Лимарева Валентина Степановна
Остарбайтеры
Род. 1924
— Расскажите о довоенном времени.

Когда началась война, я училась в школе, мне было 17. Мы жили вчетвером: мама, папа, сестра (на год старше) и я. Так как в городе было много заводов, очень бомбили. Всех убивали: детей, женщин, мужчин.

— Как вы оказались в лагере?

Когда собирали молодежь для работы в Германии, мы прятались. За нами приехали рано утром, мы с сестрой спрятались на чердаке, мама сказала, что нас нет, они ей ответили, что заберут её, она заплакала, мы спустились и нас забрали. Мы жили около недели в школе, ждали, когда соберут всех ребят (собрали около 15 человек). Затем, увезли на вокзал, посадили в вагон, не кормили пока не доехали до Польши, повсюду мы были под охраной, это было унизительно. Пока ехали в поезде — бомбили. Одну девочку убило осколком, другая была ранена в живот и её сняли с поезда.

— Расскажите о Вашей жизни в лагере?

Нас направили на фабрику по ремонту самолетов в Эрфурте, это была ужасно трудная мужская работа, я не могу ни с чем это сравнить. Кормили плохо (кольраби и бураком). Было голодно и холодно, недоставало одежды. Одна немка приносила еду, передавала через забор и плакала, что такие молодые должны работать на чужбине. На нас кричали, нас били, не было никаких правил как с нами обращаться, мы были для них животными. Мы носили на руке повязку Ost, нас не пускали ни в магазины, ни в общественный транспорт, (рассказывала Валентина, начиная плакать). Был день, когда меня отправили в аптеку, обо мне доложили, забрали в Гестапо, до вечера устраивали допросы. Однажды хозяин увидел, что я не могу таскать тяжелые детали и забрал работать у них в доме прислугой. Там тоже было нелегко, поскольку это была трёхэтажная вилла, приходилось работать с утра до вечера, правда кормили лучше.

— Расскажите об освобождении.

Когда американцы освободили Эрфурт, сразу почувствовалось другое отношение. Нас свозили в Бухенвальд, показывали все эти пыточные аппараты. Была комната, предназначенная для отдыха эсесовцев, в нее загоняли заключенных и рубили саблями, зеркала, висевшие на стенах были забрызганы кровью. В другой комнате было полно трупов. Видели крематорий.

— Как Вы вернулись домой?

Чтобы вернуться на родину мы пришли на вокзал, были свободные платформы, мы сели в поезд. Были удивлены, что когда мы пересекали границу, никто не потребовал никаких документов.

— Что Вы увидели по приезде в Константиновку?

Вернувшись в Константиновку, мы обнаружили, что все было разрушено и сожжено. Мама умерла во время войны в 42 года, отец не вернулся, и с ним даже не было никакой переписки, уже после войны мы узнали, что он похоронен в Кизеле (Пермский край, Россия). В 1946 году была голодовка, выдавали по 300 гр. На человека хлеба.

Сейчас я довольна своей жизнью у нас большая дружная семья, все хорошо образованны. Я работаю в Доме культуры в Константиновке, люблю свою работу, мы живем благодаря движению, у нас здесь постоянно играет музыка.

В прошлом году была организованна поездка в Эрфурт для 9 ветеранов, работавших там. Изначально, я не хотела ехать, помнила, как с нами обращались, сколько горя мы там навидались, но все-таки поехала. Был оказан радушный прием. Нас встретили с цветами, дали переводчика на двух людей, поселили в хорошем номере, и вообще очень хорошо к нам относились.

— Что бы вы пожелали следующим поколениям?

Я желаю, что бы нынешнее поколение никогда не повторяло таких ошибок, какие совершила Германия. Все народы хороши, а война — горе всемирное. Нужно ценить жизнь, все хорошее, а не воевать.

Интервьюеры: Инна Романова (RUS) — Sigrid Richer (AUT). 9 августа 2010 г.