Бугров Николай Михайлович
Мотострелковые войска
Род. 22.01.1921 — г. Новосибирск
Родился 22 января 1921 г. в городе Новосибирске.Лейтенант в составе военного соединения 62-й гвардейской танковой бригады 10-го У-ЛДТК.

Я родился 22 января 1921 г. в городе Новосибирске. По национальности русский, беспартийный.

До войны окончил Уральский государственный университет имени М.Горького, факультет журналистики. В 1941 году окончил Новосибирское военное пехотное училище.

По призыву на фронт я прибыл в состав 4-й гвардейской танковой армии. Я был назначен на должность лейтенанта в составе военного соединения 62-й гвардейской танковой бригады 10-го У-ЛДТК под командованием капитана Арутюняна A.A., находившегося в должности командира моторизованного батальона автоматчиков. Наше войсковое соединение участвовало в боях на 1-м Украинском фронте под командованием маршала И. С. Конева.

В 1945 году в мае 10-й гвардейский танковый корпус, а в его составе 62-я танковая бригада, в которой я командовал взводом мотомехпехоты, преодолев перевалы Рудных гор, вступил в борьбу с фашистскими захватчиками на территории Чехословакии.

Перед нашим 10-м гвардейским танковым корпусом была одна задача: быстро продвигаться вперед, на помощь восставшей Праге.

Оставалось два дня до капитуляции фашистской Германии, но тогда никто из нас об этом еще не знал. Советское командование повернуло от Берлина третью и четвертую гвардейские танковые армии в направлении Чехословакии — оказать братскую помощь восставшей Праге. [35] Гитлеровское военное командование намеревалось остановить советские танки возле Дрездена и перед проходами из Саксонии в Судеты через Рудные горы. На нашем пути немцы поставили заграждение из танков, артиллерии и пехоты с противотанковыми патронами (панцерфаустами).

Плотная масса наших войск быстро рассредоточилась. Дорога опустела. Подчиненный мне взвод получил задание наступать на труднопроходимом участке без танков. Подаю команду развернуться в одну шеренгу, и мы покидаем дорогу. Пройдя шагов двести-триста, натыкаемся на вражеский пулеметный расчет. Пулеметчикам достаточно нажать на спуск, и кинжальным огнем нас скосит. Я всегда буду вспоминать этот момент. Мгновенно созрело решение, и я громко крикнул по-немецки:

— Встать! Война кончилась. Идите по домам.

Пулеметчик нерешительно убрал руку со спуска. В его глазах растерянность. Я прошел к стрелковому окопу, где находилась пехота. Оглянулся. Пулемет был в руках наших солдат. Немцы самостоятельно уныло направились к дороге. Я то же самое крикнул и пехотинцам. Неприятельские солдаты увидели, что их товарищей не тронули, побросали оружие и, подняв руки, вышли из окопа.

Из глубины вражеской обороны по нам открыли автоматно-ружейный огонь. Мы залегли и ответили выстрелами. Разгорелся бой. С той и другой стороны никто не хотел уступать. Появились убитые и раненые. Постепенно стрельба ослабла и прекратилась. До сознания врагов дошло -война заканчивается, а они погибают. Оставшиеся в живых эсэсовцы вышли с поднятыми руками.

На других участках тоже стихла стрельба. Пленных, раненых и убитых отправили в тыл, а мы уселись на танки и устремились через проход в горах. Еще одна победа, хотя и маленькая и незаметная на общем фоне, доказала, что мы сильнее хваленых гитлеровских вояк. Пусть мы в полинялых гимнастерках и, несмотря на жару, в танкистских шлемах, зимних шапках и засаленных пилотках, но мы — победили. Пусть наше обмундирование не знало утюгов, как у наших союзников, но победителей видно по их делам.

День 8 мая выдался жаркий. Солнце припекало по-летнему, и тем, кто сидел в танках, было жарко вдвойне от накалившегося металла брони и работающих двигателей.

По обеим сторонам дороги — поля, изрытые траншеями, а за фруктовыми деревьями, возле кюветов — ячейки одиночных окопов для немецких танков. Однако появление советских танков было настолько неожиданным и настолько стремительным, что фашистское командование [36] не успело посадить в окопы солдат. Да какое могло быть сопротивление, когда по трассе Берлин-Дрезден-Прага в три ряда двигался бесконечный поток автомашин, гвардейских минометов и танков.

Под вечер танк, вместе с которым действовал мой взвод, остановился в лощине, недалеко от Кладно. Мотор не в силах был вытащить на подъем стальную громадину. Водитель, измазанный маслом, ободрил нас: «Мы на нем без ремонта Россию, Польшу, Германию и Чехословакию с боями проехали. Выберемся и сейчас».

Действительно, двигатель заработал. Машина дрогнула и медленно полезла в гору. Мы спешили к Праге. Местные жители встречали и провожали нас с цветами и теплыми улыбками. Мы приветливо махали руками и, не останавливаясь, продолжали движение.

Ночная Прага встретила нас отблесками пожара и стрельбы. Мы подъехали к столице с северо-западной стороны. Отсюда никто нас не ожидал: ни восставшие, ни немцы.

В памяти на всю жизнь запечатлелась тревожная ночь. Столица утопала во тьме. Никто не знал, где немцы, а где чехи. Солдаты подчиненного мне взвода держатся ближе к домам и тяжело шагают по брусчатой мостовой. Улица, по которой мы идем, словно вымерла -не слышно ни единого звука, не видно ни одного человека.

Вдруг раздаются выстрелы и взрывы гранат. Невольно прижимаюсь к стене. Вижу: на окне осторожно отодвигается уголок занавески, и к стеклу прильнуло лицо женщины. Она всматривается в темноту улицы и сокрушенно вздыхает: «О, Езус Мария, когда это кончится».

Робкий рассвет начинающегося дня 9 мая застал нас в центре города, среди битого стекла витрин магазинов. Через некоторое время солнце брызнуло издалека ослепительным светом по черепичным крышам и позолоченным куполам костелов.

Взвод собрался на узкой и пустынной улице. Из подъезда, оглядываясь по сторонам, выскочила молодая женщина и замерла от страха: в нескольких шагах стояли мы — в незнакомой ей военной форме. От нас отделился молодой солдат и подошел к ней:

— Пани, дайте воды!

Чешская женщина, не отрывая взгляда от маленькой красной звездочки на пилотке и орденов на гимнастерке, пыталась понять солдата: язык напоминал ее родной. Она не ответила, а побежала в подъезд. Послышался ее громкий, взволнованный голос:

— Руде Армада в Праге! Русские братья пришли!

Через минуту-другую к нам отовсюду бежали люди. От радости одни плакали, другие смеялись, третьи обнимали нас... Местные жители помогали отыскивать гитлеровцев, не успевших убежать. [37] В этой быстротечной операции танковыми соединениями были взяты в плен тысячи вражеских солдат и офицеров. К полудню население Праги вышло на улицы, чтобы приветствовать нас, советских воинов. Мы ехали на танках и автомобилях, запыленные, усталые, но счастливые. У празднично одетых пражанок чувство радости вырывалось наружу, плескало и бушевало в громком, всезаглушающем крике «Наздар!»

После обеда 9 мая стало известно: фашистская Германия безоговорочно капитулировала. На следующий день наша танковая бригада вместе со своим корпусом выехала в юго-восточном направлении от Праги и перекрыла врагу дороги в зону, оккупированную американцами.

Время за полдень. Мы идем по Вроцлавской площади, где стеной стоят пражане, приветствуя нашу армию. В разных местах жители расчищали улицы от баррикад. Молодые чешские парни вступали в отряды полиции. Им вручали трофейное оружие. Со всех сторон в Прагу входили советские войска. На улицах города стало тесно.

После бессонных ночей 9 мая на территории местного пивоваренного завода отдыхали солдаты нашей роты. Ко мне подошел старшина и передал:

— Вас вызывает командир роты.

На веранде за круглым столом в плетеных креслах сидели командиры взводов, ротный и его помощник, напротив них — хозяин пивовар. На столе стояли бутылки с пивом и хрустальные фужеры.

Произносили тосты за чешский народ, за армию-освободительницу, за вечную и нерушимою дружбу.

На веранду с широкой улыбкой вошел взволнованный старшина и протянул нам армейскою газету. На первой странице большими красными буквами нам бросились в глаза слова: БЕЗОГОВОРОЧНАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ ФАШИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ.

Какое-то время все молчали, переваривая в сознании важность сообщения. Потом выскочили во двор и открыли стрельбу вверх. Радости не было границ — кончилась война, и мы остались живы. Солдаты, узнав, в чем дело, присоединились к нам и также начали стрелять в воздух...

Прошло 16 лет после войны. За это время мои виски покрылись сединой, лицо прорезали глубокие морщины. Я второй раз ехал в Чехословакию, но уже не с Запада, а с Востока — как турист. Поезд все дальше и дальше удалялся от границы. Железнодорожное полотно то извивалось между гор, то вырывалось к самому берегу быстрой реки, то пролегало по обширной равнине.

На одной из станций в вагон вошла высокая молодая женщина с пышными каштановыми волосами.

— Здравствуйте! — сказала она и, окинув взглядом пассажиров, спросила:

— Здесь едут советские туристы? [38]

— Получив утвердительный ответ, перекинула с плеча на плечо сумку на длинном ремне и представилась:

— Я ваш экскурсовод. Зовут меня Божена Дубская.

И вот Прага. Староместская площадь. Я стоял здесь в День Победы. Обгорелые руины городской ратуши зловеще зияли тогда пустыми оконными проемами. Чудом удерживался на небольшом каменном выступе сорванный циферблат часов. И дальше — что ни здание, что ни улица — то воспоминания. Когда приехали на площадь Мира, Божена показала на большое, массивное здание и сообщила:

— В этом доме моя квартира. Отсюда я впервые увидела советских солдат. — Она подвела всю группу к церкви с высокими стенами, узкими окнами и двумя почерневшими от времени башнями.

— Перед вами готический собор. Он не так красив, как, скажем, собор Святого Вита или Святого Николая, но он ценен для нашего народа как памятник чешских зодчих...

Больше ничего из того, что объясняла Божена, я не слышал. В моей памяти вдруг ожили те незабываемые дни сорок пятого года.

...Было ясное солнечное утро. После первой встречи с местными жителями взвод тогда пошел дальше. Не опасаясь нападения, мы шли посреди улицы, приближаясь к площади. Неожиданно на одной из башен церкви глухо огрызнулся пулемет. В то же мгновение мы увидели девочку на мостовой. Вокруг нее трассирующие пули ощупывали каждый камень.

— Снять пулеметчиков! — скомандовал я.

Прижимаясь к стенам домов, бойцы открыли из автоматов огонь по башне. Гитлеровцы, оставив ребенка в покое, стали отстреливаться. Перебегая от укрытия к укрытию, я кинулся к девочке. Поднял ее легкое неподвижное тельце и одним броском достиг безопасного места. Девочке было лет семь. Придя в себя от испуга, она рассказала, что отец ее на баррикадах, а мать дома, больная. Из окна она увидела, как несколько гитлеровцев с пулеметом, завидев русских, быстро скрылись в церкви. Чтобы сообщить об этом советским солдатам, она выскочила навстречу, а фашисты, заметив ее, начали стрелять...

Перестрелка продолжалась. На помощь нашему взводу подоспели артиллеристы. Орудийный расчет готов был снести башню вместе с пулеметчиками. Неожиданно подошел гражданский, перетянутый широким ремнем, с трофейной винтовкой за спиной: «Пан поручик, собор дорог нам. Не стреляйте из пушки. Швабов и так выбьем».

— Я знаю, как туда пройти, — сказала девчушка. Она показала дорогу через дворы к маленькой церковной калитке. Щелкнул замок, и в узкий проход ворвались бойцы. Под дождем пуль упали замертво двое: [39] неразлучные солдаты-пермяки Федор и Сергей. Но сочтены были и минуты жизни фашистов...

Когда все стихло, хоронили погибших товарищей. Простившись с друзьями, мы присели на зеленую траву возле могилы и мгновенно задремали. Вдруг я почувствовал прикосновение легкой ручонки. Передо мной стояла девочка. Она, как видно, уже успела побывать дома, переоделась в новенькое платье, голову украсила цветами.

— Папа сказал: это вам в память о Праге... — Девочка протянула конверт. Я извлек восемь маленьких, еще не высохших фотографий, на которых были запечатлены улицы и баррикады восставшей столицы.

Мне хотелось что-нибудь тоже подарить малышке. Я достал из кармана гимнастерки сложенную вдвое почтовую открытку с изображением картины Репина «Три богатыря». Подписал ее, подал ей. Девочка долго и внимательно рассматривала открытку...

Обо всем этом я рассказал туристам, остановившимся перед старым собором. Не проронив ни слова, слушала меня и Божена Дубская. А потом первая нарушила глубокое молчание: «Подождите, я сейчас».

Через несколько минут, тяжело дыша, Божена вернулась и молча протянула мне знакомую русскую открытку с богатырями. Я осторожно взял ее в руки, повернул. На обороте было написано: «На память Бо-женке в день освобождения Праги. 9 мая 1945 года». И моя подпись.

В боях под Москвой я получил ранение — контузия.

За участие в битве под Москвой получил медаль «За оборону Москвы». А также за участие в битвах в Чехословакии и Германии получил медаль «За победу над Германией».

Мои публикации:

— «Первый день мира»//»Вечерний Новосибирск». 5 мая 2001 г., суббота.

— «Два дня до конца войны»// «Вечерний Новосибирск».

Февраль 2002 года.
Пагинация проставлена по изданию. В подготовке настоящих воспоминаний оказал помощь Забродин Александр Евгеньевич, студент профессионального училища № 5.
Источник: От солдата до генерала: Воспоминания о войне. Том 1. — М.: Изд-во МАИ, 2003.
Сайт «Милитера» («Военная литература»)
Cделан в марте 2001. Переделан 5.II.2002. Доделан 5.X.2002. Обновлен 3.I.2004. militera.org 1.IV.2009. Улучшен 12.I.2012. Расширен 7.XI.2013. Дополнен 20.1.2014. Перестроен 1.VII.2019.

2001 © Олег Рубецкий