Долматовский Е.А.
Поныри
Есть между Курском и Орлом Вокзал и станция одна – В далеком времени былом Здесь проживала тишина. Лишь временами гром и дым Врывались весело в вокзал: Зеленый поезд, шедший в Крым Здесь воду пил и уголь брал. Здесь разливали молоко, Кур покупали впопыхах. Свисток и поезд далеко, В полях, во ржи и васильках. Я снова в памяти найду Полоску розовой зари И эту станцию в саду С названьем странным – Поныри. …Мы взяли станцию зимой, И бой на север отошел, Туда, где линией прямой, Стремятся рельсы на Орел. Но километрах в десяти Мы встали. Грянула весна, И ни проехать, ни пройти – Весной захлестнута война. В тиши прошли апрель и май, Июнь с цветами у траншей, Жил, притаясь, передний край Недалеко от Понырей. И грянул наконец июль. И пятого, в рассветный час, Снарядов гром, и взвизги пуль, И танки ринулись на нас. Огонь окопы бил внахлест, У блиндажа трещала крепь, И шла пехота в полный рост, За цепью цепь, за цепью цепь. Мы знали замысел врага: Лавина танков фронт прорвет, Загнется курская дуга И в окруженье нас возьмет. И Курск, многострадальный Курск, Его кудрявые холмы, И к Сейму живописный спуск, И все, что полюбили мы, В тюрьме окажется опять, Изведав краткий срок весны… Нет, этот край нельзя отдать, Здесь насмерть мы стоять должны. Завыли бомбы. Черный вихрь Засыпал не один блиндаж. Приземистые танки «тигр» Передний край прорвали наш. Но все ж никто не побежал, Не дрогнули порядки рот, И каждый мертвый здесь лежал Лицом к врагу, лицом вперед. Стояли пушки на холмах, Почти у самых Понырей, Остались на своих местах Лежать расчеты батарей. Я позже видел их тела На окровавленной земле. Пусть в землю гаубица вросла – Снаряд последний был в стволе. Шел бой на станции. Кругом Железо, немцы, мертвецы, Но новой школы красный дом Решили не сдавать бойцы. Окружены со всех сторон Они сражались. Здесь был ад. Но эта школа – детский сон, Уроки, пионеротряд… Что значило отдать ее? Ведь значило отдать И детство светлое свое И нас оплакавшую мать. В разбитый телефон сипя, Кровь растирая на лице, Огонь «катюши» на себя Безусый вызвал офицер. Лишь чудом он остался жив. Что думал он в тот страшный миг, Себя мишенью положив, Какую мудрость он постиг? Об этом я его спросил, Когда он выполз из огня. Он отвечал: «Я был без сил, В кольце сражался я два дня. И я поклялся победить, Разбить врага любой ценой. Так жадно мне хотелось жить, Что смерть не справилась со мной». Всю ночь бомбили Поныри, Дорогу, станцию и мост, Ракеты, вспышки, фонари Затмили свет июльских звезд. Но та лучистая звезда, Что на пилотке носим мы, Она не гаснет никогда При смене пламени и тьмы. И вот остановился враг В огне, в крови, в дыму, в пыли. На поле танковых атак – Столбы металла и земли. Наверно, курский наш магнит Притягивает их сюда. И танк идет, и танк горит, И замирает навсегда. И снова лезут. И опять На танке танк, на трупе труп. И надо биться, жить, стрелять, Стирая пену с черных губ. Гремели в долах и лесах Бои с зари и до зари. Орел и Курск – как на весах, А посредине – Поныри. Как вьюга, леденил врагов Снарядов оголтелый вой, Среди цветов, а не снегов Нам было наступать впервой. Иди вперед, воюй, гори… После войны когда-нибудь Вернись в родные Поныри, Где начинал победный путь. Пройди на станцию, на шлях, Где страшный след сраженья свеж. Какая сила в Понырях Железным сделала рубеж? Здесь не было ни гор, ни скал, Здесь не было ни рвов, ни рек, Здесь русский человек стоял, Советский человек.
07.1943
Добавил Антон Ивакин 06.09.2016