Здесь находятся различные выборки из массива книг в этом разделе.
?Подробнее
?Подробнее
Войны — книги отсортированы по войнам, сперва идут войны с участием России, затем остальные.

Войны — книги раздела сортируются по войнам, а войны — по столетиям. Выборки по войнам из всех книг сайта тут: Войны.

Войска — рода и виды войск, отдельные воинские специальности даются в секциях Небо, Суша, Море. В секции Иное находится всё, не вошедшее в предыдущие три. Выборки из всех книг сайта тут: Войска.

Темы — книги сгруппированы по некторым темам. Темы для всех книг сайта тут: Темы.

 
Кузовников Евгений Сергеевич
Военная разведка

Мотострелковые войска

Род. 30.06.1925 — г. Сарапул Удмуртской АССР
Родился 30 июня 1925 года в городе Сарапуле Удмуртской АССР. 5 марта 1943 года я был зачислен рядовым в 243-ю Молотовскую добровольческую танковую бригаду 30-го Уральского добровольческого танкового корпуса.

Я родился 30 июня 1925 года в городе Сарапуле Удмуртской АССР в семье комсомольских — в дальнейшем партийных — работников.

Отец Кузовников Сергей Иванович, 1903 года рождения, был 13 декабря 1937 года арестован, а 3 сентября 1938 года необоснованно обвинен и в 1938 году расстрелян. 29.08.1957 года он реабилитирован посмертно.

Мать Кузовникова Зоя Михайловна, 1904 года рождения была после ареста отца исключена из ВКП(б), затем в 1940 году восстановлена в членах ВКП(б).

После восстановления матери в партии я был принят на учебу в РУ-3 при заводе №172 им. Молотова и с 20.07.41 г. по 5 марта 1943 учился на слесаря — лекальщика.

В 1941 году был принят в члены ВЛКСМ.

Перед днем Красной Армии 23 февраля 1943 года в Пермской, Свердловской и Челябинской областях был объявлен набор добровольцев в Уральский добровольческий танковый корпус.

В это время я с группой слесарей от нашего завода находился в командировке на ремонте котла на Закамской ТЭЦ в гор. Краснокамске.

Как и многие молодые люди, подал заявление в городской комитет ВЛКСМ и в городской военный комиссариат Краснокамска для зачисления меня добровольцем. [189] За первую неделю было подано 105 тысяч заявлений с просьбой об отправке добровольцем в Уральский добровольческий танковый корпус, а нужно было всего 9,5 тысяч человек.

Строгая мандатная комиссия тщательно изучала каждого, вызывала на собеседование. Отсеивала беспощадно. Я страшно переживал, что меня не возьмут. Ведь мой отец был репрессирован как «враг народа», но мать к тому времени уже почти три года как была восстановлена в ВКП(б), что меня немного успокаивало.

Наконец-то мне повезло! 5 марта 1943 года я был зачислен рядовым в 243-ю Молотовскую добровольческую танковую бригаду 30-го Уральского добровольческого танкового корпуса.

Моей радости не было предела. Вскоре я вместе с Матвеем Каштаном и еще несколькими товарищами из Пермской области прибыл в город Кунгур, где формировалась 243-я танковая бригада.

Мы с Матвеем были зачислены автоматчиками в танко-десантную роту моторизованного батальона автоматчиков (МБА). Так мы стали добровольцами Урала.

Началась наша боевая учеба. Занимались ежедневно по двенадцать и более часов. Часто нас поднимали по тревоге, совершали ночные марши и рейды в тыл условного противника. Было порой очень трудно, но обстановка была такая, что среди нас не находилось «нытиков». К тому же раньше мы уже прошли хорошую школу ОСОАВИАХИМА. Умели отлично стрелять, бросать гранату, действовать малой лопаткой, хорошо бегать на лыжах и т.д.

Должен сказать, что все поставленные перед нами задачи мы выполняли с большим старанием. Командиром нашего взвода был очень энергичный и строгий лейтенант Фишман Михаил Семенович. Для всех нас, добровольцев, олицетворением и особым примером был командир бригады подполковник Приходько В.И.

Во-первых, на его груди было несколько боевых наград. Сейчас я уже не помню каких. И не только это придавало ему особый авторитет. Он выделялся буквально всем — выправкой, умением говорить просто и очень доходчиво. Командир в совершенстве знал боевую технику и оружие, на стрельбище показывал образец отличной стрельбы. Все мы, добровольцы, с волнением слушали, когда он проводил какие-либо занятия или командовал тактическими учениями.

На наш взгляд, все командование бригады, батальонов и других подразделений было отлично подготовлено в военном отношении.

Начальник политотдела майор Елуферьев Е.В., начальник штаба бригады майор Денисов С.А., командир нашего МБА капитан Лысак K.M., пом. начальника штаба бригады майор Макшаков Б.П., парторг [190] МБА ст. лейтенант Ермилов A.C. и многие другие, которых мы хорошо узнали после боев на Курской Дуге.

Но чаще всего на занятиях в поле, в походе и везде, где нам, молодым, бывало трудно, кроме наших непосредственных командиров, незаметно появился веселый и простой вожак нашей бригадной молодежи — заместитель начальника политотдела по комсомолу Лев Васильевич Шатров. До прибытия в ряды 243-й танковой бригады он был секретарем Обкома комсомола в Перми, имел большой опыт работы с молодежью. Нам, молодым пермякам, он был хорошо знаком по гражданской жизни.

Первое Мая 1943 года для всех нас был особо волнующим днем. В этот праздничный день мы приняли Военную присягу, сдали зачеты по нескольким дисциплинам военной подготовки и отстреляли из своих табельных ППШ положенные упражнения. Прошли мы также и танковую «обкатку». Очень было для нас это нелегким занятием. Описывать его долго и трудно. Кто-то из вас, вероятно, видел в телепередачах «Служим Советскому Союзу», как происходит этот процесс. Для пехоты танковая «обкатка» заключается в ликвидации танкобоязни и приобретении навыков встречи танков противника. И не только встречи, но ведения умелой борьбы с ними, имея при себе противотанковую гранату или бутылку с зажигательной смесью.

1 июня 1943 года добровольцы бригады перед своими земляками дали Клятву на верность Родине и убыли эшелонами в Подмосковье. Проводы были торжественными и надолго запомнились всем нам.

По дороге к месту нашего расположения в Кубинке, где-то под Сухиничами или под Наро-Фоминском нас впервые бомбили немецкие самолеты. Помнится, что пострадал в нашем эшелоне тогда вагон с медсанчастью, но, к счастью, убитых и раненых не было. Но и это нас настораживало, мы уже близко от фронта.

Боевая учеба (сколачивание) в Кубинке проходила не очень долго, но еще более напряженно, чем в Кунгуре. Здесь проходили учения в составе подразделений и бригады в целом и опять ликвидация танкобоязни.

Часто были ночные тревоги и совершение маршей пешими колоннами или на танках десантом. Политработники разъяснили нам сводки Совинформбюро, вопросы внутренней и внешней политики нашего Правительства. Были мы постоянно в курсе всех дел страны и сознательно готовились к схватке с врагом, к схватке по-уральски, как давали Клятву своим землякам в Перми.

27 июля в районе местечка Середичи весь личный состав бригады был построен для проведения митинга с разъяснением боевых задача. [191] Рано утром мы на броне своих Т-34 пошли в свое первое наступление в составе нашего МБА в направлении Лунево-Коноплянка-Рылово, развивая наступление на Руднево-Скородумка.

Несмотря на то, что в нашем направлении противник взорвал все мосты через реку Ope, a обильные дожди сильно размыли и заболотили пойму реки, наши танкисты вместе с десантниками нашего МБА форсировали реку, выбили противника из Лунева и стремительно пошли в наступление на Коноплянку-Рылово.

Рано утром 28 июля десантники капитана Лысака K.M. под прикрытием огня танков бригады, самоходок и ИПТАБ обрушиваются на пехоту противника. Завязывается рукопашная схватка в окопах, в траншеях и в ходах сообщения противника. Здесь немцы впервые прочувствовали наши «черные ножи», которыми воины-добровольцы нашего поздравления были вооружены еще в Кунгуре. Этими ножами нас вооружил рабочий класс города Златоуста. Позже мы слышали, что наш корпус был назван немцами «Дивизией черных ножей».

На следующий день снова напряженные бои, противник перед населенным пунктом Однощеково оказал еще более упорное сопротивление. В связи с тем, что мы не имели точных данных о противнике, командир бригады дал приказ батальонам приостановить атаки с ходу и распорядился, чтобы комбат Лысак K.M. провел своими силами тщательную разведку ночью. В пешую разведку был выслан взвод автоматчиков лейтенанта Фишмана М.С. Автоматчики Матвей Каплан, Анатолий Образцов, Александр Ломакин, Саша Рудаметов, Антонин Аликин, М.М. Галлямов, я и другие товарищи ушли в ночную тьму.

Данные разведки дали положительные результаты. Это позволило танкам нашей бригады совместно с воинами Свердловской танковой бригады и 30-й мотострелковой бригадой корпуса нанести мощный удар по противнику на северо-восточной окраине села. Враг в панике бежит на заранее подготовленный рубеж по реке Нугрь.

В ходе преследования противника наша бригада занимает населенный пункт Колотаево и выходит к реке. И далее наша бригада ведет ожесточенные бои. На 4-й день боев 31 июля 1943 года наша рота автоматчиков на броне танков роты ст. лейтенант М.И. Елкина получила задание форсировать реку Нугрь и освободить село Скородумка.

Форсировав реку ранним утром у местечка Скородумка, мы на танках прошли первую и вторую траншеи противника. Здесь меня ранило осколком от разорвавшегося снаряда.

Командир отделения доложил о ранении бойца командиру танка, тот приказал мна сойти с танка, объяснив, что раненых в тыл противника возить нельзя. Так я остался один. Было совсем темно, еще не [192] рассвело. В траншеях были немцы, их голоса и команды мне были хорошо слышны.

Ползком я добрался до какой-то воронки от снаряда. Как смог, сделал себе перевязку имеющимся перевязочным пакетом и оторванным низом нижней рубахи. Сидел в этой воронке в полном напряжении, откровенно сказать — мне было очень страшно. Скоро рассвет. Кругом никаких укрытий. Боль утихла, кровь вроде приостановилась, но страх не оставлял меня. Начала мучить мысль — ведь могут захватить в плен. В это время думал не о себе, а о матери и младшем брате. Ведь если бы меня схватили или даже убили немцы, моим родным могли бы сказать, что ваш сын «враг народа», что он сдался в плен сам и так далее. Все передумал за эти минуты. Но твердо решил — лучше смерть, чем плен. Приготовил на всякий случай Ф-1 и свой ППШ.

Но вот по немецким траншеям стали чаще падать снаряды нашей артиллерии. Расстояние между траншеями было примерно 1—1,5 км. Немцы начали группами перебегать по ходам сообщения вглубь своей обороны. Воспользовавшись этим, я решил искать другое укрытие. И вскоре нашел вырытую в мой рост щель. Но когда спускался в нее, я увидел человека, уткнувшегося лицом в угол щели. Но кто он? Свой или чужой? Я вытащил из ножен свой уральский «черный нож» и вонзил ему в спину. Нож вошел, как в масло. Тут я понял, что это труп давно убитого. Напрягая свое зрение, я разглядел нашу каску и прижатую к углу щели нашу винтовку с примкнутым штыком. Кто он был? Чей отец или брат? Но это был наш воин!

Погибший, но не сдавшийся врагу. Вечная ему память! Попытался найти его медальон, но не нашел. Что делать дальше? Ведь впереди и сзади немцы.

Уже светает. Но вскоре меня охватило радостное волнение — наша артиллерия усилила огонь и перенесла его в глубь обороны немцев. А через некоторое время я услышал с радостью наше русское «Ура-а-а!»

Видел, как немцы бежали в тыл, и видел цепи наших пехотинцев, на ходу стрелявших из винтовок и автоматов. Шум боя и крики «Ура-а-а!» Все слилось в единый гул. Тут и я, осмотревшись, стал стрелять из своего ППШ по убегающим немцам. Вскоре наступавшие красноармейцы достигли места моего «укрытия», а какая-то медсестра помогла мне выбраться из щели и добраться до пункта сбора раненых.

И здесь мне улыбнулось солдатское счастье. Я неожиданно увидел бойца нашего взвода танко-десантной роты МБА Матвея Каплана. Оказалось, что он был послан в штаб МБА с донесением. Он-то и довел до бригадного медсанвзвода, где мне обработали рану (хорошо, что кости были целы) и сменили повязку. [193] Около недели я лечился у наших медиков, а затем вернулся в свой взвод танко-десантной роты. К своему сожалению, узнал, что во взводе осталось около десяти бойцов. Жалко было до слез, что нет многих верных друзей. Узнал несколько позже, что и командир нашей бригады полковник Приходько В.И. был тоже ранен и отправлен в госпиталь, а вместо него был назначен майор Денисов С. А. Это произошло 10 августа 1943 года вблизи села Прилепы. Пока я находился в мед сан-взводе, командование использовало меня и других легко раненых на охране штаба или для других поручений.

Но когда я достаточно поправился и окреп, то меня направили в свой взвод, а затем перевели в бригадный взвод разведки. Мы ходили на передовую линию фронта, вели наблюдение за противником и иногда направлялись в тыл к фашистам. Чаще всего искали возможные броды через реки и мелкие речушки, а также пути обхода непроходимых для танков мест.

В разведку до службы в разведвзводе я чаще всего ходил с Анатолием Образцовым и с Александром Рудометовым, а возглавлял нашу группу лейтенант-танкист Владимир Марков. Мы гордились тем, что нас посылали с ним. Он был отважный офицер, хорошо знал разведку и инженерное дело. Он в бригаде пользовался большим авторитетом.

В середине августа наша бригада была выведена во второй эшелон. 18 августа в бригаде состоялось общее партийное собрание, на котором были подведены итоги боев на первом этапе нашей боевой деятельности. Меняя место дислокации, воины бригады по заданию командования корпуса прикрывали его штаб. 29 августа по распоряжению командования наша бригада передала свою технику и часть личного состава подразделений в Свердловскую танковую бригаду. В составе передаваемого личного состава убыл в Свердловскую ТБр и лейтенант Марков, которого мы очень любили. В ней, уже в боях на территории Германии, он стал Героем Советского Союза.

Вспомнился еще один эпизод из боевых действий в Курской битве. Помнится, что это было вблизи села Мощеное. Населенный пункт, в который вошла наша бригада, обороняла какая-то наша стрелковая часть. Населенный пункт находился на господствующей высоте, имел множество каменных зданий, и там был конезавод, почему-то сохранившийся до его освобождения нашими частями.

Главные силы нашей 243-й танковой бригады расположились тогда сзади траншей пехотинцев, танки и артиллерия вкапывались в капониры.

Танковый взвод под командованием лейтенанта Белова в составе трех танков и примерно 15—16 разведчиков и автоматчиков, трех саперов [194] и санитара получили задание выявить передний край обороны противника, его огневые средства, особенно танки и противотанковую артиллерию...

Разминировав нам проход, боевое охранение стрелковой части пропустило нас на трех танках для выполнения задания.

Пройдя десантом на трех танках примерно 7,5—8 км, мы остановились, замаскировали танки по ходу движения и стали вести наблюдение при помощи биноклей. Видимо, противник заметил нас и начал вести обстрел из пушек и крупнокалиберных пулеметов. Но эта стрельба была беспорядочной. Мы и разведчики-десантники спешились, разделились на две группы и по приказу лейтенанта Белова, одна группа следовала по скату вдоль дороги, используя укрытия в прежнем направлении на юго-запад, а вторая следовала от развилки дороги на юго-восток.

Почему мне это запомнилось? Помню, что солнце грело спереди слева, а времени было около 13 часов дня, что дает мне основание утверждать направление нашего движения. Это мешало нашему наблюдению, а блеск нашего оружия и оптика, наоборот, помогали противнику вести наблюдение за нами. Обе группы прошли от наших танков на два километра. И мы были вновь обстреляны противником из пушек и пулеметов. Но из нас никто не пострадал. Зато мы более точно засекли их огневые точки и нанесли на свои карточки и карту нашего командира. По приказу командира мы вернулись к месту стоянки танков. Все эти данные командир доложил по радио в штаб бригады.

Командованием бригады было приказано возвратиться к месту расположения бригады в село Мощеное. В это время на нас налетели три немецких самолета, которые сбросили несколько бомб и обстреляли наши танки из пушек и пулеметов. Один наш танк им удалось поджечь. Мы вели по самолетам ответный огонь из ручных пулеметов и автоматов. Самолеты опускались очень низко, так что нам было видно летные очки вражеских пилотов.

Экипажи танков и мы пытались сбить пламя с поврежденного танка, но нам это не удалось. Когда мы вели огонь по самолетам, было слышно, как стучат наши пули по фюзеляжу и крыльям, но сбить их нам так и не удалось. Зенитных средств мы не имели. В момент разворота самолетов экипажи танков набросили на танки брезент, а на нем зажгли дымовые шашки. Появившись вновь над танками, немецкие летчики, видимо, решили, что все наши танки подожжены. А в подожженном нашем танке начали рваться снаряды. Пришлось прекратить борьбу за живучесть машины, а двум другим танкам на большой скорости удаляться в безопасное место и следовать по распоряжению штаба бригады к месту дислокации. [195] Нам, разведчикам и автоматчикам обеих групп, было приказано следовать пешим порядком, ведя наблюдение за действиями противника, и прикрывать отход наших танков. Один из членов экипажа танка был ранен, а из разведчиков и автоматчиков никто не пострадал. Примерно через 30—35 минут после нашего возвращения на нас снова налетели три самолета. Но, видимо, у них не было бомб, а стрелять из пушек и пулеметов они не могли, так как мы находились на крутом скате. Если бы мы спустились ниже, они бы врезались в скат высотки. Мы же снова отстреливались из автоматов и пулеметов. Танки наши были в это время уже под прикрытием зенитных средств наших частей.

Вдруг один из наших автоматчиков вскрикнул. Когда к нему подошли двое бойцов, то около него обнаружили несколько штук гильз от крупнокалиберного пулемета. Видимо, они были сброшены с самолета из гильзоулавливателя. Одна из гильз и попала ему в голову. Санитар сделал ему перевязку.

Мы успели прибыть в бригаду, когда она уже была вытянута в походную колонну для совершения марша для действий на другом участке.

В конце августа 1943 года бригада была выведена на переформировку в Брянские леса. Там саперы разминировали землянки, склады, дороги и многое другое. Мы занимались обустройством землянок и других необходимых помещений для бригады.

В Брянских лесах получали пополнение личного состава и легкую боевую технику. Все шло нам с Урала. Некоторые из нас направлялись за получением техники на заводы Урала.

Вместе с Матвеем Капланом, Толей Образцовым, М.М. Галлямо-вым, Сашей Рудометовым, Мироном Лейтманом, Сашей Ломакиным, Антонином Аликиным и другими мы были официально, по приказу штаба бригады, переведены в бригадный взвод разведки.

Помкомвзводом у нас был Михаил Резник, разведчик с самого начала войны, по ранению списанный из армии, но продолжавший бить врага. Имел он уже тогда много боевых наград. С большинством из перечисленных товарищей я поддерживал длительную связь уже после ВОВ. А с Яковом Семеновичем Супруновым мы встретились только через 56 лет после отъезда в военное училище и сейчас ведем частую переписку. С ним мы учились в училище в Стерлитамаке, а в 1946 году, после его окончания, отправились по разным местам Родины

Однополчане, которые еще живы, с гордостью вспоминают, как нам вручали гвардейское Знамя и гвардейские знаки 26-го октября 1943 года в брянских лесах. Это в памяти останется у нас до конца.

Мне хорошо запомнились боевые задачи и действия, выполняемые разведвзводом 62 гв. ТБР в этот очень сложный период распутицы и бездорожья. Наш взвод в основном действовал на танках в качестве десанта, [196] как правило, в головной походной заставе (ГПЗ). Шли мы от Ямполя через Святец, Чепелевку, Красилов, Западницы, Проскуров, Ярмолинцы и другие населенные пункты с тяжелыми боями, ведя обычную разведку и как автоматчики в танковом десанте.

С частями нашего 10-го гвардейского танкового корпуса мы соединились при освобождении города Гусятина. И как мы можем забыть этот путь, в котором за освобождение городов и населенных пунктов героически отдали свои молодые жизни наши боевые товарищи, верные друзья. Среди них хорошо помню: офицеров Белова, Лихолитова, сержантов Вотинова, Жильцова, Корякина и Мальцева, рядовых Реме-зова, Слободенюка, Самойленко, Удота и других. Эти товарищи были хорошо известны не только в нашей бригаде, но и в Уральском добровольческом танковом корпусе. Они своим героизмом отличались еще в Курской битве.

В 20-х числах марта 1944 года в районе города Гусятина мы соединились с частями нашего Уральского добровольческого танкового корпуса. Офицеры бригады — танкисты, артиллеристы, связисты, мотострелки, с которыми нам, разведчикам бригады, приходилось выполнять задачи, будучи в ГПЗ передового отряда бригады — это Г.В. Быстревич, М.В. Елкин, Т.Н. Кононец, A.C. Шелемотов, В.К. Фоменко, В.К. Лапчук, A.A. Никифоров, В.Г. Платов, И.А. Ельчанинов и многие другие. У них мы — рядовые и сержанты — многому научились в боевых действиях.

Наступая за передовым отрядом корпуса, бригада получила задачу овладеть городом Перемышляны и удерживать его до подхода частей 6-го мехкорпуса. Взвод ст. лейтенанта Т.Н. Кононца с разведчиками на его танках, будучи в ОРД, врываются на окраины Перемышлян, обойдя город справа, уничтожают несколько противотанковых пушек и танков. Мы прочесывали все дома и постройки, уничтожая пехоту, а наши разведчики И.Я. Сысоев и сержант Матафонов, захватив немецкую пушку, вели из нее стрельбу по немцам. В самом конце боев за Львов мне пришлось с группой разведчиков и автоматчиков на одном из танков срочно выехать на Львовский вокзал.Там наш танк наскочил на фугас, экипаж погиб, а нас, десантников сильно контузило и разбросало.

27 июля 1944 года Львов был полностью освобожден частями нашего 10 гв. УДТК и 6-го гв. мехкорпуса. Корпус получил наименование Львовского. В этот же день начальник политотдела бригады подполковник Елуферьев вручал нам, воинам бригады, партийные билеты. Мне было 19 лет, у меня были перебинтованы уши после контузии от фугаса. Но в это день я стал членом Коммунистической партии. [197] Среди последних эпизодов моего участия в боевых действиях Пермской танковой бригады было более чем 200-километровый марш в район Жешува и Сташува при выходе на Сандомирский плацдарм.

За отличные боевые действия наша 62-я гвардейская танковая бригада была награждена орденом Красного Знамени. Многие наши добровольцы-пермяки были награждены орденами и медалями. Я был награжден орденом Славы 3 -й степени.

Командир бригады сказал, что нас троих — Я.С. Супрунова, A.A. Рудометова и меня — направляют на учебу в военное училище, армии нужны боевые офицеры, прошедшие войну, как мы.

О себе скажу коротко: в КПРФ состою до сих пор, как обещал своим родителям, которые были реабилитированы и восстановлены в партии. В боях за Родину был ранен и контужен. Инвалид ВОВ 2-й группы. Награжден орденами: Красной Звезды, Славы 3-й степени, Отечественной войны 1-й степени, медалями: За боевые заслуги, За Победу над Германией и другими (всего 20).

Имею двух дочерей, трех внуков и трех правнуков. Женат — жена Кузовникова Зоя Александровна, ветеран тыла, ветеран труда, реабилитирована после политических репрессий, проживает со мной.

Из стен нашего ремесленного училища в годы ВОВ вышли четыре Героя Советского Союза и три Героя Социалистического Труда.

В декабре 2001 года я побывал в народном музее шести орденоносного завода им. В.И. Ленина, где работал до ухода добровольцем на фронт в составе 243-й Молотовской добровольческой танковой бригады. Моему родному заводу уже более 265 лет. Все эти годы отражены в экспозициях заводского музея.

Связи с заводом и его лицеем у меня укрепляются.

К 55-летию Победы по приказу ВГК № 2 от 27.04.2000 года мне было присвоено воинское звание полковник.

Февраль 2003 года.
Пагинация проставлена по изданию. В подготовке настоящих воспоминаний оказал помощь СтепановСергей Михайлович, студент профессионального училища № 5.
Источник: От солдата до генерала: Воспоминания о войне. Том 1. — М.: Изд-во МАИ, 2003.
Для этого раздела список файлов пока доступен только на militera.lib.ru

Вскоре файлы станут выводиться тут, об этом будет сообщено в блоге сайта.

Сайт «Милитера» («Военная литература»)
Cделан в марте 2001. Переделан 5.II.2002. Доделан 5.X.2002. Обновлен 3.I.2004. militera.org 1.IV.2009. Улучшен 12.I.2012. Расширен 7.XI.2013. Дополнен 20.1.2014. Перестроен 1.VII.2019.

2001 © Олег Рубецкий