наступление немецкая артиллерия открывала интенсивный огонь. Только артполк 11-й дивизии выпустил 13 февраля более 2000 снарядов[249]. Подавление огня вражеской артиллерии было крайне затруднительно. Ведь снарядов для основных орудий, использующихся в контрбатарейной борьбе, было до обидного мало.

Несмотря на то что наступление явно не принесло желаемого результата, 15 февраля боевые действия продолжились. 18-я стрелковая дивизия, прорвав оборону противника, к 13 часам овладела гребнем безымянной высоты севернее отметки 33,8. Из сравнения наших документов и донесений противника видно, что, как только у красноармейцев обозначился минимальный успех, противник тут же контратаковал. Итог был крайне печальным для частей 18-й стрелковой дивизии. К концу дня часть подразделений ее 414-го стрелкового полка была уничтожена противником. При всем напряжении февральских боев, судя по донесению 61-й пехотной дивизии, ее потери суточные потери редко превышали 50 человек убитыми и ранеными[250]. Для сравнения: потери только 128-й стрелковой дивизии достигали 700 и более человек в день.

16 февраля советское наступление возобновилось с 10 часов утра. Результат получился вполне закономерный и ожидаемый. Ни на одном участке противник не дал возможности остаткам наших войск добиться хотя бы минимального успеха. 17 февраля части 128-й стрелковой дивизии пытались действовать мелкими группами. Но везде противнику удавалось обнаружить их раньше, чем они успевали выполнить свою задачу. Плотный огонь накрывал группы наших бойцов. Поэтому немецкие полковые и дивизионные донесения однотипны. Никаких успехов, судя по ним, у наших солдат не намечалось. Следует признать, что 2-я Ударная армия, так же как и ее сосед справа, застряла в прочном позиционном тупике. В это время сменился командир 128-й стрелковой дивизии. Теперь дивизией управлял полковник Потапов, бывший командир 191-й стрелковой дивизии, снятый за неудачу в январе 1943 г. Вдобавок если с участка, где наступала 67-я армия, немецкое командование не снимало силы для действий южнее, то здесь было наоборот. И это вдвойне неприятно. Но, видимо, другого результата здесь и не могло быть. Слишком малое время на подготовку, отсутствие свежих сил, большие потери, понесенные ранее – все это не могло не привести к неудаче. Правда, боевые действия продолжились и 18 февраля. Но положительного результата это не принесло.

Для немцев цена их оборонительного успеха тоже была довольно велика. К 20 февраля только 11-я пехотная дивизия потеряла 369 человек убитыми (8 офицеров), 1257 ранеными (20 офицеров), еще 104 человека было признано пропавшими без вести. Казалось бы, силы противника измучены до предела. При этом и Ленинградский, и Волховский фронты ведут наступление на других участках, и теперь здесь остается только зализывать раны. Но в штабах решили по-иному.

### Последнее февральское наступление южнее Ладожского озера

Несколько дней войска Ленинградского и Волховского фронтов не предпринимали активных действий южнее Ладожского озера.

Относительное затишье здесь продолжалось недолго. К 22 февраля должен был начаться новый этап боев. 67-я и 2-я Ударная армии снова должны были идти в наступление. Если пытаться рассмотреть его в рамках общего хода событий под Ленинградом в феврале 1943 г., то это последнее наступление имело значение только как локальная операция по улучшению своих позиций. К этому моменту последний шанс на успех в боях под Красным бором был уже почти упущен. Правда, 55-я армия все же собиралась наступать дальше.

А вот войска 54-й армии Волховского фронта уже не только потерпели неудачу в боях у Смердыни, но и частично были окружены противником.

В состав ударной группировки 67-й армии вновь ввели 86-ю стрелковую дивизию. Ее командира во время боев по прорыву блокады, полковника Трубачева, ранило в феврале, когда в Шлиссельбурге взорвался склад с боеприпасами. Дивизию теперь возглавлял заместитель командующего 67-й армией генерал-майор В.К. Парамзин. Ранее он командовал 142-й стрелковой дивизией. К 13 февраля дивизия получила более 2000 человек пополнения. Численность ее довели почти до 8000 человек. Основным стрелковым вооружением осталась винтовка, станковых и ручных пулеметов в дивизии было до 220 штук (довольно много, по тогдашним меркам). В течение нескольких ночей февраля дивизия сменила части 138-й и 142-й стрелковых бригад и 13-й стрелковой дивизии. Она заняла исходный рубеж для наступления: северная окраина Арбузово – «Паук» – отметка 20,5. Дивизия имела задачу во взаимодействии с 142-й стрелковой дивизией с утра 22 февраля прорвать оборону противника. Главный удар наносился на ее левом фланге. Помимо артиллерии, вместе с дивизией предстояло действовать двум танковым бригадам. Это были уже давно участвующие в боях на этом направлении 152-я и 220-я бригады.

Перекресток дорог. Основные дороги 67-й армии на левом берегу Невы сходились здесь

142-ю стрелковую дивизию для этого наступления пополнили за счет других частей армии. Лишь часть пополнения она получила из состава маршевых рот. Как оказалось впоследствии, большая часть полученного пополнения была вообще не обучена. Во втором эшелоне армии находилась 189-я стрелковая дивизия.

В ударную группировку 2-й Ударной армии снова передали 64-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Ее численность после доукомплектования составляла более 7000 человек. Дивизия должна была наступать от Рабочего поселка № 6 на юг. В планировавшемся наступлении должны были принять участие и остальные части и соединения 2-й Ударной армии. Но главный удар снова наносился 73-й морской стрелковой бригадой и 64-й гвардейской стрелковой дивизией. Начало наступления было назначено на 22 февраля. В этот раз к удару командование подготовиться, в общем, успело, но была одна проблема, решить которую не представлялось возможным. Смысл всех расчетов, приведенных в отчете штаба артиллерии 2-й Ударной армии, сводится к одному. Обеспеченность боеприпасами была близка к нулю. Артиллерия недополучила почти 80 процентов снарядов и мин, необходимых для того, чтобы обеспечить хотя бы какой-то минимальный успех. Из отчетных данных известно, что расход боеприпасов в каждом последующем наступлении 2-й Ударной армии был ниже предыдущего. С немецкой стороны 64-й гвардейской стрелковой дивизии теперь противостояли подразделения 21-й пехотной дивизии.

Артподготовка 22 февраля продолжалась всего 35 минут. Действия 67-й армии оказались безуспешными. Оборона противника прорвана не была. Армия вновь понесла большие потери. Танкисты в ходе боя лишились большей части своих боевых машин. Танки двух бригад пошли в бой на участке Арбузово – высота 22,0. Они оторвались от пехоты и вышли вперед. В результате боя из 54 танков был потерян 41.

Что касается немцев, радиоразведка которых работала отлично, то они снова вскрыли подготовку к наступлению. Артиллерия вела огонь по нашим боевым порядкам. О наступлении 22 февраля в журнале боевых действий XXVI корпуса приведены лаконичные донесения 28-й и 21-й пехотных дивизий. Они говорят об отбитых атаках и большом количестве уничтоженных танков. События 22 февраля названы в истории 21-й пехотной дивизии сценарием для фильма ужасов. Довольно громкое определение для дня, когда немцы отбили все атаки, при этом потери 21-й пехотной дивизии за день составили около 140 человек. 23 февраля ситуация повторилась. Чтобы иметь перед глазами порядок цифр, заметим, что за эти два дня 67-я армия потеряла до 1000 человек убитыми и ранеными.

Восточнее бойцам 73-й морской стрелковой бригады удалось ворваться в немецкие траншеи[251]. Но краснофлотцы были отброшены на исходные позиции немецкой контратакой. Некоторое время наши войска еще демонстрировали активность. Так, 25 февраля дивизии 67-й армии снова атаковали. И потерпели такую же неудачу, как и в предыдущие дни. К 27 февраля все кончилось. Потери были очень велики, только 142-я стрелковая дивизия потеряла за месяц боев больше 6000 человек. Наступление 22–23 февраля не дало ничего, кроме очень больших потерь.

Необходимо отметить: несмотря на то, что высота 43,3 считалась очищенной от немцев, ее восточная часть в основном осталась в руках противника. Не удалось выбить немцев и с топографического гребня высоты. Вплоть до сентября 1943 г. в руках советских бойцов находилась лишь узкая полоска шириной около 200–300 м и участок у Рабочего поселка № 6.

Противник оценивал свое положение на Синявинских высотах как прочное. Командир 11-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Томашки считал прорыв обороны дивизии маловероятным. Потери его составляли 30–50 человек ежедневно, однако уходить немцы никуда не собирались. Ведь с высот ими великолепно просматривалась равнина с единственной сухопутной дорогой снабжения Ленинграда.

После провала 22–23 февраля 1943 г. Ставка приказала прекратить наступательные операции на этом участке. 2-ю Ударную армию передали в состав Ленинградского фронта. Но бои не прекратились. Необходимо было захватить опорный пункт на Синявинских высотах. Еще до создания специальной группы артиллерии для обстрела советской железной дороги немецкие 8,8-см зенитки вели огонь по движущимся поездам. В Ставке ВГК решили, что нужно сконцентрировать все усилия на фланговых ударах по немецкой группировке в Южном Приладожье. А пока обе стороны строили планы на будущее. После того как Ставка ВГК обсудила предложения командования Ленинградского фронта от 4 марта, было решено, что наиболее выгодными будут встречные удары по флангам противника. На участке 2-й Ударной армии было решено временно перейти к обороне. С 7 марта армию вновь передали в состав Волховского фронта. В докладе командующего Л.А. Говорова при этом отмечалось, что позиции в районе Синявинских высот имеют исключительно невыгодное для наступления расположение.

Описание других операций под Ленинградом и наступления войск Северо-Западного фронта в рамках операции «Полярная звезда» будет сделано в одной из следующих наших работ. Пока же мы ограничимся рассказом только об одной локальной операции, известной под названием «Большая Анна».

Но перед описанием мартовских боев не мешало бы узнать о том, какие выводы сделало из происходившего с января по март советское командование. Как обычно, самые важные выводы делались уже по итогам, когда ничего поправить было нельзя. Советское командование «вдруг» осознало, что пополненная незадолго до наступления дивизия просто не способна нормально вести бой. Ее пехота зачастую была или плохо обучена, или вообще не обучена. Самый большой провал в подготовке касался тактики мелких подразделений. Плохо подготовленные люди были не в состоянии использовать даже то скромное количество оружия, которое у них было. Командиры стрелковых полков и батальонов оказались неспособны управлять своими подчиненными в бою. Поэтому взаимодействие с танками оказалось просто провальным. Артиллерия в период последних боев работала так же плохо, как и до этого. Контрбатарейная борьба опять была полностью провалена.

Штабисты сделали также очень неприятный для себя вывод по поводу того, какими силами противник сдерживал наступление наших войск. По их данным, немцам хватало одного-двух пехотных батальонов, чтобы остановить советскую стрелковую дивизию. Последнее не должно никого удивлять. Большое количество пулеметов и минометов давало немецким пехотным командирам шанс делать боевые порядки своих войск достаточно разреженными и, следовательно, менее уязвимыми для огня артиллерии. Используя тот факт, что к переднему краю было малое количество удобных подходов, немцы организовывали многослойную систему огня, преодолеть которую было крайне непросто. Получается, что немецкое командование организовало для войск Ленинградского фронта позиционный тупик, сравнимый с боями у Пашендаля во Фландрии в 1917 г. И в течение более чем месяца после прорыва блокады штаб Ленинградского фронта гнал в этот тупик войска. Из этого можно сделать вывод и о низком уровне военного искусства в целом, и о недостатках системы управления. Советские командиры (не исключая и Л.А. Говорова) избрали самый простой способ ведения боевых действий. Это был конвейер, когда дивизии и бригады шли в бой друг за другом. И только по итогам, когда все силы были исчерпаны, вдруг стало ясно, что здесь явно что-то не так. Если учесть, что действия соседей, в первую очередь 55-й армии, также потерпели полный провал, получится довольно безрадостная картина последних попыток утопающего схватиться за соломинку. Для армии Романовского действия 67-й армии не имели никакого положительного эффекта. Хотя стоит признать, что именно ко 2-й Ударной армии было приковано наибольшее внимание противника. Это было связано с тем, что немецкое командование собиралось отбить потерянную часть высоты 43,3 и вернуть покрытый лесами и болотами участок восточнее Синявинских высот. Готовилась операция «Большая Анна».

### Операция «Большая Анна». Гибель «болотного» плацдарма

В немецких представлениях о тактике достаточно четко устоялось положение, что утерянную позицию на основной линии обороны следует как можно быстрее отбить обратно контратакой. Для немецких командиров это было само собой разумеющимся. Поэтому после того как часть позиций на Синявинских высотах и восточнее была ими потеряна, сразу же появились планы, как их вернуть. И если операцию «Зигфрид», целью которой был захват участка Синявинских высот, немцы так и не провели, то из операции «Анна» выросла «Большая Анна». Именно о ней дальше и пойдет речь.

Долгое время события, произошедшие в марте 1943 г., оставались практически неизвестными российским историкам. Только в последние несколько лет отдельные петербургские исследователи начали в своих работах упоминать о том, что немцы нанесли поражение 18-й стрелковой дивизии[252]. Ознакомившись с их работами, автор заинтересовался этой историей. Через некоторое время ему удалось обнаружить в Центральном архиве Министерства обороны документы по расследованию причин потери участка 18-й стрелковой дивизии. Они позволили пролить свет на целый ряд боевых эпизодов и понять, почему противник сравнительно легко отбил этот участок территории. Мы построим наш рассказ следующим образом. Сначала будет дана характеристика немецких планов и сил, выделенных для операции. Далее мы разберем, что конкретно немцам могли противопоставить наши бойцы. Затем будет дано немецкое описание событий на основе отчетных документов 212-й пехотной дивизии, которое будет прокомментировано на основе имеющихся советских документов.

Отчетная карта 61-й пехотной дивизии. Вот из этого мешка – вклинения в немецкую оборону и пытались наступать 18-я и 128-я стрелковые дивизии. Именно этот мешок будет ликвидирован в ходе боев 6 марта 1943 г.

Задачу провести операцию возложили на штаб 212-й пехотной дивизии. Два ее гренадерских полка уже воевали здесь под управлением штаба 61-й пехотной дивизии. Они успели получить боевой опыт, проведя операцию «Анна». Смена командования прошла в конце февраля. 27 февраля штаб 212-й пехотной дивизии прибыл с участка у Красного бора и принял под свое командование участок с «Носом Венглера» до района западнее Рабочего поселка № 7. Штабу 212-й пехотной дивизии подчинялись батальоны 423-го, 316-го и 320-го гренадерских полков. В составе дивизии был также батальон 85-го горнострелкового полка. Он занял оборону как раз на левом фланге дивизии, в стыке с соседом, дивизией Томашки. Пехотные подразделения дивизии были весьма неплохо укомплектованы; в каждом полку первой линии один батальон был довольно слабым, но боевая численность второго была больше 400 человек. В резерве дивизии находился наиболее слабый, 316-й гренадерский полк. Немцев сильно беспокоила крайняя усталость их солдат и их плохое физическое состояние. В I батальоне 320-го гренадерского полка при этом были еще и довольно большие потери, да и само качество пехоты, надо сказать, сильно упало.

Штаб дивизии был поставлен перед фактом, что ему предстоит достаточно сложная операция. Основу для «Большой Анны» разработал еще Хюнер, командир 61-й пехотной дивизии. Для полного восстановления положения Хюнер считал необходимым выйти севернее Архангельского тракта. По его мнению, для такой операции требовались два сильных пехотных батальона с приданными танками или штурмовыми орудиями. Один более слабый батальон должен был оставаться в резерве. Две саперные роты примерно по 80 человек каждая должны были обеспечивать действия пехоты. План Хюнера предусматривал, что наступление будут вести две основные ударные группы. Правая группа должна была наступать с целью выйти на Архангельский тракт, а задача второй группы заключалась в ударе с запада на восток, для того чтобы уничтожить противника и его укрепления в образующемся «мешке». Кроме того, для наступления должны были быть выделены две сильные группы для удара по флангам «мешка». Затем группа должна была развернуться на север и выйти к Архангельскому тракту. 2 марта штаб 212-й пехотной дивизии представил свой план наверх, командованию XXVI армейского корпуса. К этому моменту наступление было уже назначено на раннее утро 6 марта 1943 г.

План наступления дивизии в своей общей части во многом совпадал с тем, что предложил Хюнер. Основная роль в операции отводилась 316-му гренадерскому полку. Как и предполагалось, батальоны полка стали основой для двух ударных групп, сформированных на основе II и III батальонов. Они были усилены ротами саперов. II батальон полка также предполагалось усилить несколькими штурмовыми орудиями. От идеи нанести два удара силами двух штурмовых групп штаб 212-й пехотной дивизии также не отказался. По приказу на операцию предусматривалось, что первая штурмовая группа из состава 423-го гренадерского полка должна была получить два или три «Тигра» (возможен был вариант и со штурмовыми орудиями из 226-го дивизиона) и две группы саперов. Вторая штурмовая группа состояла из горных стрелков II батальона 85-го полка и усиливалась только саперами. Получалось, что первая штурмовая группа должна была наступать от «Носа Венглера», а вторая – вдоль Архангельского тракта от моста через ручей. Основные силы, как предполагалось, должны были действовать так. III батальон 316-го гренадерского полка должен был наносить удар с юго-восточной части мешка. II батальон должен был ударить с запада на северо-восток. Перед началом действий пехоты планировался огневой налет немецкой артиллерии продолжительностью всего две минуты. К поддержке операции привлекались артиллерийские полки трех дивизий (не только 212-й, но и 11-й, и 1-й пехотных). Их действия должны были обеспечить саперы. «Тигры» должны были действовать в районе моста через ручей. К 6 марта противник был полностью готов выполнить свою задачу. Против каких советских сил предполагалось провести эту операцию?

На начало марта непосредственно участок «болотного» плацдарма продолжала занимать 18-я стрелковая дивизия генерал-майора М.Н. Овчинникова. Общая протяженность ее фронта составляла около 3,5 км. Участок, занятый подразделениями дивизии, имел чрезвычайно невыгодную тактическую конфигурацию: он глубоко вдавался в оборону противника и был охвачен с флангов. Подразделения дивизии были сосредоточены в южной, юго-восточной и восточной частях «мешка». Справа занимал оборону 414-й стрелковый полк, в центре, фронтом на юг – 419-й стрелковый полк, и слева – 424-й стрелковый полк. Наиболее уязвимы были стыки с соседями. Западную часть «мешка» занимал 374-й стрелковый полк 128-й стрелковой дивизии. Все советские части понесли большие потери, и полки уже давно превратились в сводные батальоны. От соседей 18-й стрелковой дивизии мало что осталось. Во всей 128-й стрелковой дивизии насчитывалось не больше 3500 человек. А в расположенной на левом фланге 11-й стрелковой дивизии Вержбицкого – и того меньше, всего чуть более 2000 человек. Наиболее хорошо укрепиться успели как раз бойцы дивизии Овчинникова.

На правом фланге дивизии, на стыке ее 414-го стрелкового полка с 374-м стрелковым полком 128-й стрелковой дивизии, к 1 марта существовал разрыв шириной до 200 м. К моменту немецкого наступления его должны были прикрыть подразделения 128-й дивизии. Ее артиллерия должна была поддержать действующих на плацдарме огнем. Со стороны 18-й дивизии предполагалось выделение только орудий прямой наводки.

Общая численность бойцов и командиров дивизии, оборонявших этот участок, составляла 1299 бойцов, из них активных штыков 233 человека, 16 станковых и 42 ручных пулемета. Средняя плотность на 1 км составляла 371 человек, активных штыков из них всего 65; 4 станковых и 11 ручных пулеметов. Резервов не было.

Каким артиллерийским вооружением располагали советские части? Каждую дивизию поддерживали несколько артиллерийских полков. Наиболее сильная группировка поддерживала 11-ю стрелковую дивизию. Но на конец февраля дивизия была крайне слабо обеспечена минометным вооружением. В дивизии было всего лишь 17 82-мм и 13 120-мм минометов. Да, дивизию, если что, мог поддержать огонь целых 55 152-мм орудий. Но большая часть из них входила в артиллерию усиления и напрямую не подчинялась штабу дивизии.

Возможности для артиллерийской поддержки двух других дивизий были гораздо скромнее. В подразделениях 128-й дивизии было всего 78 82-мм минометов. Но при всем этом обе дивизии были почти лишены гаубичной артиллерии, а в 18-й стрелковой дивизии было неважно и с минометами, только 120-мм минометов было 34, а 82-мм было лишь 10. Конечно, согласно принятым правилам, уставам и отданным свыше приказам наши командиры пытались приложить все усилия, чтобы закрепиться на отвоеванном такой кровью участке. Но из-за крайней малочисленности личного состава сделать это было сложно. Физическое состояние красноармейцев было не слишком хорошим, люди крайне устали и начинали заболевать. В это время предполагалось продолжить частные операции силами левого фланга 2-й Ударной армии. Собственно, 11-я стрелковая дивизия только поэтому и сохраняла такое мощное усиление артиллерией, в отличие от своих соседей. Сама же 2-я Ударная армия на 6 марта 1943 г. находилась в составе Ленинградского фронта.

Штаб 18-й стрелковой дивизии успели предупредить о том, что враг что-то затевает. Около 22 часов 5 марта от штаба армии была получена шифрограмма. В ней требовали повысить готовность обороны, поскольку возможно наступление противника. Были отданы указания частям и подразделениям, однако штаб дивизии не проконтролировал их исполнение. Если учесть, что дело происходило уже в темное время суток, то это в принципе было сложно сделать.

Судя по известным сейчас немецким документам, операция «Большая Анна» началась по плану. После мощного двухминутного огневого артналета в атаку перешла немецкая пехота. В первые 30–40 минут боя оба батальона 316-го пехотного полка не встречали серьезного сопротивления. Советская артиллерия в это время, опять же исходя из немецких данных, так и не открыла огонь. Удачно действовали и штурмовые группы. Из немецкой хронологии событий становится понятно, что советские части вдоль Архангельского тракта оказались отброшены на север. К 8 часам утра по московскому времени противник захватил у тракта 15 пленных и одно противотанковое орудие. К 8 часам 20 минутам левая немецкая ударная группа вышла к Архангельскому тракту, и только через час с лишним советские части оказались в состоянии продемонстрировать хоть какое-то сопротивление. Штурмовая группа егерей в атаку пока так и не переходила. Она ждала «Тигров». Правая ударная группа к этому времени была в 300 м южнее дороги. С этого момента можно было считать, что окружение уже состоялось. Около 8 часов 30 минут к операции подключились и части 423-го гренадерского полка. К 8 часам 37 минутам немцы отбили юго-восточную часть «плацдарма». Но к 8 часам 50 минутам немцы столкнулись с сопротивлением у блиндажей вдоль Архангельского тракта и были остановлены. Здесь противник вынужден был задержаться, а «Тигры» застряли, и вместо них пришлось использовать штурмовые орудия. К моменту начала основного боя за блиндажный городок советская артиллерия начала оказывать более сильное противодействие. Для ее подавления открыли огонь немецкие батареи, находившиеся под управлением 782-го артиллерийского полка. Быстро справиться с нашими укреплениями немцам не удалось. К 10 часам утра они отмечали усилившееся сопротивление советских войск. Однако большая часть плацдарма была уже окружена, и, после того как в бой вступили и «Тигры», и штурмовые орудия, немцы начали практически безнаказанно уничтожать наши укрепления и огневые точки. Штурмовая группа егерей при поддержке танков также перешла в атаку. К 12 часам 30 минутам участок с блиндажами был полностью под контролем противника. В основном его захватил III батальон 312-го гренадерского полка. В донесениях противника есть сведения о трех перебежчиках, о полной дезорганизации действий советской артиллерии и беспорядочном отходе советской пехоты.

Еще через два часа противник начал зачистку окруженной территории, отбив за прошедшее время три советские контратаки. Судя по схеме операции, немцы считали, что в их тылу находятся три очага сопротивления. Ими во второй половине дня занялись части 423-го гренадерского полка. О том, как проходил этот бой, данных в документах 212-й пехотной дивизии почти нет. Однако он был довольно упорным и продолжался весь день. Все атаки наших частей с севера были отбиты противником. По итогам боя 6 марта немцы отчитались о 212 пленных и большом количестве захваченного оружия.

Как этот эпизод отражен в советских документах? С реакцией штаба Ленинградского фронта мы будем разбираться ниже. Сразу же стоит отметить серьезное расхождение с документами противника. В реальности немецкая артподготовка ограничилась двухминутным огневым налетом. После этого немецкая артиллерия ставила заградительный огонь. В наших документах все это представлено как артиллерийская подготовка продолжительностью до одного часа.

В любом случае первичными документами являются оперсводки и боевые донесения. Вот с боевого донесения 18-й стрелковой дивизии мы и начнем. Оно было дано в штаб 2-й Ударной армии к 15 часам дня.

Далее цитируем его выборочно:

«Противник, после ожесточенной артиллерийской подготовки, длившейся в течение ночи с неоднократными огневыми налетами, в 7 часов 6.3.43 г. с участка 374 сп перешел в наступление силой до 500 солдат.

Одновременно атаковал в стыке 424 сп и 419 сп. Противнику силою до 350 солдат удалось прорваться в район тропы (юго-западнее моста…), отрезать подразделения 419 сп, часть 414 сп (кроме 35 человек) и 1 и 2 сб 424 сп и к 14 часам выйти на шоссейную дорогу Синявино – Гонтовая Липка, юго-западнее моста… Дальнейшего продвижения не имеет.

На участке 3 сб 424 сп… противник неоднократно переходил в атаку силою в 150 человек. Атаки отбиты с большими для противника потерями.

…Части дивизии, ведя напряженный бой с противником и отражая многочисленные его атаки, к 14 часам 6.3.43 г. имеют:

414 сп – будучи в 7 часов 30 минут атакован противником с участка 374 сп 128 сд силой до 350 солдат, к 11 часам был отрезан, кроме группы 35 человек, и ведет бой с противником на своем участке.

419 сп – отражая фронтальные атаки противника, к 11 часам был отрезан и ведет круговой бой с противником на своем участке. Связь с батальонами держится через уцелевшую одну радиостанцию 3 сб.

424 сп – отражая своим 3 сб атаки противника с участка дороги… имеет отрезанными 1 и 2 сб, которые ведут бой совместно с 419 сп на своих участках.

Положение частей крайне критическое. На помощь частям и для совместных действий с частями 128 сд и 11 сд по уничтожению прорвавшегося противника создан отряд – 120 человек.

Артиллерия вела огонь по противнику, отражая его атаки. Но, будучи недостаточно обеспечена боеприпасами, огонь вела редкий.

Справа – 128 сд – ведет бой с прорвавшимся противником, слева – 11 сд – отражает атаки противника на своем участке».

Следующее донесение лишь добавляет несколько штрихов. Так, из него становится известно, что окруженная группа из 419-го стрелкового полка получила распоряжение сформировать отряд для удара по противнику в северном направлении. Последние донесения от окруженных поступили в штаб дивизии в 17 часов 40 минут. После этого связь прекратилась. До 50 человек, согласно оперсводке на утро 7 марта, вышли из окружения. После того как были подсчитаны потери, выяснилось, что от 414-го стрелкового полка осталось 74 человека, 419-й стрелковый полк имеет в боевых порядках 32 человека, а 424-й стрелковый полк – всего 59 человек. После этого 18-я стрелковая дивизия начала передачу оставшегося личного состава и своего участка. Личный состав передавался 11-й стрелковой дивизии, и происходило это, как потом выяснилось, совершенно неорганизованно. Еще одним фактом, который отмечен в документах 2-й Ударной армии, является участие в контратаках сводного батальона 379-й стрелковой дивизии. Вместе с частями 11-й стрелковой дивизии он пытался восстановить положение.

Самые подробные материалы по итогам боя 6 марта были собраны в дело о расследовании причин потери участка 18-й стрелковой дивизии. В ходе него были опрошены комдив, генерал-майор Овчинников, начальник штаба дивизии полковник П.Д. Стребков, командир 424-го полка майор Г.Д. Бурлак, командир 419-го полка майор И.П. Антонов, командир 414-го стрелкового полка подполковник Журавлев. Удалось опросить и непосредственных участников боя. Среди них были командир 9-й роты 419-го полка лейтенант Жданкин, зам. командира 1-го батальона 424-го полка старший лейтенант Смирнов и командир батареи полковой артиллерии 424-го полка лейтенант Сизов.

Из их рассказов сложилась следующая картина. Около 6 часов утра противник обрушил на наши боевые порядки массированный огонь артиллерии и после часовой артподготовки перешел в наступление, нанося главный удар со стороны безымянного ручья в стык со 128-й стрелковой дивизией силами до батальона, одновременно с юга и юго-востока – отрядами до роты каждый. Атаки с юга и юго-запада были отбиты нашими частями. Атака в стык со 128-й стрелковой дивизией вначале была приостановлена огнем артиллерии и пулеметов, но дополнительный отряд противника, введенный в бой, заставил фланговые подразделения 128-й дивизии отойти за дорогу. Противник смог без серьезного противодействия выйти во фланг обороняющимся частям 18-й стрелковой дивизии, далее начал развивать действия частью сил на север, а частью – на юг.

Этот эпизод нашел отражение в отчете штаба артиллерии 2-й Ударной армии как героические действия расчетов орудий прямой наводки под командованием лейтенанта Харитоненко. В отчете приводятся сведения, что они несколько часов отражали атаки противника и погибли в этом бою. Дальнейшие атаки с севера, юго-запада, юга и юго-востока сжимали боевые порядки. Вышедшие от безымянного ручья два танка огнем с места на выбор уничтожали огневые точки, медленно продвигаясь вперед. Никакого организованного противодействия они не встретили, и никто из командиров мер к их уничтожению во время боя не принял. Части, зажатые в кольцо, дрались упорно, нанося большой урон противнику примерно до 19 часов 30 минут. Затем, получив приказ организовать удар на север, на соединение с якобы атакующими от дороги частями, объединенные капитаном бойцы А.А. Фои начали пробиваться из окружения. Капитан Фоя был тяжело ранен; бойцы, пытавшиеся его вынести, также были ранены; командование принял зам. командира 1-го стрелкового батальона 424-го стрелкового полка старший лейтенант Смирнов. Группа в 45 бойцов и командиров, дважды переходившая в атаку, пробилась на фланг 11-й стрелковой дивизии.

Управление боем отсутствовало. Проводная связь полностью вышла из строя в самом начале боя. Из раций работала только одна, она была у командира батальона капитана А.А. Фои. При обозначении прорыва на стыке со 128-й стрелковой дивизией командир дивизии бросил разведроту (около 50 человек) с задачей заслона на дороге между флангом 128-й дивизии и дорожной отметкой 9,0. Вторая группа, сформированная из пулеметного батальона (25 человек с пятью станковыми пулеметами) и батареи из трех 45-мм пушек майора Зубова, так и не дошла до исходного рубежа атаки и, в силу своей малоподвижности, не могла нанести удар. Рота 11-й стрелковой дивизии использована не была, передача командования вызвала заминку. Боем управлял только капитан Фоя, более ни один командир не пытался его организовать. Сами бойцы не были виновны в этой неудаче – все дрались до конца, и всего было потеряно 342 человека. В качестве причины неудачи были названы потеря управления, слабое обеспечение флангов, численное превосходство противника.

Отдельно в штаб 2-й Ударной армии был представлен доклад командира дивизии Овчинникова. Он утверждал, что лично отдал приказания командирам полков о приведении в полную боевую готовность всего личного состава и боевых средств, об усилении охранения, разведки и наблюдения. Приступил к формированию резерва за счет тылов и сокращения спецподразделений. В дивизии приступили к подвозке боеприпасов. Была проведена проверка связи и создана эстафета из комсостава. Согласно его докладу, с 6 до 7 часов утра противник вел сосредоточенный огонь большой плотности. Не прекращая артогня, пехота противника перешла в атаку по всему фронту. Наибольшую активность противник проявлял на стыке со 128-й стрелковой дивизией и в районе левого фланга 419-го стрелкового полка. Неоднократные атаки противника на всем фронте дивизии отражались с большими потерями и успеха не имели. Численность атакующей пехоты последовательно нарастала, не ослабевал артиллерийский и минометный огонь по боевым порядкам и огневым точкам.

В 7 часов 5 минут пехота противника, идущая вслед за огневым валом, прорвала оборону левого фланга 128-й стрелковой дивизии и вышла в район огневых позиций орудий прямой наводки 414-го стрелкового полка. Первую группу противника, которая атаковала с тыла его правый фланг, по докладам, удалось отбить, взяв в плен 11 немцев, которых впоследствии уничтожили. Захваченное оружие пустили в ход против врага. В 7 часов 30 минут противник численностью до 150 человек перешел в атаку на правый фланг 414-го стрелкового полка. В результате этой атаки правый фланг сводного батальона 414-го стрелкового полка, понеся большие потери, примкнул к правому флангу 419-го стрелкового полка, развернувшись фронтом на северо-запад, и, частично отрезанный от полка, был оттеснен к дороге.

В 7 часов противник начал атаки силами пехоты в стык флангов 419-го и 424-го стрелковых полков. После каждого отражения противник стремительно наращивал атакующие группы пехоты и к 9 часам овладел двумя блиндажами 424-го стрелкового полка на его правом фланге. В 10 часов 20 минут в стыке 424-го стрелкового полка с 11-й стрелковой дивизией противник силой до 100 человек вышел на шоссейную дорогу Синявино – Гонтовая Липка. К этому времени на правом фланге дивизии в районе 414-го стрелкового полка противник вышел в тыл 414-го и 419-го стрелковых полков, создав угрозу окружения их частям. С этого времени проводная и подвижная связь с подразделениями прекратилась. Связь осуществлялась только по рации 419-го стрелкового полка. Для удобства и прочности управления боем старшим начальником всех подразделений был назначен капитан А.А. Фоя.

Для восстановления прежнего положения и для соединения с подразделениями, ведущими бой южнее дороги, Овчинников ввел в бой резерв в количестве 90 человек при четырех станковых пулеметах, двух 45-мм орудиях, двух ПТР и 36 автоматах. Введенный резерв не смог пробиться южнее дороги, так как противник силой до 300 человек вышел к дороге, где и был остановлен резервом полков и резервом Овчинникова. Неоднократные попытки противника распространяться на север были отражены с большими для него потерями. В 15 часов капитану Фое было приказано удерживать оборону, выделить отряд и ударом в северном направлении способствовать резерву по уничтожению противника, вышедшего к шоссейной дороге. В 17 часов положение подразделений стало усложняться, обороняющиеся вынуждены были переходить с одного фланга на другой для отражения атак противника. За ограниченностью боеприпасов использовалось оружие врага. По докладу старшего лейтенанта Шипукова из 414-го стрелкового полка, во всей сводной роте 414-го полка оставалось 19 человек, не более оставалось в составе подразделений 419-го и 424-го стрелковых полков.

В 17 часов 45 минут капитан Фоя донес о безнадежности положения. Он сообщил, что противник подбросил резервы и пустил танки «среднего типа» на тихом ходу, которые прямой наводкой и гусеницами стали уничтожать блиндажи и орудия, снарядов к которым уже не было. Участок обороны быстро сужался, личный состав быстро сокращался. По докладу ряда командиров, оставшаяся группа от всех полков в количестве 39 человек, под командованием капитана Фои, контратаковала противника в северном направлении; в порядках противника была пробита брешь, в которую вышла эта группа. Капитан Фоя был тяжело ранен и при прорыве второго кольца застрелился. Всего из окружения вышло 38 человек.

В бою, по подсчетам Овчинникова, потери составили:

414-й стрелковый полк – 115 человек,

419-й стрелковый полк – 138 человек,

424-й стрелковый полк – 89 человек.

Получается, что общие потери 18-й стрелковой дивизии составили 342 человека. Однако это не окончательная цифра всех потерь дивизии.

Командир дивизии Овчинников сделал следующие выводы из случившегося. По его мнению, противник появился в районе огневых позиций орудий прямой наводки правого фланга 414-го стрелкового полка, прорвав левый фланг 128-й стрелковой дивизии. Этим самым была ослаблена боеспособность подразделений 414-го стрелкового пола, обороняющих северную часть болота «Собачье». Орудия были выведены из строя, расчеты некоторых частично примкнули к подразделениям 414-го полка и частично были отброшены в направлении шоссе. Последующими атаками оборона 414-го полка была прорвана, чем противник расширил брешь для прохода пехоты в северо-восточном направлении, с выходом в тыл боевых порядков всех частей 18-й стрелковой дивизии, а также усложнил управление в звене полк – батальон. Для парирования ударов необходимы были резервы: полк – не менее роты, в дивизии – не менее батальона. Виновников в оставлении полосы обороны дивизии нет. Врагу удалось большой ценой овладеть этой территорией лишь тогда, когда защищать ее было некому, так как в течение 12 часов непрерывного боя по отражению атак противника со всех сторон личный состав гарнизона в абсолютном большинстве своем погиб, а матчасть – разбита.

К тому, как представил обстановку Овчинников, стоит добавить следующее. Он сам и его штаб послужили мишенью для острой и жесткой критики. Дело в том, что никто из них так и не попытался пробиться к сражавшимся в окружении бойцам. А пока окруженные дрались, и дрались долго, от них требовали держаться, «ни шагу назад», и говорили: «сейчас прорвемся». Из сохранившихся переговоров известно, что капитан Фоя пошел на прорыв самостоятельно. Ему успели только передать, чтобы он создал группу для прорыва. Капитан оказался единственным командиром, кто был на высоте положения. Этот офицер должен был быть награжден за предыдущие подвиги, но награда не успела прибыть к моменту его гибели. А отличился он еще во время боев за Синявинские высоты. Именно его батальон в конце января ворвался на высоту 43,3.

В таком бою трусость и героизм всегда идут рука об руку. В ходе расследования были выявлены отдельные факты отхода без приказа. При работе с командирами 11-й стрелковой дивизии выяснилось, что ее начсостав и политработники уже около 8 часов утра останавливали бегущих в беспорядке бойцов из соседней дивизии.

Остается разобраться, куда делся 374-й стрелковый полк 128-й стрелковой дивизии. В документах расследования он упоминается мало. Но, исходя из документов самой дивизии, получается, что он также попал в окружение. В журнале боевых действий 128-й стрелковой дивизии описание боя во многом перевернуто с ног на голову. Получается, что отошли не ее подразделения, а именно 18-я стрелковая дивизия сдала свои позиции. Скрипя зубами, штабные работники дивизии признают, что ее 374-й стрелковый полк сам оказался в кольце окружения. Но если обратиться к приведенной в расследовании оперсводке дивизии, то получается, что полку приказали удерживать позиции, а для контратаки на запад было приказано выделить группу в 10–15 человек. К окруженным должен был пробиться учебный батальон дивизии. Но все атаки были отбиты немцами. По некоторым данным, из окружения все же вышло 132 человека. Кроме этого, указано, что полк потерял 8 человек убитыми и 36 ранеными.

Теперь пора расставить все точки над i и разобраться с положением у правого соседа Овчинникова. Из боевого донесения 11-й стрелковой дивизии известно, что оборона на ее участке не была прорвана. Подразделения ее 219-го стрелкового полка, что называется, только зацепило валом наступления. Но этого хватило, чтобы полностью дезорганизовать и частично уничтожить части полка на его правом фланге. В результате были потеряны позиции на так называемой высоте «Огурец». Подразделения дивизии не смогли защитить стык с соседом.

По итогам операции можно сделать следующие выводы. Часть из них была озвучена в докладах по результатам расследования. Но есть и один вполне конкретный вывод, вытекающий из всего хода боевых действий. Провал наступления на втором этапе операции «Искра» и оставшийся в руках противника опорный пункт на «Архангельском тракте» привели к созданию такой ситуации, когда наши войска вынуждены были поставить себя в невыгодное в тактическом плане положение. Тут же надо отметить очень слабое обеспечение флангов 18-й дивизии. Ни один из них так и не смогли прикрыть достаточными силами. В этих условиях штаб 2-й Ударной армии должен был уделить особое внимание создающемуся положению. Ведь один тревожный звоночек уже был. Но все комдивы проявили потрясающую беспечность.

Следующий важный вопрос будет о том, какова была прочность обороны наших войск. Судя по ходу боевых действий, противник прорвал оборону во всех намеченных им пунктах. Там, где он по-настоящему не атаковал, этого и не случилось. Здесь сказалась хорошая подготовка и умелые действия немецких командиров, а также слабость нашего прикрытия. Вдобавок само построение советской обороны как бы подсказывало противнику такой способ действий. При столь угрожаемом положении штаб 18-й стрелковой дивизии, даже получив предупреждение о готовящемся немецком наступлении, не принял всех мер. Серьезного численного превосходства у противника не было. Во всяком случае, классического соотношения 3 к 1 здесь не наблюдается. Поэтому шанс на успешное отражение всех немецких атак был потерян совсем не из-за этого. Причиной неудачи стал общий подход к организации боевых действий со стороны советских командиров.

Так, в действительности оповещение частей и подразделений было проведено формально. Командир дивизии и командиры полков даже не удосужились прибыть в расположение своих войск. Ими высылались делегаты, которые, судя по всему, старались не задерживаться в боевых порядках. В дальнейшем, когда уже немцы перешли в наступление, управление боем просто пропало. Максимум, на что оказались способны штабисты и командир 18-й стрелковой дивизии, – организация отдельных групп бойцов и бодрые распоряжения, отдававшиеся тем, кто находился в окружении. Командиры успешно отсиживались в комфортных блиндажах, пока их товарищи несколько часов героически дрались в окружении. Немцы, кстати, отмечали упорное сопротивление окруженных советских подразделений, большое количество укреплений и считали, что обойтись меньшими потерями, чем в итоге получилось, не вышло бы. Особенно упорным они считали сопротивление советских войск в южной части «мешка». В то же время, по немецким наблюдениям, никаких признаков целенаправленного управления боем с нашей стороны почти не наблюдалось до 14 часов 30 минут.

Вопрос с потерями вообще довольно скользкий. Но попытаемся разобраться и в нем. 212-я пехотная дивизия при подсчете своих потерь указала, что было убито 79 человек, 398 ранено и еще 7 солдат пропало без вести[253]. Операция обошлась немцам в целый пехотный батальон. Во время операции они взяли 212 пленных[254]. К сожалению, протоколов допросов военнопленных пока обнаружить не удалось, а они позволили бы пролить свет на целый ряд подробностей истории операции «Большая Анна».

Каковы были реальные потери наших войск? Цифра в 342 человека, которая приводится в материалах расследования, явно не полна. Из сводной таблицы с данными о потерях частей 2-й Ударной армии за март 1943 г. известно следующее. 18-я стрелковая дивизия потеряла за март 210 человек убитыми и 279 пропавшими без вести. Общие потери ее правого соседа составили 180 человек убитыми и 137 пропавшими без вести. Потери 11-й стрелковой дивизии составили 170 человек убитыми и 64 пропавшими без вести[255]. Конечно, это потери, понесенные не за один день, но большая часть пропавших без вести – это явно результат провального боя 6 марта 1943 г. И соотношение потерь получается явно не в пользу наших войск. Район рощи «Круглой» так и остался настоящим проклятым местом. К счастью, таких провалов, как 6 марта, войска 2-й Ударной армии более в 1943 г. не допускали.

Отдельно надо поговорить о том, как этот бой представлен в документах Ленинградского фронта. Это хорошая иллюстрация к тому, как осуществлялся контроль и боевое управление в Красной армии. В целом стоит сказать, что документы Ленинградского фронта в ряде случаев производят более благоприятное впечатление, чем у их коллег с Волховского фронта. Ниже будет представлен весьма характерный пример, почему документы советской стороны зачастую следует воспринимать с максимальной критичностью.

Перед этим отметим, что приказом от 7 марта 1943 г. был снят со своей должности член Военного совета 2-й Ударной армии генерал-майор А.А. Кузнецов. Было ли это связано с событиями 6 марта? Создается впечатление, что вряд ли. Кузнецов уже выполнил свою работу, надзирая за деятельностью штаба 2-й Ударной армии в ходе наступления. Активные действия армии закончились. Пора было отправляться в Ленинград и возвращаться к руководству внутренней жизнью города, только что вырвавшегося из блокады.

Весьма показательна реакция штаба Ленинградского фронта на результат боя 6 марта. Одну часть информации – ту, которая отражала печальную реальность свершившейся неудачи, – штаб фронта оставил для себя, а в Генеральный штаб Красной армии было сообщено нечто совсем другое. Уже в донесении от 16 часов 6 марта штаб фронта сообщал, что атаки против 11-й стрелковой дивизии отбиты, а на участке 128-й стрелковой дивизии немцам удалось лишь потеснить ее полк. Более никаких сообщений о том, что в реальности произошло, штаб фронта в Генштаб не отсылал. Получается, что на уровне Военного Совета Ленинградского фронта было принято решение не тревожить Генштаб и Ставку ВГК «по пустякам». Пусть этот «пустяк» стоил большой крови, пусть потеряли часть позиций, зато перед руководством мы окажемся в выигрышном положении.

К сожалению, это был не первый и далеко не последний случай, когда завоеванное большой кровью отдавали обратно врагу. И решающими причинами неудачи следует признать откровенную неготовность большинства командиров дивизионного и полкового звена к каким-либо активным действиям противника.

### Выводы

Пора подвести некоторые итоги. Сначала нужно ответить на один из самых острых вопросов – о потерях в живой силе. Общие потери XXVI армейского корпуса за время с 12 января по 10 марта 1943 г. составили 34 509 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Для сравнения: потери 2-й Ударной армии за период с января по март 1943 г. включительно составили 92 923 человека. Потери 67-й армии за февраль месяц составили около 20 000 человек. Общие потери Ленинградского и Волховского фронтов только за период с 12 по 30 января составили около 115 000 человек. Несмотря на то, что в литературе приводится эта точная цифра, корректной ее признать нельзя. Войска двух фронтов все равно продолжали выполнять свою задачу. И 31 января наступление продолжалось. Его остановили только для перегруппировки. Поэтому, с учетом новых цифр, общие потери двух фронтов за время боевых действий в Южном Приладожье могут составлять более 160 000 человек. Эти подсчеты являются не окончательными, но, как считает автор, порядок цифр после уточнения не сильно изменится. Более детализированные данные о потерях противника приводятся в таблицах в приложении.

Следует признать, что первая хорошо подготовленная попытка прорыва блокады Ленинграда принесла и первый серьезный успех на всем Северо-Западном направлении. Советское командование смогло использовать общую обстановку на советско-германском фронте в свою пользу. Правда, немцы смогли выявить подготовку к наступлению, но принципиального значения это не возымело. Ленинградский фронт в своей первой крупной наступательной операции изнутри блокадного кольца смог форсировать Неву по льду, преодолеть первую линию обороны противника на левом берегу и захватить плацдарм. Немецкое командование до конца не осознало масштабов случившегося. Тем более что удар получился одновременный. Волховский фронт также смог прорвать немецкую оборону, но на очень узком участке между Рабочим поселком № 8 и рощей «Круглой». Правда, неудачные действия 2-й Ударной армии на правом фланге привели лишь к большим потерям, но, впрочем, оттянули часть сил, которые противник мог использовать для контратак.

Однако развить успех, достигнутый 12 января нашими войсками, оказалось делом непростым. Причин было много. Так, штурм немецкого укрепленного узла в Рабочих городках оказался неудачным. Немецкая контратака 13 января едва не сорвала все наступление 67-й армии. При этом поражение 268-й стрелковой дивизии было следствием ошибок ее командного состава. Вдобавок участок поля боя у рощи «Круглой» превратился в мини-сражение в рамках всей операции. Там немцами все же было остановлено наступление сил второго эшелона 2-й Ударной армии. Опять-таки, заявление о том, что немецкий опорный пункт уже захвачен, было неверным, немцы перебросили туда подкрепления и смогли к 13–14 января прочно закрепиться. Их удалось обойти, охватить с обоих флангов, но захватить последний опорный пункт Максимилиана Венглера наши войска так и не смогли. Это стало одной из причин дальнейшего неблагоприятного развития событий и последовавших затяжных боев за Синявинские высоты. Другая причина кроется в неудаче, постигшей дивизии правого фланга 2-й Ударной армии. В результате был упущен момент, когда можно было быстро прорвать блокаду и решить проблему Синявино. Действия 8-й армии Волховского фронта на вспомогательном направлении оказались провальными. Никакого значения для хода операции они не имели.

Решающий вклад в бои по прорыву блокады внесли 136-я стрелковая дивизия Н.П. Симоняка и 18-я стрелковая дивизия М.Н. Овчинникова. Успех 18-й стрелковой дивизии стал возможен благодаря удачным действиям 256-й стрелковой дивизии из первого эшелона. Именно она пробила в обороне противника брешь. А 18-я стрелковая дивизия этой брешью воспользовалась. Можно поспорить, у кого в итоге было больше заслуг во время боев с 12 по 18 января, но спор этот будет беспредметным. Отметим только, что в основном немецкий гарнизон в Рабочем поселке № 5 вплоть до 18 января отбивал атаки именно с востока. А вот вся тяжесть борьбы с отходящими из Шлиссельбурга немцами легла на 136-ю стрелковую дивизию.

Исходя из хода событий, также можно сделать вывод, что прорыв блокады мог состояться и южнее Рабочего поселка № 5. Этого не произошло из-за неудачи 239-й стрелковой дивизии.

Прорыв блокады ознаменовал собой не только первую серьезную победу на всем Северо-Западном направлении. Это был уже настоящий перелом в борьбе за Ленинград. Сухопутная связь с «Большой землей» была восстановлена. Этот успех стал возможен еще и потому, что группа армий «Север» оказалась под значительным давлением.

Демянский плацдарм становился настоящим вампиром, высасывающим силу и ресурсы.

Цена успеха все же оказалась чрезвычайно велика. Пожалуй, в период всей Великой Отечественной войны мало найдется операций с такой высокой концентрацией людских потерь на столь малом пространстве. Среднесуточные потери войск обоих фронтов тоже были очень значительны.

На втором этапе операции, после 18 января, снарядный голод и крупные потери поставили под большой вопрос любой успех наших войск. Сражение превратилось в позиционную мясорубку. Немцы опирались на обычную полевую оборону и ураганный огонь своей артиллерии. Командующие фронтами проявили громадное упорство в решении задач второго этапа, но результаты оказались незначительными. Часть неудач этого периода была следствием еще и ряда ошибок наших командиров. Это чрезвычайно ярко просматривается на примере действий 90-й стрелковой дивизии. Могли командующие фронтами как-то изменить порядок действий? Пожалуй, что с определенного момента все их усилия были напрасны. И Говоров, и Мерецков бросили в бой все, что могли собрать. Однако они оказались в ситуации, когда единственным доступным средством для решения боевых задач оказалось наличие живой силы. Противник, в свою очередь, воевал за счет своего технического превосходства. Положительного результата в таких условиях добиться было невозможно. Однако ряд успехов наших войск едва не привел к серьезным проблемам у врага.

Немецкому командованию все же пришлось принимать серьезные меры, для того чтобы несколько стабилизировать ситуацию. Одной из таких мер стало формирование группы Карла Хильперта. Это позволило немецкому командованию наиболее полно реализовывать свое техническое превосходство. Группа Хильперта перестала существовать только после окончания активной фазы боев в марте 1943 г.

Изучение боевых действий в феврале 1943 г. позволяет сделать вывод, что наступление 2-й Ударной армии в Южном Приладожье играло вспомогательный характер. Из-за неудач еще в январе 1943 г. армия втянулась в бои за Синявинские высоты. Большой кровью были оплачены успехи в боях за высоту 43,3. В остальном немецкие позиции так и остались неприступными. На левом фланге 2-й Ударной армии, в районе рощи «Круглой», не только не удалось добиться более существенных успехов, но и в начале марта 1943 г. немцы вновь отбили занятый было участок, проведя операцию «Большая Анна». В сравнении с ними боевые действия 67-й армии на фоне постепенно разворачивающейся операции «Полярная звезда» и наступления 55-й армии имели важное значение. В ходе боевых действий войска армии добились определенных успехов. Но немецкое командование вывело свои войска из-под удара и избежало их окружения и уничтожения. Даже сдав свои оборонительные позиции в Городокском оборонительном узле, немцы скорее не проиграли, а смогли навязать нашему командованию свою волю, заставив действовать в невыгодных для себя условиях. Таким образом, к концу боевых действий в марте 1943 г. положение группы Хильперта оказалось довольно прочным. В результате борьба за решение задач второго этапа операции «Искра» будет продолжаться в течение всего 1943 г.

### Приложения

### Боевой состав 18-й армии на 4 января 1943 г

XXXVIII армейский корпус

1-я полевая дивизия люфтваффе.

212-я пехотная дивизия.

254-я пехотная дивизия.

I армейский корпус

28-я егерская дивизия (боевая численность – 2524 человека).

121-я пехотная дивизия.

24-я пехотная дивизия (боевая численность – 3253 человека).

540-й штрафной батальон (789 человек).

XXVIII армейский корпус

11-я пехотная дивизия.

21-я пехотная дивизия.

61-я пехотная дивизия.

69-я пехотная дивизия.

132-я пехотная дивизия.

217-я пехотная дивизия.

XXVI армейский корпус

223-я пехотная дивизия.

1-я пехотная дивизия.

227-я пехотная дивизия.

170-я пехотная дивизия.

96-я пехотная дивизия.

LIV армейский корпус

5-я горнострелковая дивизия.

Полицейская дивизия СС.

250-я «испанская» пехотная дивизия.

L армейский корпус

2-я пехотная бригада СС.

215-я пехотная дивизия.

III полевой корпус люфтваффе

9-я полевая дивизия люфтваффе.

10-я полевая дивизия люфтваффе.

### Боевой состав Ленинградского
и Волховского фронтов на 1 января 1943 г

Ленинградский фронт

23-я армия

Стрелковые войска

10, 92, 142, 291 сд, 27 сбр, 17, 22 УР.

Артиллерийские войска

260 аап, 336 пап, 94, 883 иптап, 104 аминп, 532 минп (ад б/н), 73,

618 озадн.

Танковые войска

152 тбр, 30 обрп, 915 сап.

Инженерные войска

234 оиб.

42-я армия

Стрелковые войска

85, 109, 125, 189 сд, 79 УР.

Артиллерийские войска

14 гв., 73 аап, 289, 304, 384, 509, 705, 760 иптап, 533 минп (ад б/н),

631 зенап, 72 озадн.

Танковые войска

1 тбр, 31 гв. отп, 1, 2 оабрб, 914 сап.

Инженерные войска

585 оиб.

55-я армия

Стрелковые войска

43, 56, 72, 90 сд, 14 УР.

Артиллерийские войска

12 гв. аап, 126 пап, 690 иптап, 534 минп (ад б/н), 474 зенап, 71 озадн.

Танковые войска

220 тбр, 71 одн брп 987 сап.

Инженерные войска

325, 367 оиб.

67-я армия

Стрелковые войска

45 гв., 46, 86 сд, 11, 55, 123, 138 сбр, 142 морская сбр, 35 лыжбр,

16 УР.

Артиллерийские войска

ад б/н (380, 596, 871 лап, 311, 1155 пап, 56, 541, 577 гап), 28 аап, 1106 пап, оадн БМ (б/н), 882 иптап, 127, 134, 144 аминп, 174, 175 минп, 5 огв. мбр, 523, 524, 525 огв. мдн, 465, 632 зенап, 89, 108, 613 озадн.

Танковые войска

86, 118 отб, 3 оабрб 407 сап.

Инженерные войска

53 оиб.

Приморская оперативная группа

Стрелковые войска

48, 168 сд, 50, 56 сбр,

48, 71 морские сбр, 338 опаб.

Артиллерийские войска

519 гап, 184 минп.

Танковые войска

287 отб.

Инженерные войска

295 осб.

13-я воздушная армия

273, 275 иад, 276 бад, 277 шад, 5 драэ, 10 иаэ, 12 каэ.

Соединения и части фронтового подчинения

Стрелковые войска

13, 123, 136, 224, 268 сд, 102, 162, 250 сбр, 34 лыжбр, 13 УР, 122, 123, 124,

125, 130, 131 опаб внутренней обороны Ленинграда.

Артиллерийские войска

38, 320 и 321 гв. мп, 7 зенад (785, 803, 970, 988 зенап), 92, 116 озадн.

Танковые войска

61, 222 тбр, отп (б/н), 5, 17, 42 оаэсб, 72 одн брп.

Инженерные войска

2 ибр с/н, 52 исбр, 7 гв. батальон минеров, 8, 12, 14, 18, 21, 41, 42 пмб,

106, 267 оиб, 447 осб.

Волховский фронт

2-я Ударная армия

Стрелковые войска

11, 18, 71, 128, 147, 191, 256, 314, 327, 372, 376 сд, 22 сбр.

Артиллерийские войска

561 аап, 168 гап БМ, 5 минбр (2 ад), 122, 191, 192, 193, 194, 499, 502, 503,

504 аминп, 165 минп, 20 гв. мп (без 211 д-на), 29 гв. мп, 43 зенад (464,

635, 1463, 1464 зенап), 45 зенад (1, 2, 737 зенап), 15, 213 озадн.

Танковые войска

16, 98, 122, 185 тбр, 32 гв. отп, 500, 501, 503, 507 отб, 32, 44 оаэсб, 22 отд. зенит. бронепоезд, 696 сап.

Инженерные войска

136, 770 оиб.

4-я армия

Стрелковые войска

44, 288, 310 сд, 24, 58 сбр, 39 лыжбр, 206 опаб.

Артиллерийские войска

8 гв. аап, 211 д-н (20 гв. мп).

Танковые войска

7 гв. тбр, 32 одн брп 689 сап.

Инженерные войска

365 оиб.

8-я армия

Стрелковые войска

80, 265, 286, 364 сд, 1, 53 сбр, 73 морская сбр.

Артиллерийские войска

71 гв., 70 аап, 884 иптап, 145 минп (5 минбр), 146, 500, 501 аминп,

30 и 318 гв. мп, 509 и 512 огв. тмдн, 41 зенад (244, 245, 463, 634 зенап),

177 озадн.

Танковые войска

25 отп, 107, 502 отб, 47, 49 оабрб, 50 одн брп, 4, 123 отд. зенит. бронепоезда, 935 сап.

Инженерные войска

112 оиб.

52-я армия

Стрелковые войска

65, 165, 225 сд, 38 лыжбр, 150 УР.

Артиллерийские войска

448 аап, 506 аминп, 231 д-н (28 гв. мп).

Танковые войска

34, 53 оаэсб, 662 сап.

Инженерные войска

109, 366 оиб.

54-я армия

Стрелковые войска

115, 177, 198, 281, 285, 294, 311 сд, 6 бр морской пехоты, 140 сбр.

Артиллерийские войска

319 гв. мп, 461 озадн.

Танковые войска

124 тбр, 48 оабрб 691 сап.

Инженерные войска

364 оиб.

59-я армия

Стрелковые войска

2, 377, 378, 382 сд, 37 лыжбр, 42, 47, 215 опаб.

Артиллерийские войска

367 аап, 505 аминп, 28 гв. мп (без 231 д-на).

Танковые войска

29 тбр, 48 одн брп 660 сап.

Инженерные войска

539 оминсб, 771 оиб.

14-я воздушная армия

2 иак (209, 215 иад), 279 иад, 280 бад, 281 шад, 844 трап, 8 драэ, 28 каэ.

Соединения и части фронтового подчинения

Стрелковые войска

239, 379 сд, 11, 12, 13 лыжбр.

Артиллерийские войска

2 ад (20 лабр, 7 пабр, 4 габр), 13 гв., 21, 24 аап, 430 гап БМ, 46 зенад

(21, 22, 23, 24 зенап), 707 зенап (45 зенад), 168, 216 озадн.

Танковые войска

23 одн брп.

Инженерные войска

1 иминбр, 39 ибрс/н, 53 исбр, 8 гв., батальон минеров, 734 оминсб,

32, 34, 36, 38, 55 пмб, 40, 135 оиб.

### Боевой состав XXVI армейского корпуса
на 5 января 1943 г

223-я пехотная дивизия

4 батареи 22-см мортир.

1-я батарея 854-го тяжелого артиллерийского дивизиона.

1-я пехотная дивизия.

1-й и 2-й дивизионы 196-го артиллерийского полка.

2 батареи 22-см мортир.

227-я пехотная дивизия

374-й гренадерский полк.

2 батареи 22-см мортир.

2 батареи 15,5-см французских гаубиц.

Батарея польских орудий.

Взвод 226-го дивизиона штурмовых орудий.

170-я пехотная дивизия.

2-я рота 44-го моторизованного саперного батальона.

96-я пехотная дивизия (без 196-го артиллерийского полка и 196-го саперного батальона).

Части корпусного подчинения

514-й штаб саперного полка.

44-й моторизованный саперный батальон.

196-й саперный батальон.

2-й дивизион 36-го зенитно-артиллерийского полка.

280-й зенитно-артиллерийский дивизион.

502-я тяжелый танковый батальон.

226-й дивизион штурмовых орудий.

113-е артиллерийское командование.

818-й артиллерийский штаб особого назначения.

143-й артиллерийский дивизион Береговой обороны.

856-й тяжелый артиллерийский дивизион.

624-й тяжелый артиллерийский дивизион (с двойным штатом).

507-я батарея Береговой обороны.

782-й артиллерийский штаб особого назначения.

3-й и 4-й дивизионы 196-го артиллерийского полка.

641-й тяжелый артиллерийский дивизион.

2-й дивизион 2-го учебного артиллерийского полка.

854-й тяжелый артиллерийский дивизион с 1-й батареей 615-го тяжелого артиллерийского дивизиона.

691-я батарея железнодорожной артиллерии.

686-я батарея железнодорожной артиллерии.

47-й дивизион инструментальной разведки.

3-й дивизион 70-го полка реактивных минометов.

Таблица 1. Количество исправных танков в 502-м танковом батальоне с 12 по 31 января 1943 г.(по донесениям XXVI армейского корпуса)

Таблица 2. Потери частей и соединений, входивших в состав XXVI армейского корпуса с 12 января по 10 марта 1943 г.

NARA. T. 312. R. 866. Fr. 9037704

Таблица 3. Сведения о потерях личного состава частейи соединений 2-й Ударной и 8-й армий за периодс 11 по 19 января 1943 г.

Таблица 4. Потери 8-й армии

Таблица 5. Потери 2-й Ударной армии за период января – марта 1943 г.

Таблица 6. Потери 67-й армии за период с 12 по 19 января(не учтены потери 102-й стрелковой бригады)

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 3071. Л. 108

Таблица 7. Потери 170-й пехотной дивизии за январь 1943 г. (без подчиненных частей)

NARA. T. 315. R. 1532. Fr. 200

Таблица 8. Потери 5-й горнострелковой дивизиис 12 января по 4 февраля

NARA. T. 315. R. 293. Fr. 397

Таблица 9. Потери 61-й пехотной дивизии

NARA. T. 315. R. 1021. Fr. 876

Таблица 10. Потери частей 11-й пехотной дивизии в боях за Синявинские высоты в конце января – начале февраля 1943 г.

NARA. T. 315. R. 579. Fr. 297

### Схемы

Список схем с пояснениями.

1. Общая схема района южнее Ладожского озера.

2. Общее положение под Ленинградом к концу 1942 г.

3. Решение советского командования на проведение операции «Искра».

4. Общий ход операции «Искра».

5. Общий ход наступления 67-й армии.

6. Прорыв немецкой обороны на участке 170-й пд. На основе схемы из дивизионной истории, которая, в отличие от книги, откуда взята, довольно точно показывает события, произошедшие 12 января.

7. Опорный пункт в роще «Круглой» (П.С. Белан). Эта схема была составлена на основе аэрофотосъемки. Считалось, что узел сопротивления состоит из трех опорных пунктов, два из которых наступавшим частям 327-й стрелковой дивизии и саперам удалось взять.

8. Боевые действия в районе рощи «Круглой» (П.С. Белан). Единственная советская схема, на которой показан ход боевых действий у Архангельского тракта после 18 января 1943 г. Кроме того, на ней довольно точно показаны границы «болотного» плацдарма.

9. Положение немецких и советских войск на 15–18 января. 2-я Ударная армия смогла овладеть обширным участком болот к востоку от Рабочего поселка № 5 и выйти на подступы к Синявинским высотам. 67-я армия захватила значительный участок левого берега Невы и отчаянно пыталась расширить плацдарм. Немцы опирались на опорные пункты на узкоколейках, а также на Рабочие городки у 8-й ГРЭС.

10. Боевые действия 2-й Ударной армии 19–31 января 1943 г. Замысел советского командования предусматривал охват противника в Синявинском укрепленном узле. Удары наносились с запада и востока. Захваченный участок болот южнее Архангельского тракта мог стать трамплином для прыжка в тыл врага.

11. Действия стрелковых полков 379-й стрелковой дивизии западнее рощи «Круглой».

12. Общий ход боевых действий в Южном Приладожье в феврале 1943 г.

Div. – дивизия, 5 Geb. – 5-я горнострелковая дивизия, Pz. Br. – танковая бригада, Rgt – полк.

Стрелочками на схеме показан подвоз противником резервов, которые позволяли стабилизировать ситуацию на самых горячих участках фронта.

13. Общий ход боевых действий под Ленинградом в феврале 1943 г. Наступление 55-й и 54-й армий.

Div. – дивизия, 5 Geb. – 5-я горнострелковая дивизия, Pz. Br. – танковая бригада, Rgt – полк.

На этой схеме прекрасно виден замысел советского командования – ударом с флангов окружить немецкую группировку. Стрелочками показаны перегруппировки. Каждый участок, подвергавшийся сильным атакам, усиливался за счет более спокойных. Это позволяло Линдеманну при минимуме резервов в буквальном смысле жонглировать своими частями.

14. Участок высоты 43,3, занятый советскими бойцами. Схема из ЖБД 364-й сд. Советским бойцам удалось захватить западную часть самой крупной Синявинской высоты. Территория там скоро стала напоминать лунный ландшафт.

15. Боевые действия западнее Синявино (на основе схемы из истории 83-го егерского полка). Здесь показаны неоднократные атаки войск 67-й армии на позиции противника к западу от Синявино. Особенно ожесточенная борьба разгорелась за «треугольник железных дорог».

16. Участок 28-й егерской дивизии во время февральских боев и отход противника от 8-й ГРЭС. Здесь показан участок наступления 67-й армии с 14 февраля и то, как противнику удалось совершить отход на новую линию обороны на промежуточной оборонительной позиции.

17. Линия фронта между Синявино и рощей «Круглой». (NARA) «Болотный» плацдарм по немецким данным. Здесь также показано наиболее глубокое вклинение в восточной части плацдарма. Оно будет ликвидировано немцами в ходе операции «Анна». Против него занимает оборону II/151 (II батальон 151-го гренадерского полка).

На схеме цифрами обозначены.

1. Участок, занятый бойцами 11-й сд. Этот участок немцы отбили в ходе операции «Анна».

2. Высота «Огурец». Так обозначалась почти невидимая на местности возвышенность, которая частично оставалась в руках противника.

3. Территория «болотного» плацдарма. С этого участка в феврале будут наступать 18-я и 128-я сд.

18. Положение 118-й и 128-й сд на «болотном» плацдарме к началу операции «Большая Анна». Ход боевых действий.

19. Система огня и инженерных сооружений на участке 18-й сд на 6 марта 1943 г. (ЦАМО РФ).

20. Участок обороны 21-й пехотной дивизии и позиции немецкой артиллерии.

SR – стрелковый полк, SD – стрелковая дивизия, ID – пехотная дивизия.

1. Общая схема района южнее Ладожского озера

2. Общее положение под Ленинградом к концу 1942 г.

3. Решение советского командования провести операцию «Искра»

4. Общий ход операции «Искра»

5. Общий ход наступления 67-й армии

6. Прорыв немецкой обороны на участке 170-й пд.

На основе схемы из дивизионной истории, которая, в отличие от книги, из которой взята, довольно точно показывает события, произошедшие 12 января

7. Опорный пункт в роще «Круглой» (П.С. Белан).

Эта схема была составлена на основе аэрофотосъемки. Считалось, что узел сопротивления состоит из трех опорных пунктов, два из которых наступавшим частям 327-й стрелковой дивизии и саперам удалось взять

8. Боевые действия в районе рощи «Круглой» (П.С. Белан).

Единственная советская схема, на которой показан ход боевых действий у Архангельского тракта после 18 января 1943 г. Кроме того, на ней довольно точно показаны границы «болотного» плацдарма

9. Положение немецких и советских войск на 15–18 января.

2-я Ударная армия смогла овладеть обширным участком болот к востоку от Рабочего поселка № 5 и выйти на подступы к Синявинским высотам. 67-я армия захватила значительный участок левого берега Невы и отчаянно пыталась расширить плацдарм. Немцы опирались на опорные пункты на узкоколейках, а также на Рабочие городки у 8-й ГРЭС

10. Боевые действия 2-й Ударной армии 19–31 января 1943 г.

Замысел советского командования предусматривал охват противника в Синявинском укрепленном узле. Удары наносились с запада и востока. Захваченный участок болот южнее Архангельского тракта мог стать трамплином для прыжка в тыл врага

11. Действия стрелковых полков 379-й стрелковойдивизии западнее рощи «Круглой»

12. Общий ход боевых действийв Южном Приладожье в феврале 1943 г.

Div. – дивизия, 5 Geb. – 5-я горнострелковая дивизия, Pz. Br. – танковая бригада, Rgt – полк.

Стрелочками на схеме показан подвоз противником резервов, которые позволяли стабилизировать ситуацию на самых горячих участках фронта

13. Общий ход боевых действий под Ленинградомв феврале 1943 г.

Наступление 55-й и 54-й армий. Div. – дивизия, 5 Geb. – 5-я горнострелковая дивизия, Pz. Br. – танковая бригада, Rgt – полк. На этой схеме прекрасно виден замысел советского командования – ударом с флангов окружить немецкую группировку. Стрелочками показаны перегруппировки. Каждый участок, подвергавшийся сильным атакам, усиливался за счет более спокойных. Это позволяло Линдеманну при минимуме резервов в буквальном смысле жонглировать своими частями

14. Участок высоты 43,3, занятый советскими бойцами.

Схема из ЖБД 364-й сд. Советским бойцам удалось захватить западную часть самой крупной Синявинской высоты. Территория там скоро стала напоминать лунный ландшафт

15. Боевые действия западнее Синявино.

На основе схемы из истории 83-го егерского полка. Здесь показаны неоднократные атаки войск 67-й армии на позиции противника к западу от Синявино. Особенно ожесточенная борьба разгорелась за «треугольник железных дорог»

16. Участок 28-й егерской дивизии во время февральскихбоев и отход противника от 8-й ГРЭС.

Здесь показан участок наступления 67-й армии с 14 февраля и то, как противнику удалось совершить отход на новую линию обороны на промежуточной оборонительной позиции

17. Линия фронта между Синявино и рощей «Круглой» (NARA).

«Болотный» плацдарм по немецким данным. Здесь также показано наиболее глубокое вклинение в восточной части плацдарма. Оно будет ликвидировано немцами в ходе операции «Анна». Против него занимает оборону II/151 (II батальон 151-го гренадерского полка). На схеме цифрами обозначены: 1. Участок, занятый бойцами 11-й сд. Этот участок немцы отбили в ходе операции «Анна». 2. Высота «Огурец». Так обозначалась почти невидимая на местности возвышенность, которая частично оставалась в руках противника. 3. Территория «болотного» плацдарма. С этого участка в феврале будут наступать 18-я и 128-я сд

18. Положение 118-й и 128-й сд на «болотном» плацдарме к началу операции «Большая Анна». Ход боевых действий

19. Система огня и инженерных сооружений на участке 18-й сд на 6 марта 1943 г. (ЦАМО РФ)

20. Участок обороны 21-й пехотной дивизиии позиции немецкой артиллерии.

SR – стрелковый полк, SD – стрелковая дивизия, ID – пехотная дивизия

### Краткий словарь сокращений, используемых в документах и на картах

Панорама левого берега Невына участке форсирования 136-й стрелковой дивизии

А – армия

аап – армейский артиллерийский полк

ад – артиллерийская дивизия

адп – артиллерийская дивизия прорыва

ак – артиллерийский корпус

акп – артиллерийский корпус прорыва

ВГК – Верховное Главнокомандование

ВФ – Волховский фронт

ГА – Группа армий

гап – гаубичный артиллерийский полк

гв – гвардейская

гв. мп – гвардейский минометный полк реактивной артиллерии

грп – гренадерский полк

гсд – горнострелковая дивизия

ГШ – Генеральный штаб

исбр – инженерно-саперная бригада

КА – Красная армия

КБФ – Краснознаменный Балтийский флот

ЛФ – Ленинградский фронт

лыжбр – лыжная бригада

минп – минометный полк

опаб – отдельный артиллерийско-пулеметный батальон

осб – отдельный саперный батальон

отб – отдельный танковый батальон

пд – пехотная дивизия

пп – пехотный полк

сб – стрелковый батальон

сд – стрелковая дивизия

ск – стрелковый корпус

тбр – танковая бригада

тд – танковая дивизия

### Примечания

### 1

История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941–1945. Т. 3. Коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны (ноябрь 1942 г. – декабрь 1943 г.). М., 1961. С. 124–141.

(обратно)

### 2

Битва за Ленинград / под ред. С.П. Платонова. М., 1964. С. 275–277.

(обратно)

### 3

Крупица К.К. Боевые действия 2-й Ударной армии // Прорыв блокады Ленинграда: январь 1943. Боевые действия 2-й Ударной армии. СПб., 1994; Ярхунов В.М. Через Неву: 67-я армия в боях по прорыву блокады Ленинграда. М., 1960.

(обратно)

### 4

Суходымцев О.А. Невский «пятачок» в операции «Искра» // Плацдарм: Невский «пятачок» 1941–1943. Сборник статей. СПб., 2013. С. 298–312; Суходымцев О.А. 67-я армия в прорыве блокады Ленинграда. Проблемы исследований // Ленинградская область в Великой Отечественной войне: К 65-летию Победы. Материалы научной конференции 19–20 апреля 2010 г. СПб., 2012. С. 211–238.

(обратно)

### 5

Кусаинов М.К. Тайны Синявинских болот и высот. Астана. 2004.

(обратно)

### 6

Гладыш С.А., Милованов В.И. Восьмая общевойсковая. Боевой путь 8-й армии в годы Великой Отечественной войны. М., 1994.

(обратно)

### 7

Иванов К.В. Шла дивизия на запад. Пермь, 1986.

(обратно)

### 8

См., напр., Верховцева З.П. Солдаты Сибири. Кемерово, 1978.

(обратно)

### 9

Белан П.С. Казахстанцы в боях за Ленинград. Алма-Ата: Наука, 1973.

(обратно)

### 10

Поляков Г.Г., Козырев И.Ф. С боями от Ленинграда до Шверина. Хроника 191-й Краснознаменной Новгородской стрелковой дивизии. СПб., 1998.

(обратно)

### 11

Овсянников Ю.В. Бои за Шлиссельбург. СПб., 2013.

(обратно)

### 12

Крюковских А.П. Как развивалась операция «Искра» // Ленинградская битва. 1941–1944. Сборник статей. 1995. С. 141–154.

(обратно)

### 13

Allmayer-Beck C.F., von. Die Geschichte der 21. (ostpr./westpr.) Infanterie-Division. Muenchen., 2001.

(обратно)

### 14

Richter W. Die 1. (ostpreussische) Infanterie-Divivsion.

(обратно)

### 15

Kardel H. Die Geschichte der 170. Infanterie-Division. Podzun, 1953; Buxa W. Weg und Schicksal der 11. Infanterie-Division.

(обратно)

### 16

Pohlman H. Geschichte 96. Infanterie-Division 1939–1945. Podzun., 1959.

(обратно)

### 17

Husemann. F. Die guten Glaubens waren. Bd. 2. Osnabrueck. 1973.

(обратно)

### 18

Д. Гланц. Битва за Ленинград. 1941–1945. М., 2008; Forczyk R. Leningrad 1941–44. The epic siege. Oxford, 2009.

(обратно)

### 19

Блокада Ленинграда в документах рассекреченных архивов / под ред. Н.В. Волковского. М., 2005.

(обратно)

### 20

Романовский В.З. Январская победа // Вторая Ударная в битве за Ленинград. Л., 1983. С. 134–147. Лященко Н.Г. Время выбрало нас. М., 1990. С. 266–281; Морозов Д.А. О них не упоминалось в сводках. М., 1965. С. 147–161.

(обратно)

### 21

Батлук А.В. У восьмой ГЭС // Операция «Искра». Л., 1973. С. 448–462.

(обратно)

### 22

Мерецков К.А. На службе народу. М., 1968. С. 322–324.

(обратно)

### 23

Бердичевский Л.М. Сражались за Синявинские высоты // На Волховском фронте. Л., 1978. С. 220–225.

(обратно)

### 24

NARA. T. 314. R. 828. Fr. 751.

(обратно)

### 25

См. Forczyk R. Demyansk. 1942–1943. The frozen fortress. Osprey. P. 85.

(обратно)

### 26

Битва за Ленинград. М., 1964. С. 235.

(обратно)

### 27

Там же. С. 240.

(обратно)

### 28

АВИМАИВС. Ф. 52р. Оп. 10. Д. 79/ ч. 2. Л. 2. об.

(обратно)

### 29

Гладыш С.А., Милованов В.И. Восьмая общевойсковая. М., 1994. С. 131–133.

(обратно)

### 30

NARA. T. 315. R. 1706. Fr. 986.

(обратно)

### 31

NARA. T. 312. R. 859. Fr. 9029355.

(обратно)

### 32

См. Демидов В.И. Снаряды для фронта. С. 210–218.

(обратно)

### 33

NARA. T. 315. R. 761. Fr. 7.

(обратно)

### 34

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 36.

(обратно)

### 35

NARA. T. 315. R. 1531. Fr. 523.

(обратно)

### 36

NARA. T. 315. R. 1731. Fr. 514.

(обратно)

### 37

Общее описание см. в журнале боевых действий дивизии. ЦАМО РФ. Ф. 1192. Оп. 1. Д. 7. Л. 125–130.

(обратно)

### 38

NARA. T. 315. R. 761. Fr. 32.

(обратно)

### 39

ЦАМО РФ. Ф. 3112. Оп. 1. Д. 11. Л. 45.

(обратно)

### 40

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 325. Л. 9.

(обратно)

### 41

Хаупт В. Группа армий «Север». М., 2005. С. 169–170. Cardel P. Die Geschichte der 170. Infanterie-Division S. 46, 48.

(обратно)

### 42

Хаупт В. Указ соч. Там же.

(обратно)

### 43

NARA. T. 315. R. 1183. Fr. 388.

(обратно)

### 44

Крупица К.К. Прорыв блокады Ленинграда. С. 30.

(обратно)

### 45

Романовский В.З. Действует 2-я Ударная // Операция «Искра». Л., 1973. С. 241.

(обратно)

### 46

См. боевой состав 374-го полка в NARA. T. 315. R. 1762. Fr. 1017.

(обратно)

### 47

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 920257. Д. 3. Л. 6.

(обратно)

### 48

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 3197. Л. 14.

(обратно)

### 49

См. Белан П.С. Казахстанцы в боях за город Ленина. С. 132–133; Крупица К.К. Прорыв блокады Ленинграда. С. 32–33.

(обратно)

### 50

См. Поляков Н. Бой за рощу «Круглую» // Прорыв блокады Ленинграда: январь 1943. Боевые действия 2-й Ударной армии. С. 66–68.

(обратно)

### 51

Поляков Н. Бой за рощу «Круглую». С. 68.

(обратно)

### 52

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 920257. Д. 3. Л. 8.

(обратно)

### 53

Романовский В.З. Действует 2-я Ударная… // Операция «Искра». Л., 1973. С. 238–239.

(обратно)

### 54

См. ЦАМО РФ. Ф. 3724. Оп. 378838. Д. 1. Л. 16–17.

(обратно)

### 55

Поляков Н. Указ. соч. С. 69.

(обратно)

### 56

Крупица К.К. Указ. соч. С. 34.

(обратно)

### 57

NARA. Т. 315. R. 1706. Fr. 991–992.

(обратно)

### 58

NARA. T. 312. R. 856. Fr. 9023221.

(обратно)

### 59

NARA. T. 315. R. 1706. Fr. 992.

(обратно)

### 60

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 1535. Л. 23.

(обратно)

### 61

Морозов Д.А. О них не упоминалось в сводках. М., 1965. С. 139–140.

(обратно)

### 62

NARA. T. 315. R. 8. Fr. 748.

(обратно)

### 63

Ibid. Fr. 749.

(обратно)

### 64

ЦАМО РФ. Ф. 344. Оп. 5554. Д. 644. Л. 1.

(обратно)

### 65

ЦАМО РФ. Ф. 344. Оп. 5554. Д. 632. Л. 18–20.

(обратно)

### 66

Суходымцев О.А. Невский «пятачок» в операции «Искра» // Плацдарм Невский «пятачок»: 1941–1943. Сборник статей. СПб., 2013. С. 304.

(обратно)

### 67

NARA. T. 315. R. 1731. Fr. 513.

(обратно)

### 68

Борщев С.Н. От Невы до Эльбы. Л., 1973. С. 172.

(обратно)

### 69

Карель П. Восточный фронт. Кн. 2. Выжженная земля. М., 2004. С. 171–172.

(обратно)

### 70

Pohlman H. Geschichte der 96. Infanterie-Division. S. 181.

(обратно)

### 71

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 621.

(обратно)

### 72

Pohlman H. Geschichte der 96. Infanterie-Division. S. 182.

(обратно)

### 73

См. ЦАМО РФ. Ф. 1559. Оп. 1. Л. 9 (об).

(обратно)

### 74

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 621.

(обратно)

### 75

Фролов М.И. Артиллеристы в боях за город Ленина. Л., 1978. С. 175.

(обратно)

### 76

NARA. T. 312. R. 857. Fr. 9026794, 9026783.

(обратно)

### 77

См. Scheider W. Tigers in combat. Mechanicsburg. 2004. P. 74. Автор хочет отметить, что, хотя эта книга является основным источником по действиям всех батальонов «Тигров», относиться к ее данным следует с большой осторожностью и по возможности проверять все утверждения ее автора.

(обратно)

### 78

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 42–43.

(обратно)

### 79

Борщев С.Н. От Невы до Эльбы. С. 174–175.

(обратно)

### 80

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 326. Л. 17.

(обратно)

### 81

NARA. T. 315. R. 1183. Fr. 221–222.

(обратно)

### 82

См. ЦАМО РФ. Ф. 3112. Оп. 1. Д. 11. Л. 45.

(обратно)

### 83

Воспоминания А.И. Бровкина на сайте «Я Помню» // Электронный ресурс http://iremember.ru/memoirs/razvedchiki/brovkin-aleksey-ivanovich/.

(обратно)

### 84

NARA. T. 312. R. 856. Fr. 9024281.

(обратно)

### 85

NARA. T. 311. R. 56. Fr. 7069298. Более развернуто этот разговор представлен в распечатках переговоров, вклеенных в журнал боевых действий 18-й армии.

(обратно)

### 86

Крупица К.К. Указ. соч. С. 40.

(обратно)

### 87

ЦАМО РФ. Ф. 1085. Оп. 1. Д. 7. Л. 11.

(обратно)

### 88

Ibid. T. 315. R. 1705. Fr. 753.

(обратно)

### 89

Ibid. R. 8. Fr. 783.

(обратно)

### 90

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 1535. Л. 26.

(обратно)

### 91

NARA. T. 315. R. 8. Fr. 783.

(обратно)

### 92

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 1461. Л. 30.

(обратно)

### 93

NARA. T. 312. R. 857. Fr. 9026775–9026776.

(обратно)

### 94

NARA. T. 315. R. 1531. Fr. 473.

(обратно)

### 95

Ibid. 476.

(обратно)

### 96

Суходымцев О.А. Невский «пятачок» в операции «Искра» // Плацдарм Невский «пятачок»: 1941–1943. С. 304.

(обратно)

### 97

Батлук А.В. У 8-й ГРЭС // Операция «Искра». Л., 1973. С. 452–453.

(обратно)

### 98

Одинцов Г.Ф. Повелители огня. С. 158.

(обратно)

### 99

Ярхунов В.М. Указ. соч. С. 63.

(обратно)

### 100

Батлук А.В. Указ. соч. С. 457.

(обратно)

### 101

Ярхунов. В.М. Через Неву: 67-я армия в боях по прорыву блокады Ленинграда. М., 1960. С. 64.

(обратно)

### 102

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 739. Л. 8.

(обратно)

### 103

NARA. T. 315. R. 1183. Fr. 224.

(обратно)

### 104

NARA. T. 312. R. 856. Fr. 9024310.

(обратно)

### 105

В немецкой терминологии того времени такой батальон именовался «быстрым», т. е. Schnelle Abteilung. Он формировался из подразделений истребительно-противотанкового дивизиона и разведывательного батальона.

(обратно)

### 106

ЦАМО РФ. Ф. 1859. Оп. 1. Д. 16. Л. 4 (об).

(обратно)

### 107

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 617–618.

(обратно)

### 108

NARA. T. 315. R. 1705. Fr. 775.

(обратно)

### 109

NARA. T. 315. R. 8. Fr. 837.

(обратно)

### 110

Бураковский И.Н. Человек-легенда // Вторая Ударная в битве за Ленинград. Л., 1983. С. 170–175.

(обратно)

### 111

Басов А.В. Южнее Ладожского озера // В годы войны. М., 1987. С. 114–116.

(обратно)

### 112

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 1535. Л. 30.

(обратно)

### 113

Ярхунов В.М. Указ. соч. С. 65.

(обратно)

### 114

NARA. T. 312. R. 857. Fr. 9026750.

(обратно)

### 115

Батлук Н.В. У 8-й ГРЭС // Операция «Искра». С. 457–458.

(обратно)

### 116

ЦАМО РФ. Ф. 3112. Оп. 1. Д. 11. Л. 45 (об).

(обратно)

### 117

Блокада Ленинграда… С. 554–556.

(обратно)

### 118

NARA. T. 315. R. 1706. Fr. 1000.

(обратно)

### 119

Крупиц К.К. Указ. соч. С. 44–45.

(обратно)

### 120

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 1461. Л. 34.

(обратно)

### 121

NARA. T. 315. R. 1706. Fr. 1037.

(обратно)

### 122

ЦАМО РФ. Ф. 1345. Оп. 1. Д. 32. Л. 31 (об).

(обратно)

### 123

Husemann F. Die guten Glaubens waren. Bd. 2. Osnabrueck. 1973. S. 94.

(обратно)

### 124

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 920257. Д. 3. Л. 13, 14.

(обратно)

### 125

Одинцов Г.Ф. Указ. соч. С. 160.

(обратно)

### 126

Батлук Н.В. Указ. соч. С. 458.

(обратно)

### 127

NARA. T. 315. R. 1183. Fr. 234.

(обратно)

### 128

Pohlman H. Ibid. S. 189.

(обратно)

### 129

Иванов А. У стен Ленинграда // 123-я шла вперед. Л., 1971. С. 16.

(обратно)

### 130

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 326. Л. 20.

(обратно)

### 131

Pohlman H. Ibid. S. 188.

(обратно)

### 132

Лященко Н.Г. Время выбрало нас. М., 1990. С. 259–260.

(обратно)

### 133

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 325. Л. 13.

(обратно)

### 134

NARA. T. 312. R. 856. Fr. 9024359.

(обратно)

### 135

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 1535. Л. 20.

(обратно)

### 136

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 1535. Л. 21.

(обратно)

### 137

Ярхунов В.М. Указ. соч. С. 67.

(обратно)

### 138

Суходымцев О.А. Указ. соч. С. 306.

(обратно)

### 139

NARA. T. 315. R. 1183. Fr. 240.

(обратно)

### 140

Pohlman H. Ibid. S. 190.

(обратно)

### 141

NARA. T. 315. R. 1706. Fr. 1006.

(обратно)

### 142

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 81–82.

(обратно)

### 143

Husemann F. Die guten Glaubens waren. Bd. 2. S. 101–102, 107.

(обратно)

### 144

NARA. Т. 314. R. 1356. Fr. 880.

(обратно)

### 145

Ibid. R. 761. Fr. 87–89.

(обратно)

### 146

Ibid. T. 315. R. 1706. Fr. 1009.

(обратно)

### 147

ЦАМО РФ. Ф. 3112. Оп. 1. Л. 11. Л. 45 (об).

(обратно)

### 148

Хаупт В. Группа армий «Север» 1941–1944. М., 2005. С. 172.

(обратно)

### 149

Польман Х. 900 дней боев за Ленинград. М., 2005. С. 151.

(обратно)

### 150

Солсберри Г. 900 дней. М., 1993. С. 567.

(обратно)

### 151

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 1535. Л. 25.

(обратно)

### 152

Блокада Ленинграда. С. 558.

(обратно)

### 153

См. отчет полицейской дивизии СС: NARA. T. 354. R. 632. Fr. 1018–1019.

(обратно)

### 154

NARA. T. 315. R. 8. Fr. 1105.

(обратно)

### 155

Ярхунов В.М. Указ. соч. С. 69–71.

(обратно)

### 156

Батлук А.В. Указ. соч. С. 460.

(обратно)

### 157

Forczyk R. Leningrad 1941–1944. The Epic Siege. Oxford. 2009. P. 76.

(обратно)

### 158

NARA. T. 315. R. 1706. Fr. 846.

(обратно)

### 159

Ibid. Fr. 1010.

(обратно)

### 160

NARA. T. 312. R. 866. Fr. 9037704.

(обратно)

### 161

ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 4073. Д. 247. Л. 221 (об).

(обратно)

### 162

См. Демидов В.И. Снаряды для фронта. С. 222–223.

(обратно)

### 163

NARA. T. 312. R. 856. Fr. 9024486.

(обратно)

### 164

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 920257. Д. 2. Л. 32.

(обратно)

### 165

Блокада Ленинграда… С. 133.

(обратно)

### 166

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 375. Л. 17.

(обратно)

### 167

Крупица К. Указ. соч. С. 57.

(обратно)

### 168

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 3191.

(обратно)

### 169

Там же. Л. 28.

(обратно)

### 170

Там же. Л. 29.

(обратно)

### 171

Крюковских А.П. Как развивалась операция «Искра» // Ленинградская битва: 1941–1944. СПб., 1995. С. 148–149.

(обратно)

### 172

NARA. T. 311. R. 56. Fr. 7069353.

(обратно)

### 173

NARA. T. 354. R. 630. Fr. 703.

(обратно)

### 174

Оценка приведена в журнале боевых действий 2-й Ударной армии. См. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 3101. Л. 30–31.

(обратно)

### 175

NARA. T. 354. R. 630. Fr. 737, 739.

(обратно)

### 176

Ibid. Fr. 858.

(обратно)

### 177

Allmayer-Beck C.F., von. Die Geschichte der 21. (ostpr./westpr.) Infanterie-Division. Muenchen., 2001. S. 316.

(обратно)

### 178

ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 4073. Д. 236. Л. 123 (об).

(обратно)

### 179

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 69. Л. 21.

(обратно)

### 180

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 121.

(обратно)

### 181

ЦАМО РФ. Ф. 1074. Оп. 1. Д. 47. Л. 147.

(обратно)

### 182

Лященко Н.Г. Время выбрало нас. С. 269.

(обратно)

### 183

Крупица К. Указ. соч. С. 58.

(обратно)

### 184

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 128.

(обратно)

### 185

Ibid. T. 315. R. 1019. Fr. 1264.

(обратно)

### 186

Васильченко А.В. Штрафбаты Гитлера: Живые мертвецы вермахта. М., 2010. С. 159.

(обратно)

### 187

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 125.

(обратно)

### 188

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 133.

(обратно)

### 189

Kranz B. Die Geschichte der Hirschberger Jaeger 1920 bis 1945. S. 545–546.

(обратно)

### 190

Ярхунов В.М. Указ. соч. С. 84.

(обратно)

### 191

ЦАМО РФ. Ф. 3151. Оп. 1. Д. 6. Л. 10 (об).

(обратно)

### 192

ЦАМО РФ. Ф. 1085. Оп. 1. Д. 7. Л. 15.

(обратно)

### 193

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 139.

(обратно)

### 194

Allmayer-Beck C.F., von. Op. cit. S. 318.

(обратно)

### 195

Schneider W. Tigers in combat. 2000. Mechanicsburg. P. 75

(обратно)

### 196

NARA. Т. 315. R. 1021. Fr. 199.

(обратно)

### 197

Pohlman H. Op. cit. S. 193.

(обратно)

### 198

NARA. T. 354. R. 630. Fr. 1035.

(обратно)

### 199

ЦАМО РФ. Ф. 1859. Оп. 1. Д. 16.

(обратно)

### 200

NARA. T. 312. R. 857. Fr. 9026639.

(обратно)

### 201

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 144.

(обратно)

### 202

NARA. T. 315. R. 837. Fr. 855.

(обратно)

### 203

NARA. T. 354. R. 630. Fr. 1037.

(обратно)

### 204

ЦАМО РФ. Ф. 3151. Оп. 1. Д. 6.

(обратно)

### 205

NARA. T. 354. R. 630. Fr. 786.

(обратно)

### 206

NARA. T. 315. R. 1021. Fr. 144.

(обратно)

### 207

NARA. T. 312. R. 859. Fr. 9028318.

(обратно)

### 208

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 146.

(обратно)

### 209

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 144.

(обратно)

### 210

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 151.

(обратно)

### 211

Блокада Ленинграда… С. 134.

(обратно)

### 212

NARA. T. 312. R. 902. Fr. 9081671.

(обратно)

### 213

NARA. T. 312. R. 857. Fr. 9026609.

(обратно)

### 214

Allmayer-Beck C.F., von. Op. cit. S. 321.

(обратно)

### 215

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 69. Л. 25, 26.

(обратно)

### 216

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10246. Д. 375. Л. 121.

(обратно)

### 217

Марчуков А.В. От Ленинграда до Берлина. Воспоминания артиллериста о войне и однополчанах 1941–1945. М., 2015. С. 274.

(обратно)

### 218

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 905.

(обратно)

### 219

Пядусов И.М. Незабываемое // Пароль – «Победа!». Л., 1969. С. 310.

(обратно)

### 220

Ордена Ленина Ленинградский военный округ: Исторический очерк // Барышников Н.И. и др. Л., 1968. С. 336.

(обратно)

### 221

Филиал ЦАМО РФ (ЦВМА) Ф. 191.Оп. Д. 18. Л. 101.

(обратно)

### 222

ЦАМО РФ. Ф. 424. Оп. 10256. Л. 8 (об).

(обратно)

### 223

Там же. Ф. 151. Оп. 1. Д. 170. Л. 149.

(обратно)

### 224

Ibid. T. 314. R. 761. Fr. 159.

(обратно)

### 225

Buxa W. Weg und Schicksal der 11. Infanterie-Division. S. 68; Allmayer-Beck C.F., von. Die Geschichte der 21. (ostpr./westpr.) Infanterie-Division. S. 321.

(обратно)

### 226

Buxa W. Op. cit. S. 68–69; Allmayer-Beck C.F., von. Ibid.

(обратно)

### 227

NARA. T. 315. R. 579. Fr. 261.

(обратно)

### 228

Allmayer-Beck C.F., von. Die Geschichte der 21. (ostpr./westpr.) Infanterie-Division. S. 321.

(обратно)

### 229

Buxa W. Weg und Schicksal der 11. Infanterie-Division. S. 71.

(обратно)

### 230

NARA. T. 312. R. 859. Fr. 902836.

(обратно)

### 231

Романовский В.З. 2-я Ударная наступает // Вторая Ударная в битве за Ленинград. С. 145.

(обратно)

### 232

NARA. T. 312. R. 859. Fr. 902833.

(обратно)

### 233

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 89. Д. 1145.

(обратно)

### 234

АВИМАИВС (Архив Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи). Ф. 52р. Оп. 10. Д. 79/ч.2. Л. 6.

(обратно)

### 235

Блокада Ленинграда… С. 135.

(обратно)

### 236

NARA. T. 315. R. 579. Fr. 297.

(обратно)

### 237

NARA. T. 314. R. 761. Fr. 200.

(обратно)

### 238

Kleine E., Kuehn V. Tiger. Die Geschichte eine legendaeren Wafef. S. 39.

(обратно)

### 239

NARA. T. 315. R. 579. Fr. 298.

(обратно)

### 240

Морозов Д.А. О них не упоминалось в сводках. М., 1965. С. 143.

(обратно)

### 241

Buxa W. Weg und Schicksal der 11. Infanterie-Division. S. 72.

(обратно)

### 242

Ibid. R. 1021. Fr. 745.

(обратно)

### 243

NARA. T. 312. R. 857. Fr. 9026494.

(обратно)

### 244

Ibid. T. 312. R. 859. Fr. 9028754.

(обратно)

### 245

Морозов Д.А. Указ. соч. С. 155–156.

(обратно)

### 246

ЦАМО РФ. Ф. 204. Оп. 920257. Д. 4. Л. 91.

(обратно)

### 247

ЦАМО РФ. Ф. 1085. Оп. 1. Д. 2. Л. 9; ЦАМО РФ. Ф. 1085. Оп. 1. Д. 7. Л. 17.

(обратно)

### 248

ЦАМО РФ. Ф. 217. Оп. 1221. Д. 3192. Л. 41.

(обратно)

### 249

Ibid.

(обратно)

### 250

NARA. T. 315. R. 1021. Fr. 609.

(обратно)

### 251

Морозов Д.А. О них не упоминалось в сводках. С. 158.

(обратно)

### 252

Медвинский Д.Ю. «Неизвестные бои» под Ленинградом // Забвению не подлежит. СПб., 2008. С. 9–37; Аппель П. Забытый бой у рощи «Круглая». 6 марта 1943 года // Ладога. 15.03.2015. Электронный ресурс http://www.ladoga-news.ru/news?id=4268.

(обратно)

### 253

NARA. T. 315. R. 1632. Fr. 413.

(обратно)

### 254

NARA. T. 315. R. 1632. Fr. 412.

(обратно)

### 255

Все цифры взяты из ЦАМО РФ. Ф. 309. Оп. 4073. Д. 247. Л. 255.

(обратно)

### Оглавление

- Вступление
- Советская историография прорыва блокады Ленинграда
- Зарубежная историография
- Документальные источники
- Воспоминания участников событий
- Обстановка к началу 1943 г. Подготовка частей Красной армии к наступлению
- Планы наступления советских армий
- Цели и задачи войск Волховского фронта
- Силы и оборона противника в Южном Приладожье
- Оценки и выводы
- Характеристика местности
- 12 января
- 67-я армия
- 2-я Ударная армия
- Вспомогательный удар
- 13 января
- 67-я армия
- Держать переправы любой ценой!
- Симоняк наступает
- 2-я Ударная армия
- 8-я армия. Продолжение наступления
- 14 января
- 67-я армия
- На направлении главного удара
- Наступление на Рабочий поселок № 5 с востока
- Удар со льда Ладоги
- Волховский фронт 14 января
- Последние бои у Гайтолово и Тортолово
- 15 января
- 67-я армия
- Рабочий поселок № 5
- 2-я Ударная армия
- 16 января
- Севернее Рабочего поселка № 5
- Рабочий поселок № 5
- 17–18 января. Прорыв
- Действия частей 67-й армии
- Цена семи январских дней
- Выводы
- На Мгинском направлении
- 19 января. 67-я армия
- 18–19 января. 2-я Ударная армия
- 20 января
- 21 января
- 22 января
- 23 января
- 24 января
- 25 января
- 26 января
- 27 января
- 28 января
- 29–30 января
- 67-я армия в феврале 1943 г
- Волховский фронт. Начало февраля 1943 г. Штурм Синявинских высот
- «Болотный» плацдарм. 1–12 февраля. Операция «Анна»
- Новое наступление 2-й Ударной армии
- Последнее февральское наступление южнее Ладожского озера
- Операция «Большая Анна». Гибель «болотного» плацдарма
- Выводы
- Приложения
- Боевой состав 18-й армии на 4 января 1943 г
- Боевой состав Ленинградского и Волховского фронтов на 1 января 1943 г
- Боевой состав XXVI армейского корпуса на 5 января 1943 г
- Схемы
- Краткий словарь сокращений, используемых в документах и на картах

  Взято из Флибусты, flibusta.net