Здесь находятся различные выборки из массива книг в этом разделе.
?Подробнее
?Подробнее
Войны — книги отсортированы по войнам, сперва идут войны с участием России, затем остальные.

Войны — книги раздела сортируются по войнам, а войны — по столетиям. Выборки по войнам из всех книг сайта тут: Войны.

Войска — рода и виды войск, отдельные воинские специальности даются в секциях Небо, Суша, Море. В секции Иное находится всё, не вошедшее в предыдущие три. Выборки из всех книг сайта тут: Войска.

Темы — книги сгруппированы по некторым темам. Темы для всех книг сайта тут: Темы.

 
Рубб Александр Арапович
Мотострелковые войска
Родился в Москве. Осенью 1941 года курсантом в составе Подольского военно-пехотного училища принял боевое крещение под Москвой. Далее командир роты мотопехоты в 175 танковой бригаде 25 танкового корпуса. Демобилизован 1943 году по ранению.

Я, Рубб Александр Арапович, тогда жил на Большой Садовой — это около площади Маяковского. Первое сообщение о бомбежке немцами Минска и других городов я не слышал. Оно прозвучало в 6 часов утра, а вот более позднее сообщение и выступление Молотова я прослушал, стоя у репродуктора на кухне (жили мы тогда, как большинство москвичей, в коммуналке), крася зубным порошком парусиновые туфли, собираясь провести с однокурсниками выходной день. Я тогда учился на 3-м курсе Московского городского театрального училища (МГТУ) и еще был актером переменного состава театра Революции (был в Москве такой театр.) Конечно, никто из нас не ожидал, что может начаться война с Германией. Тем более, что у Советского Союза был договор с ней. Но она началась на рассвете в воскресенье 22 июня 1941 года. Первая мысль — что же теперь будет? Ну, конечно, я сразу побежал в училище, которое находилось на улице Герцена, около Никитских ворот. Несмотря на ранний час, маленький зал училища был битком набит студентами и преподавателями. Правда, студентов в училище на всех четырех курсах было всего около 60 человек. Уж больно большой был конкурс, мест было мало. Отсев был громадный. Кстати, вплоть до могли за профнепригодность отчислить. На первый курс вместе со мной было зачислено 20 человек, а осталось на 3-м курсе всего 11. У нас тогда преподавателей было больше, чем студентов. [277] Стихийно возник митинг. Мы, мальчишки, конечно, хотели идти на фронт. Я даже начал составлять списки добровольцев, чтобы отнести его в Краснопресненский райком комсомола. (Я тогда был секретарем комсомольской организации училища.) Но вскоре, где-то в конце июня, нас всех, мальчишек и девчонок, отправили строить оборонительные укрепления. Привезли нас куда-то под Жиздру, копать противотанковые рвы. Честно признаться, мы тогда не очень понимали всей серьезности произошедшего. Мы были молоды, веселы, беспечны. Мы были уверены, что война вот-вот должна закончиться. Ведь это мы пели: «Наш бронепоезд стоит на запасном пути», «Нам чужой земли не надо, но и своей не отдадим ни пяди». Увы! Действительность оказалась гораздо суровее.

Ночью с 22-го на 23 июля мы сначала услышали, а потом увидели, как небо над нами ( мы тогда еще были под Жиздрой) почернело от летящих в сторону Москвы самолетов. Через какое-то время самолеты появились опять. Но теперь они как-то беспорядочно, сбрасывая где попало бомбы, большей частью одиночками проносились над нами в сторону границы. Так мы стали свидетелями первой бомбежки немцами Москвы.

В середине, а может быть, в конце сентября, когда немцы вплотную приблизились к Москве, нас вернули в училище. Но к этому времени приказом по Управлению культуры Мосгорисполкома оно было закрыто. И все же мы добились, что приказ этот был отменен. Все оставшиеся в Москве преподаватели отказались получать зарплату, а все студенты стали исполнять самые разные технические должности. Училище, оставшееся единственным театральным заведением в Москве, объявило набор новых студентов. Надо сказать, если бы не вмешательство в судьбу училища известного полярника, одного из первых Героев Советского Союза Ивана Дмитриевича Папанина, вряд ли приказ о закрытии училища был бы отменен.

Вообще же о нашем легендарном театральном училище — единственном в первые два года войны действующим театром в Москве — можно рассказывать много и долго. Но не о нем же наш разговор, а о войне.

Осень 41-го выдалась очень холодной. Немцы бомбили Москву теперь уже каждый день, практически как по расписанию, с присущей им аккуратностью, в одно и то же время, как правило, многие москвичи во время воздушных тревог спускались в метро, которое в эти часы и ночью превращалось в бомбоубежище. Помню, как-то один раз, когда я все-таки спустился на станцию Маяковская (вообще-то мы дежурили по ночам на крыше театра, гася и сбрасывая с нее зажигалки), меня поразило спокойствие москвичей. По бокам платформы справа и слева стояли метросоставы, куда размещали спустившихся вниз больных, [278] стариков и женщин с детьми. Все остальные проходили в глубь туннелей, в которых пространство между рельсами и с их боков было закрыто деревянными щитами. Вот на этих-то щитах, кроме лежащих между рельсами, по которым можно было ходить, и располагались люди до конца бомбежки.

К началу октября, когда немцы стояли уже под Москвой, воздушная тревога объявлялась по несколько раз за день. И надо сказать, что до первых дней октября никакого намека на панику среди москвичей не было. Да, мы знали, что большинство заводов к этому времени было эвакуировано в Сибирь, что некоторые правительственные учреждения и наркоматы переехали в Куйбышев, что из города эвакуируют детей и стариков. Но при всем этом, хоть и воспринималось оно с огромной болью, теплилась какая-то надежда, что вот-вот все изменится. Но вот в 10-х числах октября по Москве разнесся слух, что не сегодня-завтра в город войдут немцы, что многие начальники, спасая свои шкуры, бегут из Москвы, что город будет снесен с лица земли и т.д. и т.п. Иначе, мол, не объявляли бы Москву на осадном положении

А 16 октября началась в городе паника. Было ранее утро, когда я вышел на улицу. Вся площадь была усеяна обрывками каких-то бумаг, огромных пустых коробок из-под папирос, которые ветер гнал по мостовой. Двери магазина на углу были раскрыты настежь, обнажая зияющие пустотой полки. Только почему-то в рыбном отделе полки снизу доверху были уставлены консервами «Крабы».

Напротив театра Революции, во дворе которого было наше училище, находился Хлынов переулок. Там в одном из домов располагался призывной пункт. Я, живя уже один, никого не предупредив из близких, встал в очередь, и через час-полтора уже был зачислен добровольцем. Тут же я отпросился на несколько минут в училище, чтобы отдать кому-нибудь печать комитета комсомола А уже вечером мы все, записавшиеся и призванные, протопали строем на Казанский вокзал.. А потом мне было сказано, что меня зачислили курсантом Подольского военно-пехотного училища. Таким образом, моя военная карьера началась 16 октября 1941 года. Через несколько дней в составе училища мы были уже на передовой.

Конец октября был очень морозным. Шинели и фуражки не очень-то спасали от холода. Рядом с нами оборону держали курсанты Подольского артиллерийского училища и курсанты училища Верховного Совета. Но почему-то в последнее время, говоря об обороне Москвы, о нем не упоминают. Правда, может быть, я что-то путаю. Но тогда мы считали так. Как говорится, мы цеплялись за каждый клочочек земли. Много курсантов погибло. Вскоре после Ноябрьских праздников, [279] в одну из редких минут относительного затишья (я тогда был пулеметчиком, первым номером), меня кто-то со словами:»А ну подвинься» -толкает в бок. Поглядел — вижу человека в теплом полушубке. Так «сталинских юнкеров» (так назвали нас в своих листовках немцы) сменили сибиряки.

Нас же, оставшихся в живых, отвели в город Иваново, где в помещении Ивановского химико-технологического института и разместилось училище. Нас немного подучили и к Новому году присвоили звание «лейтенант» или, как мы тогда говорили, «повесили по два кубаря». После выпуска меня и еще двух моих товарищей оставили в училище командирами взводов. После того как прошел выпуск наших подопечных, нашу просьбу об отправке на фронт удовлетворили, и мы все сначала попали в резерв в городе Владимире, где в это время формировался 25 танковый корпус. Там мы все трое были назначены в 175 танковую бригаду сначала замком ротами, а потом командирами рот мотострелкового батальона. С этой бригадой я дошел до Орловско-Курской дуги. В бой мы вступили сразу после сражения под Прохоровкой. Никогда не забуду этой страшной картины — сотни, если не тысячи сгоревших танков и обгоревших трупов. Вступили мы в бой в Волховском районе Орловской области, но не очень удачно: немцы нас остановили. Я получил приказ отправиться во главе взвода разведки на трех тридцать четверках провести так называемую «разведку боем», а попросту совершить бросок в сторону немецкой передовой у деревни Дворики и вызвать огонь на себя, чтобы засечь огневые точки немцев. Что мы поближе к ночи и сделали, правда потеряв одну машину. На рассвете, а рассветало тогда очень рано, ночи-то были очень короткими, возвращаясь обратно и пересекая передний край немцев, я вдруг увидел, что по очень глубокой канаве, тянущейся от меня справа, во главе с одним из командиров взводов в сторону передовой немцев перебегает моя рота. Не замечая, что по такой же глубокой канаве, но с другой стороны дороги, навстречу им, как видно, обнаружив моих, перебегает несколько немцев, которые стремятся как можно быстрее добраться до мостика, чтобы, нырнув под него, оказаться в тылу моих ребят и запросто расстрелять всю роту. Не раздумывая о последствиях (это потом, уже в госпитале, я сообразил, что не имел права прыгать, а должен был доложить о результатах разведки сам; но меня утешило, что планшет с пометками я оставил старшине), я спрыгнул с машины, чтобы спасти роту, прикрыв ее отход через овсяное поле, к лесу. Рота почти вся перебралась, а вот за мной началась охота. Правда, я довольно прилично стрелял, и мне удалось избавиться от них. Но и для меня это тоже не прошло даром — под конец поединка с немцами две разрывные [280] пули в лопатки я получил. К счастью, сознания я не потерял и сумел заползти в воронку от снаряда или бомбы. Сейчас я уже точно не помню. Вот так незамеченным я оказался на передовой у немцев. Все это произошло 17 июля. А на рассвете 18 июля, попав под свои же «катюши», я услышал: «Вперед!» С соответствующими дальше словами.

Вскоре над воронкой показалась голова нашего солдата, который, после краткого обмена отнюдь не литературными словами, помог мне выкарабкаться из воронки. Он побежал дальше, а я заковылял в другую сторону и вскоре оказался у минометчиков, которые помогли мне добраться до медсанбата, на пороге которого, как мне потом сказали, я потерял сознание. Очнулся я на операционном столе. Черт возьми, как устроен человек? До сих пор помню, что лежал я на животе и что, обхватив мою голову, одна из сидящих около меня сестричек все время приговаривала: «Ты же десантник. Ты кричать не будешь!» Мне она показалась тогда такой красивой, а может быть именно такой она и была, что слезы лились градом, но я старался изо всех сил, чтобы не закричать. Резали-то, вынимая осколки пули, по живому. Потом полгода госпитали. Получив 2-ю группу и став инвалидом Отечественной войны, я вернулся в Москву. Так завершилась моя военная карьера. В 1945 году я закончил театральное училище, из которого ушел на войну. Работал актером. Потом закончил в 1952 году режиссерский факультет ГИТИСа. Собственно театру я отдал уже более 60 лет. Теперь я профессор, заслуженный деятель искусств Российской Федерации.

Мне остается добавить: лет двадцать или двадцать пять тому назад меня нашли красные следопыты села Вязового Волховского района Орловской области, где я, по имеющимся у них сведениям, похоронен и где по этому поводу до сих пор стоит даже памятник.

Декабрь 2002 года.
Пагинация проставлена по изданию. В подготовке настоящих воспоминаний оказал помощь Белоусов Федор Анатольевич, студент Московского авиационного института.
Источник: От солдата до генерала: Воспоминания о войне. Том 1. — М.: Изд-во МАИ, 2003.
Для этого раздела список файлов пока доступен только на militera.lib.ru

Вскоре файлы станут выводиться тут, об этом будет сообщено в блоге сайта.

Сайт «Милитера» («Военная литература»)
Cделан в марте 2001. Переделан 5.II.2002. Доделан 5.X.2002. Обновлен 3.I.2004. militera.org 1.IV.2009. Улучшен 12.I.2012. Расширен 7.XI.2013. Дополнен 20.1.2014. Перестроен 1.VII.2019.

2001 © Олег Рубецкий